On my knees for you

— о, наш дорогой сын, он такой милый... ухмылка появилась на лице Чона, когда он увидел, как Тэ прикусил губу, слегка выгнув спину, прежде чем принять стоячее положение. — и его лучший друг, Чонгук, обращается с ним так мило, что они похожи как горошины в стручке. Чон обнял Тэ за шею, притягивая его ближе к себе, притворяясь, что он просто приятель Кима. — о, пожалуйста, миссис Ким, вы слишком добры-... — в комнате стало слышно пение, прерывающее того, кто взглянул на Тэ, который в агонии сжимал свой живот. — Гук, помоги мне, пожалуйста, — Чон схватил Тэ за талию, он посмотрел на госпожу Ким, которая улыбнулась и жестом велела им выйти из комнаты, что они и сделали. Тэ мягко потянул Чона за руку, пока тот тащил его из минималистического конференц-зала к алтарю в местной церкви. блестящее стекло с рисунком, встроенное в стены, позволяло солнечному лучу проникать в эту комнату, красиво освещая ее маслянистыми лучами. большая статуя Иисуса смотрела на комнату сверху вниз, стоя посередине. это заставило желудок Тэ сжаться от желания, когда он посмотрел на статую, прежде чем опустить взгляд. он совершает грех перед святой фигурой. — блять, малыш, — Чон потянул его за тонкую талию, притягивая ближе к себе, и их губы в спешке соприкоснулись. это было беспорядочно и поспешно, кислород между ними заканчивался, легкие отказывали. Чон отстранился, глубокий выдох слетел с его губ, пока он тяжело дышал, прижавшись лбом к Тэ. — ты такой хороший мальчик для меня, детка, — пробормотал Чон, поспешно стягивая брюки с Тэ, пока они не упали на пол. Он грубо снял с себя сутану, беспорядочно прижимаясь губами к мягким губам возлюбленного. Ким скользит рукой по его потному телу, медленно потирая пах перед собой, прежде чем расстегнуть джинсы Чона и опустить их до лодыжек. он ахнул, когда Чон заставил его наклониться над стульями, где люди молятся своему господу, прося прощения и восхваляя любящего, драгоценного господа за их способность жить в довольстве. — поторопись, у нас не весь день впереди, — Тэ застонал, дразняще покачивая задницей над затвердевшим членом Чона. — я бы не стал так грубо обращаться со мной, любимый, — его пальцы коснулись вибратора, что оставило приятное ощущение внутри Кима, глаза которого закатились, когда Чон взял контроль и снова нажал на вибратор, который теперь входил и выходил в замедленном темпе. — пожалуйста, — прошептал Ким, его глаза умоляли о чем угодно внутри него. ухмылка расползлась по лицу человека с испачканной чернилами рукой, которая рассказывает историю от плеча до кисти. он наклонился вперед, протискиваясь внутрь парня. хриплый вздох вырывается у Кима: — так, так хорошо. довольные стоны покидает татуированного мужчину, который усиливает свои толчки, входя глубже. Иисус, блять, Христос. Тэ громко скулит, на спине парня остаются царапины, из его рта вырывается рычание. — принимаешь меня так хорошо, малыш. Чон шипит, когда Тэхён толкается назад, трахая и наполняя себя самостоятельно. Зубы впиваются в мягкое, молочно-белое плечо, помечая его, заявляя, что Ким принадлежит ему и только ему. Тэхён скулит под ним, руки устают и болят, он прижимается лицом к холодному деревянному краю сидений. Чон резко выходит, прежде чем схватить Тэ сзади за бедра, поднять и погрузиться в него полностью: — блять, да, покажи мне, что я твой. ленивая улыбка появляется на его лице, припухшие губы приоткрываются и прижимаются к безымянному горлу его любовника, упомянутый парень опасно покачивает бедрами, его увлажненный член скользит вверх по их телам, вверх по животу Чона. пальцы хватают татуированного за волосы, путаясь в идеально уложенных волосах. отдаленный говор напоминает им, что люди все еще присутствуют вне комнаты, и если бы кто-нибудь вошел, они увидели бы отчаянную похоть между двумя геями перед Иисусом Христом. Не похоже, что быть пойманными - хорошая идея. начинаются непоколебимые, отчаянные толчки, когда его хватка между потных бедер усиливается, его пальцы почти скользят по молочной коже, Чон держит Тэхёна так, как будто он ничего не весит. Чонгук прижимает к себе парня, с которым состоит в отношениях 3 года, еще ближе, если это вообще возможно, наслаждаясь контактом голой кожи, который сохраняется между ними. торопливый поцелуй заглушает стоны Тэ, которые, кажется, становятся все громче. поцелуй становится все более отчаянным, тихие вздохи, стоны раздаются между поцелуями. это грязно. сперма размазывается между их кожей, пока Тэ прикусывает губу, запрокидывая голову назад. его движения становятся более безрассудными, неконтролируемыми и быстрыми. Тэхён сжимается вокруг Чона всем телом, обнимая его, как коала, брови хмурятся, а из горла вырываются всхлипы. — наполни меня, гук, я хочу чувствовать тебя, когда молюсь, — Тэ хрипит ему в ухо, писк вылетает из его рта с внезапным увеличением скорости толчков, необходимость молчать ускользает, когда рука Чона прикрывает его рот, удерживая бедра Тэхёна одной рукой. всё это обрушивается на него, как тонна кирпичей. Тэхён крепко сжимает свой член, когда Чон жестко кончает, разрисовывая стенки Тэ. череда ругательств покидает его. — трахни меня, я хочу ещё глубже, гук, — приказывает Тэхён, заставляя сердце Чона учащенно биться. как ему так повезло? он подчиняется, доводя их до сверхчувствительности, прежде чем его силы покидают его, мышцы болят, когда он медленно опускает Тэ на сиденье, где его мать сидит, чтобы молиться. — посмотри на себя, детка. ты выглядишь как грешник. — это должно быть комплиментом или? — хриплый смех срывается с губ Чона, он кивает головой и целует мягкие, припухшие губы парня. — давай, нам нужно привести себя в порядок. — у нас только что был умопомрачительный, фантастический секс, и ты ожидаешь, что у меня хватит сил встать, привести себя в порядок и одеться? — тэ жалуется, делая ударение на "и". — ты прав, малыш. я позабочусь о тебе, любовь моя, — улыбка появляется на лице Тэ, когда он бормочет "спасибо", пока Чон приглаживает растрепанные волосы Тэ, пытаясь привести их в презентабельный вид и оставляет поцелуй на его лбу. руки Чона возятся с брюками парня, осторожно надевая их обратно на красивые ноги Тэ, прежде чем очищает свой живот, покрытый спермой Тэхёна, путём слизывания той с пальцев. — моих родителей сегодня не будет дома. — хм, и зачем мне нужно знать это, милый? — жалобный стон слетает с губ Тэ, он надувает губы, когда смотрит на Чонгука, который все еще сосредоточен на застегивании брюк. — ты знаешь зачем, гук, — обида покидает его, а Чонгук от души смеется. — хорошо, детка, я приду. тэхён встает, его походка заметно, но слегка хромающая, заставляет сердце его парня замирать от гордости. и когда они входят в комнату, наполненную запахом секса, начинается речь его родителей, все говорят "аминь!", и Чон бормочет слова с явным вкусом спермы Тэхёна на языке.