Кровь на лесной чернике

Army Of Me - Pixie Killz

Стоит ли удивляться тому, что за весь день Долорес ни на одну секунду не засомневалась в своем решении прийти на рандеву с Пятым? Все будто складывается в сюжет фильма, где в жизни девчонки, которую не замечают сверстники, появляется — прекрасный? — принц и всего за один день переворачивает быт и раскрашивает его яркими мазками акварели. Дарит надежду на то, что впереди может ждать то, о чем она могла только мечтать. Долорес переминается с ноги на ногу, наблюдая за своим отражением в зеркале: так и не отнесла деньги за украденную одежду. Удивляется тому, как идут ей лимонный берет и блуза. Рада, наконец, избавиться от ненавистной формы Спэрроу и ступить на новый виток пути. — Что за дерьмо на тебе надето? — Голос Бена заставляет вздрогнуть и прикрыться руками в попытке спрятать неподобающую в стенах академии одежду. Из всех братьев и сестер номер Два был самым заносчивым. — Уроки этикета прошли мимо тебя? Стоило для начала постучаться, — недовольно хмурится и желает кинуть кулаком прямо в область глаза брата, который смеряет ее очередным самодовольным взглядом и делает вид, что его тошнит от одежды Долорес. — Куда-то собралась на ночь? — Игнорирует замечание, не считает нужным отвечать на провокации. — Мне тридцать, тебя это не должно касаться, — огрызается, хочет вытолкать из комнаты, но щупальца отталкивает назад, заставляет рухнуть на кровать. — Решила соответствовать своему внешнему виду, дурочка? Тебя водят за нос, а ты развесила уши? Собралась на встречу с тем мерцающим пацаном? Должно быть, еще не знаешь о том, что Амбрелла похитила Маркуса? — Наступает, пугает и внушает сомнения в рыжеволосую голову. — Придумай что-то поинтереснее, — делает вид, что ее не трогает поведение брата: поднимается на ноги и делает шаг к окну, но Бен хватает за запястье и сокращает расстояние. Карие глаза цепляются за изумрудные, в них читается угроза. — Ты никуда не пойдешь. Что-то не ясно? — Знаешь же, что я могу легко от тебя избавиться? — Закипает, пытается делать вид, что его слова о Первом не сеют зерно сомнения в голове. — Соглашение, Долорес: не применять силу на семье, — напоминает Бен, а лиса тянет взгляд к часам и понимает, что опаздывает. Сильно. — Сделаешь это, и можешь не возвращаться обратно. Ты никуда не уйдешь. Запястье взрывается болью — с такой неистовой силой парень его сжимает. Долорес стискивает зубы и теряется: не понимает, кому верить и за кем следовать. Боится нарушить соглашение, ведь семья — единственное, что есть в ее жизни. И лишиться ее — значит лишиться себя. ***

Love Reign o'er Me - Calli Malpas

Впервые Пятый осознает, что такое «быть на иголках». Нет, он наверняка слышал это выражение и раньше, но вряд ли испытывал подобное в реальности. Но сейчас тело бросает в дрожь и холодный пот, когда стрелка часов преодолевает отметку «12». Он ждет больше часа, надеясь на то, что Долорес плохо помнит точное время, в которое они договорились увидеться. Номер Пять пришел сюда заранее, чтобы выбрать что-то подходящее для долгой поездки и избавиться от ненавистной сердцу формы академии. Забавная панама в клетку, жилетка, рубашка, футболка и новомодные джинсы — вряд ли парень слышал что-то о моде, но выглядит сейчас вполне себе неплохо. Решение о выходе на пенсию далось с трудом, но с тех пор, как состоялась судьбоносная встреча с Долорес, другие жизненные приоритеты отошли на задний план. С нервным выдохом уходят остатки самообладания, и Пятый поднимается на ноги, долго смотрит на свое отражение, а после с силой замахивается ногой и пробивает зеркало ровно посередине. Пытается совладать с агрессией, но разрастающаяся в груди пустота от осознания того, что она не придет, не дает успокоиться. Рычит, пинает разлетевшиеся осколки и запускает тонкие пальцы в чернильную челку, сжимает до боли. — Я догадывалась, что адекватности в тебе не шибко, но чтобы настолько? — Ласковый хохот отрезвляет, действует подобно шокеру. Пятый дергается и цепляется своим пасмурным взглядом за ее фигурку, облаченную в его любимый наряд. — Так зачем я тащилась сюда через весь город? — Я ухожу на пенсию, и предлагаю тебе присоединиться, — склоняет голову на бок, флиртует, сам того не подозревая. — Если ты хотел намекнуть на мой возраст, стоило сделать это более изящно, — складывает руки на груди и морщит носик, а Пятый зачем-то рисует в голове то, как она делала это тогда, в 1982, на крыше. — Хотел забрать с собой без лишних слов, но это было бы похищением, — привычно прыгает в пространстве и смеряет хитрым взглядом на расстоянии вытянутой руки. А она смотрит, и глаз оторвать не может от растрепанной челки, спавшей на пасмурные глаза Пятого. — Старая тачка, куча достопримечательностей и только мы… и Клаус. — Какой еще Клаус? — Долорес морщится: до последнего пункта ее вполне все устраивало. — Нам понадобится личный водитель. — Для чего? — Усмехается, делает вид, что не понимает. — Для этого, — Пятый сокращает интервал до нуля и нежно касается тонких губ со вкусом лесной черники. Долорес тонет в головокружительных ощущениях, хочет остаться с ним навсегда, наплевать на предостережения Бена, собственные сомнения и отдаться в его власть до конца дней. Номер Пять мысленно клянется не потерять ее, не позволить судьбе забрать во второй раз ту, кто разжигает на душе пожар, заставляет забыться в поцелуе и желать лишь одного — гладить ее шелковистые каштановые с рыжиной и мило поправлять лимонный берет. ***

Yes Sir I can Boogie - Miss Sammy J

— Уверен, что не нашел способ оживлять предметы? — Клаус вытягивает в удивлении лицо, проводя взглядом с ног до головы держащейся за локоть Пятого девушки. Она смущается и отводит изумруды в сторону, в лишний раз убеждаясь в том, что не только они с Пятым видят сходство с уже знаменитым манекеном. — Миледи, вы точно по собственной воле с этим маньяком? — Завались Клаус, иначе я оторву твою тупую башку и намотаю ее на капот, — злится Пять и тянет подругу к машине. Галантно приоткрыв дверь, парнишка пропускает Долорес внутрь, а сам занимает место впереди, чтобы указать Клаусу дорогу. Воспитанница Спэрроу устраивается поудобнее и улыбается так счастливо, будто прямо сейчас сбывается ее самая заветная мечта. Не обращает внимания на вспыхнувшие между братьями разногласия, прислоняет голову к стеклу автомобиля и прикрывает глаза, наслаждаясь бушующим на душе предвкушением приключений. Сама того не замечая ныряет в спокойный сон и просыпается одновременно с резким поворотом руля в сторону. Брови тянутся вверх, и она резко набирает воздух в легкие. — Все в порядке, Долорес, просто чертов Клаус решил наплевать на мою пенсию и вплел в наше путешествие свои никому ненужные планы, — агрессивный Пятый почему-то заводит девушку, из-за чего она мило улыбается и теперь уже наблюдает за Клаусом. — Если бы я сказал сразу, ты бы ни за что не согласился. А мне нужна моральная поддержка, — спорит Клаус, направляясь под указатель какой-то достопримечательности, прочитать название которой она попросту не успевает. Лишь когда они останавливаются через семь минут, Долорес видит огромный клубок чего-то непонятного и выходит из машины вслед за Пятым. Парень хватает за руку и тащит в сторону монумента, радуясь, как самый настоящий мальчишка. Вручает Клаусу неизвестного происхождения фотоаппарат и властно обхватывает талию Долорес, без разрешения прижимая к себе и растягивая уголки губ в фирменную ухмылку. Девушка задерживает взгляд на его ямочке на щеке и отчего-то краснеет, снова впуская в себя бабочек. — Эй, Долорес, птичка должна вылететь из дырочки в фотоаппарате, а не из ноздри Пятого. Смотри сюда, — стыдит Четвертый, и девушка краснеет только больше, слушаясь указаний и смущенно переводя изумруды на Клауса. После щелчка собирается отступить на шаг назад, но Пятый удерживает талию второй рукой, таким образом, заключая в кольцо рук. Нежно касается губами виска, а Восьмая пытается удержать улыбку, чтобы не выдать своих чувств. Он ничего не говорит и понимает ее без слов, а Долорес молча наслаждается теплом, которым он с ней делится. — Эй, голубки, продолжите в машине. Нам ехать еще часов пятнадцать. — Клаус уже жалеет о том, что из всех родственников выбрал именно Пятого, который, по его мнению, так не вовремя втрескался в девчонку из фракции их врагов и решил похитить ее. ***

Monster Mash - Voidoid

— Если мы не ляжем спать сейчас, ты вырубишься прямо посреди трассы и угробишь нас всех! — Пятый размахивает руками и злится на брата, который еле держит глаза открытыми. Они с номером Пять менялись уже несколько раз, но, как и предполагалось, оба быстро устали. — Пятый прав. Если ты помрешь прямо сейчас, твоя мать так и не узнает, каким был ее сын… хотя, может оно и к лучшему, — вторит осмелевшая за время в пути Долорес, и получает одобрительный и одновременно восхищенный взгляд номера Пять, который в очередной раз понимает, что не ошибся с выбором. — Хорошо, вы победили, — Клаус давит на тормоз и всех троих кидает вперед: Пятый ударяется носом о лобовое стекло, Долорес врезается щекой в сидение Клауса, а сам водитель ныряет подбородком в руль. — Чертов идиот! — Взрывается Пять, с силой давая Клаусу подзатыльник и потирая ушибленное место. — Ты в порядке? На взволнованный взгляд мальчишки лиса отвечает быстрым кивком. Она дергает ручку двери и вываливается из автомобиля, решая немного пройтись и успокоить взбушевавшиеся нервы. Долорес осматривается и замечает несколько стогов сена неподалеку. Недолго думая направляется к ним и осторожно падает на самый маленький, раскидывая руки в стороны. Мечта номер 118 — провести ночь в поле, лежа на стоге сена. — Выглядишь так, будто счастлива, — синяя вспышка уже не пугает, но на секунду сбивает с толку. Долорес косит взгляд и замечает рядом Пятого в такой же расслабленной позе, как у нее. Теряя остатки смущения и такта, лисица тянется ближе к молодому человеку и укладывает макушку на его плечо, а тот, улыбаясь, прижимает ее к себе ближе. — Тебя это удивляет? — Практически шепчет, боясь сломать эту идиллию. Оба смотрят на звездное небо, завораживающее и гипнотизирующее одновременно. Подушечки пальцев номера Пять ласкают девичье предплечье, отчего та еле сдерживает кошачье мурчание, так и норовящее выскользнуть из горла. — Меня это радует, — признается он.

The End Of The World - Miss Sammy J

К ним спускается уютная тишина, благодаря которой два влюбленных сердца могут позволить себе помечтать, побыть наедине друг с другом и насладиться созвездиями, освещающими этот кусок неба лишь для них двоих. Пятый не верит своему счастью: когда он прощался с той Долорес, с которой провел сорок пять лет, он обещал не забывать ее, а сейчас тает в объятиях, вроде бы, совсем другой, но чувствует, что это решение было одним из единственных верных за всю его длинную жизнь. — Почему ты отматываешь свои года? — Этот вопрос ставит Долорес в тупик, ведь она надеялась, что никогда не услышит подобное из его уст. — Я… — поворачивается на правый бок и тем самым отворачивается. — Боюсь взрослеть. Не хочу умереть среди тех, кого… мягко говоря, недолюбливаю. Пятый закусывает щеку изнутри, но молчит. Он и не думал, насколько плохо этой особе живется среди подобных себе. Но тут же вспоминает Ваню, которую морально уничтожили… не только отец, но и все они — те, кто даже не пытался заступиться. — Я не понимала, зачем нужно было разрушать дом, нарушать правила и учинять драки. А еще у меня чересчур обострено чувство справедливости. — И отец всегда знал, кто именно сломал его монокль и притащил в дом чужака? — Пятый вспоминает свое детство и улыбается. На ее кивок смеется. — Думаю, Амбрелла тоже не была бы в восторге от такого стукача. — Что?! — Она возмущенно открывает рот и принимает сидячее положение, с вызовом глядя на заинтригованного Пятого. Долорес дует щеки, стискивает зубы, а затем бросается на парня и пробегает пальчиками по его ребрам. Пятый не ожидает подобного, поэтому тут же извивается на стоге сена как уж, пытается увернуться от атакующей щекотки, но она не останавливается, и парню приходится воспользоваться силой, чтобы перейти в нападение и поменяться с ней местами. Пять нависает сверху, прижимает запястье к стогу и хитро улыбается, понимая, что она беспомощна в его руках. Может воспользоваться силой, но не делает этого — наслаждается тем, как властно он смотрит. Хочет сократить расстояние прямо сейчас, но отдает инициативу в его руки. Пятый в очередной раз испытывает дежавю и нервно сглатывает. Внутренности сжимаются, освобождая место бабочкам, а губы дрожат в нетерпении. Приходится сделать глубокий вдох и дать себе еще пару секунд, но плутовка закусывает нижнюю губу, и Пятый сдается. Опускается на локоть и целует жарко, жадно, будто пытается насытиться. Ни о какой нежности не идет и речи, ведь ему так сильно сносит крышу, что хочется кричать и рвать на голове волосы. Когда его колено осторожно раздвигает ее ноги, Долорес шумно выдыхает в чужие губы и сжимает в кулачках сухую траву. Боится даже прикоснуться к нему, ведь не уверена, что все это не сон. Номер Пять ведет коленом выше и касается горячего лона через трусики, а позже сходит с ума от ее реакции: прогибается в спине и дергается навстречу, двигает тазом круговыми движениями, возбуждая еще сильнее. Ее стоны ласкают слух, и Пятому приходиться оторваться от желанных губ, чтобы посмотреть на нее, запомнить такой желанной, распаленной и умопомрачительной. Благодарит всех богов за то, что совершил ту ошибку и вернулся в тело подростка, ведь эта плутовка вряд ли обратила бы внимание на шестидесятилетнего старика. Долорес открывает глаза и смотрит с такой нежностью, что Пять не удерживает ласковой улыбки. Если бы его попросили сейчас объяснить, что он чувствует, не смог бы связать и двух слов. Ее руки на спине заставляют шумно выдохнуть и вернуться к изучению тонких губ. Женские пальчики быстро пробираются под несколько слоев одежды и еле ощутимо царапают кожу. Пятый не остается в долгу и ведет ладонью от плеча Долорес к бедру, затем цепко хватает кончик блузы и неспешно забирается под нее. Не задерживается на бархатной коже живота и скользит выше, невесомо поглаживая подушечками ореолы, скрывающиеся под кружевным бельем. Стоны становятся более настойчивыми, девушка начинает двигать бедрами активнее. Свободная рука тянется к чернильным волосам и зарывается в них, чуть оттягивая назад, путая обычно послушные пряди молодого человека. Его губы теряют ее и переходят к острому подбородку, а затем и к тонкой шее. Кусает, втягивает бархат, а затем нежно проводит языком по красной отметине. Выбирается из-под шелковой блузы и поддевает ногтем первую пуговицу, постепенно избавляя от одежды. Долорес не остается в долгу и быстро расправляется сначала с жилеткой, а затем с рубашкой, оставляя Пятого в одной футболке. Не успевает оголить его торс, ведь он отодвигает полы блузы и отрывается от ее тела, в очередной раз пуская беглый взгляд по ее телу, высекая в памяти шрамами изгибы тела и округлые формы. Белоснежный бюстгальтер, стягивающий крупную грудь, спустя мгновение скрывается под ладошками парня. Несильно сжимает, тает от более настойчивых стонов и возвращает язык к шее, ведет вниз, позволяет стянуть с себя футболку и вздрагивает от ее ноготков, бегающих по его оголенному торсу. В штанах становится настолько тесно, что Пятый еле сдерживает себя от того, чтобы сдернуть их одним резким движением. Долорес хочет опустить ладонь ниже косых мышц Пятого, но именно в этот момент он ныряет ладошкой за молочную спинку и ловким движением пальцев расстегивает белье и избавляется от него окончательно. Губы тут же находят затвердевший сосок и нежно обхватывают его. Целует как хрусталь, боится сделать больно. А она уже не может терпеть — так сильно он заводит. Когда горячий кончик языка обводит ореол, не сдерживается и вскрикивает, совершенно забывает о присутствии Клауса где-то неподалеку. Как и он, не может больше терпеть, поэтому скользит ладошкой ниже по торсу и одним движением расстегивает пуговицу на его штанах, а затем поглаживает разгоряченную твердую плоть. Настает очередь Пятого негромко вскрикивать. От переполняющих чувств он закусывает сосок, но вовремя реабилитируется и начинает ласково посасывать. Ее медленные движения рукой сносят голову, заставляют забыть обо всем, кроме того, что происходит здесь и сейчас. Спускается поцелуями к животу, задирает юбку и касается подушечкой большого пальца набухшего клитора. Ткань настолько мокрая, что он на секунду издает самодовольный смешок, за что получает несильный щипок за бок. Отодвигает мешающую ему вещь и нежно ведет ладонью между половых губ, срывая уже продолжительный и требовательный стон. Осторожно просовывает два пальчика в ее пылающее лоно, двигает, а сам возвращается губами к ее лицу, покрывает короткими поцелуями. — Слушай, раз твоему телу шестнадцать, то… — Все нормально, — тихо смеется и раздвигает ноги шире, позволяя делать с собой все, что ему угодно. Свободной рукой Пятый стаскивает джинсы и белье, а затем обхватывает ладонью член. Пульсация настолько сильная, что в его голову закрадывается мысль о том, что это может быть слишком быстро, но сдерживаться уже не может. Осторожно касается головкой лона и легко толкается вперед, спустя секунду шипя от ноготков Долорес, которые царапают спину. Внутри настолько узко, что он начинает сомневаться в ее «Все нормально», но никаких признаков дискомфорта на лице рыжеволосой плутовки Пятый не видит, поэтому медленно скользит вперед, входя на всю длину, срывая новый стон с желанных губ. Ладонь тянется к упругой груди, и Пять не может сопротивляться своим порывам, поэтому сжимает ее и начинает входить в ритм. Долорес прогибается в спине, желая впустить его еще глубже, ощутить весь спектр эмоций и застрять в них надолго. От осознания единения с ним дрожит, ищет пухлые губы и быстро находит. Втягивает Пятого в жаркий поцелуй, углубляет его и прижимает мужское тело с новой силой. Начинает двигать бедрами ему навстречу, тем самым заставляет Пятого стонать с каждым толчком. Долорес обхватывает ногами его торс, а Пять начинает теряться в пространстве и уже не понимает, где они находятся. Ускоряется, неосознанно сжимает грудь до легкой боли. Девушка сжимает стенки, и сознание путешественника улетает в совершенно другую вселенную. Подобных чувств он не испытывал ни разу за свою жизнь, поэтому пытается сейчас запомнить каждую секунду, проведенную наедине с возлюбленной. — Пятый, — зовет, запускает стаю мурашек. — Пятый. — Да? — Шепчет, боится нарушить идиллию, чуть замедляется, чтобы не закончить раньше времени. — Перестань это делать, — щурится, царапает глубже, просит не сбавлять темп. — Что это? — напрягается от ее реакции, но все же ускоряется, понимая, что держится из последних сил. — Влюблять меня в себя, — от этих слов Пятый открывает глаза и смотрит на плотно сжатые скулы Долорес и наморщенные брови — она практически на пике. А он тает от того, что воспринимает ее слова как признание. Снова находит ее губы и двигается резче, входит до самого конца. Она уже не сдерживается: кричит так, что Клаус просыпается в машине и начинает оглядываться в поисках попутчиков. А Долорес забывает о его существовании и издает последний протяжный стон, ощущая, как сводит лоно изнутри, а стенки сжимаются на автомате. Каким-то чудом Пятый успевает приподняться и заканчивает в кулачок, целуя все настойчивее и чуть ли не воя от переполнивших эмоций. То, что происходит сейчас, он без сомнений может назвать самой сильной эмоцией за все его пребывание в этой вселенной. — Ни за что не перестану. Иначе это будет нечестно, — отдышавшись, признается он. Надеется, что она поймет, что он имеет в виду, а она улыбается и притягивает к себе. Кладет голову на плечо и хитро прищуривается. — Могу предложить тебе отмотать на несколько минут назад, — хохочет, а он возмущенно приоткрывает рот и захлебывается в негодовании. — На несколько десятков! — Тут же обиженно хмурит брови, но не может спрятать счастливую улыбку. — Ну, ты не перебарщивай, — прижимается к его обнаженному телу своим и греется, наслаждается этим моментом. И оба счастливые, как подростки. Беззаботные молодые люди, познающие мир и друг друга.