Образование без мозгов

Все началось полгода назад, когда мать этого довольного и выспавшегося ребенка, пока еще не знающего, что такое нервный срыв, и еще не имеющего мешков под глазами, спросила, куда он будет поступать. Не отрываясь от экрана своего ноута, на котором был открыт симс, и в нем героиня уничтожала не весьма гуманным способом своего бывшего, она промямлила: — Я не пойду в универ. Я пойду учиться на ноготочки, на крайний случай пойду работать в ресторан «вкусно и точка». (с ее-то неуклюжестью. Ну-ну) Используя все самые известные родительские фразочки, способные вынести мозг ребенку, и повторив их раз сто для закрепления необходимого эффекта, мать ушла на кухню, демонстративно хлопнув дверью. — Не забудь, что мы с отцом за твоих репетиторов деньги платим, чтобы из тебя человека сделать. А ты вот сидишь, в компьютер играешь вместо того, чтобы заниматься. — резко вернувшись в комнату, заявила Светлана Геннадьевна, и сразу же вышла из нее, не желая слушать очередные оправдания дочери. И, естественно, не закрыв за собой дверь. — Мам, ну сколько раз можно просить закрывать за собой дверь! — крикнула растрепа ей в ответ, и в этот же момент дверь захлопнулась немного громче, чем должна была. Все. Вы разбудили лернейскую гидру, скажу вам я. Не понимаю, какой рычаг переключается в голове у большинства взрослых людей, но после этого начинается словесная перепалка, состоящая практически из одной фразы — «ты как с родителями разговариваешь?» Надувшись, как мышь на крупу или как хомяк на пряники, Слава приняла решение, что ее активные часы мозговой деятельности начинаются чуть позже, чем было сейчас на часах. Поэтому, помучавшись секунд деясть, балбеска приняла вполне обдуманное, взрослое решение — отложить учебники в сторону и еще немного поиграть.       Спустя часа два девушка разошлась настолько, что уже ругалась в полный голос, когда в игре что-либо шло не по плану. Сии оры, стоны и прочие первобытные возгласы не могли остаться незамеченными от тети Светы. Поэтому, надвигаясь как туча на город, она решила проверить, что же там происходит, и чем занимается ее дочь. — О-о-о-о-о-о, черт, — единственное, что успело мелькнуть в голове Славы, прежде чем она мгновенно свернула свою игру и быстро схватила первый попавшийся учебник. Снося все на своем пути, как ураган, и ворвавшись в комнату к дочери как терминатор, Светлана Геннадьевна обомлела. Казалось, что на ее лице в миг отобразились всевозможные, да и невозможные, эмоции, начиная от неописуемого шока и заканчивая недоверием к происходящему. (Нет, ну вы сами подумайте, какой нормальный ребенок будет сидеть в одиннадцать часов вечера, вдохновлённо читая учебник истории) (просьба редакции: вспомните выражение лица своего сима во вдохновлённом состоянии) Поморгав несколько раз, чтобы эта издевательски-правильная картинка перед глазами наконец исчезла, тётя Света решительно направилась к столу дочери. И тут ее наконец-то настигло облегчение. — Мам, ну и что ты тут стоишь? — решила начать разговор балбеска, чтобы поскорее отвязаться от откуда-то-не-пойми-возникшего наблюдателя. — Да вот, смотрю, как ты занимаешься, — в типично-родительской манере ответила ее мать, осматривая взглядом рабочее место нашей растрёпы (да к тому же, еще и неряхи, но только по мнению тети Светы), чтобы успеть подготовить свою пламенную речь и отчитать дочь за бардак на столе. — Мам, ну вот, ты не видишь, что ли, я читаю учебник — учу историю. Ну, хотя бы пытаюсь хоть что-то запомнить. — Да, ага, если бы. Опять в своем телефоне сидишь. (Простите мне мою прямолинейность, но сказано было это настолько наигранно-раздосадованным голосом, что я не удивлюсь, если в эту же секунду раздастся телефонный звонок, и Светлане Геннадьевне предложат актерскую карьеру в Голливуде.) В этот момент она подошла к своей дочери и перевернула ее книжку, которую она до сих пор пыталась читать вверх-тормашками. Помните, я говорил вам, о своей постоянном желании разбиться в лепешку, чтобы не видеть этот (как сказали бы сейчас все современные дети — кринж), но мы не маленькие и не современные, поэтому скажу — испанский стыд. Вправив дочери мозги за то, что она не занимается, а сидит и страдает ерундой, а также отчитав за бардак на столе, тетя Света с видом победителя (ей богу, не хватало только красной дорожки, белого коня и лаврового венка на голове), ушла восвояси. А именно — делить кухонную территорию с котом и спальное ложе с мужем. Потому что первый совсем обнаглел, и лезет куда ему только вздумается, а второй … да в принципе тоже, как и первый. «Отличаетесь только размером», — это была любимая фраза тети Светы сразу после фразы: «ты как с родителями разговариваешь?». Вообще, она до сих пор не могла понять, как она — умная, красивая (почти), адекватная (господин судья, я не согласен) женщина сорока лет согласилась на эту безумнейшую авантюру — завести кота. — Спит, ест и никакой пользы. Как будто мне мужа не хватало для этих удовольствий, — возмущалась дамочка. Однако если с котом что-то случалось, то она первая хватала его в охапку и везла к ветеринару. Постоянно покупала ему различные игрушки и новые дома, чего никак не одобряли ее домочадцы. Насколько я знаю, кот тоже не одобрял эту затею. «Дайте мне пакет и коробку, большего не надо», — сказал бы кот, будь он говорящим. Но так как особым умом он не отличался (ровно, как и наша балбеска), да и говорить не умел, он просто мяукал, пытаясь хоть как-то достучаться до хозяйки. Как вы уже смогли догадаться, в число любимчиков Слава не входила, и что было, по ее мнению, сущим беспределом и несправедливостью этого бренного мира, в котором всё еще существует ЕГЭ, акне и вредные родители. Спустя час негодования в голову балбески пришла (впервые) здравая мысль — пойти пораньше лечь спать, а то режим ни к чёрту. Это было настолько неожиданно, что обалдели, кажется, все: я, Светлана Геннадьевна, Валерий Викторович (ну вот и познакомились), кот, а также соседи, которые уже давно привыкли к громыханиям кастрюль с кухни в три часа ночи. Пожелав всем спокойной ночи, Ярослава в своей бомжатской пижаме со страусами отправилась в ее любимое царство Морфея, чтобы уже завтра опять творить какую-то фигню, за которую мы все её так сильно любим.