Идущий Путями Предков

      Небеса над Долиной Призрачной Луны уже не один год были ядовито-зеленого цвета. А он помнил их иными. Синими, полными облаков, днем. И усеянные звездами, по которым его братья и сестры по клану читали будущее, предзнаменования. Долина была полна жизни, дышала ею, силой дикого, непобедимого даже орками и ограми, Дренора. Теперь же она выжжена дотла ядовитой жаждой власти Гул’Дана. Надо было задушить его, когда еще был шанс, когда впервые увидел нечто темное в его взгляде. Агхор этого сделать не мог.       Среди тысяч орков скверны, стоявших перед вратами Черного Храма, выделялся один, лишь немного. В одеяниях Призрачных Лун, когда те еще не познали вкус темных искусств. Фиолетовая мантия, капюшон, перчатки с кристаллами на руках. Но всё уже побитое временем, как и сам орк. И здесь были не только они, орки скверны, испившие еще больше крови детей хаоса. Были и Крокулы, Сломленные Дренеи. Представители расы Изгнанников, чьи тела и лица были изуродованы усиленной магией хаоса заразой, но они выжили. Каким-то образом выжили, тысячи, ныне ставшие частью армии Иллидана Ярости Бури.       И эльфы. Эльфы Крови, Эльфы Ночи. Сатиры, Наги. И демоны, множество демонов, подчинившихся воле того, кто готов провозгласить себя Владыкой Черного Храма, когда Магтеридон будет повержен. Агхор был одним из многих орков, кто просто прибился к его стремительно растущему, великому войску. Он не хотел служить Магтеридону, даже оскверненным он стал против своей воли, давно. Но у него не было выбора, он не слышал духов, не слышал стихии. Нет, слышал, но не так как раньше, не как прекрасную, дающую ясность разума песнь. Ныне, по его пальцам, еще неуверенным, струилась запретная сила. Сила Смерти. Некромантия. Он был еще не так силен в ней, он лишь стал изучать то, что ему предложила одна из приближенных орчих Ярости Бури. Тагота Тень Мертвых. Она, в отличии от Агхора, была хороша в магии смерти, она точно была где-то в первых рядах вторжения, рядом с Иллиданом. Агхор лишь постигал начальные знания, хоть сейчас ему и предстояло испытать эту силу в деле. Но как же больно. Его тело, даже темно-красное от изменений, мутаций скверны, противилось колдовству смерти. И где-то глубоко внутри его души, частицы выжившей воли противились тому что он творил. Он не должен этим заниматься, он должен слушать духов. Но духи не слышали орка, с темно-красной, огрубевшей кожей. Стихии его оставили, когда против его воли, ему в пасть влили демоническую кровь.       Он ведь сражался, потому-что видел и понимал к чему приведут действия Гул’Дана. Какую цену, ужасающую, заплатят орки, став оружием Пылающего Легиона. Он был одним из тех немногих, кто отринул «дар» Гул’Дана, обвинив его в предательстве традиций, законов чести, клятв шаманов. И он же отвратил многих орков от рабского бытия, подняв их на войну с нечестивыми силами. Ведь когда ты один из старших, уважаемых шаманов Призрачной Луны, многие послушают тебя. Выжил ли хоть кто-то? Агхор не знал этого. Но надеялся, что хоть кому-то повезло уйти. В Награнд, например. Чистый, хоть как-то уцелевший Награнд, куда даже псы Гул’Дана боялись идти, из-за закрытых на карантин болеющих собратьев. В этом было даже нечто ироничное, ведь болезнь спасла этих орков от падения. Но Агхору не было среди них места: они убьют его, стоит только тому попасться маг’харам на глаза. И их нельзя было за это винить, нет. Он ведь носит лицо чудовища, которое приходит в еще живые земли Награнда за одним, нести беды и горе выживающим там деревням.       Небо снова озарилось вспышками зеленых молний. На бастионах Черного Храма были десятки тысяч демонов и орков скверны. Таких же, как он, но не пожелавших бороться за свою свободу. Они решили остаться рабами демонов, быть игрушками в их планах, ради силы которую те им обещали. Агхор скривился, он не такой. Не будет таким. Он ведь стоит в рядах армии Ярости Бури, и будет врагом Легиона. Возможно, стихии его услышат однажды, поймут его. Простят. У него ведь не было выбора.       Иллидан даже не сказал ничего. Лишь кивнул стоявшим рядом генералам. И боевой рог протрубил, разрубая тишину Долины.       — Вперед, за Владыку Иллидана! — Тар’Зог, генерал войск Орков Скверны. Облаченный в крепкий стальной доспех, с закрывающим нижнюю часть его лица и шею воротом, доверенное лицо лично Владыки Иллидана. Для Орка Скверны это было огромной честью. Сняв со спины свою огромную, двухстороннюю секиру, черную в центре, и лишь чуть светлую по краям, черноволосый, здоровенный орк скверны рванул, ведя за собою толпы кровожадных чудовищ, что когда-то чтили предков, и сражались по законам чести. Когда-то, когда Агхор еще мог спокойно улыбаться. Ему оставалось лишь двинутся следом, с остальными, снимая свой обычный посох со спины, с небольшим фиолетовым кристаллом.       Грохот битвы оглушил почти сразу же. Часть войск обрушилась на ворота. Огромные, раскаленные шары зеленого пламени, удары артиллерии обрушились на них, когда другая часть двинулась через пробитый проход. Канализации оскверненного Карабора. Агхор был одним из них, одним из тех кто двинулся внутрь загаженных и забитых нечистотами коридоров канализации. Там их ждали демоны, даже там. Стражи Скверны с щитами, мечами и булавами которые поднял бы далеко не каждый орк скверны бросились вперед, принимая на себя удар нажьих мирмидонов. Агхор мог лишь выпускать небольшие снаряды некротической энергии, которые больно обжигали плоть врага. Стрелы Некротики, если их можно так назвать. Кого-то это даже убило, Агхор попал демону в горло, напитав стрелу особенно сильно, и она прожгла то насквозь. Но он не уследил за левым флангом, и в чувство его привёл лишь мощный удар щитом от мо’арга, что был вооружен тяжелой булавой. Судя по зеленому слабому свечению, из оскверненного железа. Тело ныло, особенно левое плечо в которое ушла часть силы удара. Он пытался отползти, но демон был близко, и жаждал окропить булаву кровью орка. Не успел. Красная вспышка отшвырнула демона, и не теряя времени, на него напустили рой плотоядных, сверкающих красной энергией пчел. Лезли в глаза, в рот, впивались жалами в плоть демона, от чего он лишь беспомощно орал, пытаясь отбиваться, и умирая от болевого шока в итоге.       Некроманта-недоучку подняли с земли, и орк сумел увидеть своего спасителя. Сатир. Этого он точно не ожидал. Таких он видел уже много, хоть у него и лицо было от чего-то мягче, даже не смотрел на орка с толикой презрения. Шерсть темно-фиолетовая, вот уж совпадение. Агхор обожал этот цвет.       — Эй, ты как? Не сильно влетело? — От когтистой лапы сатира, в поврежденное плечо орка пошла странная, красная энергия. Агхор об этом слышал, такое было лишь у сатиров. Друиды Кошмара. Он знал мало об этом. Извращенная сила природы, магии жизни. Сильнейшие из них были способны вызывать огромные корни из земли, осквернять десятки деревьев, обращаться в изуродованные Кошмаром подобия животных. Вроде, друиды Азерота могли делать точно также, но в том и было дело. Они как раз были целителями и хранителями природы. Друиды Кошмара же было их извращенной версией. Если Агхор помнил правильно. их лидер в рядах армии Иллидана мог даже использовать Магию Крови.       — Я… Я в порядке, да. Просто… Не заметил его. Не понял даже, откуда он взялся. Черт… Спасибо. Ты?..       — Азайас. — Слегка блеющим голосом проговорил сатир, заканчивая лечение.       — Агхор. — С легкой улыбкой представился орк. И тут же оттолкнул сатира в сторону, выпуская несколько некротических вспышек в выскочившего из теней орка скверны, с лезвием вместо правой руки. Изувеченная Длань. Вспышки попали орку прямо в глаза, обжигая их, и тот рухнул не завершив своего удара. Удар трезубца Мирмидона окончил жизнь трепыхающегося разбойника.       — Быс-с-с-стрее! Хватит копаться с-с-сздесь! — Мирмидон скрылся, уйдя дальше. А Агхор поднял с грязного пола своего спасителя.       — Извини, просто…       — Глупости. Ты же помог мне. Нага прав, нам пора. — И уже вместе, Друид Кошмара и Некромант пустились дальше, поднимаясь по канализации, и её трубам. Натыкаясь на места битвы, мертвых наг, орков скверны, демонов. Разбираться кто свой, кто чужой времени не было. Выбравшись наружу, сатир и орк узрели полномасштабную битву, которая рвала Черный Храм на части.       Магия Скверны, Бездны и Арканы сталкивалась в воздухе, поражая взрывами забирающими десятки, если даже не сотни жизней. Со стен падали зарубленные в спину убийцами-Пеплоустами защитники, Акама был среди них. Сломленные, Агхор не считал что подобное имя им подходит. Всё же, не смотря ни на что, они не сдались, отказались гибнуть на смех падшим оркам и демонам, и своим извращенным века назад сородичам. Акама сплотил их, дав им надежду. Не всем, не все сломленные увидели в нём достойного вождя. Но всё же Пеплоусты стали надежными союзниками для Иллидана, этого было достаточно. Ведь Агхор знал дренейский народ лучше многих своих сородичей, гораздо лучше. Он даже знал их язык, ведь общался с ними. Он делал то, чего боялись многие орки, а иные даже напрямую осуждали старшего шамана за подобное. Не в его клане, конечно же. Призрачные Луны были более спокойными, умиротворенными почитателями традиций и предков. Но среди других кланов находились те, кто осуждал его в открытую. Агхор не обращал на это особого внимания, ведь дренейское влияние, их культура, общение со многими из них меняли его мировозрение и отношение к миру. Но среди всего народа изгнанников была особенная девушка. Дренейская воительница, воздаятельница, что отличалась от многих своих сородичей духом и личностью. Ла’мисса. Семья Агхора и Ла’миссы общалась уже давно, ведь еще отцы их знали друг друга. Гарруд, отец Агхора, спас отца дренейской девушки, когда тот подвергся нападению стаи волков, ибо и сам был шаманом, как и его отец, и отец его отца. Семья потомственных шаманов, коим стал и Агхор в последствии. Отца её звали Хаалар, и он был воителем дренейского народа, хоть и не из числа Воздаятелей. Халлар и Гарруд общались много, и семьи их стали общаться также. Агхор же пошел дальше, и под чутким, и ласковым влиянием дренейской девушки начал постигать азы дренейской культуры, которую та разделяла с ним весьма охотно. Больше всего, орка интересовали знания по медицине, ибо сам он был целителем в первую очередь, ведь его первой избравшей его стихией была вода. И хоть затем он освоил и три других стихии, чем и заслужил право быть одним из старших шаманов клана, однако врачевание он не оставлял.       И чем дольше он общался с прекрасной, беловолосой дренейской девой, с рогами, уходящими назад, и кончиками поднимающимися вверх, тем больше он менялся. Многие бы сказали, что он отдалялся от своей расы, от его путей предков. Агхор так не считал. Хотя, и вероятно что любовь, зародившаяся в его сердце к изгнаннице способствовала этому.       Ведь она не только помогала ему понять свою расу, знакомила его со многими своими более терпимыми и открытыми друзьями, но и обучала воинскому искусству. Когда дренейка выразила своё желание обучить орка владеть оружием, тот лишь удивился. Ведь даже у его брата, Рагтока, не вышло это. А ведь тот был уважаемым воином клана. Но Агхор просто не считал, что ему это было нужно, ведь духи всегда рядом с ним. Ла’мисса, однако, соглашаться с этим не стала, и путем долгих уговоров сумела направить орка на путь обучения воинскому искусству. Не чтобы он отнимал жизни, но чтобы мог защитить себя, близких. Ведь даже духи не всегда могут явится на помощь. И спустя годы, они сумели признать чувства друг к другу, что не могло сказаться на их положении в обществе их рас.       Клан Призрачной Луны хоть и был удивлен, но оказался более чем терпим к решению Агхора связать свою жизнь с дренейской девой, хоть и многие друзья-шаманы всё же говорили ему, что век орка не столь долог, как жизнь дренеев. Но среди иных кланов были и другие мнения. Изувеченные Длани, с которыми Агхор еще кое-как, но общался, и вовсе не желали видеть его больше среди своих. Северные Волки отнеслись с тем же пониманием, от чего отношения Агхора с ними стали еще крепче. Песни Войны не желали лезть в «чужую постель», ибо Агхор часто помогал их воинам с ранами, и мудрость его уважали. Но для Костеглодов, и некоторых других более воинственных кланов он всё же был заклеймен, что сказалось на его отношении к ним впринципе.       И Лами же указала Агхору, что тому следует брать себе учеников, как делают другие шаманы. Агхор не был уверен в том, что сумеет правильно воспитывать новое поколение, подобающим образом, но поддержка возлюбленной сказалась и в этом его мнении. Его круг учеников обрастал, постепенно, и им он нёс дренейские знания, и уважение к традициям, вместе со своей возлюбленной, и в учениках его были особенными четверо. Варада, орчиха, которую еще юной приютил к себе Агхор, ведь родители оставили ту. Она была тихой, как спокойная река, и это сыграло с ней злую шутку. Ведь была она частью одного из полу-диких кланов. Девочку просто сунули шокированному Агхору, предлагая забрать ту, или же они прогонят её со своих земель. Казалось, что лишь твердая рука Ла’миссы удержала орка тогда от действий, о которых он мог лишь пожалеть. Ведь он был зол, зол на такое безразличие к собственной дочери Но девочку забрал к себе. И стал обучать, тихую как реку Вараду, слушать пение вод.       Вторым был Торгаш. Свободолюбивый, ветренный орчонок, который следовал, казалось, одному ему известным путем. Агхор его научил ощущать порывы ветра, слушать их шепот, питаться их силой, но не лишать их свободы.       Третьим был Воррос. Упрямый, скупой на слова, крепкий и сильный. Тот мог вырасти в сильного воителя, который и талбука на скаку остановит, и Гронну глаз выколит, при желании. Но Агхор направил его по иной стезе, по стезе понимания земли. Ощущения дрожи под ногами, уважения к духам камня. Стараясь еще и работать с его скупостью и сухими эмоциями. Ведь шаман, сторонящийся других не сможет услышать мудрость духов правильно.       Четвертым, и самым проблемным, до дергающегося у несчастного шамана глаза был Рошан. Хулиган, грубиян, вандал! Просто настоящий уничтожитель нервов Агхора, не иначе. Но в том и была его сила, горящее пламя воли в душе. И того он направил по стезе огня, ведь таких шаманов любили духи пламени. Непокорных, могучих, не показывающих страха даже перед первородными силами Дренора.       Они стали его особенными учениками. Сын Молний Торгаш, Дочь Вод Варада, Сын Пламени Рошан, и Сын Земли Воррос. Но всё, всё у него отнял Гул’Дан. Агхор не сразу заметил, что начал его падший сородич, хоть и взгляд его не упускал некой скрытой тьмы в ученике Нер’Зула. Но открыто Агхор не стремился выступать, ведь Нер’Зула он уважал как вождя своего клана, и всегда стремился к миру. Но при этом, Агхор надеялся в будущем, используя своё влияние, заменить Нер’Зула на посту верховного шамана Призрачных Лун, и не ради власти.       Он желал начать эпоху мира и взаимодействия между дренейской, и орочьей расой, веря в то, что вместе они могли привести Дренор к такому процветанию, о котором они раньше лишь мечтали. И Призрачные Луны, с их невероятным влиянием на всех кланы, могли обеспечить подобное, ведь их власть над каждым кланом трудно было переоценить. Шаманы часто решали внутренние проблемы кланов, а сам Нер’Зул и вовсе часто становился нейтральным судьей, если можно так выразится, в серьезных клановых орочьих спорах. Мечты, сгоревшие в зеленом пламени. Когда Совет Теней явил себя миру, было уже поздно. Тысячи орков жаждали стать зеленокожими чудовищами, в ярости хуже всякого гронна. Агхор был одним из тех, к кому пришли с предложением о том, что они называли великой силой. Но Ла’мисса уберегла своего тогда уже мужа от этой ужасной участи. Агхор не думая, отверг посланца, сказав ему больше не появляться перед ним, не сметь приближаться к его ученикам, и передать Гул’Дану, что его грехопадение лишь оскорбляет предков. К счастью, тогда многие его ученики и интересующиеся были рядом, и видели каким был посланец. Но тот уже был падшим шаманом, познавшим вкус скверны, и в ярости напал на Агхора, переоценив проклятую силу Гул’Дана.       Агхор, вместе с возлюбленной сумел поставить падшего шамана на колени. И Агхор узрел лишь дикую, давящуюся слюной мерзость. Чернокнижник изрыгал проклятья, обвиняя дренеев во всех проблемах и грехах, и обещая что «подлая шлюха» Агхора, и он сам, сгорят в пламени, что изменит всю орочью расу, и Дренор. Тогда Агхор впервые испытал столь сильное, неприкрытое омерзение, от увиденного. И взяв каронитовый молот жены, разможил голову колдуна.       К удаче, он даже сумел воспользоваться случаем, и убедить всех своих последователей в лжи и падении последователей Гул’дана. Однако, не все близкие и дорогие ему орки были спасены от той лжи, что лили им в уши. И потерянным оказался его родной, горячо любимый брат. Ибо Рагток ушел к тому, что в будущем назовут Темной Ордой.       Не смотря на все попытки Агхора убедить брата в ужасе, что ждет их расу, Рагток не слушал. Братья спорили, орали друг на друга до хрипоты, но казалось, что орочий воитель был отравлен ложью пешки Кил’Джедена, ведь верил в то, что орочью расу ждет рассвет, и новая эра процветания. Брата он тогда потерял, и это было тяжелым для него ударом. И хуже того было, что многих орочьих шаманов духи оставили, когда узрели какие ужасы начали творить те, кто еще недавно с уважением относились к предкам. И последним ужасающим событием стало падение Нер’Зула, который громогласно обьявил дренеев главными врагами, сказал что именно из-за них духи Дренора оставили всю орочью расу. Можно ли осознать в полной мере, насколько тяжело Агхор это воспринял? Он был просто уничтожен изнутри подобным… Предательством.       Лишь поддержка жены, и его последователей спасла его от падения в пучину отчаянья. И тогда, Агхор обьявил войну Гул’Дану, обьявил его предателем орочьих традиций, и путей предков, начиная собирать вокруг себя немногих несогласных с новыми порядками орков. Тех он назвал «Идущими Путями Предков.», словно насмехаясь над верховным чернокнижником. И увёл их всех в дренейские земли, предлагая свою помощь тем, кого он должен был считать врагами, по словам даже уважаемого им Нер’Зула. Тщетно. Война длилась долго, но чернокнижие было ужасающей силой. Гул’Дан, Нер’Зул, Дрек’Тар. Величайшие шаманы его времени обратились к зеленому пламени, и ритуалам призыва демонических отродий. Дренор умирал под их поступью, и слабели духи стихий. И даже Свет дренеев, казалось, лишь отстрочил неизбежное. Последняя битва за Карабор, где ныне стоял уже изрядно постаревший бывший шаман, была проиграна окончательно. Он знал лишь одно, часть его последователей ушла вместе с бежавшими немногими дренеями. Остальные погибли. Ла’мисса была с самим Пророком Веленом, а Агхора ждало худшее. Он был пойман.       Спустя время заточения и пыток, часть Темной Орды пустилась за Темный Портал. На цветущий, и полный сил Азерот, который не ожидал подобного. К счастью, Агхору, уже тогда избитому, хотя бы не пришлось лицезреть все те ужасы, которые творили его падшие сородичи. Гул’дан не был бы собою, если бы просто убил шамана. Он оставил его, на будущее, желая показать тому падший к его ногам Азерот, закованных в кандалы рабов. И величие Пылающего Легиона, надеясь сломить наглеца посмевшего бросить ему вызов.       Лишь годы спустя, его ждала участь хуже смерти. Магтеридон, взявший бразды правления в свои руки в Черном Храме после ужасающего раскола всего Дренора, начал обращать многих орков в Орков Скверны, своей особенно мерзкой, поганной кровью. Агхора ждала ровно та же участь, участь что была для него, по сути, хуже смерти. Насильно опоенный, лишь остатками воли, он не дал мутациям обратить себя в усеянного шипами, краснокожего уродливого орка скверны, но не избежал он красной кожи, и потемневших красных глаз. Как и не избежал кровожадности, которая обуяла его. От чего он был закован в цепи, для дальнейшей перевозки в Цитадель Адского Пламени, где уже тогда правил поступивший на службу к Магтеридону Каргат Острорук. Агхор знал, что его ждет. Его будут пытать лишь больше, истязать его сильнее темной магией, зная что разум его сейчас особенно слаб и подвержен влиянию темных сил. Но удача улыбнулась орку, за многие годы после всех произошедших с ним ужасов. На привале, на Полуострове Адского Пламени, при перевозке пленных новообращенных орков скверны, на охрану напали защитники Азерота, Сыны Лотара. Воители Альянса даже и не подозревали, что своим поступком спасли жизнь Агхора тогда, да и им не нужно было этого знать. Как и Агхору не нужно было лишний раз думать, стоит ли пытаться наладить контакт с застрявшими в Запределье людьми, дворфами и эльфами. Его разум, подвергнувшийся демонической порче, лишь больше будоражил его страхи, и хуже того, отвращение к себе. Всё, что ему оставалось, бежать как можно дальше от поля битвы, и от кого-либо вообще.       И долгое время, путешествуя и побираясь, ища хоть какую-то пищу, и воду, он взывал к духам стихий. Он взывал, молил о спасении его проклятой души, и тела. Он шептал молитвы и на орочьем, и на дренейском языке, засыпая, просыпаясь, и перед едой, и перед питьем. И всё, что ему давал расколотый, родной мир, это молчание. Духи оставили его, бросили на произвол судьбы. Агхор стал сам себе противен. Он ведь был… Осквернен, заражен демонической порчей. Как духи вообще могут даже посмотреть в его сторону? Нет. И в Награнде его ждет лишь заслуженная, быстрая смерть. Надеется на иное ему просто не было смысла, так считал пораженный горем разум орка. Но старому орку повезло еще раз, и он набрел на несколько кривых, одиноких хижин на краю Полуострова, где ютились с десяток орков, орков скверны, таких же как и он. Сбежавшие? Возможно. Но вела их как раз Тагота, Тагота Тень Мертвых. Уже тогда познавшая магию смерти, и орчиха, в мантии из неизвестной ткани, и костей, пообещала что Агхор вновь услышит духов. Просто, ему нужно делать это иным способом. Запуганный, сломленный, потерявший всё старый орк, бывший шаман, поверил ей, и начал изучать темное искусство, за которое бы духи лично покарали бы его. Но ему нужно было хоть что-то. Даже если это было откровенным самообманом. И лишь спустя считанные месяцы, Запределье сотрясло прибытие Иллидана, с его армией эльфов, наг, и сатиров, готовых сделать всё во имя своего господина. Множество орков скверны он подчинил себе, иные последовали за ним по своей воле, видя в нём могущественного лидера. Тагота была одной из них, предложив свои услуги и своих учеников в услужение, для выживания. Иллидан оценил по достоинству всю ту нежить, которой повелевали Тагота, и её ученики. Из-за этого, по итогу, Агхор вновь вернулся в Карабор. Но не как защитник, или сбегающий пленник, а как солдат армии завоевателя с Азерота.       Помотав головой и прогоняя мимолетные нахлынувшие воспоминания, орк побежал следом за Азайасом, который вместе с остальными двинулся к проходу в сам Храм. Где их уже ждали Шиварры, и множество разных демонов. Стрелы свистели в воздухе, пролетая над Агхором, и к его ногам рухнуло несколько стражей скверны. Следующая мощная волна тайной магии снесла с пути Лорда Скверны, вышедшего против отряда эльфов крови — чароломов.       Позади Пеплоусты-Шаманы старательно исцеляли многочисленных раненых, под защитой своих воинов, и эльфов.       — Давай, нам надо внутрь! — Азайас и Агхор вбежали в темный, грязный зал, увешанный цепями и обильно усеянный паутиной по углам. Здесь уже Синдорай и Калдорай сражались с демонами, и орками скверны, при поддержке групп орков и сломленных дренеев. Агхор приметил здоровенный, острый кинжал, с волнистым лезвием и красным камнем на рукояти, который он тут же подобрал с бывшего, уже мертвого хозяина. Новое оружие ему пригодилось почти сразу же, ведь на него бросилась гончая скверны. Мерзкая тварь, краснокожая, с множеством черных остростков, покрывающих часть туловища, и головы, ближе к шее. Часть головы и вовсе была с открытым черепом, из которого частично тоже росли эти отростки. Охотники на магию, чуящие её за киллометры, и готовые осушить владельца любой силы досуха ради своей жажды, а потом растерзать на мелкие кусочки. Агхор еле успел уклонится от броска этой твари, и резким ударом вонзить кинжал той в горло, а с правой руки выпуская мощный сгусток некротической энергии, убивая тварь.       — Поганное отродье!       Азайас, стоявший рядом, насылал целые рои хищных, плотоядных насекомых, что набрасывались на любого подвернувшегося врага. Таким образом, на поле боя он создавал хаос в рядах врага, в надежде что союзники пробьют оборону противника, и дадут проход дальше.       — Такими темпами, пока мы здесь копаемся, Владыка Иллидан разберет Магтеридона на кусочки! — Агхор подобрал с земли топор, и точным броском отправил его в спину Стража Рока, взявшего в цель одного из эльфов крови. Точное попадание, между крыльев, и его тут же снесло несколькими огненными шарами.       — Наша задача, разобраться со всяким сопротивлением в самом Черном Храме. Владыка, и лорды разберутся с остальным. Идем! — Некромант и Друид поспешили дальше, к залам наслаждения. Ворота уже были выломаны, а под ногами было немало скелетов. Но точно не поднятые руками Таготы.       — Похоже, у Магтеридона и свои некроманты имеются. Плохо. — Агхор скрестил клинок с орком, одноглазым. Тесак против кинжала, к счастью на его стороне была неожиданность, и немного темной магии, и прикрывающий Азайас.       — Зря вы не присягнули на верность Лорду Иллидану!.. Но сдаться еще не поздно! — Не могу поверить, что вижу тебя, червяк! Мы все думали, что ты подох, а ты лишь подобрался к ногам эльфа, недалекого от демонов. И где же вся твоя спесь о традициях, и путях предков сейчас, Агхор?.. — Усмехнувшись, сказал вооруженный тесаками орк, нанося быстрые, рубящие удары. Скривившись, Агхор ранил того в руку колящим ударом, и выпустил ему прямо в лицо сгусток энергии смерти, обжигая глаза, и затем вонзая лезвие в сердце орка.       — В отличии от вас, рабов демонов, я хотя бы сражаюсь против них!       — Кх… — Орк, смотря выженным глазом на Агхора, лишь усмехнулся. — А чем твой хозяин… Лучше?.. Твоя рогатая паскуда одобрила бы… Его?.. Лицо Агхора исказилось бешеным гневом, и он начал просто сминать кулаками лицо орка. Удар, удар, еще удар, превращающий лицо говорливого рубаки в фарш. С дикой яростью, питаемой оскверненной кровью, текущей по венам. Он не смел говорить о его Лами так, будто знал её. Никто её не знал так, как Агхор, и это приводило лишь в еще большее бешенство, чем он мог себе вообразить.       — Захлопни.свою.ПАСТЬ!       — Агхор, хватит! — Сатир оттащил озверевшего орка от трупа, пытаясь того привести в себя. Ничего лучше, чем хорошенько встряхнуть того и удержать пока не придет в себя, Азайас не придумал. — Хватит! Не поддавайся жажде крови. Успокойся. Тяжелодышащий орк смотрел пустым взглядом, казалось сквозь сатира. Но минуты спустя, взгляд прояснился достаточно, чтобы Агхор понял что он сорвался. Ему надавили на больное с размаху, и он просто сорвался, даже не думая о последствиях. Повезло лишь, что вокруг было полно союзников, иначе бы его просто зарубили толпой, или со спины.       — Я… Я в порядке. Да. Я здесь. Мы должны идти дальше.       — Держи себя в руках. Помни, мы служим Владыке Иллидану, и каждый из нас получит свою месть в итоге. Когда Легион будет повержен, и стерт в пыль. — Друид Кошмара махнул когтистой рукой, в сторону сражающихся впереди. Шиварры столкнулись с эльфийскими чароломами и волшебниками, из числа подданных Солнечного Скитальца, принца Кель’Таса.       Агхор выдернул кинжал из трупа неудачно подвернувшегося орка, и присоединился к бою, вместе с Азайасом. Но в этот раз, друид занял больше целебную роль, исцеляя раны сражающихся, стараясь не дать им умереть, вместе с пеплоустами-шаманами. Шиварры, демоны скверны немногим отличающиеся от тех же суккубов, хоть и гораздо сильнее них. И это на себе был вынужден испытать Агхор, на которого обрушились иллюзорные чары одной из многоруких великанш с красной кожей, и закрытым вуалью лицом. Всё перед глазами померкло на секунду, и воспаленный недавней вспышкой ярости мозг сбил виденье мира, и уже на месте одного из эльфов орк увидел мо’арга — легионера, из-за чего незамедлительно выпустил тому несколько вспышек некротической энергии в спину. Конечно же, незаслуженно пострадавший отшатнулся от удара, и рыкнул от пронзившей тело холодной, и резкой боли. Некротика не просто обжигала, как пламя, она буквально убивала жизнь на том участке тела, куда попадала. Не каждый мог такое вытерпеть, нужно было иметь серьезную выдержку и волю, ведь боль эта за пределами для многих смертных. Немедля, Азайас выпустил множество заостренных листьев в лицо той Шиварры, что охватила Агхора своим нечестивым колдовством, отвлекая её. Бросок клинка чаролома, и тот пробил сердце демонессы насквозь, лишив её жизни, и освободив орка от контроля.       — Тупое, бесполезное животное. — Сказал, даже не так, выплюнул пострадавший эльф проходя мимо орка, и толкая его своим щитом.       — Приятно познакомится, а я Агхор…— Рыкнул орк следом. Эльфы крови его бесили, и с каждым днем всё больше. До ужаса заносчивые твари, относящиеся с уважением лишь к себе подобным. И погрязшие в своей наркоманской, не иначе, зависимости от тайной магии. А теперь еще и от энергий скверны которые они выпивали из демонов. Жалкое зрелище, для такой потенциально способной на многое расы. Хотя, орку ли рассуждать о подобном?       Впереди, их ждало лишь больше врагов. Бесы, Мо’арги, и иногда даже хуже. Летающие, с кожистыми крыльями зеленокожие и синекожие демоны, на телах которых была вторая пасть, готовая извергнуть огонь скверны, или вцепится в подошедшую слишком близко жертву. И даже рожи их были постоянно искривлены в гневной гримасе, обещающей лишь бесконечные муки тому, кто попадет в их руки.       И демоны не остались без поддержки верных Магтеридону орков скверны, которые с дикими воплями кидались на мечи и копья эльфийских воителей, и своих же сородичей. Бесконечная резня, то что уже даже не вызывает в Агхоре хоть каких-то видимых эмоций. Осунувшееся от старости красное лицо орка не выдавало ничего. В нём горело лишь желание, чтобы всё это по скорее закончилось, и он мог бы отдохнуть. Но битва за Черный Храм была далека от окончания, он должен постараться во имя Владыки Иллидана. Но одобрила бы Лами подобный его выбор? Бывший шаман недовольно помотал головой, ворча что-то под нос. Нельзя позволять словам того орка бить по нервам, сбивать с толку. Тогда он станет лишь помехой для сражающихся, он теперь солдат в армии Ярости Бури, он должен контролировать себя.       Завидев одного из особо крепких крылатых уродцев, Агхор решил применить хитрость. Сосредоточившись, скопив в себе обжигающую руки магию смерти, он создал вокруг головы демона, с пастью на животе, несколько сфер. И просто подорвал их, когда демон схлестнулся в бою с калдорайским воителем. Взрыв ослепил, и одновременно оглушил демона, ударив ему по ушным перепонкам, и обжег ему всё лицо. Вонзившийся клинок в туловище, и еще шесть стрел от лучниц успокоили чудовище окончательно. Битва стремительно текла всё выше и выше, этаж за этажом Черного Храма. А под ногами росло количество трупов, которые Агхору не было времени распознавать.       — Неплохой трюк. — Азайас разрезал облаком острых кошмарных листьев горло очередного стража скверны, прибавляя к горам трупов еще одно тело.       — Если бы не Пеплоусты, мы бы сидели под стенами Черного Храма месяцами. А эти эльфы считают, будто они делают всю работу. Раздражает…       — Не стоит обращать на это внимание, Агхор. Для Лорда Иллидана важен каждый из нас, будь ты сломленным, орком, сатиром, нагой или эльфом, или демоном. И среди них не всё такие. Помни, зачем мы здесь. Мы последняя преграда на пути Легиона. Идем! Без нас веселье продолжается.       Волна нападающих двигалась дальше неумолимо, ведь никто не ожидал такого мощного, безжалостного удара. Но Агхор всё же был прав, скрытые в тенях Пеплоусты сделали для победы, возможно, больше многих других. Или же в нём говорило уважение к расе изгнанников, которое не чуть не изменилось к тем же Крокулам, мутировавшим из-за скверны.       Впереди их ждало еще больше орков скверны, совместно с демонами. Здоровые, краснокожие, с красными от жажды крови и глазами. И эти шипы, или даже костяные, некоторые почерневшие наросты. Мутации из-за крови Магтеридона серьезно изменили большую часть сородичей Агхора, ему еще даже повезло. Хотя бы спину и плечи не разорвало от этих шипов. Но ведь Магтеридону нужно было не это, ему нужны были еще более кровожадные чудовища, в которых орки превращались. С каждой новой мутацией, сохранить рассудок было всё труднее, и для Анигиляра это было идеально. Те немногие орки что сохранили разум, и при этом показали свою силу, стали его капитанами. Но всё же он не учел одного важного факта, того что орк пойдет за сильнейшим, ведь это всё, что осталось в оскверненных от их прошлых законов чести. И сегодня Лорд Иллидан станет сильнейшим в Запределье.       Азайас дернул Агхора в сторону, и мимо них буквально пролетел скрюченный в три погибели эльф крови. Его руки неестественно выгнулись назад, и кости просто вырвались из них, наружу. Буквально выскочили. Лицо всё было в крови, вытекшей из ушей, глаз, носа, рта, как будто её оттуда вытягивали насильно. Агхор узнал эту мерзость сразу же.       — Искусство Кровавых Глазниц, магия крови… — Некромант скривился от омерзения.       — И насколько это опасно? — Сатир занимался исцелением очередного пострадавшего, на этот раз орка из Изувеченной Длани, берсерка.       — Любое живое существо, в чьих жилах течет кровь, для них сплошная радость. Нужно иметь необычную силу воли и тела, чтобы сопротивляться этой мерзости!       Колдуны Крови, вытягивая из своих жертв всю алую жидкость сотворили барьер, непроницаемый, густой. За ним не было даже чего-либо видно, им этого было и не нужно. Зато барьер, как живой, колол и хлестал каждого подходящего. И это замедлило продвижение войск, ведь кровавых чародеев не было видно среди орков Иллидана.       — Черт побери! Я насчитал не меньше семи колдунов крови там. Надо придумать, как прорва… — Но Агхор даже не дали договорить, ведь барьер вспыхнул, и просто испарился в облаке ярко-оранжевого огня. Как и создавшие его орки скверны, от них не осталось даже их посохов, ничего, кроме воспоминаний. И мимо, неспешной походкой, прошел лорд Кель’тас. Солнечный Скиталец, Принц Эльфов Крови. Сильнейший чародей в армии Лорда Иллидана, доказавший свою силу только что. Одетый в богатую, обшитую золотом красную мантию, закрывающую всё его тело. Зеленые камни, вшитые в некоторых местах, сверкали от наполнявшей их силы, как и зеленые пылающие огнем сферы, левитирующие вокруг, и над головой златоволосого эльфа, чьи глаза сверкали тем же зеленым огнем. Огнем скверны.       — Вперед! Лорд Иллидан не будет ждать, пока вы разбираетесь с прислужниками Легиона. — Гордый. Даже в его прямой осанке прослеживалось королевское воспитание и сила, перешедшие к нему от его отца, Анастериана. Последний из Солнечных Скитальцев, сильнейших волшебников, и королей народа Солнечного Колодца. На его плечи рухнула тяжелая задача по защите и спасению своего народа от жажды магии, которая терзала их после осквернения Луносвета и их главного источника силы. Иллидан стал спасением для его народа, и Кель’тас взамен предложил ему всё, что у него было. Его народ, их знания, и их могущество. Эльфы Крови стали серьезной силой в армии Предателя, как того звали Эльфы Элуны, ведь их магические умения росли в силе веками, и для войны с Пылающим Легионом тайные знания были лучшим оружием.       Агхор же был далек от Арканы, Тайной Магии, силы порядка. Он прекрасно знал о ней, ибо на Дреноре эта сила не была чем-то новым. Дренейский народ, народ гуманоидных птиц — Араккоа, Огры Горианской Империи. Многие народы использовали тайную магию на Дреноре. Находились даже некоторые орки, которые пытались изучать эту необычную силу. Что часто делало их изгнанниками для страдавших веками от Горианской Империи орков. Те прекрасно помнили, что выросшая на магии страна огров видела в орках лишь рабов, и развлечение. Цепи, для орка рабство было хуже смерти, и проявление арканы лишь напоминало им лишний раз об этом. Но Агхор, из-за влияния жены и дренеев на него видел, что магия не больше не меньше, по сути своей инструмент. Молоток не опасен, если он просто лежит на столе, но если он попадет в руки строителя, то тот построит дом. А если в руки разбойника, то пробитый череп не станет сюрпризом. В случае с магией было, по сути, точно также. Еще одна причина растущей пропасти, между Агхором и многими его сородичами.       Пока силы Иллидана сражались на предпоследнем ярусе, Кель’Тас ушел вперед, дабы поддержать Иллидана в самом главном сегодняшнем бою. Агхор и Азайас продолжали кромсать и лишать жизни всех, кто подворачивался им под руку, пока стычки не стали не больше, чем небольшими случаями. Громогласный, рычащий вопль Магтеридона был знаком. Акама, Вайш, Кель’Тас и Лорд Иллидан покарали Повелителя Преисподней, и сковали мерзостного демона. Многие поспешили на самый верх Черного Храма, в тронный зал Магтеридона. Азайас и Агхор не стали исключением. Протиснувшись сквозь толпы зевак, и встав рядом с Тар’Зогом и другим Сатиром, оба они узрели лежащего, истекающего кровью Аннигиляра, и стоявшего рядом с ним Иллидана, и его приближенных генералов.       Кель’тас, лидер эльфов крови. Чароломов, воителей и волшебников. Готовый на всё, ради исцеления своего народа от зависимости магией, и присоединившийся к походу против Пылающего Легиона из-за помощи Иллидана.       Кхеластрат. Изуродованный до ужаса Натрезим, присягнувший Иллидану в желании отомстить Пылающему Легиону за его нынешний обезображенный внешний вид. Он вёл за собою Предателей Легиона.       Акама. Лидер Пеплоустов, самой сильной в военном плане группы сломленных дренеев — Крокулов. Мастера шаманизма и магии, воины и разбойники бьющие из тени. Хоть он и выглядел хуже всех своих воинов, однако в силе Акамы сомневаться не приходилось. Ибо его слышали те духи Дренора, кто уцелел после великого раскола.       Склерт Призрачное Копыто. Лидер всех сатиров, присягнувших Иллидану на верность. Тех, кого пытки и ужасы падшего первого чародея Азшары, Ксавия, не сломили. Ночные Эльфы, обращенные в козлоподобных существ с помощью магии скверны. Склерт был волшебником, сатир с идеально белой шерстью. Он выделялся на фоне всех других сатиров особенно сильно.       Кайн Ярость Солнца. Эльф Крови, полный жажды мести демонам и нежити, поклявшийся служить Иллидану ради утоления жажды крови. Он, по личному указу Иллидана, стал первым эльфом крови, кого было решено начать обучать ведению войны охотников на демонов.       Вандел Теневой Охотник. Первый ученик Иллидана и верный его слову и делу ночной эльф. Готовый на всё ради исполнения воли Владыки. Ночной эльф с длинными, доходящими до плеч бирюзовыми волосами, взирал на падшего Магтеридона, стоя рядом с учителем. На его лице не отражалось ничего, ни единой эмоции.       Леди Вайш. В прошлом, приближенная самой Королевы Азшары. Ныне же одна из сильнейших наг, что ответила на зов Иллидана когда тот нуждался в могучих воинах и волшебниках. В скрытых в морях Азерота городах, утопленных во время Войны Древних, наги плодились. Ведь когда-то они были эльфами, калдорай, которых Азшара привела к грехопадению. За это они заплатили, ведь раскол разделивший Азерот на материки потопил многие города эльфов, и воды поглотили бы и эльфов. Если бы не древняя, потусторонняя сущность из древних времен Азерота, когда еще даже не писалась история. — Н’зот. Древний Бог, коварнейший из четверки. Даже заточенный титанидами, он сумел предложить Азшаре спасение. Проклятье Наг. Ныне они дышали под водой, размножались в ней, но их былая красота исчезла навсегда. Наги без зазрения совести использовали и магию бездны, и арканы, даже смешивая их. А мирмидоны и огромные наги-мутанты стали отличной частью растущей армии первого охотника на демонов.       Лучшие его генералы, ожидающие приказа своего господина.       — Кто ты такой, незнакомец?.. — Рычащим, не лишенным мощи голосом, однако ослабевшим после тяжелой битвы спросил Магтеридон. Даже валяясь на земле, истекая своей мерзкой, зеленой кровью, демон возвышался над одолевшим его Иллиданом. — Я не встречал тебя… Прежде. Но ты… Обладаешь великой силой. Пылающий Легион, ты служишь моему господину?.. Он… Послал тебя, испытать меня?..       Ярость Бури лишь надменно расхохотался, не сдерживая себя впервые за долгое время.       — Я пришел сменить тебя, Магтеридон. Ты — Реликт, тень прошлого. А будущее за мной. Теперь Запределье и все его обитатели склонятся перед моей волей. — Иллидан обошел Властителя Преисподней, и подошел к краю вершины Черного Храма, взирая с огромной высоты на его новые, великие владения. Многие демоны и орки скверны уже сложили оружие, не в силах противостоять армии Ярости Бури, и не видя в этом даже смысла.       — Слушайте меня, жалкие смертные! Я — Иллидан, ваш повелитель! И я буду властвовать здесь вечно! И любого, кто пойдет против моей воли, предаст меня, постигнет незамедлительная кара. — Окинув открывшуюся перед ним картину взглядом зеленых очей, сверкающих сквозь черную потрепанную повязку, Иллидан вновь вернулся к собравшимся на вершине генералам и солдатам.       — Сегодня, не смотря на все попытки слуг Пылающего Легиона, мы победили. Враг был повержен, мы сами развеяли миф о могуществе Легиона, своими руками. Закуйте его в цепи. Он нам еще пригодится. — Холодный, отдающий эхом голос нового Владыки Черного Храма заставил Агхора поежится. Эльф, обративший себя в демона. От одной его ауры орк дрожал как осиновый лист на ветру. Если Иллидан посчитает Агхора ненужным, орк даже пикнуть не успеет, как будет разорван на части. Этого ему не хотелось уж точно.       К стоявшим в толпе сатиру и орку подошли двое. Тагота — верховная некромантка войск Иллидана. Одетая в мантию, состоящую из костей и ткани, Агхор не знал из какой. И предпочел не думать об этом. Ему хватало здоровенных черепов, служащих Таготе наплечниками, в глазницах которых покоились мертвецки-синие огоньки. Словно смотрят на него, жуть.       И Сатир, красный как сама Энергия Изумрудного Кошмара. Летракс Кошмарный, верховный друид кошмара. Второй по силе, после падшего чародея Азшары, Ксавия. Энергия Изумрудного Кошмара было результатом влияния сначала Скверны, а затем и Бездны исходящей из сделки Ксавия с вышеупомянутым Древним Богом, Н’Зотом. Вместе, влияя на Изумрудный Сон, и из-за жажды Ксавия изничтожить всё то, из-за чего когда-то проиграл Легион, появился Кошмар. Словно аватар жажды мести Ксавия Малфуриону, Верховному Друиду Круга Кенария. В бою они сталкивались, но раз за разом Малфурион одолевал и изгонял Ксавия прочь, из-за чего ярость первого сатира, и первого мастера кошмара лишь росла. Летракс же не желал становится пешкой Легиона, и от того пополнил ряды сил Иллидана, вместе со Склертом, и всем племенем Призрачного Копыта.       — Вы отлично потрудились. — Проблеял красный сатир, с закрученными как у барана рогами. — Мы видели вас в бою. Когда всё успокоится, ваше обучение продолжится. Вы сможете стать отличными солдатами для лорда Иллидана.       — Благодарю, учитель. — Азайас с уважением поклонился Кошмарному, и Агхор повторил это, после поклоняясь и некромантке.       — Госпожа, что же будет дальше?       — Дальше? Недолгий отдых, и ожидания приказов от Владыки, Агхор. Вы двое будете частью отряда, которые будут часто посылать на различные важные задания. Таких отрядов будет много, вас мы рекомендовали лично.       Агхору лишь оставалось молча, внутри себя задавать один вопрос: За какие грехи его решили так «обрадовать».       — Кхм. Спасибо, наставница. Я буду стараться.       — Во имя Владыки Иллидана, и падения Пылающего Легиона. — Азайас позволил себе клыкастую улыбку. И после, когда толпа начала рассасываться, ушли с вершины Черного Храма и Азайас с Агхором.       — Ну, великолепно. Теперь нас будут кидать из одной опасности, в другую. Просто превосходно… — Агхор устало вздохнул, пытаясь безуспешно стереть кровь со своей мантии.       — Не переживай ты так. Мы станем важной частью войска Владыки. Это особая честь, Агхор, тебе стоит гордится этим. К тому же, чем больше мы сражаемся, тем сильнее мы становимся.       — Хорошо. В этом ты прав. Полагаю, Владыка уже читает речь перед своими генералами, для поднятия их боевого духа. Однако, меня не оставляет ощущение, будто сейчас случится что-то плохое.       И плохое шло. Недавних победителей, почти каждого солдата прошибла мощная аура, вгоняющая в дикий ужас. Агхор и Азайас застыли на месте, где они еще недавно спускались по ступенькам вниз, собираясь отдохнуть в залах наслаждения. Мощная, сжимающая сила, не дающая толком дышать. Вихрь пепла окутал всю Темную Цитадель, нарушая торжество празднующих, и вынуждая тех из них, кто еще мог хотя бы двигаться, прятаться прочь.       — Вайш, что-то надвигается. Это Буря? — Кель вгляделся в крупное, оранжевое облако, серьезно выделяющееся на фоне зеленого неба Долины Призрачной Луны.       — Пригнис-с-с-сь, это что-то ужас-сное! — Вайш сжалась, от нахлынувшей на неё ауры ужаса.       И вот, из облака жара явился он. Великий Искуситель, правая рука Падшего Титана Саргераса. Уничтожавший миры, пыточных дел мастер, способный разрывать души на мельчайшие кусочки одним лишь взмахом руки. Бывший друг великого Пророка Велена, и губитель триллионов жизней. Чудовище, что обратило большую часть народа Эредаров в чудовищ, коих еще не знала тьма космоса. Отдавший себя во власть Скверны, один из Триумвирата Аргуса, Кил’Джеден. Окутанный пламенем скверны, чистым, несущим гибель всему сущему, каждой живой душе которую десятки тысяч лет назад Саргерас приговорил к гибели, из-за испытанного им ужаса перед Бездной.       — Жалкий Глупец! Ты не выполнил мой приказ и попытался скрыться в этой жалкой дыре! Я думал, ты умнее, Иллидан! — Мощный бас прошелся по стенам Черного Храма, вынуждая некогда священный Карабор дрожать, и осыпаться.       — Но, Лорд Кил’Джеден!.. — Иллидан знал, что сейчас он вновь будет уповать на удачу, не иначе. И ему придется опять унижаться перед Искусителем Пылающего Легиона.       — Это был всего лишь тактический ход. Мне нужны были новые силы, для исполнения вашего приказа. Повелитель Мертвых будет уничтожен, за своё неподчинение вам. Поверьте мне!       — В самом деле? — Красный лик, усеянный множеством мелких шипов, и зеленых трещин от скверны исказился в задумчивости. Величайший из генералов демонов окинул своим взором захваченную Цитадель. Каждая душа, которую он видел, ощутила его взгляд на себе, он ощущал их силу, во многих. И видел, что армия, собранная Иллиданом и правда могущественна. Орки Скверны и демоны. Наги и Сатиры. Даже эльфы крови и ночи. Кил’Джеден знал о провале Иллидана в Нордсколе, и знал, что тому помешал Малфурион Ярость Бури. Друид, один из виновников поражения Легиона в Войне Древних. Можно было дать Иллидану еще один шанс.       — Да. Тебе удалось собрать неплохую армию. Я дам тебе последний шанс. Или ты уничтожишь Ледяной Трон, и Повелителя Мертвых, или ты познаешь весь кошмарный ужас моего гнева! — Сказав это, Искуситель исчез в яркой зеленой вспышке.       Иллидан тяжело вздохнул. Судьба вновь улыбнулась ему.       — Возможно, идея укрыться здесь была не из удачных. Но это не отменяет нашей главной задачи. Пойдете ли вы за мной, в царство холода и смерти? — Иллидан был готов отдать многое, даже свою душу в пламя скверны, ради защиты Азерота и своего народа. И Король Мертвых был такой же угрозой, как и демоны. Пока что можно было еще раз притворится рабом эредара. Последний раз.       — Наги пойдут за тобой, Лорд Иллидан, куда бы ты ни направился, — прошипела Вайши, склоняясь перед новым Владыкой Карабора.       — Ты можешь рассчитывать на помощь моего народа. Мы уничтожим армию Плети, и разрушим Ледяной Трон. — В верности Вайши и Кель’Таса Иллидан даже не сомневался. В особенности, последнего. Эльфы Крови жаждали гибели нежити сильнее всех других, кто от неё пострадал. И этим можно было воспользоваться.       — Тогда готовьте войска. Когда мы разберемся здесь со всеми делами, мы отправимся в Нордскол.       — Тихо, тихо. Дыши… — Азайас тащил на себе Агхора, которого нахлынувшая сила ударила, видимо, особенно сильно. Орка он уложил на подушки в залах наслаждения, отгоняя излишне любопытных суккуб. — Пошли прочь.       — Духи Предков, это было… Чудовищно. — Агхор упер взгляд в потолок. Хватило бы взгляда Кил’Джедена, чтобы от него остался лишь пепел. Даже меньше того. Неужели, у чистокровных орков и дренеев изначально не было и шанса, даже малейшего, на победу? Как же отбивался тогда Азерот?..       — Отдохни. Я пока принесу еды и воды. Кто знает, вдруг даже достану выпивку.       — Друид Кошмара покинул орка, оставляя того в раздумьях, и воспоминаниях.       — Спустя столько лет, я понял о чем ты предупреждала меня, моя любовь. Я… Постараюсь хотя бы дать шанс Азероту, раз у нас жизнь отняли. — Прошептал он, и по щеке, от воспоминания о прекрасной улыбки любимой девушки, у орка прошла слеза по лицу.