Бриз

Бриз оказывается в тёмном, железном коридоре, пахнущем чем-то медицинским и механическим одновременно. Она не сразу понимает, что произошло. Не сразу понимает, что происходит, и пару секунд просто стоит, не шевелясь… Её приводит в чувства звук узнаваемо пищащих приборов, что считают удары сердца. Слишком знакомый звук. Он на миг возвращает её в плохие воспоминания, заставляя встрепенуться. Ноги сами ведут её вперёд, беззвучно ступая по открытому железу… Она находит источник звука. В открытой комнате лежит Луффи на кушетке. К нему прикреплено множество датчиков, что измеряют множество показателей. Он спит, тихо и знакомо сопя носом, совсем как в детстве. Бриз беззвучно приближается, рассматривая бледное, знакомое, любимое лицо… Парень выглядит так спокойно… Так умиротворённо. Словно он не пережил весь этот кошмар. Словно он не преодолевал, ломая себя… Словно… Её взгляд спускается ниже, на его тело. В отличие от оригинала истории, свежий, ещё кровавый шрам у него не только на груди. Он затрагивает всю его правую часть тела, словно кто-то ударил его наотмашь, разрывая податливую ткань тела… Только кто? Был ли это Акаину? Или это уже был кто-то другой? Ей хотелось коснуться его, ощутить реальность момента… но она подавила это желание… Она знала, что не сможет остаться тут, а мучить его этим воспоминанием… Бриз не хотела быть обузой. Только не обузой. Слишком часто она ею была когда-то. Слишком хорошо она запомнила это чувство. Ей не нужно, чтобы этот светлый, солнечный парень бросился её спасать из той тьмы, в которой она погрязла, ведь тогда тьма затронет и его. А видеть то, как ещё один дорогой для неё человек тонет в этом ужасе изнанки мира — для неё это будет невыносимо. «Прости меня, что я заставила тебя страдать, что не предотвратила этого», — села она невесомо рядом, задумчиво сцепляя руки вместе и смотря куда-то в стену. — «Наверное, в один момент мне стоило пожертвовать своими чувствами и просто поддаться Сабо. Наверное, тогда бы он спас тебя… Тогда бы ты не страдал. Возможно мне с самого начала стоило понять, что если я уже коснулась, пусть и вместе с твоим братом, крови невиновных, то она будет вечным чёрным следом следовать за мной куда бы я ни пошла…» — ей хотелось плакать, но так она тоже могла разбудить его. Бриз прислушалась к его тихому дыханию. И правда — как в детстве. Словно она вернулась в те беззаботные, тёплые времена… Теперь их нет. Теперь они никогда к ним не вернутся. «Я… Только прикоснусь… Мне надо почувствовать, что он реальный…» — оправдывала она себя, не выдержав внутренней мольбы, внутренней тоски по прошлому. Бриз, осторожно встала и едва коснулась его жёстких, тёмных волос, словно поправляя их. Только чтобы убедить себя в том, что это не бред воспалённого мозга. Что Луффи здесь. Что он жив. Ей большего и не надо было. Просто убедиться, что Луффи настоящий. Что этот момент существует здесь и сейчас… Её сердце разрывало множество эмоций. Вина, тоска, любовь, радость от встречи, злость на Сабо… Всё это заставляло её множество раз внутренне умирать и воскресать заново, только чтобы снова почувствовать это. Только чтобы заново войти в этот бесконечный водоворот. Однако когда Бриз наконец решается уйти, решается покинуть его на этот раз навсегда… Чужая рука ловит её под писк прибора. — Не уходи, Бриз… — просит он, смотря на неё так уверенно, словно и не было их расставания. Внутри девушки всё ломается, вопит, но на лице появляется улыбка. Невесёлая улыбка. — Как? — тихо спросила она. — Я всегда узнаю тебя, — широко, но не менее измученно, улыбается парень приподнимаясь. Бриз шмыгает носом и подаётся вперёд, аккуратно его обнимая. Его руки, несмотря на явное возмущение электроприборов, притягивают её ближе, крепко прижимая к себе. Настолько крепко, что у неё создаётся ощущение, что он не отпустит её. Что он придумает как, но остановит это мгновение и всё будет хорошо. Что он изменит прошлое, изменит будущее, и ей не о чём больше будет волноваться… Они замирают так, кажется, на целую вечность, но на деле не проходит и минуты, как ей приходится его отпустить, остстраниться. Она чувствует его слабость, его усталость… Несмотря на то незабываемое чувство комфорта, что она ощущала в его объятиях, она готова отказаться от них сейчас. Но даже несмотря на то, что теперь она просто сидит рядом, Бриз ощущает то, как это чувство безопасности и дома всё ещё с ней. Она всё ещё слышит биение его сердца. Она всё ещё ощущает его тепло… И от этого так спокойно на душе. В отличие от Сабо, объятия которого похожи на тюрьму, в объятиях Луффи она на миг почувствовала себя абсолютно свободной и счастливой. — Я стану сильнее и спасу тебя… — тихо говорит он неожиданно. — Обязательно спасу… — Не надо, Луффи… — качает головой Бриз. — Не надо меня спасать. — Я знаю, что тебе плохо… Я знаю, что тебе грустно. Я вижу это, — сердце Бриз замирает от его тона, полного беспомощной боли, — Ты моя накама. Ты моя семья. Ты не должна страдать, даже если считаешь обратное… — Луффи, посмотри на меня, — попросила она и когда их взгляды встретились, она чётко произнесла. — Не надо спасать меня, Луффи. — Тогда я просто стану очень сильным, чтобы ты могла сбежать ко мне, — возмущённо произнёс он, заставив её тихо рассмеяться. Он такой… Настоящий. Такой искренний. — Чего смешного?! — нахмурился Луффи. — Просто… Я очень тронута, — нежно улыбаясь, объяснила Бриз. — Я действительно тронута… — ласково смотря на него, она думает, что ей очень повезло однажды встретить такого замечательного человека. Повезло полюбить его… — Спасибо… — всхлипывает она неожиданно для самой же себя. — Действительно спасибо… Подаваясь вперёд, она нависает над ним и в следующий момент оставляет на его губах невесомо лёгкий, быстрый поцелуй, похожий скорее на благословение. Луффи удивлённо распахивает глаза, смотря на неё удивлённо. Она же, мягко улыбаясь, поднимается, смотря на него со всей нежностью, что есть у неё к нему: — Я верю, что ты станешь очень-очень сильным и однажды я сбегу к тебе… — говорит она даже уверенно. Словно действительно верит. — Это клятва, — серьёзно произносит Луффи. — Клятва, — кивает Бриз, прикрывая глаза на миг. — Я сбегу, а ты станешь очень-очень сильным, чтобы я смогла сбежать к тебе и никто-никто меня не мог вернуть обратно. — Только сбеги… — провожает он её взглядом, пока Бриз выходит из комнаты. Не трудно догадаться, что это подводная лодка Ло и где они. В коридоре она почти нос к носу сталкивается с Хэнкок. Невероятно красивая, высокая женщина смотрит на неё с явным вызовом и возмущением. Как на соперницу, коей её и считает… И, наверное, не зря. Бриз догадывается, что она подслушала хотя бы часть разговора. — Береги его, — просит она её искренне. Хэнкок вздрагивает, став ещё более настороженной, однако Бриз просто проходит мимо, направляясь куда-то… Куда-нибудь на свежий воздух. Ей надо подумать. — Буду беречь, — говорит женщина в след духу ветра. С тем же живым вызовом. Человеческой упёртостью. То, что нужно… Бриз верит ей… И Бриз становится спокойнее. Ведь у Хэнкок есть то, что ей нужно — любовь к Луффи. Ветряные потоки уводят Бриз наверх и в конце концов она выныривает на деревянную палубу, шагая по ней босыми ногами и вдыхая полной грудью. Она чувствует нарастающий зов Сабо. Он зовёт. Он требует её обратно. Он ставит ей ультиматум. Но… Она хочет ещё немного, ещё хотя бы немного свободы, пока этот незримый поводок не утянет ей шею полностью, лишив её голоса навсегда. «Ничего… Однажды я сбегу. Узнаю что с Эйсом и покину Сабо несмотря ни на что», — обещает она себе, подставляя лицо свежему морскому бризу. Здесь он словно был иным… — Либерта? — незнакомый голос явно обращался к ней. Бриз оборачивается, хмурясь… Сзади, чуть поодаль, стоял мужчина преклонных лет. Не трудно было догадаться, что это легендарный тёмный король Рейли. — Кто? — спросила она, окончательно разворачиваясь к нему. — Ты не Либерта… — нахмурился мужчина, внимательно изучая её. Он делает недолгую паузу, о чём-то раздумывая, и добавляет. — Но ты выглядишь точно также как она… Сердце Бриз замерло. Это было чем-то важным — она могла поклясться. Её внешность… Внешность, что казалась ей чужой. Эти воспоминания, что преследуют её. Может ли быть, что она попала уже в чьё-то тело? — Кто такая Либерта? — делает она шаг к нему осторожно, ощущая как удавка на шее становится всё сильнее и времени критически мало. — Либертас… Сердце Бриз ушло в пятки. — Ты не Либерта… — подошёл он к ней, смотря сверху вниз внимательно. — Но ты и она… — он выглядел очень серьёзным, настолько серьёзным насколько и… Тоскующим. Словно отец, смотрящий на блудную дочь. — Что же она наделала? Бриз почувствовала, что больше не справляется с тем, чтобы остаться тут. Что больше не может удерживать себя тут. Она глубоко вздохнула, произнося из последних сил: — Я могу найти вас позже? — и как только Рейли кивнул, позволила чужому приказы утянуть её обратно растворяясь.

***

После той свободы, что она чувствовала там, где-то далеко — их с Сабо комната кажется непонятно душной, пыльной и… «Пустой». Бриз ужасается тому, как не видела это раньше, медленно оседая на пол и хватаясь за шею. Удавка медленно, даже нехотя, отпускает натяжение, позволяя ей прийти в себя… Сабо стоит всё это время перед ней, равнодушно глядя на это смирение своими потемневшими от гнева глазами. Бриз не решается поднять взгляд. Не хочет его видеть… Она смотрит на его чёрные, кожаные ботинки, ожидая того, что он скажет. А он скажет… Она даже не сомневается. Сейчас он скажет, что виновата она. — Не заставляй меня больше идти на такие меры, — тихо говорит он. Но этот тихий тон скорее отдает рычанием, чем спокойствием. Бешенством. Бриз улыбается, сжимая руки в кулаки и наконец поднимая свой взгляд на него. Их глаза встречаются и она не видит там ни капли света… Лишь полная тьма и мгла под крепостных тюрем, холодных и влажных. Нет там больше того света, что ей нравился. Нет там больше тех мечтаний и надежд. — Луффи ранен… Ты в этом виноват, — говорит она спокойно. — Я, — неожиданно подтверждает он, присаживаясь перед ней на одно колено. — Но он жив… Пусть и не здоров. Однако ничто не идёт идеально, Бриз. Иногда осечки просто… Случаются… — теперь он не улыбается, говоря это пугающе ровным тоном. Словно заученный текст приговора. — Осечка ли? — спрашивает она шипя, но не от злости. От боли — будь она душевной или телесной. — Осечка, — кивает он, но она слишком хорошо чувствует ложь. — Почему ты не можешь сказать мне правду? — жалобно спрашивает Бриз. Она чувствует усталость от того, что они ходят кругами уже какой разговор. Что всё вновь и вновь возвращается к одному. К его лжи. — Сабо… Просто скажи правду. — Правду хочешь? — осторожно беря её подбородок двумя пальцами, переспросил Сабо. Неожиданно Бриз стало… Жутко. Она почувствовала себя в опасности. Почувствовала себя уязвимой, под прицелом. Но она кивнула. Ей нужна была правда. Ей нужна была точка. — Потому что всё изменилось… — говорит он. — Ты — изначально была лишь тем, что я хочу вернуть себе… Моим чувством безопасности и стабильности. Ты была моим напарником, который был мне нужен. Необходим… Но… — он смотрел своим тёмным взглядом, рассматривая её лицо, словно в первый раз. И чем дольше он это делал, тем больше Бриз одолевал страх… Тем больше ей хотелось прекратить это. Что-то буквально кричало, что ей надо уходить, надо бежать отсюда. Но она не могла даже двинуться от этого жуткого оцепенения. — Но потом ты стала реальной, Бриз. Я смог тебя коснуться… Я смог тебя увидеть и почувствовать. По-другому, не так, как обычно… — он взял её лицо в ладони, обдавая её холодом перчаток. — И я понял, что всё то, что я строил в голове до этого — больше не имеет смысла. Что я хочу не этого. Что я хочу большего… — «даже если я этого не хочу?» — хотелось спросить ей. Она искала в его глазах хоть какое-то сомнение в собственных словах. Хоть что-то, что не вызывало бы в ней такое отторжение… Но его не было. В них был только холод. Он наклонился, оставляя на её губах горький, короткий поцелуй. Он был похож больше на осторожное прощупывание почвы. На попытку понять как сильно она будет сопротивляться и как долго бороться… Отстранившись, он внимательно посмотрел в её глаза, ища в них… Что-то. И видимо не найдя. — Бриз, ты единственное хорошее, что во мне осталось… — она вздрагивает, словно просыпаясь. Резко пытается отстраниться, но его пальцы ложатся на плечи, буквально впиваясь в них и не давая двинуться. — Ты всё самое светлое, что во мне осталось, и о чём я уже давно забыл, о чём даже не подозревал, — говорит он скорее уже настойчиво, придвигая её ближе, не давая сбежать. Он прижимает её к себе, кладя руку на её спину, не давая и двинуться. Бриз упирается в его плечи руками как кошка, что сопротивляется хозяину. Но всё тщетно, что там, что тут… У неё словно нет сил. Словно она действительно просто кошка, которая ничего не может противопоставить человеку. — Не оставляй меня, Бриз… — шепчет он ей в губы, отдавая её теплым дыханием. Бриз задыхается от этого, её душит его власть над ней, его ультиматум. — Не оставляй меня одного. — Ты сам обрезал мне путь… И каждый раз напоминаешь об этом, — собрав все силы, что у неё были, произнесла Бриз, ощущая как вся холодеет. — Ты пленил меня. На мне ошейник, — парень целует её в районе виска и рокочуще смеётся, заставляя её замереть, заставляя панику захлестнуть её с головой. — Знаешь что, Бриз? — резко он толкает её на пол, нависая сверху и придавливая сцепленные собственной рукой руки к ледяному полу. — Ты можешь меня ненавидеть. Можешь меня презирать… Можешь даже быть холодной или острой… — она чувствует, как его рука ложится на её шею, а позже медленно скользит вниз. Ей хочется кричать, хочется бежать и плакать, но вместо этого она не может даже шелохнуться, молясь, чтобы всё оказалось просто кошмаром. Просто плохим сном. Что он сейчас отпрянет, встанет и улыбнётся, скажет, что это розыгрыш. Однако рука парня спускалась всё ниже, оставляя вслед за собой отвратительное чувство грязи, чувство, что словно что-то невероятно неприятное, противное прикасалось там. — Но ты нужна мне, — отпуская её руки, он нежно погладил Бриз по щеке, а затем, приблизившись, потерся носом о висок, вдыхая её запах. — Нужна. Действительно нужна… — нежно произнёс он. — Не как оружие или напарник, а как человек… Это… Разбило ей сердце. Неужели все те беззаботные года он считал её просто оружием или напарником? Неужели она не была для него человеком? Неужели он, тот, кто единственный относился к ней, как к тому, что не является просто чем-то невидимым и безмолвным, кто учил её писать, говорил с ней и улыбался ей — считал её просто… «Нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет! Всё не должно быть так!» — попыталась отстранить от себя она его снова, но Сабо тихо рассмеялся, накрывая её губы своими, углубляя поцелуй до неприличного, до языка, что обвивает её язык. «Пожалуйста, пусть он просто уйдёт!» — взмолилась всем богам Бриз, пока его руки принялись гулять по её телу. Он был везде, на каждом миллиметре её кожи, поглаживал, обводил, мял. И с каждой секундой этого контакта она всё меньше чувствовала себя, она всё меньше чувствовала, что то, что сейчас происходит — происходит с ней. «Ты видишь, что мне плохо. Ты видишь, что я не хочу… Тогда зачем?» — обречённо смотрела она на потолок, пока Сабо покрывал поцелуями её шею, ключицы и грудь. Платье, что она так не любила, неожиданно показалось ей самой сильной защитой. Самой мощной броней, однако и она не выдержала его рук. Отстранившись, он потянул юбку вверх, стягивая белую ткань с неё. Бриз попыталась исчезнуть, раствориться, но он, словно почувствовав это, обвёл восхищённым тёмным взглядом её тело. И она поняла, что… Не может. Физически не может исчезнуть. Страх сковал Бриз лучше, чем все оковы мира. Он заключил в свои тиски нечто помимо её тела — её дух. Её волю. Её храбрость. Её стойкость. «Нет, не забирай это…» — зажмурилась она, слушая, как шуршит чужая одежда. Слушая, как стучит чужое и её сердце. Её — громко и истошно, его — спокойно, но взволнованно. Он был аккуратен. Снова целуя её, не чувствуя совершенно никакого сопротивления, Сабо улыбался. Было ли ему действительно важно её согласие когда-либо? Перед Бриз проплывали моменты их дружбы, их товарищества. Те счастливые, трудные, страшные, милые, грустные... Она искала в них что-то, что пообещало бы ей то, что он остановится. Пообещало бы ей его доброту... Но он не останавливался. Он поднял её на руки и в следующий миг она почувствовала холод белых простыней. Холод, что так ненавидела… «Не надо…» — молилась она, зажмурившись и лишь слушая, ощущая... Все её рецепторы, как только зрение исчезло, словно навострились в миллион раз. Раскалённый холодом воздух, шершавость ткани, чужая горячая кожа и слова, что окружили её, загоняя в ловушку... — Ты такая красивая, Бриз… Такая нежная… Ты словно произведение искусства. Искусства самого гениального гения, — сказал он, поднимая одну её ногу и целуя её в районе икры. Поцелуй отдался болью. Физической, ощутимой, как укол под кожу, что проникает в тонкую нить вены. — На тебя можно смотреть бесконечно. «Не смотри…» — она чувствовала его взгляд. Липкий, похотливый, настойчивый. Этот взгляд заглядывал под её кожу, заглядывал под ребра и смотрел на сердце. Он наслаждался её страхом. Наслаждался беспомощностью. Власть. Сейчас Сабо чувствовал высшую точку власти. Её пик. Такой власти, как сейчас, у него не будет уже никогда… — Я люблю тебя, Бриз… — навис он над ней, оставляя быстрый поцелуй на шее. Как пощёчину... Лучше бы дал ей пощёчину. В следующий миг она почувствовала боль. Настоящую боль, которую не чувствовала слишком давно. Бриз вцепилась руками в простыни, внутренне вопя от этой пытки и унижения. От непринятия того, что происходит… Но тело всё ещё не двигалось. Но она всё ещё банально не могла ничего сделать. Она могла только надеется на то, что это будет быстро. Что это когда-нибудь вообще кончится. Сабо... Почему он так поступает? Почему он всё это начал? Она точно искала и находила на это ответ, но теперь всё словно обрушилось в её голове. Все те смысловые и логические конструкции, что она строила, в один момент перестали существовать, став ничем... Она бродила по лабиринтам собственных мыслей и воспоминаний, пока её тело было где-то там, за гранью этого осознания. Пока её тело использовали в самом грязном и унизительном акте подчинения. Со временем боль прошла. Физическая и даже моральная… С каждым толчком его внутри себя, с каждым его движением, словом, поцелуем… Бриз всё меньше чувствовала что-либо вообще. Ей начало казаться, что это происходит точно не с ней. Что этого нет, что это действительно просто сон. Она перестала ощущать собственное тело, убеждая себя, что… Что он уйдёт. Скоро уйдёт. Что он оставит её, всё пройдёт и она всё забудет. Просто возьмёт и забудет. Она перестала различать, что он шепчет ей на ухо, что говорит, сверкая своим тёмным взглядом. Перестала считать время, просто сойдясь на том, что… Скоро. Вот-вот. Вот прямо сейчас. Вот всё закончится и всё будет в порядке… Она вспоминала остров Рассвета. Первые дни там... Вспоминала, как впервые Гарп привёл их к Эйсу, а Эйс к Сабо. Те деревья, что их окружали, море, мечты... Выныривая из мыслей и убеждая себя, что прошло всего ничего и скоро всё кончится, она вновь уходила куда-то очень глубоко, пока он вновь и вновь унижал её, въедаясь всё глубже и глубже в кожу и это проклятое тело. Не её тело. Тогда... Если это не её тело... Ей можно не волноваться? Верно же?

Нет

Всё и правда в момент закончилось. В один момент. Он совершил последний толчок и, шепча ей что-то, завалился на бок, прижимая к себе. Это было странно… Это было… концом. Всего. Бриз смотрела в потолок, стараясь вспомнить, что она вообще тут делает... Кто она. Но вялые, болезненные мысли проскальзывали меж извилин её мозга, утекая куда-то вдаль. Оставляя её ни с чем. Оставляя её одну.... — И последнее… — куда-то собираясь спустя пару десятков минут и одну вечность, сказал он Бриз, которая, закутавшись в одеяло, просто лежала, глядя в стену и пропуская все мысли сквозь сито своего отрицания. — Я запрещаю тебе впредь больше говорить, думать или видеться с Луффи. Луффи. Она вспомнила. Всё это было ради... Него? Ожидаемо… Хлопнула дверь, и девушка наконец медленно села, безучастно осматривая пустоту комнаты. Теперь она казалась огромной. Слишком огромной. Ничего не болело. Скорее даже… Ничего не ощущалось. Совсем ничего. Она не могла даже взлететь или исчезнуть, неловко и неуклюже выбираясь из постели. Цели тоже не было… Она не знала зачем это сделала. Однако видимо какая-то очень далёкая часть сознания сейчас руководила ею направляя. Бриз на прямых ногах вошла в ванную комнату, в которой была впервые. Большое зеркало в пол смотрело на неё сразу при входе. И… Она вздрогнула, осознавая, что эта бледная, несчастная девушка в нём — это она. С россыпью красных пятен на шее, с мешками под глазами и искусанными губами… С пустым взглядом. «Я?» — поднесла она руку к лицу. Пальцы больно впились в кожу, оставляя глубокие царапины, но ощущение того, что это её тело не появилось. Напротив. Зеркало повторяло всё то, что делает Бриз, но она не чувствовала этого. Не ощущала. — «Это не могу быть я!» — затрясло её. Воздуха стало не хватать и отражение начало ловить ртом воздух в истерике. — Нет, нет, нет, нет, нет… — подошла она к холодной поверхности, прижимаясь лбом и смотря в чужие-свои глаза. — Это не могу быть я. Ты не можешь быть мной… Постепенно весь ужас того, что с ней происходило… Точнее даже само понимание того, ЧТО с ней произошло, накатило на неё одним огромным снежным комом, совершенно раздавливая. Она взвыла, глотая собственные слёзы. Зеркало разлетелось на осколки, больно врезаясь в руки, разрывая осколками ладони. Опускаясь на пол, марая всё вокруг кровью и слезами, Бриз тихо рыдала, крупно дрожа и задыхаясь от собственных рыданий. Она ненавидела это тело. Она ненавидела Сабо. Она ненавидела. Ненавидела себя. Собственную цель... Она хотела бы сейчас возненавидеть и Луффи... Но не могла. «Я тебе клянусь, девушка с отражения… Я выберусь. Выберусь отсюда несмотря ни на что», — приложив заляпанную кровью ладонь к стеклу, посмотрела в чужие серые глаза с ярким зелёным крестовидным знаком Бриз. — «Я выберусь отсюда, даже если мне будет стоить это жизни!» У неё не осталось сил… Медленно закрыв глаза, Бриз наконец смогла раствориться в воздухе, ощущая себя в колыбели этого мира. Смотрящий на кровавое море, Циркон в её сне опасливо сглотнул.