сигареты, витамины с лидокаином, песни под гитару и фортепиано

прошла неделя, на которую по неизвестной причине пропал скар. малиновый почему-то из-за этого очень нервничал. вместо медбрата была тётя лиза и молоденькая медсестра ноэлль. несмотря на стаж в работе, лиза реально делала больные уколы, в отличии от только что выпустившейся ноэлль. кадзуха и хэйдзо продолжали играть в дурака онлайн с куфотом. на вопрос кадзухи: — кто он? хэйдз всегда отвечал: — в душе не чаю, как-то здесь (в дураке) познакомились, а дальше само как-то. был тихий час. неожиданно дверь в палату открывается. заходит скар. подходит к койке хэйдзо и садится на неё. кладёт ногу на ногу, а на колено руки. смотрит на калеку. затем ложится, подпирая голову рукой. — хули приебался? — зеленоглазый вздохнул и наконец обратил внимание на медика. — я твою хуйню у себя больше заряжать не буду, — как можно спокойнее говорит темноволосый и бросает на койку белый айкос. хозяин курилки откладывает телефон и берёт своё сокровище в руку. расцеловывает. — я думал ты его матери отнёс! — нужна мне эта морока… каз, ты как? парень сидел в наушниках и что-то печатал в телефоне. — не слышит он тебя, долбоёб, — говорит малиновый, вставляя в айкос стик. — ка–дзу–ха! — по слогам тянет невероятно красивое имя пациента. названый от страха вытаскивает один наушник и смотрит вперёд. медик машет ему пальцами. — как самочувствие говорю? — а… нормально. — опять не ешь ничего? — ем. с чего вы взяли? — смотри мне, не будешь есть, — встаёт с кровати хэйдзо и подходит к кадзу, — сам лично с ложечки кормить буду, — пригрозил пальцем. — да я как-то не против, — зевая говорит калека. медик почему-то смеётся. — три цифры на пейджер – и я голый. стерильные чувства, металл в горле, — поёт тот пританцовывая и выходя из палаты. когда дверь закрылась, хэйдзо подавился дымом, заржал как лошадь и упал боком на кровать. — тебе норм? — ты слышал что сказал?! — ржёт пуще прежнего. — ты блять- пизда. парня хватил приступ смеха. он закрывает рот ладонью, в попытке унять свой ржач. — да говори уже! хэйдз успокаивается, делает вдох-сдох и начинает: — он сказал: «не будешь есть – начну с ложки кормить». — ну? а я чё? — а ты ему: «да я не против». кадзухе потребовалась минута, дабы осознать весь стыд этой ситуации. он закрывает красное лицо руками и падает на подушку. хэйдзо снова накрывает. ржать начинают оба. малиновый от тупости друга, а блондин от нелепости ситуации.

***

— ноэлль, ты тут не ахуела от жизни? — спрашивает медик, заваливаясь на диван. — вроде нет. этот хэйдзо…— девушка густо покраснела. — ну и шутник! — мне страшно представить, что за шуточки он шутил, — юноша достаёт из кармана телефон и заходит в телегу.

хуйня малиновая

проконтролируй чтоб кадзуха поел

ага это а ты чё на неделю пропал? сбегал от любви? та у вас всё взаимно, я тебе гарантирую!

нет, не сбегал

?

меня лизка из-за твоей хуёвины от работы отстранила

еб лошок ты

она блядина такая думала это я айкосы в отделении курю

хахаххвхв

сука не смешно даун

медик выходит из сети. устало прикрывает веки. — ноэлль, кинь яблоко. девушка угукает и, взяв из вазы жёлтое японское яблоко, кидает скару. тот ловит.

***

после полдника хэйдзо и кадзу вернулись в четвёртую палату, сыграли партейку в онлайн дурака, дождались ужин, кадзуха с горем пополам поел, вернулись в палату и вместе с зарядками пошли обратно в столовку. на днях ёимия привезла кадзухе новую зарядку, за что он ей чрезмерно благодарен. они снова играют с куфотом. классный чел, в большинстве случаев выигрывает. проторчали они до вечера в этом помещении. сидят, никого не трогают… снова. адская боль в бедре. блондин складывается пополам, прислонившись щекой к столу. — блять. хэйдз подрывается с места. помогает другу встать. идут в процедурный. оттуда доносились странные звуки.

эта сука думает, что меня просто сломать эта сука не знает, что мне совсем поебать

подходя ближе к кабинету, звуки становились отчётливее.

я растворился в необъятной тишине своего пульса теперь мне ничего не страшно, мне теперь не грустно

двери открываются.

я глуп я пьян смотри в глаза один во тьме и без тебя окно вино моя луна от этих слов я без ума

— а я лежу на подоконнике такой весь богемный, а за окном уже три дня дождя, а мама мониторит мои вены, а во мне уже пять миллиграмм феназепама, а во мне уже семь миллиграмм феназепама. скарамучча сидел на подоконнике. окно нараспашку. сидит и курит. поёт свои блядские песни. в моменте он. заметив пацанов, медик выбрасывает сигарету в окно и подрывается с подоконника. сердцебиение зашкаливает. — вы блять меня не видели, ясно? — да ты долбоящер криворукий, коли ему обезбол! скар не сразу сообразил что к чему. дошло только когда кадзуха лежал на кушетке. снова этот сдавленный стон боли. медик хватает шприц и судорожно набирает в него лидокаин. берёт заспиртованную вату, а дальше по сценарию. только делать всё надо быстро. красные глаза пускают слезу. хрупкий кулачок бьёт по кушетке со всей силы. — всё хорошо, кадзуха, — успокаивает медбрат. нихуя не хорошо. каз пытается подняться, но руки предательски дрожат. хочется сквозь землю провалиться за слабость. парень сдаётся. обессилено падает обратно. все молчат. нарушил тишину малиновый: — он отключился, даун.

***

когда скар взял кадзуху на руки, то ахуел от того, насколько пацан лёгкий. — либо это я слишком сильный, либо это он пиздец лёгкий, но я больше склоняюсь ко второму. медик приказал хэйдзо забрать в столовке костыли и расстелить кровать кадзу в палате. сам же юноша никуда не торопился, неспешно брёл по слабо освещённому коридору. дети, что ещё тусовались тут, глазели на медика. зайдя в четвёртую палату, скар уложил кадзуху на койку и накрыл одеялом. на выходе из палаты он подзывает к себе малинового и они вместе выходят. — я ахуеваю с этого кадзухи. — тебе с ним всю жизнь теперь возиться. за это хэйдз получил подзатыльник. — боже, он такой лёгкий… он вообще ест хоть что-то?! — у него депрессия послеродовая была. — какая блять депрессия? — послеродовая, — зевает хэйдз, складывая руки на груди. — чё, мелкие в семействе завелись? зеленоглазый смотрит на медика мол «ты еблан?». — я пошутил вообще-то. — хорошо, давай по-существу, — орать и колотить этого шутника не было сил. — несколько лет назад он на важных соревнованиях, — косо смотрит на проходящую мимо женщину и сбавляет громкость, — травму получил и у него началась депрессия. он начал резать себя, сократил свой круг общения до нескольких человек, перестал на улицу выходить, на учёбу положил большой и жирный, и так далее. в итоге… — в итоге? — сам как думаешь? — всё дошло до рпп? — именно, — на выдохе отвечает тот. — я кстати заметил на руках шрамы. свежие? — да ну ты чё? старые, им несколько лет. слишком глубоко взял, вот и остались. — бледный он конечно, как поганка. — у него шрамы не только на руках были. — что? — что слышал, родители кое-как вытащили его из этого дерьма. вы с ним чем-то похожи. «о да, ещё как похожи» — ничем мы не похожи, — отрезает медик цыкая. — он такой хрупкий. хочется постоянно защищать его. — ты это вслух сказал. — знаю. молчание, что продлилось недолго. — подожди, соревнования? он бывший спортсмен? — типа того, — зевает хэйдз, доставая из кармана телефон. смотрит время и убирает. — чем занимался? — вот завтра у него и спросишь, — зеленоглазый кладёт руку на плечо медика. — если он, конечно, захочет говорить об этом… скар тяжело вздыхает. трёт пальцами переносицу. кашляет. — пойдём я тебе дозу вколю и отстану. — бля, я думал ты забыл. — размечтался. позвав всех обитателей в процедурный, юноша ушёл выполнять свои «чёрные» медицинские дела.