сигареты, витамины с лидокаином, песни под гитару и фортепиано

кадзу всё же послушал медбрата и поел пюрешку с котлеткой и салатик. потом он с хэйдзо ушёл в палату рубать в дурака с куфотом. — я так и не понял, ты знаком с этим медбратом? — спрашивает каз, ахуевая (в хорошем смысле) от своих карт. — скорее да, чем нет. пора задать вопрос, который мучает блондина уже не один день. — как его зовут? да, парень до сих пор не знает имени этого прекрасного человека. — его не зовут, он сам приходит, — хэйдз дёргается, когда понимает что бить ему нечем. — клёво. а серьёзно? — скарамучча. в простонародье скар. — а лет ему сколько? малиновый задумался и чуть не проебал ход. — двадцать с хуём. мда, не совсем компания блондина, хотя он уже достаточно взрослый. возможно они станут друзьями. но только возможно.

***

время близилось к вечерним уколам. всё как обычно: кадзу вкололи витамины и обезболивающее, он послушал ебейший кашель медика, попиздел с ним за музыку и разошлись. ну как разошлись… — вот вы кашляете, потому что окно нараспашку открыли. — не угадал. это хронический, — вновь кашляет. — курить меньше значит надо. — хочешь прикол? я уже как пять лет бросил. — что же вы так? — да хер знает. в какой-то момент просто сорвался. повисла тишина. — ты последний? — нет, там хэйдз ещё сидит. — а хули молчим? зови его блять быстро! я ему такую дозу вколю… красноглазый тихо рассмеялся. но выйдя в коридор он не увидел друга. — как бы сказать… он немножко съебал. ой… — да ебучий случай! медик быстрым шагом покинул процедурный и направился в палату номер четыре. через пару минут вернулся. но не один. скар за шкирку тащил зеленоглазого в кабинет. — я реально твоей матери позвоню. а ещё лучше отцу. — ха, ты этого не сделаешь! — неужели блять?! темноволосый запихнул хэйдзо в помещение. пациент заорал «блять» и чуть ли не в слезах выползает из кабинета. — я всё твоей тётке расскажу…— шмыгает малиновый и грозно смотрит на медбрата. — как же мне похуй…— зевает тот и тянется за телефоном. заметив несколько пропущенных, он смотрит кто это был. зрачки в ужасе расширяются. — твою ж блять за ногу! он судорожно набирает цифры этого человека и прикладывает звонильник к уху. стучит ногой. на том конце провода послышалось недовольное «да?». — алё? алё мам привет…— медик отходит на небольшое расстояние от пациентов. — мам не кричи, прошу… мам ну я работаю, сама понимаешь… в смысле я опять ни черта не делаю?! — срывается на крик. — я между прочим для тебя стараюсь! вкалываю как ненормальный, а всё ради «ты опять ни хрена полезного в этой жизни не сделал»?! я- он на время замолкает. из трубки слышались неразборчивые крики. скар делает глубокий вдох и спокойным голосом говорит: — знаете что, дорогая мама? иди нахуй, — и отключается. он вот-вот расхуярит мобилу. закрывает лицо руками и тяжело вздыхает. затем смотрит на ахуевших пацанов. — пиздуйте спать, чтоб я вас не видел, — и даёт хэйдзо подзатыльник. на кадзуху он даже не посмотрел. пациенты уходят, а скар садится на скамью и закрывает лицо руками. хочется разрыдаться.

***

парни заходят в палату. они только сейчас заметили, что мамаши с ебёнком нет. и койка без постели. съебала наверное. но им похуй. — с ним всё в порядке? — у него мать бешеная. ещё конч тётя и просто жена матери. она вроде адекватная и даже любит скара. кадзуха был немного в шоке от последней фразы друга. как можно вот так взять и послать нахуй родную мать? у всех отношения с родителями складываются по разному, возможно у скара они совсем никакие, но чтобы вот так… в голове не укладывается. в общем, парни легли спать.

***

скар заходит в сестринскую и плюхается на диван. сил нет нихуя. — опять мать довела? — женский певучий голос заставляет подорваться с дивана и сесть на него. — лиза мать твою, — сердце бешено колотится. — совсем ты как овощ…— женщина лет тридцати делает глоток чая. — может домой пойдёшь? «о, ты читаешь мысли» — да ладно, — откидывается на спинку, — отсижу тут до утра и домой. — ты совсем неважно выглядишь, дорогой. иди-ка, пока я добрая. — ты это серьёзно? — вполне, только возьми отпуск на недельку и я не скажу начальству, что ты куришь в отделении. «что блять?» — понял принял…— медик поднимается с дивана и идёт в соседнюю комнату. переодевшись в чёрные обтягивающие джинсы и фиолетовую толстовку, прихватив свой рюкзак, он прощается с лизой и идёт нахуй из этой больницы. выйдя на улицу, юноша вдыхает холодный ноябрьский воздух. тянется за телефоном. открывает в телеге удалённый чат с аяксом.

хуила рыжий

купи сигарет бабки переведу

***

парень без сил заваливается в общагу и плюхается на кровать. дверь после него открывается. — опять идёт в своих затычках, нихуя не слышит! — возмущается тарталья, подходя к кровати скара. — сейчас снова их надену, — бубнит в подушку медик. — ты сигареты мне купил? рыжий цыкает и кидает пачку прямо в лицо темноволосого и плюхается на своё ложе. скар встаёт с кровати и идёт к окну. открывает его. садится на подоконник. втыкает в уши наушник. достаёт сигарету. поджигает. вдыхает в лёгкие едкий дым. кашляет. думать не хочется ни о чём. но он думает. о кадзухе. даже песня подходит:

аве мария аве мария аве мария они хоронили твой голос в иконы и хворост подкину в костёр эмпирея воскресной зари

— я влюбился. — в кого нахуй?! только не говори, что в того лапочку-пацанчика с переломом лодыжки. скар молчит. — да ну…— рыжий встаёт с постели и подходит к другу. — мда… тяжёлый случай. тишина. каждый думает о своём. аякс как помочь другу, а скар как блять не думать о пациенте. — признайся ему, — предлагает рыжий. медика передёрнуло и он подавился дымом. — ага, прямо сейчас возьму и признаюсь, — съязвил скар. — я тебе серьёзно говорю. — не могу. потому что сердцем, жопой и чем только не чует: за эти отношения он сядет.