сигареты, витамины с лидокаином, песни под гитару и фортепиано

— я хочу, чтобы ты вылечилась. — я полностью здорова, когда ты рядом, — эи бережно перебирает тёмно-фиолетовые пряди горячо любимого сынишки. единственного сынишки. — отучись и приезжай к нам. навсегда, — с этими словами следует короткий поцелуй в щёку. скар не понял, приятно ему было или противно. из коридора послышался скрип входной двери. — я дома, дорогая! мико. хотя бы не тётка. — милая, кто у нас в гостях? — женщина напряглась. она снимает белые кроссовки и (наугад) проходит в гостиную. с души камень упал. — скар! родной мой! медик слабо улыбается мачехе. женщина подходит к пасынку с женой и садится возле дивана на корточки. — как ты, мальчик наш? — кладёт руку на пухлую щёку, поглаживает. — живой пока, — сладко зевает. мачеха замечает бинты на руке. — что это такое? — сказал неудачно на гитаре сыграл, — вмешалась эи. — ну, главное что пальцы на месте, — мико легонько тянет щёку медика. тот недовольно мычит. — так, я пошла ужин готовить. а, дорогая, я там чай всякий разный купила, посмотри пожалуйста. — ох, сейчас! медик, поняв намёк, поднимается с колен матери. та чуть ли не вприпрыжку идёт в прихожую за пакетами. — мик, разговор есть. скарамучча поднимается с дивана и подходит к окнам. розоволосая следует за ним. — ты напрягся. что-то серьёзное? я вся во внимании. — серьёзнее некуда, — тяжко вздыхает, — дорогая моя. женщине уже не нравится тон пасынка. — почему она одна дома была? — как одна? — а вот так. я приехал около часа назад, она сказала, что макото часа три назад съебала. юноша стучит по своим губам. — ушла, извиняюсь. — вот же- — любовь моя, ты вроде ушла ужин готовить? мать возникла, как гром среди ясного неба. с каких пор она так разговаривает? — ах, заболтались мы! пойду переоденусь и за готовку. скар, поможешь? — а у меня есть выбор? женщины звонко рассмеялись. сыну стало не по себе. ну ничего, осталось дождаться тётку и сказать ей пару ласковых.

***

скар сидел за столом на кухне, подперев щёку кулаком. он уже намудрил простенький овощной салат и отдыхал. мать занималась распаковкой чая. заходит мико. на ней то же платье, что на эи, только розового цвета. волосы собраны в высокий хвост. мачеха снимает с крючка фартук и надевает его. — мико, где ты раздобыла вот этот? — показывает жене упаковку какого-то ароматного чая. — в магазинчике со специями. а что? — просто я очень давно хотела его попробовать. — да… ты как-то говорила. и ты хотела намешать его с каким-то другим чаем. — слушай, я уже и забыла… спасибо что напомнила! мико целует эи в щёку. медику захотелось блевать, честное слово. сам потому что во френдзоне. удивительно, но скарамучче явно не показалось – в компании мико, мать ведёт себя более открыто. она как будто боялась родного сына, будто он сделает ей больно. в принципе она правильно думает, скар может. но только словесно! физически он никогда не причинит ей боли. в детстве она делала это с сыном чуть ли не регулярно, но сам скар не держит зла на неё. да, было больно и обидно, но он не виноват, что мама поехала кукухой ещё до его рождения. где-то в самый разгар готовки явилась не запылилась «госпожа» макото – сестра-близнец эи и родная тётка горе медбрата. женщина, с тёмно-фиолетовыми распущенными волосами до поясницы, одетая в строгий чёрный костюм входит на кухню. медик одаривает её грозным взглядом. тётка замечает племянника и впадает в ступор. — ты чего, дорогая? — интересуется мико, отключая духовку. — племянника родного не признала? — вот именно…— макото продолжает в изумлении сверлить взглядом скарамуччу. — скарик, кровиночка наша, точно ты? совсем не узнала! «блять что? молодец тётушка, выкрутилась, но что ты скажешь на это?» — тётя, дорогуша, пошли выйдем? — с фальшивой улыбкой предлагает племянник и поднимается из-за стола. — почему нет? её голос дрогнул. скар это чётко заметил. оба выходят за пределы кухни – в коридор. мико бросает на них недоверчивый взгляд.

***

— тётя, как твои дела? мы ведь столько не виделись! — всё также фальшиво лыбится и гладит плечи макото. — у меня всё прекрасно, племяш ты мой, — женщина улыбается в ответ и взъерошивает волосы племянника. — а теперь колись, чего надобно? оба мгновенно меняются в лице. от прежней дружелюбности не осталось и следа. что макото, что скарамучча – готовы перегрызть горло друг другу. — какого хрена ты оставила мать одну?! — я вышла на полчаса, что за тон?! — пизди больше. тётя выпучила глаза на медика. — я приехал, а тебя уже три часа нет! — скарамуччик, — кладёт руку на плечо племяша, — она уже несколько дней как в хорошем расположении духа. даже если я оставлю её на неделю – ничего не случится. только если её настроение резко не испортится. — ты прекрасно знаешь…— у скара башка вскипает от логики этой женщины. — её нельзя вообще одну оставлять. ни на день, ни на час, ни на полчаса. даже на секунду нельзя оставлять её без присмотра. — ничего же не произошло, верно? медик молчит. — в-верно?.. — к твоему великому счастью — верно. — ну вот и всё! тема закрыта. — я предлагал отправить её в психбольницу или какой-нибудь санаторий… нет же, никто меня даже слушать не стал! — да надо было тебя подольше в психушке подержать, — сквозь зубы цедит макото, притягивая скара к себе за ворот футболки. — прошу прощения, но я только оттуда, — безобидно улыбается племянник и осторожно убирает от себя культяпки тётки. — нас ждут, тётушка. скарамучча уходит в сторону кухни, женщина цыкает и поднимается на второй этаж сменить имидж.

***

сегодня на ужин у небольшой семьи скара запечённая курочка и пюрешка. главный мужчина дома расставляет тарелки и приборы, а главная хозяйка дома фужеры. — тебе наливать? — спрашивает мачеха. — смотря что, — отвечает пасынок, заплетая волосы в низкий хвост. правда бóльшая часть волос попросту вывалилась из причёски. — вы посмотрите на него! — возмущается тётка. медик бросает на неё гневный взгляд, в котором читается: «у тебя в приоритете закрыть свою хлеборезку и больше за этот вечер не открывать, слышишь?». — игристое. — наливай. — тогда бокал сам себе ставь, — безобидно улыбается мико. темноволосый подходит к антресоли и достаёт себе фужер, ставит на стол. мачеха разливает белое игристое. все сели ужинать.

***

макото и мико вели милую беседу, а мать и сын молча уткнулись в свои тарелки. в какой-то момент, эи просто уставилась на скара. — ты чего? — парень немного напрягся. — а? ничего, — мило улыбается и залпом осушает фужер. скар лишь пожал плечами и делает глоток вина.

***

после трапезы все разбрелись по комнатам. медик по-тихому достал из валяющегося в коридоре рюкзака пачку сигарет и пошёл наверх. заходит в комнату, включает свет, открывает окно, встаёт напротив, достаёт сигарету, зажимает зубами, хер знает с какой попытки поджигает, затягивает, кашляет, выдыхает в потолок. стоит и курит. о кадзухе думает. есть у него к нему одно заманчивое предложение… и он его обязательно предложит. как на работу выйдет. нет, не секс по-дружбе. «если с кадзухой, то до гроба», — так он однажды промолвился малиновому. и да, влюбился он по уши в этого пепельного блондина с глазами кровавого океана. скарамучча не услышал, как кто-то зашёл в комнату. — сынок, это я. сейчас эи звучала намного увереннее, чем днём. сын стоит к ней спиной возле настежь открытого окна. женщина осторожно подходит к сыночку. — м? — смотрит через плечо и тушит окурок о пепельницу. — это сигарета?! мать в панике бросается к медику и хватает за плечи. — что это значит, скарамучча?! ты думал я не узнаю?! — эи пыталась сохранять спокойствие, но была на пределе. в то же время, она была очень обеспокоенной. — мама, ничего не случится, если я скурю одну штучку. — но ты же в медицинском учишься! взрыв мозга нахуй. произошёл он у горе медика. — блять, и что?! — сорвался на крик, отходя к разложенному дивану. — ну курю я! и что? ну и что блять?! тебе какое дело до моих привычек?! началась ебейшая ругань, каждый пытался перекричать друг друга. мать орала «мы отца сберечь не смогли, так теперь тебя и похороним!», а скар «это не твоё собачье блять дело! что хочу, то и делаю! не маленький!». закончилось всё на: — как же ты меня достал! медику в лицо прилетает смачная пощёчина. он даже не пошатнулся. просто прикрывает глаза. успокаивает внутри себя бурю и осторожно обнимает мать. как бы сильно ему не хотелось этого делать, но только так она придёт в себя. — прости меня, мам… — простить..? — эи шмыгает. — я тебя ещё и прощать должна, подонка такого?! о нет, ситуация полностью выходит из под контроля. — простить за такое отношение ко мне?! простить за варю?! простить за смерть отца?! простить за твоё жалкое существование?! да чёрта с два- — а вот про отца было- женщина валит сына на диван и вцепляется руками в изящную шею парня. цепочка впивается в кожу и неприятно давит. глаза матери налиты кровью и заплаканы. на лице виден оскал. скар хватается за её руки, пытаясь отлепить от себя. сопротивляться бесполезно. вот так он и помрёт от рук, казалось бы самого родного человека. помрёт молодым и ахуенным, так и не признавшимся в любви каэдэхаре, так и не бросившим бухать и курить. и, конечно, так и не послушавшим игру кадзухи на фортепиано. вживую. а что ему делать? как остановить её? пнуть ногой нельзя, толкнуть нельзя, ничего блять нельзя! женщина, как мантру повторяет одно и то же: — ненавижу! ненавижу! ненавижу! она не успокоится, пока не закончит, пока не задушит, как она выразилась «подонка». скару удаётся ослабить хватку на шее. на глаза навернулись слёзы и он впервые за много лет не стал сдерживать их. и он во всё горло заорал имя мачехи. кислорода почти не осталось. глаза потихоньку закрываются. в какой-то момент двери в комнату попросту выбивают и руки на шее скара просто расцепляются. под крики тётки и мико эи уводят. скарамучча хватается за горло и скатывается на пол. в жопе завибрировал телефон. медик достаёт его из заднего кармана. кое-как разглядывает имя звонящей в самый неподходящий момент твари и отвечает. — хэйдз, я сейчас не могу говорить, — задыхаясь тараторит. — хэй, братан, ты в порядке? — голос очень обеспокоен. — я же сказал пере- роняет телефон на пол и пытается не задохнуться от переизбытка чувств. в груди колит. ревёт навзрыд. заходит мико и подбегает к пасынку. — родной мой, ты в порядке? — успокаивающе гладит плечи. — принеси рюкзак. в прихожей. дыхалка немного восстановилась. в глазах перестало плыть. женщина приносит рюкзак и садится рядом с парнем на колени. медик садится на пол, облокотившись спиной на диван. достаёт подозрительную баночку и вываливает на ладонь несколько сомнительных таблеток. закидывает в себя. достаёт из рюкзака бутылку воды и запивает. — что за таблетки? — успокоительное, — на выдохе отвечает. — если что нужно — звони, я поднимусь. — спасибо… напоследок, мико обнимает пасынка и уходит. скарамучча же достаёт упаковку других таблеток и закидывает в себя две, запивая водой. — скар, а теперь усни и не проснись, пожалуйста, — совсем умом двинулся, сам с собой говорит. хватается за голову, запуская изящные (пока только на левой руке) пальцы в тёмно-фиолетовые волосы. резинка давно слетела. ебало горит, синие глаза теперь красные с полопанными капиллярами. переводит взгляд на звонильник. хочется уебаться об стену. — вот же суки неблагодарные! — орёт он в трубку, хватая телефон. он хотел сказать ещё пару ласковых, но хэйдзо отключился. медик бросает мобилу на полу. встаёт и на ватных ногах подходит к выключателю у двери. вырубает свет. подходит к шкафу. достаёт подушку и плед. бросает на диван. ложится прям в одежде. думаю, не стоит говорить, что малиновый и кадзуха слышали всё с момента звонка.

***

— вот же суки неблаго- малиновый быстро отключается. нервно сглатывает и убирает телефон в карман. рядом сидит кадзуха. у него сердце колит, а по щекам слёзы текут. — ч-что с ним?.. — лучше не спрашивай… кадзуха достаёт свой телефон, судорожно вводит пароль, открывает инстаграм. хэйдзо краем глаза замечает вверху никнейм скара. — ты про это не смей даже спрашивать, понял? он всю свою любовь к тебе засунет куда подальше. каз кивает.

***

медик только начал проваливаться в беспокойный сон, как на телефон пришло уведомление. мычит в подушку «сука» и подбирает с пола мобилу. губы расплываются в улыбке, а лицо покрывается лёгким румянцем.

_kdhr_blyat_

привет

прив

мне гипс сняли завтра выписывают

ничосе я в честь этого завтра на работу выйду

хввхвх юморишь

было бы смешно, если не жиза

ну-ну посмотрим)

мне не нравятся твои скобки))

ну не смущайся, душка)))

кто-кто я?))))

душка))))) хваххв лан, извини

кадзуха, я знаю что ты всё слышал

ты о чём?

блять, не придуривайся просто забудь об этом, пожалуйста

я то забуду, а вот что с тобой?

всм?

хуйня малиновая

мы пока на трубе висели кадзуха плакал знаешь как он испугался?

_kdhr_blyat_

типа я забуду, а ты? я не знаю что там у тебя произошло, но ты ведь не сможешь отпустить ситуацию

сука просто забудь и не еби мне мозг, заебал

прости..

хуйня малиновая

блять ты чепушила или хуесос??? он опять ревёт, сука ты такая! медик бьёт себя по лицо. хоть прям сейчас собирайся на работу успокаивать объект обожания. без сарказма.

_kdhr_blyat_

не плачь

что?

именно оно

мне очень хреново, я вообще сейчас не соображаю

не принимай мои бредни близко к сердцу

и не плачь ясно?

я подумаю

завтра приеду, сладких снов

не смущай.. и тебе скар улыбается. выходит из сети и «ложится спать».

***

— ты реально приехал ради моей выписки? — кадзуха стоял в полном недоумении. — как видишь, — медик развёл руками. одет он в тот же чёрный и чертовски сексуальный медицинский костюм. на голове у него забавная пальма. на каэдэхаре синие свободные джинсы, бардовый свитер и забавные зелёные тапочки с хвостом динозавра. такие обычно надевают с кигуруми. волосы собраны в привычный немного небрежный низкий хвост, с выбивающимися из всей композиции прядями. — попиздим в процедурном чутка? — давай. и они идут в процедурный.

***

зайдя в процедурный, кадзу замечает бинты на правой руке медика. — что с пальцами?! — хватает его руку в свою, голос обеспокоен. скар недоверчиво смотрит на друга. блондин поднимает голову. — извини…— отпускает руку. — я вообще-то тебе фотку кинул, а ты даже не посмотрел, — наиграно надулся. — правда? — каз достаёт из заднего кармана телефон и открывает инстаграм. листает директ. находит ту фотку. — блин, я почему-то не заметил… и уведомление не пришло… блондин увеличивает фото и внимательно рассматривает. на кончиках пальцев через бинты просачивается багровая кровь. каэдэхара давно для себя подметил – руки у скара, конечно, нечто. такие изящные и эстетичные, с выступающими венами и костяшками… — и как ты так умудрился? — убирает телефон обратно и подходит к кушетке. садится на неё. — да на гитаре сел поиграть и как хуякнул с психу по струнам… единственную белую футболку в крови заляпал, — медик подходит к окну и садится на подоконник. — ты поаккуратней в следующий раз. — ничего не обещаю, — с усмешкой произносит скар. — ты как вообще? — отлично. губы трогает довольная улыбка. скарамучча рад видеть такого кадзуху – без костылей, с возможностью нормально ходить. — бедро не беспокоит? — ноет временами, но терпимо. медик одаривает друга улыбкой и достаёт из кармана телефон. что-то нажимает. видимо переключает песни. — хуйня, хуйня, хуйня, хуйня, ху…— отматывает назад и прислушивается. — хуйня, хуйня, о, не хуйня. убирает телефон и облокачивается на угол окна. поджимает ногу к себе. — думать о тебе – это самоубийство, и из-за тебя в моём бокале игристое, пока в моём нутре гуляет алпразолам, я не позволю тебе врываться в этот бедлам… — сегодня в моей комнате театр теней, завтра ты получишь от меня смс, с каждым таким трипом я хочу к тебе сильней… — но кто же мне ответит, почему ты ещё здесь?

как же я давно не писал про тебя зачем и почему я всю любовь променял? гордо принимая всю грязь про тебя я понимаю, что это всего лишь слова

— у вас голоса похожи, — говорит кадзуха. — с кем? — забыл… — глеб тдд? — во. — есть такое, — зевает и складывает руки на груди. — я на самом деле его отец. — прикольно. а мой вышел покурить. они ещё о чём-то поговорили, и каэдэхара задал вопрос, на который скару вообще отвечать не хотелось: — у тебя же была девушка? — была. а ты откуда знаешь? — хэйдзо твои старые фотки слил. тяжело вздыхает. — я точно его матери доложу, чем он занимается, когда её дома нет. — мне страшно за него… — там в принципе ничего криминального. а, ну была одна, правда на следующий день после расставания она с моста сиганула. — а ты долго с ней был? — по логике около года, а так месяца… два наверное. — а остальные восемь вы что делали? — помутил с ней немного, а дальше она для меня стала девочкой по вызову. мне когда сказали что она покончила с собой, я просто…— замолчал. —…похуй… вот серьёзно. — она так сильно любила тебя, что не смогла пережить расставание? — в этом и прикол. она сама мне позвонила и попросила встретиться. встречаемся, и она мне: «ты меня достал, вечно шляешься по бабам и тусовкам, лучше бы работу нормальную нашёл! и вообще, я больше не хочу иметь с тобой ничего общего!» влепляет мне пощёчину и уходит. — мда… ну и сучка. а зачем с моста то? — это как из того мема: «—завтра родителей в школу! — они умерли! — доска уиджи? спиритический сеанс? проявите смекалку, поттер». кадзуха рассмеялся. заметив на лице скара красный след – напрягся, но виду не подал. — вы давно разошлись? — года четыре назад. у блондина камень с души упал. будет обидно, если медик соврал и всё это время был в отношениях. — у меня кстати достижение в жизни есть, — зевает скар. — какое? — я ни разу ни с кем не ебался на трезвую. прям вообще. всегда бухой был. — я даже знаю почему. вернее догадываюсь. — ну-ка удиви меня. — многим так легче. в том числе и тебе. получить дозу кайфа, а через сутки всё забыть. — гигант мысли, отец русской демократии, — аплодирует каэдэхаре. кадзу достал телефон проверить сообщения. подруга написала что скоро подъедет. — мне пора. — проводить? кивает.

***

— вы куда это намылились? свиданка? — да, с твоей мамой, — язвит медик малиновому. — а как же я? третий лишний должен быть в обязательном порядке! — чтобы ты нам ебаться мешал? — передаёт блондину его рюкзак. — что? — каз с шоком смотрит на друзей. — ничего, это у нас шутка дня. — ребят, серьёзно, — откладывает три своих мобилы, — вы куда? — я домой, а скар проводить меня. — в смысле домой блять?! а я?! — а ты лечись и от девочек отдыхай, сегодня вечером готовь очко. под тихий смех каэдэхары и возмущённые крики хэйдзо, скар первый выходит из четвёртой палаты.

***

снова они идут по подвалу и кадзуха снова ёжится от таблички «морг» на одной из дверей. — у тебя есть татуировки? медик почему-то еле сдерживал ржач. — блять была, — прикрывает рот ладонью. — правда я её свёл перед поступлением. — что же ты такое угарное набил тогда? — я шлюха. — это чистосердечное или… — на пояснице. по рофлу. — забавно. — мой друг вообще «оплата аналом» на ключицах набил. — тоже свёл? — уже третий год как собирается. оба отчего-то расхохотались.

***

выбрались они наконец-то на улицу. скар достал из кармана сигареты и закурил. блондин отошёл от него подальше, так как от одного запаха табака его жутко тошнит. — ты чего без куртки? завтра декабрь. — подруга привезёт. — м-м… ну ясно. молчание, что так ненавистно медику. слышен лишь гул машин на дорогах и кашель скара. — кадзуха, — зовёт друга, бросая на асфальт окурок и скрещивая руки на груди. спиной прижимается к зданию больницы. — я уже неделю яйца мну, всё никак сказать не могу. «блять, он мне сейчас в любви признается, а потом страстно засосёт, как в тех фильмах..?», — про себя думает каэдэхара. «было бы хорошо о чувствах ему сказать, но нет, я ж первосортное сыкло в двадцать три года выдержки!», — про себя думает скарамучча. — я на следующей неделе в москву уезжаю, у юрки перфилова там концерт намечается и… медик замялся и… покраснел? он очень милый, когда вот так смущается и отводит взгляд. — в общем, предлагаю со мной поехать. оба смотрят друг на друга. у медика щёки пылают то ли от смущения, то ли от холода. — ты… шутишь? — нет, — на лице ни один мускул не дрогнул, голос звучит уверенно и немного грубо. — я… не знаю что сказать… — ты можешь не соглашаться, я просто предложил. второй билет перепродам и один уеду. — скар, я согласен, я очень давно хотел попасть на его концерт, просто… — неожиданно было? — да… и вопрос: мы вдвоём поедем? — не знаю пока. либо с моим другом, что маловероятно, либо с хэйдзо, но это если его успеют выписать. — понятно. ну, в общем я поеду. — спасибо, — слабо улыбается. — за что? — что компанию составишь. «— м-можно тебя обнять? — немного смущённо спрашивает кадзуха. скар кивает. блондин делает шаг к другу и робко обвивает его торс своими худыми ручками. прижимается к широкой груди. они стоят так какое-то время, молчат. — можно я сделаю то, о чём пожалею? — спрашивает скар. каз поднимает голову и смотрит в синюю бездну. — дерзай. медик осторожно заправляет за ухо прядь белоснежных волос и прижимается губами к виску каэдэхары. оставляет влажный, но в то же время еле ощутимый поцелуй. они ещё немного так стоят, после чего скарамучча высвобождается из объятий кадзу. неловко улыбается и заходит в здание больницы…» из своей головы медика вырывает голос каэдэхары. — скар? — м? — опять в себя ушёл? — есть немного, — усмехается и чешет затылок. к больнице подъезжает такси. — это за мной. — ну что, боец? — кладёт руку на плечо кадзу. — не ломай больше ноги, чтобы снова не попасть в лапы горе медбрата. — я уверен, ты скоро бросишь курить, — с усмешкой говорит блондин. он смотрит на скарамуччу снизу вверх. медик на одну добрую голову выше каэдэхары да и по комплекции намного крупнее раза так в два. тело у него подкачанное, особенно руки. а выпирающие вены и вовсе завораживают. у кадзухи они тоже выступают, но выглядит это нездорово. сам он бледный, как поганка, тощий, как глиста, рёбра да и большинство других костей выпирают, короче типичный анорексик. и, понятное дело, для своего возраста весит он чересчур мало. он влюбился в этого курящего, накачанного и временами грубого медбрата, а также в эстетичные руки и дерзкий характер гитариста-самоучки. а скар влюбился в нездоровую худобу, мелодичный и приятный голос, изящные ручки пианиста и очень ранимую натуру. — каз, ты там долго? — совсем девичий голос из открытого окна такси. — мы ведь будем и дальше вот так общаться..? — немного обречённо уточняет каэдэхара, перед тем, как запрыгнуть в такси и уехать в общагу. — не знаю как ты, но я буду тебе в директ всю свою жизнь скидывать. — аналогично. оба мило улыбаются друг другу. — тогда до встречи? — разумеется. погода сегодня пасмурная и дует лёгкий ветерок. медик поднимает с асфальта дорожную сумку блондина и передаёт хозяину. тот напоследок тепло улыбается и бежит к такси. скар смотрит кадзухе вслед и улыбается. улыбается искренне, как не делал уже много лет. аж плакать захотелось. даже курить перехотелось. он всем сердцем, душой и жопой чует – помимо концерта, они ещё встретятся. обязательно встретятся.

продолжение следует…