сигареты, витамины с лидокаином, песни под гитару и фортепиано

просыпается скар посреди ночи в холодном поту. нащупывает ладонь каэдэхары и крепко сжимает. кошмар. опять. вторую руку запускает в свои растрёпанные и мокрые волосы. сжимает у самых корней. сердцебиение немного успокоилось. парень тяжело дышит. нехотя поднимается с нагретой постели и на ватных ногах идёт в комнату хэйдзо. стучится. вернее, чуть ли не ломится. услышав «да заходи ты блять уже», темноволосый открывает дверь. — ах ты изменщик! — не отрываясь от игры в бравл ворчит пацан. — твой тебе не даёт, так сразу ко мне прибежал! — пошёл нахер, мне плохо, — прикладывает пальцы к вискам и подходит к кровати друга. садится. — ёп, что опять? — вырубает мобилу и садится рядом. — кошмар? кивок. — ты таблетки пьёшь? — смотря какие. — от бессонницы. успокоительное там, чё ты ещё пил? — я всё пил, но в последнее время перестал. — нахуя? — не знаю. лень как-то. да и кадзуха если узнает – подумает, что я наркоша какой-то, раз на таблетках сижу. — сделай так, чтобы не узнал. а ещё лучше расскажи ему обо всём. — что ты подразумеваешь под «обо всём»? — о себе хотя бы. ты не сможешь всю жизнь ему врать. — я и не вру. — да неужели?! — я хоть раз соврал? молчание и цыкание со стороны хэйдзо. — вот именно что нет. — я сказал ему про твою мать. райдэн, кажется, ослышался. выпучивает глаза на друга и требует объяснений. — что ты ему блять сказал? — сжимает кулаки и скрепит зубами. — что она ебанутая. сейчас скарамучча готов был с вертухи уебать этого долбоёба. — молодец. гений. — он всё равно ничего не понял. — оправдывайся дальше. — я тебе серьёзно говорю: перестань врать. не себе, хотя бы ему. — мы оба врём сами себе. — не аргумент. — мне поебать, вот честное слово. я не могу сказать ему об этом. — тогда я сам это сделаю. на шее пацана скрепилась горячая ладонь скара. — только попробуй, — сквозь зубы цедит старший и сжимает тонкую шею. — я тебе потом устрою представление. выродок. гитарист убирает руку с шеи друга. локти кладёт на колени и опускает голову. — раз ты ничего не говоришь ему – значит так надо, — пожимает плечами и кладёт руку на плечо скара. райдэн молчит. дружок-то прав. такую информацию о себе парень не сообщит кадзухе даже под дулом пистолета. когда-нибудь он найдёт в себе силы сказать своему парню страшную правду о себе, но точно не сейчас. пацаны ещё какое-то время пиздели за жизнь и скар пошёл на кухню воды хлебнуть.

***

вода бежит из под крана, мокрые ладони упираются в столешницу. отчего-то болит голова. в памяти всплывают фрагменты прошлого. как же он хочет всё забыть… хочет просто жить дальше, но без кандалов прошлого. оно ужасно. недавно его опять посетили мысли о суициде. но он держится из последних сил, чтобы снова не влезть в петлю. он не позволит эмоциям взять верх. совершенно не хочется вот так предавать своего мальчика, ведь он только-только смог кому-то по-настоящему довериться. нет, всё-таки рано скарамучче коньки отбрасывать, нужно пожить если не для себя, так хотя бы для самого нежного лучика света в своей мрачной и убогой жизни. несмотря на своё состояние, он всё ещё любит жизнь. пусть корявенько и уродливо.

***

вернувшись в зал, медик замечает кадзу, сидящего на диване. — ты где был? проснулся, а тебя нет… я испугался. — воды хлебнуть ходил, — зевает. — давно проснулся? — да вот только что. — чего это ты так? — садится на край дивана и накрывает маленькую ладошку своей культяпкой. — обычно спишь как убитый. случилось что? — я замёрз. просто пиздец как. гитарист устало смотрит на своё сонное солнышко, что с головой кутается в одеяло и поправляет тёплые фиолетовые носочки. старший устало трёт переносицу. достаёт из под подушки телефон и кого-то набирает. — еблан, нахуя ты мне звонишь, я за стенкой. — подгони обогреватель, мальчик замёрз. — лады, — цокает хэйдз и отключается. скар мог бы надеть на блондина свою толстовку, но вспомнил про неё, когда малиновый уже прикатил агрегат. подключил всё и на выходе чуть не врезался лбом в косяк. — спите сладко, голубки. — пиздуй, а, — ворчит медик, плюхаясь на подушку. пианист с головой был укутан в одеяло. он ложится под бок своего парня и накрывает того одеялом, но темноволосый раскрывается и снова закутывает каэдэхару, аргументируя сиё действо так: «мне жарко, а тебе нужно согреться, так что будь гусеницей». — я сейчас задохнусь, чёрт. — не позволю. каз опять совершает попытку укрыть райдэна одеялом. на этот раз он не стал противиться. мальчик совершенно осознанно закидывает на старшего ножку и крепче обнимает. — согрею тебя своей любовью, — влажно целует лобик пианиста. — ты горячий какой-то. — ты тоже горячий мексиканец, — трётся щёчкой о плечо. — я вообще-то про твой лоб говорил, но… в таком случае горячий таджик. — ты таджик? не похож. — у меня, — зевает, — в таджикистане дядя ашот по батиной линии обитает. — реально ашот? — реально ашот. — бля, ну ты вообще русский? — азербайджанский, — с ебейшим акцентом отвечает скар и смеётся. — ну-у-у, у меня таджикские, еврейские и-и-и какие-то ещё корни. — но ты русский, да? — я сейчас тебя за попу укушу. — извращенец. — ещё какой, — ехидно улыбается, но кадзу этой улыбки не видит. — кстати-и-и, ты обещал поцеловать и почесать мне пузико. гитарист поворачивает голову на мальчика. — ты ещё не забыл? — не-а, — как-то хищно и пошло смотрит в сапфировые глаза. думал медик недолго. откидывает одеяло куда подальше и нависает над блондином. — я ведь правда могу укусить. — кусай. скар облизывается. его ловкие и горячие ладони перемещаются под чёрную футболку, немного задирая её. щекочет бока. пианист не может сдержать смеха. тёплые губы старшего вмиг оказываются на впалом животе. оставляет множество влажных поцелуев и трётся носиком о нежную кожу. каэдэхара очень смутился подобному действию. низ живота приятно свело. его перестали щекотать, просто нежно поглаживали бока. это всё было так… интимно что ли. было очень заботливо, ласково, нежно и как-то по-родному. кадзуха и представить не мог, что такое чудо в роде скарамуччи райдэна достанется именно ему. не мог представить, что его будут вот так любить, лелеять, осыпать комплиментами и с ног до головы покрывать самыми нежными и сладкими поцелуями. не мог он представить, что эти тёплые и такие необходимые теперь для жизни губы будут целовать только его, кадзуху каэдэхару. пианист касается сильных плеч своего парня и поглаживает их. скар кусает нежную кожу где-то под ребром. стон. громкий, сладкий, протяжный и полный наслаждения. райдэн замирает и отрывается от прежнего занятия. поднимается на уровень розового личика и смотрит в алый океан затуманенных глаз. блондин буквально горит, то и дело сводя ножки. нервно сглатывает. влажной ладошкой комкает краешек одеяла. гитарист выглядит крайне озадаченным. берёт младшего за подбородок и пристально смотрит. после длительного зрительного контакта – примыкает к манящим губам и проводит по ним языком. проталкивает в полость. кадзу мычит, но отвечает на поцелуй. колено медика оказывается между худых и изящных ножек мальчика. костлявые ручки оказываются под белой футболкой и обжигают холодом спину. поцелуй был жарким, мокрым и пошлым. совсем не в стиле этих двоих. но им это определённо нравится. становится жарко, даже слишком. темноволосый неожиданно отстраняется. — и что это было? в ответ тишина. кадзуха стыдливо отводит глазки и поправляет на себе футболку. живот до сих пор приятно крутит. сводит ножки. — посмотри на меня, котёнок, — успокаивающим полушёпотом просит старший. и каз смотрит. взгляд затуманен, тело мелко дрожит, личико пылает, дыхание тяжелое. — н-не знаю… — всё хорошо, успокойся, — кладёт ладонь на румяную щёку и поглаживает. в этой комнате слишком жарко для них двоих. — ты меня слышишь, солнышко? хэ-эй… кадзуха, у тебя кровь… — ч-что? — пальчиками касается носика. кровь. действительно. — мать твою за ногу, опять давление. — сексуальное? — а ты что, юлик? — ну типа. — вот и у меня ну типа… — воу, неужели я настолько горяч для тебя? — да отстань ты… лучше бы вату притащил, — запрокидывает голову. — уже бегу, чёрт возьми.

***

— ну нахуя ты блять пинцет взял, а? — тихо блять, иначе по самое не хочу засуну. темноволосый осторожно запихивает вату в носик блондину и относит пинцет обратно в аптечку на кухню. — я спать хочу. — а мне кажется ты хотел жёсткой ебли. — ничего я не хотел! — отводит взгляд и теребит край футболки. — стон, который ты издал от одного укуса, говорит об обратном. — всё, отвали. мальчик забирается на диван и кутается в одеяло. — ну вот, опять я виноват. — почему ты терпишь мои капризы? — м? почему терплю? ну наверное…— ложится рядом. — я думаю, потому что я терпила. пианист оборачивается. скар замечает заплаканные глазки. — блин, а сам как думаешь? — поправляет одеяло и обнимает со спины. — люблю я тебя вообще-то. — ну да… если бы не любил – давно бы выебал во все щели… — отчасти ты прав. мальчик носом зарывается в одеяло, но так и не находит в себе силы повернуться к парню. — булочка моя, котик мой, не нужно плакать. я не стою твоих слёз. никто не стоит. крепкие руки сильнее сжимаются на талии. кадзухе больше не холодно. он резко поворачивается к любимому и берёт за щёки. губы соприкасаются. целуются очень чувственно и нежно. худая ножка изящно ложится на скара. тёплые губы опускаются ниже и целуют шею. — хватит, — давит на плечи старшего. — окей, — обжигает дыхание фарфоровую кожу и отлипает. возлюбленные устраиваются поудобнее. пианист закидывает ногу на темноволосого и накрываются одеялом. младший шепчет на ухо «люблю тебя», на что получает «и я тебя, но только сильнее». каз вскоре засыпает, а скарамучча пялит в потолок около часа. потом и он засыпает под тихое сопение своего малыша.

***

утро встретило хэйдзо похмельем и влюблённой парочкой на диване в зале своей же квартиры. райдэн распластался звездой, а под боком, укутанный в одеяло, мирно спал каэдэхара. лежали они типа в обнимку, но не совсем. скар обнимал кадзуху одной рукой, другую свесил с дивана. а пацанчик его… ну блять, он просто в одеяле. пара стаканов воды, таблетки от головы и тошноты смогли немного улучшить состояние парня, так что он сел выпить кофе. в самый разгар распития в проёме кухни показались ужасно сонные голубки. гитарист очень громко зевает, а его мальчик трёт глазки кулачком. — доброго полудня, — смешным голосом говорит малиновый, потягивая кофе из кружки с каким-то хуесосом из какого-то японского порно-мультика. — м-м, который час? — морщится кадзуха. — восемь утра. примерно. ну не точно, — отвечает хозяин хаты. — нахуя мы так рано встали? — смотрит на темноволосого. тот смотрит в одну точку, после чего поворачивает голову на мальчика. — не знаю, — пожимает плечами. голос у него, будто он в хламину бухой. — пошли дальше спать? — пошли. разворачиваются и уходят. а хэйдз только сейчас заметил, что всё это время они держались за руки.

***

ближе к обеду парочка опять вернулась на кухню, но на этот раз кадзу заворчал «хули мы так долго спали?». ребята попили чай, пианист поел так нихуёвенько, что скарик снова ахуел, посидели немного, пошутили, ну и парочка начала приводить себя в порядок да по съёбам собираться. — а подарок мой заценить?! — орет малиновый и убегает в свою комнату. — странный какой-то, — пожимает плечами медик и надевает пуховик. — говорит подарок заценить, а сам свалил. каэдэхара хихикает. возвращается хэйдз. — берегите их блять, они мне крайне дорого обошлись. чтоб направо и налево не разбрасывали! блондин покраснел до кончиков ушей и берёт в руки подарочек. это была коробка презервативов. — заюш, у меня этих резинок жопой жуй, на кой мне ещё?! — прикладывает пальцы к вискам самый прошареный. — сука здесь два, там три, тут дохуя! — шарит по карманам джинс и куртки. — а зачем ты их с собой носишь..? — тихо спрашивает младший и убирает подгон в рюкзак парня. — я их всегда ношу. на всякий случай. — ясно… — тебя ебут потрясно…— подкалывает малой. пианист ворчит и продолжает шнуровать ботиночки. пацаны ржут. ребята болтали с хэйдзо, параллельно одеваясь, смеялись, скар и его дружок шутили пошлые шутки, с коим бедный кадзуха жутко смущался. и вот оба готовы к выходу. — ладненько, давай, — улыбается кадзу и открывает дверь. — пакедова, — зевает гитарист. — давайте ребят. вы главное предохраняйтесь, мало ли. — ой блять, разберёмся, — ворчит блондин и краснющий выбегает из квартиры. — он у меня такой смешнявый, — усмехается медик и тоже покидает квартиру. — не скурись тут, окей? — пиздуй уже! райдэн хихикает и закрывает дверь. хэйдзо устало трёт переносицу и достаёт из кармана телефон. набирает номер. — привет, можешь приехать? дома никого, — в трубке послышалось сонное «скоро буду». — жду, — сбрасывает. школьник идёт в свою комнату. на подоконнике стоит бутылка водки. залпом допивает остатки и достаёт из кармана айкос. вставляет стик и закуривает, предварительно открыв нараспашку окно. думает о чём-то. скурив всё, он плюхается на кровать, в ожидании человека. через минут десять в дверь постучали. парень на радостях подрывается с постели и бежит открывать. увидев светлую макушку в проходе – сердце ёкает. впускает гостью. та закрывает за собой дверь и шмыгает красным носом. — ты опять всю квартиру прокурил? — ну прости-и. девушка тяжко вздыхает и разувается. хэйдз помогает ей снять бежевое пальто. — чай, кофе? — спрашивает хозяин, ведя подругу на кухню. — чай сойдёт, — присаживается на табурет. — вялая ты какая-то. — я заколебалась за последний месяц, честное слово, — на выдохе отвечает та и подпирает щёку ладонью. — учёба – работа, работа – учёба… тусовки всякие… это ужас, хэйдзо! — как можно устать от тусняков?! не понимаю…— разливает кипяток по чашкам. — мне скоро печень откажет от таких количеств алкоголя в организме и прочей дряни. — так пей меньше, — усмехается парень и ставит на стол горячий фруктовый чай, — в чём проблема? — я обожаю бурбон и текилу, хэйдз… это уже зависимость, я считаю. — ну, тогда извини, — разводит руками. оба смеются. ёимия и хэйдзо болтали обо всём на свете, ведь достаточно долго не виделись. они смеялись. много смеялись. девушка выглядит очень помято и устало. пшеничные волосы собраны в небрежный пучок. одежда, на удивление сочеталась, даже не заметно, что надела она первое, что под руку попалось. на ёми чёрные спортивные лосины и бежевый свитшот с какой-то цветной надписью. — кадзуха часто с этим скарой зависает, — делает глоток чая. — совсем о нас забыл. — почему же? они буквально час назад от меня ушли. не видела по дороге? — стой, кажется… да, я их видела! они такие… друг вскидывает бровь. —…такие счастливые вместе. наконец-то у нашего мальчика всё наладилось на личном фронте. а ты как вообще, хорошо скара знаешь? — да он меня с рождения знает! — ему сколько? — на год старше тебя. — да? — пизда, — залпом осушает кружку чая. — знаешь что? — м? — я испугалась когда ты позвонил. — неужели я настолько плох? — возмущается. — знаю, прозвучит обидно, но я привыкла к твоим звонкам только тогда, когда тебе очень плохо. — пф, нашла чем удивить, — закатывает глаза и ставит табурет рядом с подругой. садится. — сейчас как? хорошо всё? — да. даже очень. — не похоже. что тебя тревожит? — мягкая и холодная ладонь ложится на голое колено парня. — не знаю, — опускает голову в пол. — это из-за тех двоих? ты же всё отпустил… — конечно отпустил! просто я… ёимия молчит, внимательно слушает собеседника. — я рад, что кадзуха наконец-то счастлив и… нашёл того…— опускает малиновую головушку на хрупкое плечо подруги. — с кем ему хорошо. — тебе далось это трудно. — нет, я правда очень рад за него. ему хорошо и комфортно с ним, а это главное. я хочу, чтобы он был счастлив, — последнее пожелание говорит очень тихо. светловолосая обнимает пацана за плечи и щекой прижимается к цветной макушке. — надеюсь, что всё у него со скарой будет невъебенно. — тут могу гарантировать. скар очень хороший и классный, выглядит как торчок конечно, но он искренне любит нашего кадзуху. — значит, он в надёжных руках. — это точно. ёимия наганохара и хэйдзо сиканоин – две бестии, близкие друзья и просто хорошие собутыльники. сейчас они сидят в уютной кухоньке с пустыми чашками из под чая, обнимаются и обсуждают главную парочку этого года: кадзуху каэдэхару и скарамуччу райдэна. эти двое абсолютно – разные люди, что никогда бы не смогли поладить, на самом деле очень похожи. у обоих свои травмы и свои скелеты в шкафу, о которых каждому только предстоит узнать. они инь и янь, солнце и луна, чёрное и белое. они прекрасно дополняют друг друга. скар качок, а кадзу дрыщ. гитарист фиолетовый брюнет, а пианист пепельный блондин с алой прядью. каэдэхара очень нежный и ранимый, а райдэн очень дерзкий и временами грубый. но только не для своего солнышка. ёми и малиновый искренне рады, что их малыш кадзу наконец обрёл счастье.