сигареты, витамины с лидокаином, песни под гитару и фортепиано

всё утро скар ходил сам не свой, постоянно думал о чём-то, на окружающий мир не реагировал. было немного страшно, когда он сидел себе спокойно и ни с того, ни с сего цыкал, сжимая кулаки или ещё хуже – матерился, стукая со всей силы кулаком по чему-то. сейчас, сидя на кухне в компании друзей и любимого человечка, он снова думал о своём, совершенно не обращая внимание на происходящее… «тяжёлые шаги эхом раздавались чуть ли не по всему дому. дверь в детскую буквально выбивают с ноги и та с громким и мерзким звуком бьётся о стену. — ска-а-ар! сынок, где же ты? — раздался ласковый голос эи. её неторопливые шаги по комнате отдавались звоном в ушах, заставляя сердце колотиться быстрее. шаги становились отчётливее и тяжелее. дверца шкафа распахивается. — ах вот где ты был, гадёныш, — губы матери расплываются в нежной улыбке. — иди-ка сюда. восьмилетний скарамучча пятится назад, вжимаясь спиной в шкаф. женщина тянет к ребёнку руки. в одной кожаный ремень. — мама, мамочка, не надо! прошу! — кричит и льёт слёзы мальчик, пытаясь убрать от себя нежные руки эи. — надо родной, надо… скара силой вытаскивают из шкафа и ставят к стене. ремень прошёлся с неимоверной силой сначала по ногам, потом по спине. ребёнок заорал ещё громче, не переставая плакать. больно. очень больно. мама что-то говорила, явно не нежности всякие. это были самые грубые и обидные оскорбления для восьмилетнего мальчика, что даже не помнит, за что получает наказание от самого близкого человека. морально убитый и физически истощённый скарамучча падает на пол, захлёбываясь в собственных слезах. эи напоследок довольно слабенько пинает сына в солнечное сплетение и уходит, хлопнув дверью. малютка отхаркивает сгусток крови и отключается, так и не позвонив бабуле…» медик со всей силы стучит кулаком по столу, поджав губы. кадзуха чуть чай не пролил. тусовка тоже дёрнулась, но лишь немного удивилась такому поведению друга. скар поднимается со стула и начинает бродить по кухне, схватившись за голову. выходит в коридор. — скар…— тихо зовёт мальчик своего возлюбленного и хочет пойти за ним, но на плечо ложится чья-то тяжёлая ладонь. — посиди здесь, — говорит только что приехавший тарталья и с озадаченным видом уходит. из коридора ничего не было слышно, да кадзу и не собирался подслушивать… ему нужно убедиться, что любимый в порядке. он краем глаза замечает, как аякс поглаживает плечи скара, а тот роняет голову на плечо друга. рыжий его крепко обнимает. внутри кадзухи разгорелось странное чувство. ревность? она самая. — не ревнуй, — говорит дотторе. — даже не думал, — фыркает. — хер знает как другие, но я не слепой. — ща в еблет получишь, — говорит полусонная изабель.

***

— таблетки, тарт, прошу…— оседая на пол бормочет скар. — ты когда перестанешь ворошить прошлое? — тяжело вздыхая спрашивает рыжий. — сука никогда! — бьёт кулаком в стену. — ладно-ладно! таблетосы какие? — успокоительное. чайльд уходит, оставляя райдэна наедине с собой. из бездонных глаз потекли слёзы. снова он вспоминает прошлое. детство и мать – самые больные раны. рыжий вернулся с двумя белыми таблетками. гитарист закидывается ими и пытается прийти в себя. — пойдём. — он не должен видеть меня таким. — тогда не идём. лучший друг оседает рядом. они молчали. кадзуха переживает, но райдэн не может в таком состоянии показаться ему на глаза. к ребятам подходит винсент. — ты как? нормально всё? — садится на корты и кладёт ладонь на плечо скара. — нихера. скару тяжело с этим жить, очень тяжело. да ему в принципе тяжело жить. его пугают мысли о суициде, его пугает своё моральное состояние, он не может смотреть на свою мрачную рожу в зеркале, он не может наложить на себя руки, не может предавать семью, друзей и кадзу. себя он давным-давно предал, пропил и прокурил своё таинственное прошлое, полное мрака. собрав мысли в кучу, медик поднимается на дрожащих ногах. тарталья тоже. девушка куда-то уходит.

***

— что случилось, скар? — подрывается с места каэдэхара, заметив любимого. глаза у него красные. — ты плакал..? тот хмурится и мотает головой мол «не спрашивай». садится на стул. блондин опускается рядом. аякс тоже возвращается на место. тёмная макушка падает на хрупкое плечико. носом старший зарывается в сгиб шеи, вдыхая слабые нотки родных кислых духов. изящные пальцы пианиста зарываются в фиолетовые пряди, перебирают их, ладонь бережно гладит немного спутанные волосы. — хочешь поговорить? — тихо спрашивает мальчик. темноволосый отрицательно мычит и добавляет тихое «потом». — может спать ляжешь? — предлагает синьора. — тебе на работу завтра. — срать я на эту работу хотел. пойду в элитные проститутки подамся. — эй! — блондин стукает старшего по голове. — шучу, родной. — раньше ты буквально жил на работе, а сейчас что? — выгибает бровь докторишка голубой. — лиза жалуется на какую-то девку. старухой рукожопой называет её. — маленькая что ли? — уточняет тарт, допивая чай. — чуть младше кадзухи. — смотри, такие часто заглядываются на мужчин постарше, — говорит названый, продолжая гладить волосы возлюбленного. — ей вряд ли понравится инфа о том, что я гей, — зевает. — стоп, ты гей?! — орёт дотторе. — а нахуя мне по-твоему красная куртка? — так, я съезжаю, — стучит по столу тарт. — и почему ты не носил зимой красную куртку? — спрашивает каз. — кто сказал, что она зимняя? — смотрит на младшего. — вот у меня дохуя вещей, а ношу я всего несколько. пиздец блять. кадзу на телефон пришло уведомление. от увиденного губы расплываются в улыбке. — невесты пишут? — с усмешкой интересуется скар. — папа денежку скинул. — так блин, что за папа? — возмущается розалина. — блять, отец мой родной. девушка покрылась румянцем и полезла в телефон. — попрошу своего папочку скинуть денег, — говорит девушка и набирает чей-то номер. — доброе утро? зайчик, можешь немного деньжат скинуть на карточку? — поднимается из-за стола и выходит в коридор. каэдэхара молча перебирал тонкими пальцами волосы своего нежного. тот размеренно дышал в изящную шею, совсем немного обжигая кожу тёплым воздухом. младшему позвонили.

мамочка

— не вздумай игнорировать, — угрожающе говорит райдэн. пианист цокает и отвечает на звонок. — привет мам. — привет сынок, тебе зелёных на карту кинуть? — да не-е-е, мне папа буквально только что скинул. — ну и славненько. как дела вообще? не спился там? — мама блин! — краснеет, переводя взгляд на скреплённые в замок руки. — где шляешься? по гостям опять? — нет, дома. — вот врун, — усмехается медик и нежно целует в шею. — молодец какой. друг твой как там? — какой друг? — ну скар этот, который классный чувак такой. — я понравился твоей маме! — тихо ликует гитарист и пускает наигранную слезу. вернулась синьора. — жив пока. общаемся, гуляем иногда. — ну понятно. ладно, удачи тебе там. нужны будут деньги – звони. — а если я просто захочу поговорить с родной матерью? — это будет что-то из раздела фантастики, поэтому не звони. — ну и ладно, — цокает. — люблю тебя. и папу. пока. — и мы тебя любим, — женщина отключается. — что значит мой скарик твой «друг»? — спрашивает тарт. — типа если мать узнает о ваших отношениях – пиздец? — да нет. она нормально к подобному относится. ей будет похуй, даже если я зоофилом стану. отец тоже меня поддерживает во всём. но при всём этом, их реакция может быть отрицательной. мать даже может от меня опять отказ написать. — что? а с виду такая милая женщина…— удивился скарамучча. — кто от кого отказывается? — отрывается от телефона блондинка и пытается вникнуть в суть разговора. — было-то всего один раз да и до отказа как такового дело не дошло. — так что случилось? — спрашивает голубой. парень допивает остывший чай и начинает рассказ. — мне пятнадцать тогда было. все вы знаете что произошло со мной после тех соревнований, — блондин хмурит светлые бровки и тяжело вздыхает. — с собой покончить пытался, вены вскрыть в ванне. — и как? успешно? — говорит дотторе. скар выпрямляется и через весь стол тянется к воротнику рубашки одногруппника. — я тебе сейчас по роже надаю, понял? — сквозь зубы цедит он. — воу, успокойтесь! — неожиданно заговорила коломбина, что до этого ни звука не произнесла. — да что с тобой, скар? — поднимается со стула кадзу и кладёт ручонку на крепкое плечо. — ты как будто с цепи сорвался. — предпочитаю носить намордник, — отпускает друга и возвращается на место. — точно всё хорошо? — тоже садится рядом. — может обсудим это? — нет, — отрезает парень и вновь кладёт голову на плечо возлюбленного. — хорошо, — пожимает плечиками. — если вдруг захочешь – ты только скажи. — обязательно. — так что ты говорил? — уточняет коломбина. — а, ну у меня ничего не вышло, я даже ничего порезать не смог от страха. потом неожиданно для всех пришла мать с работы… меня увидела, закатила истерику. оскорбляла, унижала по-всякому. в итоге я психанул и то ли лезвием каким-то, то ли канцелярским ножом по запястью хуякнул. дальше скорая, реанимация и неделя в психушке. мать устала от моего состояния, устала по психологам водить, устала от окровавленных бинтов по всей квартире, устала готовить еду, которую никто не ест, устала выводить кровь с моих шмоток, устала от ссор с мужем. в итоге: пока я в больнице был, она на нервах от меня отказ написала. они с отцом тогда были на грани развода, но я рад, что даже тогда он смог как-то повлиять на неё. документы или что там несут она не отнесла, так что я не детдомовец. — родители разведены? — спрашивает синьора. — слава богу нет. в германии живут. — уверен, у тебя хорошие предки, — говорит дотторе. — береги их, даже несмотря на расстояние. — стараюсь, — слабенько улыбается и целует парня рядом в лоб. скара чувствует в кармане шорт вибрацию и тянется за телефон. — ебать, мама, — поднимается со стула и нервно сглатывает. — лучше ответь, — говорит аякс. — поддерживаю, — соглашается блондин. парень делает глубокий вдох и снимает трубку. — да мам? — привет сынок, ты как? — д-да нормально… жив пока… — чем занимаешься? — ничем. прогуляться хотел пойти. — ясненько… курить не будешь? — я бросил. — как здорово! не врёшь? — не вру. — а ты когда к нам? — к вам? м-м, думаю…— выходит в коридор. — не скоро. — но почему..? — я работаю, мам. — мы ведь так давно не виделись… — о нет, ты только не плачь! ма, я правда очень занят… мне бы хотелось к вам приехать, но сама понимаешь… надеюсь, что понимаешь… женщина на том конце всхлипывает. — раз работа… значит не будем тревожить. — мам?.. — понимаю, ты очень занят, у тебя нет времени нас навестить… ну ничего, переживём. ты главное отдыхай побольше, старайся не утомляться лишний раз, договорились? — х-хорошо мама… я тебя понял… — пока сынок, мы с мико и макото очень любим тебя. и ещё, ты на звонки мои отвечай пожалуйста, я же волнуюсь. — хорошо, передай всем привет. — обязательно. пока дорогой! — пока… звонок завершился. темноволосый не понимал, что только что произошло. эи впервые не закатила истерику по телефону. «неужели лечиться начала? скоро мы это проверим…», — с этими мыслями, он возвращается на кухню. — дружище, тебе реально стоит отдохнуть. уже второй час дня! — строит из себя мамочку рыжик. — ну и что? мне и так нормуль. — а вот я согласен с тартальей, — говорит кадзу. — пойдём правда поспим немного? райдэн закатывает сапфировые глазки и берёт младшего за руку. уходят. — он точно в порядке? — обеспокоено спрашивает коломбина. — будем надеяться…— немного обречённо отвечает дот. — надеяться и верить…— продолжает розалина, обнимая девочку за плечи.

***

скар закрывает дверь в комнату и плюхается на кровать. каз садится рядом. темноволосый тянет его на себя. — я хотел бы поговорить. — насчёт? — проверяет уведомления в телефоне и убирает. — что случилось утром? ты можешь не говорить, я пойму- гитарист издаёт обречённый стон и закрывает лицо руками. — скар… что такое? я не должен был в это лезть? прости пожалуйста, я… парень садится на кровать в позу лотоса и рукой крепко обнимает шею младшего. трётся о неё носом. шмыгает. нежной кожи коснулось что-то мокрое. — это моё обычное состояние, когда я начинаю вспоминать прошлое. — и… что ты вспомнил? если не секрет…— бережно гладит растрёпанные волосы. — мать ремнём отпиздила. мне было восемь. потом в солнечное сплетение пнула ногой. — з-за что..? над ухом раздался всхлип. — я не помню. кадзуха больше ничего не говорил, лишь гладил волосы и спину любимого. он впервые видит старшего в таком подавленном состоянии. хочется как-то помочь справится со всем… райдэн шмыгает носом и отстраняется. просто сидит, думает о своём. но каэдэхару напрягло кое-что… скар избегает зрительного контакта. — родной, — мягкая ладонь касается мокрой щеки, — посмотри на меня… тот пытается отвернуться. — пожалуйста, — гладит пухлую щёчку большим пальцем. медик сдаётся. поднимает бездонные глаза на кадзуху. синие глазки заплаканы, личико красное. — ты забыл о чём говорил вчера? все имеют право на слёзы. и ты не исключение. губы соприкасаются. эти двое всегда целуются очень-очень сладко и нежно. сейчас тут нет никакой грубости. лишь усталость и любовь. скарамучча наваливается на мальчика, тем самым повалив на кровать. переворачивает набок. сильные руки скрепляются на тонкой талии. худые ножки на торсе старшего. вторая ладошка пианиста перемещается на пылающие щёки. поцелуй становится более ленивым, а после и вовсе сходит на нет. райдэн отключился, бросив невнятное «ты самый блять лучший, люблю тебя больше матери родной». кадзу уснул следом.