сигареты, витамины с лидокаином, песни под гитару и фортепиано

скарамучча ворочался во сне и бормотал что-то нечленораздельное. точно какой-то ужастик снился. по крайней мере так думал кадзуха. но в постели горе-медик проснулся один.

***

— как он? — спрашивает изабель. — почти сразу вырубился. спал плохо. — кошмары? — кажется да. ещё он меня случайно коленом пнул в поясницу, — пианист хватает за часть тела, которая немного побаливает. — я считаю, это абьюз, мы его посадим, дорогой, — «успокаивает» блондина дотторе. парень лишь тихо смеётся. непринуждённую и даже в какой-то мере семейную атмосферу прерывает глухой стук и громкое «сука блять нахуй, ебал я рот эти косяки». — ну что ж ты под нос не смотришь?! — отставляет свой чай кадзу и подлетает к скару, что держится за лоб. вид у него немного болезненный. — сильно ударился? — мы что, местами поменялись? теперь ты у нас мамочка? — а почему бы мне не позаботиться о тебе? я не только ныть умею вообще-то… — вот они сидят сейчас, ничего не вдупляют…— на ухо говорит старший. — я весь такой альфа нахуй, но я-то пассив на самом деле. — ч-чего?! — да шучу, меня кроме латинского в унике никто в жопу ебать не будет. — взъерошивает пепельные локоны младшего. — а ты куда собрался? — немного возмущается мальчик, заметив на парне джинсы и чёрный худи. — тебя вообще-то провожать! пошли, тебе на учёбу завтра. — ой, могли бы подольше посидеть… или на крайняк погулять. голубки прощаются с изабелькой, дотторе, лёней, коломбиной и уходят. — если мы просидим здесь ещё, я потом усну и не смогу проводить тебя, а один ты никуда не пойдёшь. — а гулять? — а гулять мне лень. стоп, а мы сейчас что делать будем? гулять. сука, запутал меня. блондин закатывает рубиновые глазки. в комнате ребята оделись и пошли на улицу. — ёпта нах, как холодно! — ворчит этот дед и кутается в чёрный платок с черепами а-ля og buda. — ты типа оджи буда? — иду по району джинсы висят низко, мне нужен это, — щёлкает пальцами, — хлеб, булка, я сосиска. эй, это джони хаувэр, это не вписка. пианист звонко рассмеялся, вкладывая свою ладошку в крепкую и тёплую ладонь скара. сжимает очень крепко. — ты как себя чувствуешь? — обеспокоено спрашивает кадзу. — голова раскалывается. — ты не заболел? — да нет… — лучше попей чего-нибудь для профилактики. — хорошо, мамочка. — перестань. что насчёт лечебного поцелуя? темноволосый останавливается. — тупой вопрос, если честно, — шмыгает, сильнее кутаясь в платок. кадзуха хихикает. убирает шарф с лица парня и чмокает в уголок рта. — ну и ладно, — фыркает старший, отворачиваясь. — ой, иди сюда! — закатывает глазки и кладёт еле тёплую ладошку на горячую щёку. накрывает губы старшего и мягко целует. райдэн отчего-то улыбается. на них снова косятся. у проходящих мимо подростков аж челюсти отпали. пианист отстраняется, коротко чмокнув слегка опухшие уста. гитарист лишь усмехается. — что смешного? — ничего, — хихикает. — да что ты смеёшься?! — дуется. — говорю же, ничего, — снова хихикает. под ворчание каэдэхары и тихий смех медика, влюблённые продолжают свою прогулку.

***

— блять, а она чё? — а она ещё несколько шотов водки слопала и даже не опьянела. — ты серьёзно сейчас? ладно, в это я возможно поверю, но она ж девушка! как она смогла его разнести? — да она в качалку со мной ходила, — зевает скар и достаёт из кармана чупа-чупс кола. — будешь? есть ещё яблочный и апельсиновый. — яблочный давай. парень достаёт сладость и избавляет от упаковки. кладёт её в карман, а сам чупик передаёт младшему. — так любезно с твоей стороны, — нежно улыбается и кладёт кислотно-жёлтый шарик с палочкой на язык. — а почему коломбина перестала в качалку ходить? — не она, а я перестал. времени нет и сил. — блин, она реально лёньку в соло разнесла? никогда не поверю. — ещё тарт хотел вызваться, но понял кое-что. — и что же? — женщины в гневе – самое страшное что может быть. правду говорит. в этом скарамучча сам неоднократно убеждался. — тут солидарен. особенно мать… они стоят какое-то время молча, смотрят в асфальт. райдэн дососал свой чупа-чупс и бросил палочку в урну. — ты точно не хочешь обсудить вчерашнюю ситуацию? — спрашивает старший. — а что было? — строит из себя дурачка. у бедного медика чуть глаза не выпали. — ты старого до инфаркта не доводи, понял? и не делай вид, словно всё отлегло. — я правда не понимаю о чём ты… врёт. потому что не может посмотреть темноволосому в глаза и потому что сам скар знает – каэдэхара нагло врёт. — окей, забыли. — обсудим это позже, — краснеет, сминая рукава пальто. — значит помнишь, — усмехается. — это… было необдуманное решение. тебе лучше забыть об этом. — я-то забуду, а вот с тобой что? парень поднимает голову на райдэна. — где-то я уже слышал эти слова, — выбрасывает палочку. — сам же мне их написал, — усмехается. — ладно, поговорим потом, сейчас не хочу. — без проблем, — пожимает плечами и крепко обнимает младшего. — как погодка снизу? — ты выше всего на голову! — возмущается, но при этом крепко обнимает в ответ. — люблю тебя. — что? бюблю тебя? убью тебя? — я сказал люблю! — а-а, и я люблю, — чмокает в лобик. они стоят на территории общаги пианиста и обнимаются долго-долго, ведь им так не хочется расставаться. да, это всего на пару дней, но чувство, будто на всю жизнь. в какой-то момент каз потянулся за поцелуем, на что скар даже не осмелился ответить отказом. целовались они мягко, нежно, трепетно, сладко и так далее. оба улыбались в поцелуй. но в какой-то момент поцелуй стал глубже, жарче и грубее, что совсем не в стиле каэдэхары, ведь это он проявил инициативу. старший противиться не стал, ему наоборот даже понравилась такая настойчивость своего мальчика. а потом скара вовсе прижали к воротам, целуя всё жарче и жарче. было мокро и с языком. темноволосый кусает губу младшего, на что тот недовольно мычит. — у тебя весеннее обострение? — отрываясь от болящих губ спрашивает медик. — аллергия. — заметно. вон, аж лицо всё покраснело. кадзу чихает, прикрыв ротик ладошкой. — да будь ты здоров, золотко! — чмокает в носик. — спасибо, — опять чихает. — мне срочно нужно зайти куда-нибудь… — и всё же, почему тебя резко потянуло на развратные вещи? — д-давай потом поговорим… ладно? — да хорошо, потом поговорим, ну просто интересно стало… ты таким не часто промышляешь, а тут с приходом весны… здесь определённо что-то ещё, помимо аллергии. — ну хватит, смущаешь. — ла-а-адно, — закатывает глаза. — проводить до комнаты? — не стоит, иди домой. выглядишь хреново. — блять, ну спасибо! — у меня такое чувство, будто ты заболел. щёки бледные, нос красный, глаза слезятся. одевался бы теплее. — хорошо мам, я понял. — когда мы сможем увидеться? — если ты имеешь ввиду поспать в обнимку, то на выходных. — а просто погулять? — через пару дней, точнее не могу сказать. — ну всё тогда, люблю, — крепко обнимает и целует в щёку. — я тебя сильнее, — коротко чмокает пухлые губы. и вот скар наконец-то идёт домой. кадзуха тоже идёт в сторону здания. но райдэн ушёл только тогда, когда убедился, что его парень зашёл в здание. старая привычка. немного сталкерская, но сойдёт.

***

— скар. — чего? — ты в порядке? — соврать или правду сказать? — соври. — хуёво. — теперь правду. — мне очень хуёво, аякс. — так ты ещё больше кури, конечно! — да я не курю, идиот! — бросает в друга подушку. — тогда ложись спать раньше и перестань жрать роллы в таких количествах, — кидает обратно подушку соседу и попадает по голове. — ой… — тоби пизда.

***

дотторе и наташа молча наблюдали за этим месивом. скар сидел на тарте и бил подушкой по лицу. потом начал душить. — фу блять, мне перо в рот залезло! — ты хуй вынь для начала, нихуя не слышу. — блять, скар! хватит, прошу! — чёрт, сорян, переборщил, — кидает свою подушку на кровать и встаёт с парня. протягивает руку. — кхе-кхе, — заявила о себе арли. медик оборачивается, а тарталья падает обратно на пол. — какими судьбами? — лыбится гитарист. — да вот… услышали звуки драки за стенкой и пришли, — поясняет дот. — вижу у вас тут…— пытается высмотреть рыжика девушка. — крепкая… мужская дружба, да, — улыбается, ведь чуть не назвала подобное изменой. — а-а-а… да, у нас крепкая мужская дружба! — подходит к ребятам и локтем облокачивается на шкаф. наташка с кем-то переписывалась в телефончике, а дотторе и скарамучча что-то бурно обсуждали. голубой в какой-то момент начал еле сдерживать смех. — ты там совсем ебанулся со своими бананами? — спрашивает хозяин комнаты и оборачивается. тарталья въебал по идеальному лицу подушкой. докторишка заржал хуже коня. где-то в углу комнаты послышался тихий, но такой живой смех арлекино.

***

— ска-а-ар! — ну что-о-о? — я скучаю! — я тоже скучаю, — зевает. — что-то не заметно, — фыркает. — ну да, у меня же не такая интонация. — сделай-ка благое дело. — какое ещё дело? — стебётся. — скинь нюдсы. — ещё что? денег на карту? — ну… не отказался бы, но их пока достаточно. — зачем тебе мои нюдсы? дрочить будешь? — нет! я пошутил… — а всё-ё-ё, поздно пупсик, пойду свой член фоткать, — чихает. — ёпта, правду сказал. — ну я правда пошутил… — а я нет. на этой прекрасной ноте скарамучча завершил звонок.