сигареты, витамины с лидокаином, песни под гитару и фортепиано

если спросить у скара, что в этой жизни он любит больше всего, то он назовёт три вещи: таджикский плов, кадзуха и секс. но если соединить второй и третий пункты… то жизнь станет в разы слаще и определённо будет казаться малиной. сейчас по уши влюблённые друг в друга парни лежали в тишине, наслаждаясь компанией друг друга. кадзуха разместился где-то в ногах райдэна, полностью окунувшись в мир тик тока, а вот скар просто лежал, потихоньку засыпая под тихие смешки блондина с роликов про неуклюжих котиков. в какой-то момент кадзуха так и спросил «ты любишь секс?». и медик даже задумался… случайных связей у него было много, если не дохуя. половины своих половых актов он даже и не помнит, потому что каждый раз находился не в самом трезвом состоянии. ну, вернее он был пьяным в сопли. трахнуться с кем-нибудь для него было не проблемой, неважно с кем, где, когда и как, главное иметь гандон при себе. он не искал в этом ничего, не гнался за ощущениями, просто ебался и всё. это расслабляло. он желал снять напряжение, а не сюсюкать потаскух, на которых тратил свои деньги. алкоголь для него имел немало важное значение во всём процессе – он помогал забываться и не вспоминать фрагменты минувшей ночи. ещё он пил, чтобы не привязываться и получить гарантированную чувствительность. да, он не отдавался ощущениям, но это реально помогало снять весь стресс.  со временем скар просто забил. дрочил себе втихаря и никаких проблем. трезвым правда, но похер. однажды райдэн «согрешил», выпив совсем немного и поебавшись с тартальей. это было главной его ошибкой, ведь он всё помнил. почему они всё ещё общаются? они кореши, бестики и тогда скар пытался разобраться со своей ориентацией. это был чистый секс по старой, доброй, мужской дружбе, который на их отношения никак не повлиял.  но кадзуха заставил взглянуть на всё это дело по-другому.  о нём хочется заботиться перед процессом, в процессе и после него. хочется доставлять неимоверное удовольствие что ему, что себе. с ним не хочется забываться, наоборот: скару важно помнить каждую деталь, ведь если упустит… лучше не думать о таком. об этом мальчишке вообще всегда хочется заботиться, его невозможно оставить одного, это непростительно! каэдэхара любит любовь, ласку и внимание, его нужно крепко обнимать, нежно целовать и одаривать комплиментами, иначе этот аленький цветочек завянет, зачахнет, потеряет тот озорной огонёк в рубиновых глазках.  и райдэн делает всё, чтобы всегда видеть этот огонёк и самую счастливую улыбку на прекрасном личике возлюбленного.  — да, — отвечает медик на заданный пианистом вопрос. — а что? порадовать хочешь меня? блондин хихикнул и подтянулся выше, оказавшись на груди парня.  — поговорим об этом? — мальчик улыбается и улыбается очень мягко.  — сильно с твоей стороны, —старший вскинул брови. — маленький ещё о таком говорить.  медик давит довольную лыбу и ставит кадзухе щелбан. тот ворчит, на что скар рассмеялся. блондин разозлился. его задевало, что райдэн считает его маленьким. да, низкий, да, младше, но ему уже восемнадцатый год пойдёт. он определённо должен проучить этого парня.  кадзу оседлал скара и упёрся ладошками  в постель по обе стороны от его лица. взгляд прищурен, лицо недовольное. райдэн проводит пальцами по тонкой шее блондина и тянется за поцелуем, но путь ему преграждают пальцы пианиста на губах.  — неужели забыл, как трахал меня? — томно произнёс каэдэхара, обжигая губы напротив своим горячим дыханием.  — это ты меня трахал, — так же томно ответил медик, перемещая свои ладони на талию парня.  — тем более, — на бледной мордашке появилась ехидная ухмылка.  кадзуха убирает пальцы от лица возлюбленного и наконец-то касается его желанных сухих губ. он не церемонится, целует сразу с языком, целует жарко и чувственно. ладони скара опускаются ниже, со всей силы сжимая упругие ягодицы. блондин сдавленно стонет в губы, продолжая изучать языком чужой рот. медик осторожно поднимается, поудобнее усаживая на себя мальчишку и продолжая мять его задницу. каэдэхара ёрзает на паху любимого, выбивая из того томные вздохи и тихое рычание. холодные ладошки кадзу сжимают пухлые щёчки скара, а тот переходит ниже, целуя чувствительную шею. на молочной коже остаются бледно-красные, розоватые следы. одна ладонь кадзухи перемещается на тёмную макушку, массирует голову, пальцами зарываясь в фиолетовые пряди. пианист тихо постанывает от щекочущих ощущений и возбуждения.  — а если так? — томно шепчет райдэн, куда-то в шею.  скар оказался сверху и каэдэхару мгновенно прижали к матрасу. лицо его горело от смущения, а грудь вздымалась от сбившегося дыхания.  — что ты теперь сделаешь? — медик склоняется над розовой мордашкой и произносит это в губы.  старший раздвигает изящные ножки коленом и горячей рукой касается внутренней стороны бедра, сминая худую ляжку, вновь жарко целуя блондина, что готов сгореть от страсти. хотелось больше, но у кадзухи был малость другой план.  — стой, — мальчик отрывается от опухших губ любимого и легонько толкает в грудь.  — уже сдаёшься? — гитарист мажет языком по розовой щёчке.  — сыграем вечером в карты? вопрос заставил медика впасть в ступор.  — у меня… план кое-какой есть, — блондин засмущался сильнее и провёл ручкой по груди старшего. — и да, игра на раздевание.  от последнего глаза скара блеснули, а на лице расползлась еле заметная ухмылка.  — по рукам, — медик выпрямился и потянул на себя кадзуху, что уселся на постель.  блондин обнимает возлюбленного и тянется за более нежным поцелуем. тот отвечает, крепко обнимая мальчишку в ответ. кадзу улыбается в ужасно опухшие губы, а скар проводит пальцами вдоль позвоночника.  предстоящая игра обещает быть очень интересной. 

***

— блять, — с полным негодованием произносит скар, глядя на три карты перед собой.  — греби, — хихикает кадзуха.  но тут скар с такой же недовольной миной кладёт перед блондином все свои три туза, а у того на руках осталась одна карта.  губы райдэна вмиг тронула ехидная ухмылка, кою он даже не пытался скрыть.  — раздевайся, — тянет медик, складывая руки на груди.  — что на этот раз? — сквозь зубки цедит мальчишка, ведь уже жалеет об этой идее.  — шорты.  и кадзуха поднимается с постели, развязывает на шортиках шнурок и снимает их томительно-медленно то ли специально, то ли нет.  — не смотри на меня так, — цыкнул блондин, повесив элемент одежды на спинку стула.  — а то что? — дразнится скар, ведь он был полностью одет.  — а то я раздену тебя догола.  — ну-ну, посмотрим… в следующей партии кадзу то ли повезло, то ли он действительно выиграл, то ли скар просто поддавался, желая быть раздетым. медик тупо грёб все карты, мол бить ему нечем. пианист отбивает последнюю карту, после чего визжит от радости.  — накаркал, — усмехается райдэн, готовясь к своей участи. — а вообще, спасибо за игру, но я пошёл.  — сначала я, как и обещал, раздену тебя, а потом хоть куда иди, — кадзуха зевнул.  — ну давай.  — снимай футболку.  скар стягивает с себя свою любимую полосатую футболку и кидает на стул. он предстал перед кадзухой с оголённым подкачанным торсом, к которому так и хочется прикоснуться. подведём итог: кадзуха сидит в одной футболке, но без шорт, а скар в серых спортивках, но без верха.  комната освещена только тёплым, приятным светом настольной лампы и это создавало очень романтичную атмосферу. медик расслабленно клонит голову в сторону и опирается локтями на постель, выпрямляясь. его синие глаза смотрят прямо на каэдэхару, что на коленках подползает к возлюбленному и, положив ладошку на пылающую щёку, нежно целует всё ещё опухшие губы. кровать прогибается под весом двух тел и все карты оказываются на полу. рука райдэна ложится на талию любимого и скользит ниже. пальцы забираются под футболку и сжимают ягодицу мальчишки, что протяжно стонет в поцелуй. медик проталкивает язык в полость парня и проводит языком по щекам, нёбу и ряду зубов.  но горе-медбрата снова обломали, разорвав поцелуй.  — посиди тут, — каэдэхара проводит пальцами по распалённой груди и встаёт, направляясь к двери.  — ты куда в таком виде собрался? — возмутился старший.  а блондин хищно улыбается и, повиляв задом, уходит за дверь.  скар цокнул и стал ждать. кадзуха быстро вернулся, что-то сжимая в кулачке. парень подходит к медику и натягивает тому на лицо маску для сна, после кладёт что-то на стол.  — не понял.  — жди и молчи.  блондин снова отошёл, а райдэн слышит звук открывающегося холодоса, но лишних вопросов не задаёт. пианист возвращается и садится на край постели. он касается пресса скара, а тот выгнулся и чуть не заорал.  лёд.  у кадзухи в руках кубик льда.  контраст ледяного кубика на горячей коже ощущался слишком хорошо. каэдэхара водил им по груди, ключицам, плечам, шее, прессу, животу и бокам. от этих прикосновений на коже оставались мокрые следы и каждый раз медик из-за них вздрагивал, кусая губы, ведь изо всех сил пытался не завопить. он неосознанно хватает блондина за запястье, за что готов был убить себя, но тот лишь нежно смеётся и говорит: — без рук, милый.  пианист прижимает руку райдэна к постели, после чего отпускает, продолжая свою сладкую пытку. скар сжимает руками одеяло до боли в костяшках, шипит, рычит, цыкает, роняет тихое «блять», из-за бурных эмоций дышать становится тяжело и некогда. он срывает с себя маску, желая видеть наглую мордашку каэдэхары. а тот всё водит льдом по горячему, идеальному телу, ехидно улыбаясь. блондин из под белоснежных ресниц смотрит прямо на медика, что одним взглядом умолял закончить.  — чего? — смеётся кадзуха.  — хватит, — цыкая просит старший.  — я только начал.  — пожалуйста… блять.  — за «блять» я сделаю вот так, — кадзу кладёт ледяной кубик на живот райдэна и прижимает его руки к кровати, затыкая поцелуем. а тому оставалось лишь шипеть от обжигающего холода.  — кадзуха, убери, прошу! — проси лучше, — названый томно произносит эти слова в тёплые губы и проводит пальчиками по плечам.  — господин, молю вас! избавьте меня, холопа, от этой пытки! — стонал скар. — потом проси что угодно, — уже нормально говорит он.  — так и быть, — блондин улыбнулся и наконец-то избавил своего парня от мучений.  но в развлекательной программе у него было ещё кое-что, и это кое-что в разы приятнее.  кадзуха проводит ладонью по груди и ведёт до живота, собирая всю влагу. с его мягких губ слетает приказное «сядь» и скар не смеет противиться – поудобнее садится у изголовья, подложив под спину подушку. пианист же перемещается на бёдра возлюбленного и берёт что-то со стола, это что-то маленькое, вытянутое и, так сказать, круглое. блондин открывает это нечто и крутит.  помада.  красная.  до райдэна, кажется, дошло что к чему. кадзуха красит губы красной помадой, сам скар полуголый сидит… да, всё ясно.  закончив, блондин щурясь смотрит в синие глаза любимого, после чего наклоняется к его шее и целует. на коже остался яркий след от нежного поцелуя. медик откинул голову назад, открывая больше пространства для творения. продолжалось это долго, каэдэхара оставил очень много поцелуев на теле гитариста. они были на шее, плечах, груди, животе и даже на выпирающих тазобедренных косточках. сейчас блондин оставлял поцелуи на кубиках пресса, опускаясь всё ниже и ниже. это было щекотно и очень приятно, даже возбуждало немного… он был слишком близко к паху и это заводило скарамуччу ещё больше. но вот пианист отрывается от горячей кожи и тянется выше, к лицу возлюбленного. он кладёт ладошку на пухлую щёку и нежно целует сухие губы. вышел поцелуй не очень долгим, блондин разрывает его и с ног до головы осматривает свой шедевр. помада на губах обоих парней смазалась, смотрелось это сексуально, особенно на старшем.  — если это всё ради киси миси и хаги ваги, то маловато, — говорит скар.  — просто так, — кадзу жмёт плечами. — возможно ради красивых фоток в инстаграм.  намёк гитаристу понятен, он садится на постель и тянется за телефоном. кадзуха обнимает медика со спины и ладошкой сжимает его грудь, а носиком утыкается в плечо. скар фоткает, но так, чтобы лица не было видно. фотографий вышло много. и без лица, и с лицом, и с кадзухой, и без него. в общем, все ахуеют. пока происходила фотосессия, на столе таял кубик льда, коим каэдэхара дразнил своего горячего, горячо любимого таджика с еврейскими корнями. и карты, как валялись на полу, так и валаются.  парни так и уснули, не убравшись и не смыв с себя помаду, что было большой ошибкой, ведь утром, когда в дверь долбился тарталья, произошло следующее: — я так и знал, что ты изменяешь ему с женщиной! — кричал ахуевший тарт, глядя на сонного друга, что стоял в проёме комнаты и явно не собирался впускать соседа.  — кто кому, блять, изменяет?! — застонал кадзуха, поднимаясь с кровати, ведь его, малыша бедного, разбудили.  когда мальчишка показался в проёме, рыжему стало стыдно. у кадзу всё лицо было в красной помаде. и на теле скара были следы от неё. всё стало понятно… — я понимаю, что ты живёшь тут, но свали нахуй, пожалуйста, — попросил каэдэхара и хлопнул дверью у аякса перед самым носом.  влюблённые вновь улеглись в тёплую постель, а у тартальи, что остался за дверью, очередная психологическая травма.