сигареты, витамины с лидокаином, песни под гитару и фортепиано

для кадзухи скар всегда являлся загадкой. увидев его осенью в больнице, парень уже не смог забыть столь обворожительный образ грубого снаружи, но очень доброго внутри медбрата. а блондин всё ещё помнит штуку про лошадиную дозу мефедрона и помнит, как его тогда в дрожь бросило. казалось, они встречаются-то всего пять месяцев, а знают друг о друге почти всё! будто всю жизнь знакомы. ни кадзуха, ни скар до этого не встречали столь чудесных партнёров и оба желают связать друг с другом всю оставшуюся жизнь. но кадзуха мало что знает про детство своего парня и почти ничего не знает про родителей. ему интересно, но спрашивать он не собирается, ведь для райдэна это крайне больные темы.  скар вообще очень странный в последнее время… и нет, дело даже не в том, что медик через три недели выпускается и его колбасит из-за подготовки к сессии… это тоже, но блондина очень настораживает поведение своего парня вне учебные часы.  скар стал чаще уставать и любая их ночёвка превращается в то, что медик просто отрубается прямо на плече или на коленках каэдэхары. он стал чаще раздражаться из-за пустяков, но это при других, не при кадзу, на него он не срывался. но самое странное вот в чём: скар стал дёрганым.  он ходит и от каждого звука подрывается. его лицо сутками нахмурено, он вертит головой, будто отгоняя нелепые мысли и часто жалуется на боль в голове, растирая виски. он стал говорить во сне (кадзу один раз всего слышал, но всё же…) и порой бормочет что-то себе под нос. временами он не слышит, что говорит ему кадзуха, а порой вообще даже не видит его… это пугает и хочется поскорее во всём разобраться, ведь дело явно не в работе и предстоящей сессии. там что-то более сильное, о чём каэдэхаре явно знать не стоит, но он попробует хоть чуточку покопаться в этом. потому что он любит скара и хочет знать, что с ним происходит.  кадзуха с очень серьёзными намерениями подходит к сидевшему за ноутом скару. тот в чёрных джинсах и такой же толстовке. парень что-то бубнил, что-то грозное и раздражённое. блондин осторожно кладёт ладонь на плечо райдэна… — блять! — закричал медик и подпрыгнул на месте.  кадзуха и сам испугался.  скар обернулся и, увидев возлюбленного, с облегчением вздохнул. его пальцы запутались в собственных волосах, а сердце всё не унималось. ему страшно. страшно блять сидеть с постоянной паранойей.  в этот момент у каэдэхары кончается терпение. — да что с тобой? — то ли раздражённо, то ли взволнованно спросил он.  скару стало ещё тревожнее, ведь он не мог рассказать своему парню о том, что его глючит. он молча постукивал пальцами по столу, а затем закрывает ноутбук.  — скар, милый мой, — блондин обнимает любимого за шею, предательски заслезились глаза, — я волнуюсь за тебя… расскажи, что тебя тревожит.  медик молчал. он не мог сказать как есть. и врать он тоже не мог. ему сложно. очень сложно. он мечется меж двух огней уже сколько? да всю жизнь. всю свою жизнь он врал о том, что он в порядке, что с ним всё хорошо.  и ему, сука, верили.  но кадзуха одно большое исключение из всего этого. он прекрасно видит, что райдэну не то, что плохо – ему хуёво. и это видно даже не по синякам под глазами, а по его поведению. и всё же, блондина больше всего пугает то, что скара дёргает от любого шороха. это явно не детские травмы (хотя возможно), ведь раньше такого не было… да, медик вздрагивал от прикосновений к своим щекам, но чтобы ронять всё из рук только от одного своего имени…  — кадзуха, со мной всё хорошо, просто я– — просто что?! — мальчишка отлип от гитариста, закипая всё больше. — раз на то пошло, я задам один вопрос… темноволосый напрягся. его хватила дрожь, а к горлу подкатил неприятный ком.  — ты доверяешь мне или нет? голос кадзухи эхом отдался в мозг. этот вопрос для скара равен другому вопросу: «ты любишь меня или нет?». ответ один: да. и любит, и доверяет.  райдэн просто не хочет, чтобы его парня касались его проблемы. они, вроде, уже обсуждали это, только каэдэхара даже слушать по этому поводу ничего не захотел. может, скару снова стоит сказать об этом? — я уже говорил.  — о чём? — я не хочу втягивать тебя во всё это, не хочу, чтоб ты ебался с моими проблемами. кадзуха тяжело вздохнул. он наклонился к уху возлюбленного и полушёпотом произнёс: — а я хочу, чтобы ты ебался со мной, а не со своей тревогой.  у медика кулаки невольно сжимаются. он знает, прекрасно знает, что сейчас ему устроят допрос.  но кадзуха лишь молча разворачивается и хлопает входной дверью. скар, нахмурившись, обернулся, пяля в одну точку. а потом кадзу вернулся. в руке у того тарелочка с каким-то пирожным и чайная ложка. райдэн смотрит на возлюбленного, а рядом с ним мелькает тень.  «всё нормально, это всё в моей голове…» — успокаивает себя медик.  — не смотри на меня так, — цыкнул блондин и подошёл к любимому, поставив перед тем блюдце с десертом. — ешь.  — я не хочу, — буркнул себе под нос темноволосый, опустив голову. как ребёнок, ей-богу.  — скар, ешь.  скар развернулся и положил свою голову на свои локти, что сложил на стол. держаться всё труднее и труднее. его параноит, его глючит, его трясёт, он снова не может нормально спать, он снова заваливает кадзуху своими тараканами в своей же голове… он явно не достоин этого мальчика. не достоин.  слёзы сами потекли по тёплым щекам.  парень ещё глубже зарывается носом в рукава своей толстовки, тихо шмыгая и всхлипывая. как же стыдно перед кадзухой. как же он жалок в его глазах.  но тот опускает руки на чужие плечи, а затем перемещает на голову и прижимается губами к чужому виску. тонкие пальцы кадзу путались в тёмных волосах, а мягкие губы целовали висок и лоб возлюбленного, пока того трясло от бессилия.  — скар, я рядом, — шёпотом, со странной дрожью в голосе произнёс мальчишка. — тише родной, тише… скар не слышал кадзуху.  он не мог успокоиться, лишь сжимал руки в кулаки, продолжая лить слёзы. кадзуха и сам чувствует что-то мокрое на своих щеках и солёное на губах. мальчишка обнимает райдэна за шею и вновь приближается к его уху.  — я сейчас, а ты давай успокаивайся.  блондин осторожно отходит от парня и выходит за дверь.  где-то в коридоре он вылавливает тарталью, который собирался уходить из общаги. тот, когда к нему подходит кадзу, кладёт руки на его плечи.  — золотко, я тороплюсь, давай в другой раз, — студент строит бровки домиком и, развернув кадзуху в другую сторону, пошёл дальше.  — тарт, он ревёт.  рыжий остановился и обернулся.  — что произошло? — он мгновенно меняется в лице и подходит к блондину, что тоже еле сдерживал слёзы.  — я… без понятия, — кадзуха стирает подступившую к глазкам влагу и шмыгает носиком. — блять, что с ним? почему его дёргает от всего? аякс промолчал.  он не знал наверняка, но догадывался. поэтому он достаёт телефон и звонит кому-то, а затем разворачивается и бросает кадзухе «пошли». а тот следует за тартом. он открывает дверь в свою комнату и видит кого? правильно! никого он блять не видит.  — а где он? — удивлённо спрашивает парень.  кадзуха подбегает к парню и заглядывает в комнату. на столе ноутбук и тарелка с пирожным, а на стуле толстовка скара. парню стало ещё хуже… в груди неприятно защемило, а к горлу подкатила тошнота.  — саша блять! — крикнул чайльд, стукнув кулаком по двери.  — иди нахуй! — послышалось из ванной.  кадзу с рыжим выдохнули.  в этот момент из ванной высунулся райдэн.  у того мокрая голова и красное лицо. глаза тоже красные. и трясутся руки. а ещё он тяжело дышит.  — скар…— блондин поспешил к возлюбленному.  — я же сказал, я в порядке, — отвечает медик, когда его крепко обнимают. — пиздишь, — послышалось за спиной кадзухи.  оба посмотрели на тарталью.  — на пару слов, — сухо бросил он райдэну, начиная топать ногой.  скар лишь прикрыл глаза и осторожно убрал от себя ручки мальчишки. но тот поплёлся за ним.  — здесь сиди, — в унисон произнесли хозяева комнаты, но скар сказал это ласково, вскинув брови, а рыжий почти рявкнул.  гитарист хватает друга за шкирку. — не смей повышать голос на моего парня, — говорит скар.  — а иначе что? — усмехнулся аякс.  — не начинай…— почти прошептал кадзуха.  — а иначе я тебе голову об угол разъебу, — процедил медик и, отпустив рыжика, вышел в коридор. друг последовал за ним, закрыв дверь.  кадзуха не знал, о чём говорили те двое. обрывками до комнаты долетали крики тарта, а скара не было слышно совсем. блондин волновался за любимого. очень сильно волновался. он закрылся в ванной на какое-то время, освежился холодной водой, но волноваться меньше не стал… через время вновь хлопнула входная дверь. кадзуха выбежал из ванной и столкнулся со скаром. мальчишка крепко обнял райдэна, а тот обнял его в ответ.  они очень долго обнимались. очень долго. каэдэхара гладил широкую спину гитариста, его лопатки, плечи и шею. а скара от размеренного дыхания мальчишки потихоньку отпускало. руки больше не тряслись, тревога отступила. парни приняли решение переодеться и лечь в постель. да, они так и поступили. райдэн разлёгся звездой, пока кадзуха умывался. честно говоря, пианисту было страшно отходить от возлюбленного даже на минуту, даже на метр… но он быстро умылся и вернулся к парню. выключив свет, мальчишка подошёл к кровати и сел на скара, а тот даже поднялся.  кадзу целует медика, а тот мычит в мягкие губы и крепко обнимает за талию. ручки мальчишки переместились на лицо возлюбленного. целует он жадно, страстно, с языком. с хрупкого плеча спадает белая футболка, оголяя его.  и это не остаётся без внимания райдэна.  сначала он кое-как оторвался от сладких губ (ибо кадзуха не давал этого сделать) и поцеловал в уголок рта, а затем стал опускаться ниже, к подбородку, а потом к шее. на молочной коже появлялись алые следы от губ, а каэдэхара от этого ронял сдавленное то ли мычание, то ли стоны. скар целовал умело, нежно. его суховатые, влажные губы опустились к плечу. целует грубовато, втягивает нежную кожу, посасывает её, получая на выходе лёгкий засос.  кадзуха стонет в макушку скара, а тот слабо улыбается.  райдэн целует плечо, шею, ключицу кадзухи, получая в ответ чудесную реакцию: розовые щёчки и сладкие стоны.  гитарист плюхается на подушку, утянув за собой кадзуху. тот смотрит алыми глазками в синюю бездну напротив. скару на лицо упал белоснежный локон возлюбленного, а тот заправляет его за ухо. он наклоняется к медику ещё ближе и снова целует его распухшие губы. но на этот раз коротко, несколько раз, но очень нежно. а затем отстраняется и вновь смотрит на него. уставший, любимый, заебавшийся. самый нежный, самый нужный. скар. скарик. саша райдэн. бублик.  кадзуха лучезарно улыбается, а затем смеётся. а райдэн усмехнулся, закрыв глаза.  он обнимает спинку пианиста, а тот укладывает свою голову на широкую грудь. пальцы скара запутались в мягких волосах. на душе спокойно. он не чувствует тревогу, его не кусает страх. сколько они лежали в крепких объятиях друг друга? час? два? да какая разница?! они вместе и это главное.  большего скару и не нужно для счастья.  только кадзуха. каэдэхара кадзуха. булочка, малыш, родной мальчик. скару нужен только он. только его руки, только его поцелуи, только его голос.  без него мир пойдёт кувырком, а с ним все остальные идут нахуй. — я люблю тебя, кадзуха, — прошептал медик, сильнее прижимая к себе мальчишку.  он снова плачет, поджимая губы и закрывая уставшие глаза.  — и я тебя люблю, — полусонно ответил блондин, прижимаясь ещё крепче к груди райдэна.  кадзуха всеми родственниками клянётся, что вытащит своего парня. он всё ещё не знает, от чего его нужно спасать, но он сделает это.  потому что он любит его.  а скар точно так же любит кадзуху.  но позволит ли он спасти себя? посвятит ли в своё мрачное прошлое? время покажет.  а пока это самое время уже позднее. парни так и уснули. скар с засохшими на щеках слезами, а кадзуха с самой умиротворённой мордашкой на свете. и оба уснули с улыбками на лицах. 

у меня глаза-стекляшки но ему не страшно  со мной не страшно  у меня глаза-стекляшки но ему страшно  за меня страшно