сигареты, витамины с лидокаином, песни под гитару и фортепиано

скар не хотел, совершенно не хотел покидать свою комнату. он всё ещё чувствовал себя самым последним мудаком питера после случившегося ночью. ему было плевать на беспорядок в комнате, сейчас был только кадзуха. скар сидел перед ним на коленях, в слезах вымаливая прощение. трясущимися руками он сжимал его мокрую футболку. а кадзуха уже сам чуть ли не ревел, видя состояние возлюбленного. кадзуха прекрасно понимал, что сам виноват в произошедшем. он мог отказать, он мог не ложиться под райдэна, а в случае форс-мажора мог позвать розалину с тартальей и они бы быстро вправили мозги его парню. но он этого не сделал. ещё его смутил тот факт, что на его вопли не сошлась вся общага… возможно шумоизоляция сделала своё дело, да и комнаты других ребят находятся дальше комнаты скара, но есть же соседи за стенками… странно, даже очень.  каэдэхара гладил волосы скара, пытаясь докричаться до того. но скар не слышал, лишь навзрыд ревел блондину в ноги. через неизвестное количество времени медик стал плакать тише, а потом и вовсе замолк, только всхлипывал. кадзуха осторожно берёт возлюбленного за лицо, заставляя оторвать голову от его ляжек и посмотреть прямо в глаза. скару стыдно. стыдно и мерзко от себя. он пытался отвернуться, но не получалось, кадзу возвращал его лицо в прежнее положение.  — успокойся и послушай меня, — успокаивающе, мягко, ласково произнёс пианист. пальцы стирают остатки влаги с глаз медика и гладят щёки. а тот боялся слышать вообще что-либо из уст мальчишки. — ты поступил отвратительно, но ты не виноват, понимаешь? я не сержусь на тебя, я хочу помочь, но ты должен слушаться меня и своих друзей.  райдэн вникал в каждое слово, которое кадзу говорил буквально по отдельности, чтобы доступно объяснить всё. он наклонился, чтобы легко поцеловать скара в лоб. а тому от этого поцелуя вдруг стало… легче? он точно не знает, но он более не чувствовал себя виноватым перед этим мальчиком.  — ты будешь слушаться? — спрашивает кадзуха. это звучало очень двусмысленно, но сейчас не до этого. райдэн часто закивал, соглашаясь. — тогда сначала пойдём умоемся, а потом уберём весь этот беспорядок в комнате, ладно? скар кивнул и попытался встать, но чуть не свалился обратно от резкой темноты в глазах и головной боли. благо кадзуха взял медика под руку и осторожно повёл в ванную. потом они принялись убираться вместе с тартальей. уже закончив, скар встал посреди комнаты, почёсывая затылок.  — надо купить зеркало, — говорит он.  — не надо нам больше зеркал в комнате! — вскрикнул ошалевший аякс. — тебе в ванной зеркала мало? ты этим блядским зеркалом– рыжий резко замолчал, вспоминая о присутствии кадзухи.  — что он этим зеркалом? — уточняет блондин, ведь прекрасно всё слышал.  — да…— тарт закусил губу. в голове всплывает картинка, как его друг чуть не перерезал себе вены осколком этого блядского зеркала. а он отвернулся буквально на пару секунд, чтобы написать кадзухе сообщение…— ничего серьёзного, просто чуть не поранился.  разумеется этому емеле ни скар, ни кадзуха не поверили. но горькой правды всё же никто знать не хотел. голову райдэна прошибла головная боль буквально насквозь. он ругается, приложив пальцы к виску. он снова слышал неразборчивый шёпот, он сам не понимал, откуда он шёл. то ли из головы, то ли где-то над ухом, то ли в ушах. кадзу спросил, всё ли хорошо и обнял медика, но тот отмахнулся. рыжий косо смотрел на них, а именно на кадзуху. что-то в его поведении настораживало… он казался каким-то встревоженным, немного даже дёрганым, как скар. аякс решил вновь оставить ребят и покинул комнату. он написал каэдэхаре и спросил, что они вчера с сашей делали. но пианист ответил: «потом скажу». чайльду стало не по себе. он убрал телефон в карман и пошёл на кухню гонять чай с лёней. 

***

— он что сделал?! — как не в себе орал хэйдзо, со всей силы стуча кулаком по столу. кадзуха подскочил на стуле от крика друга, глотая ком в горле. обнимает себя рукой за плечи. хэйдз бродил кругами по комнате с бешеными глазами и держась за свою голову. у парня не находилось нужных слов. — у тартальи была примерно такая же реакция…— крайне тихо промолвил кадзу, ёжась от странного холодка. а тарт увидел сообщение от кадзухи и поперхнувшись чаем заорал на всю кухню «чего блять?!». потом он с криками «саш, ты больной?!» залетел в свою комнату и чуть не прибил друга на месте, но благо лёня оттащил его. а кадзуха перед этим написал, чтобы тарт не трогал скара и ни в чём его не обвинял… но тот просто не увидел это сообщение. райдэн даже не понял, что произошло, но он был в шоке.  — сука, пиши заявление, — хэйдзо не выдерживает и подходит к пианисту. рука тянется за ручкой в подставке и за листком бумаги в ящике.  у каэдэхары глаза округлились и рот открылся, но из него так ничего и не вылетело. что хэйдз вообще несёт? — какое заявление? — спрашивает мальчишка.  — об изнасиловании, дурень! — крикнул хэйдз и чуть не влепил другу подзатыльник.  — да не насиловал меня никто! — ответил блондин, начиная злиться.  — а о чём ты мне тогда пять минут назад рассказал?! — ещё больше возмутился малиновый. дверь в комнату пианиста тихо скрипнула, но никто на это не обратил внимания. кадзуха, разумеется, на заданный вопрос тактично промолчал. — меня не ебёт, кто у него там умер, какая крыша у него поехала, он целиком и полностью виноват в случившемся! — он не виноват! — каэдэхара бьёт ладонью по столу, а ту стало сильно жечь.  — а кто блять тогда?! ты что ли?! — да! на большее кадзухи не хватило. он поставил на поверхность стола локти и закрыл лицо холодными ладонями. хэйдзо вдруг отпустило. нет, он всё ещё зол, очень зол на своего брата, но… кадзуха действительно считает себя виноватым? а может так и было на самом деле? хэйдз ведь даже не разобрался во всей ситуации… он осторожно перекладывает руку через плечи блондина, желая обнять.  — извини, — виновато произносит малиновый.  — руки убери, — буркнул кадзу и скинул с себя руки друга.  — всё, ладно. — ты как смеешь открывать свою пасть на моё чадо? — услышал хэйдзо за спиной.  обернулись оба парни и они только заметили ёимию в проходе. она скрестила руки на груди, окидывая хэйдзика своим самым презрительным взглядом. каэдэхара шмыгнул носом и посмотрел сначала на друга, потом на подругу. девушка так и осталась стоять в дверях.  — вы долго будете пререкаться? — спросил кадзуха, снова глядя то на хэйдзо, то на ёимию.  — а кто пререкается? — удивлённо уточнила ёми.  — с нами всё нормально, — пожал плечами малиновый.  кадзуха опять смотрит то на одного, то на другую.  — да что ты так на нас смотришь? — первым не выдерживает хэйдз.  — вы уже неделю ведёте себя словно кошка с собакой, — произносит пианист. — то не разговариваете, то огрызаетесь, смотрите друг на друга презрительно. ёимия кинула взгляд на малину, но когда тот посмотрел в ответ – тут же уводит свои янтарные глаза в сторону. и даже эта мелочь не осталась без внимания каэдэхары.  — вы даже смотреть друг на друга не можете! — вскрикнул он, хлопая себя по ногам. — блять, поговорите наконец, вам же легче будет.  ребята ничего не сказали. кадзуха махнул на них и выгнал, мол одному надо побыть. хэйдз и ёма вышли из комнаты друга, закрыв её. стоя посреди коридора, они перекинулись взглядами. они были уже не такие презрительные, как раньше. они скорее смотрели друг на друга с сожалением. кадзуха прав, им надо поговорить. но они лишь молча расходятся в разные стороны. сделав буквально шаг от двери в комнату каэдэхары – эта самая дверь распахивает. ребята обернулись, смотря на выглядывающего кадзу.  — а что у вас вообще случилось? — спрашивает пианист.  ёимия и хэйдзо устало вздыхают, затем бросают «забей» и окончательно расходятся. кадзуха закатил глаза и цокнул, возвращаясь в комнату. 

***

райдэну было очень тяжело найти в себе силы и поехать на похороны. но он это сделал, сделал ради… а ради чего, собственно говоря? он уже давно запутался, любил он свою мать, уважал ли её, ненавидел… но если всё-таки его спросили, то скар сказал бы, что ощущает к этой женщине что-то нейтральное. с одной стороны, она ему всё детство и жизнь в целом испоганила, а с другой она – жертва психоза. скар запутался, честно. он больше не горит желанием копаться в семейных делах, он хочет спокойной жизни с кадзухой и без глюков. стабильно работать в больнице, собаку завести, набить татуировку. но никак не это всё.  с медиком снова связалась мико. он не стал показывать характер. забил её новый номер в контакты, они немного поговорили, о самочувствии друг друга спрашивали. тяжело обоим, насчёт макото скар не уверен. эта женщина всегда казалась ему мутной. невесть откуда взявшийся успешный бизнес, деньги. это всё странно, но пока саша не хотел забивать этим голову.  на пути к кладбищу парень почти заснул, но его разбудили по приезду. народу собралось относительно немного, человек двадцать, у его семьи было не так много близких знакомых. скар снова находился где-то не на церемонии погребения. он не смог посмотреть на гроб, на яму, на мачеху, на священника. он смотрел куда-то вдаль, либо же в землю. когда началось отпевание – райдэн вылез из своей головы. он чувствовал что-то странное внутри… странную боль во всём теле, но не отвращение. скар на минуту испугался. это действительно странно, он ведь свой, он русский. корни еврейские конечно, но он христианин, крещённый, даже служил в воскресной школе. слёзы ещё до этого текли по бледным щекам, но скар даже не замечал этого. под конец церемонии райдэн поднял мокрый взгляд на надгробную плиту. 

эи райдэн 26.06.1977 – 05.05.2023 любимая мать и жена

скару стало дурно. он смахивает с глаз слёзы, пробирается через нескольких человек и уходит. рука тянется в карман куртки за сигаретами. зажигалки нет, были спички. он поджигает сигарету и глубоко затягивается. даже не закашлялся. удивительно. в голове всё бурлит, медик приложил пальцы к вискам и зашипел. мимо него прошёл мужчина с небесно-голубыми волосами.  скар обернулся, ошарашено посмотрев тому человеку в затылок. скар только затылок и увидел, но он был на все сто уверен – это он. райдэн ощущает знакомое присутствие знакомой личности. свой образ мелькает с разных сторон. скар пытался уйти от этого, ускорил шаг, хотелось как можно дальше от людей. парень чувствует на своём плече чью-то руку и, остановившись, обернулся.  и увидел он хихикающего себя.  зажатая зубами сигарета от страха упала на землю, медик издаёт глухое и до боли напуганное «блять».  но когда он поморгал – увидел мико. парня отпустило.  — ты в порядке? — спросила женщина.  — да…— скар прочищает горло, ведь заговорил ужасно хрипло. — да, в полном.  он взглядом выискивал ту голубую макушку. он не знает зачем, просто искал. мико заметила странное поведение пасынка, но ничего не сказала.  — останешься на поминки? — спрашивает мачеха.  — нет, — коротко и ясно, но мягко.  — тогда съездишь до нас? нужно тебе передать кое-что.  райдэн, немного погодя, кивнул. из недавнего телефонного разговора он узнал, что сразу после кончины матери макото с мико переехали в город. мико некомфортно находиться в большом доме совершенно одной, да и в принципе после случившегося обе женщины более не могли находиться там. макото через несколько минут подошла и скар вместе с дамами уехал.

***

кадзуха подскочил с кровати, когда дверь комнаты открылась. на пороге показался скар. он тихонечко запер за собой дверь, разулся и сразу прошёл вглубь комнаты. блондин подходит к нему и осторожно кладёт руки на широкие плечи.  — ну ты как? — взволнованно спрашивает кадзу, с ног до головы осматривая возлюбленного.  — нормально, — отвечает медик. — устал сильно.  — опять лицо опухшее, — грустно произнёс мальчишка, перемещая ладонь на щёку скара. тот мелко вздрогнул. пальчик каэдэхары нежно гладит тёплую, румяную кожу. райдэн ластился к холодной ладошке словно котёнок. — что у тебя в руке? — а? гитарист опустил взгляд ниже. не думал, что кадзуха заметит. но он ещё с самого прихода любимого заметил у того что-то в руке. какой-то листок что ли, который скар крепко-крепко сжимал.  и пианист, почему-то, вспомнил слова хэйдзо, которые тот предъявил ему несколько дней назад… — письмо, — сказал райдэн.  — а что в нём?..— с опаской спросил мальчишка, сжав плечи скара чуть сильнее.  медик пожал плечами, устало щурясь.  — не знаю. сказали оно от мамы.  каэдэхара шумно выдохнул.  — ты чего? — удивился скар.  — хэйдз грозился посадить тебя, вот я и подумал, что всё же накатал за меня…— честно признался блондин, убирая от возлюбленного руки. райдэн сильно смутился от слов кадзухи и стыдливо отвернулся. тот заметил это. — извини… я не должен был говорить об этом никому, но меня сильно донимали… — он мне звонил, я чуть не оглох.  кадзу хихикнул. скар смог вновь посмотреть на возлюбленного, а тот вскоре обнимает его. но стоят они так недолго, кадзуха отправил райдэна в ванную, тот и так устал. темноволосый вернулся быстро. стоя возле стола, он проверял уведомления в телефоне, затем включает режим «не беспокоить».  но он буквально роняет телефон на стол, корчась от боли в голове, в виске.  — блять! — вскрикивает парень. пальцы растирают оба виска, в ушах звенят тишина и шёпот. снова этот ебучий шёпот. ещё и короткий смех.  — что такое? — встрепенулся кадзуха, обнимая возлюбленного за плечи. но скар не слышал его.  — притащи обезбол, — прошипел медик и каэдэхара пулей влетел в ванную за аптечкой. вернувшись, он кладёт скару на ладонь несколько таблеток, а тот закидывает их в себя не запивая и давится.  — тихо ты! — чуть раздражённо крикнул пианист и подал гитаристу воду. тот осушил половину бутылки.  как только скару полегчало – а полегчало ему быстро – он глубоко задышал. кадзуха тоже успокаивается, видя, что любимого отпустило. они легли в постель, накрылись одеялом, сладко поцеловались несколько раз и провалились в беспокойные сны.