сигареты, витамины с лидокаином, песни под гитару и фортепиано

кадзуху встретила синьора на входе в их общежитие. парень был рассеян и малость зол.  — что у вас произошло? — спрашивает он у девушки. но та лишь плечами пожала.  — я не знаю. тарт попросил встретить тебя.  кадзуха поджал губы и поспешил на второй этаж. роза плелась где-то позади. блондин не постучал в комнату скара, он долбанул по двери несколько раз кулаком, а после и вовсе ввалился в комнату.  — что блять– кадзуха выпал из реальности от одного вида осколков зеркала под ногами, а затем и от перевёрнутого стола, половину которого загородил аякс. и это кадзу ещё не увидел поломанный к хуям стул. рыжий окинул пришедшего мрачным взглядом и отошёл к своей постели. каэдэхара мигом снимает кроссовки с курткой и осторожно, чтобы не наступить на зеркало, проходит вглубь комнаты.  скар сидел на полу, около своей кровати.  блондин подходит к возлюбленному и садится напротив него на корточки. кладёт холодную ладошку на плечо и легонько трясёт.  — скар, скарик… — он тебя не слышит, — произносит аякс. — он ничего и никого не слышит.  кадзу знал, что это за состояние его парня. он обернулся и спросил: — и что с ним делать? — ударь его.  парнишка застыл. переводит взгляд на медика, затем снова на тарталью.  — я не буду его бить, — твёрдо сказал пианист.  — нужно, кадзуха. просто пощёчину влепи.  кадзуха замялся. он мечется меж двух огней, но всё же осознаёт, что других вариантов у него нет. скару поможет только жгучая боль. блондин хрустит пальцами, затем замахивается и поджимает губы.  и после этого что есть силы даёт райдэну звонкую пощёчину.  тот отвернул голову и цыкнул, касаясь своей щеки. пришёл в себя. он поднимает взгляд на кадзуху, а тот видит заплаканное лицо и виснет на шее возлюбленного. скар всё ещё находился где-то в прострации и не понимал, кто перед ним и что с ним делают. но он обнимает кадзу в ответ, по привычке.  — я лучше оставлю вас, — произносит аякс и удаляется из комнаты.  скар медленно приходит в себя и шмыгает носом, обнимая каэдэхару ещё крепче. как же давно они не виделись… мальчишка садится на пол рядом и обнимает плечи медика. у того снова слёзы по щекам потекли. он опускает голову на хрупкое плечо любимого и глубоко дышит.  — тише, тише, я здесь, — наговаривает кадзуха. — что случилось, родной? у саши язык заплетался и онемели губы, но всё же он сквозь рыдание молвит: — мамы больше нет… у кадзухи в груди что-то кольнуло в этот момент. ему сложно описать свои чувства сейчас… но он хотел бы все страдания любимого человечка перенять на себя.  — мне жаль, милый… всё образуется, я клянусь тебе, мы вместе вылезем… райдэн хотел бы услышать все нежные слова своего парня, но он их не слышал. в ушах вновь звенели тишина с шёпотом. парень поднимает тяжёлую голову и смотрит на кадзуху. блондин замолчал. они смотрели друг на друга. взгляд скара пуст и устал, а взгляд кадзу обеспокоен.  — я хочу трахаться, — шёпотом произнёс медик.  каэдэхара прекрасно слышал и прекрасно понял его. блондину больно смотреть на опухшее лицо возлюбленного, в его с полопанными капиллярами пустые глаза, на подсыхающие дорожки слёз.  именно поэтому он раздевается.  немного неуверенно, но совершенно без страха кадзуха снимает с себя свитер и бросает куда-тот в центр комнаты. скар наблюдал за ним. пианист встаёт на ноги и смотрит на возлюбленного, сжав кулачки. затем он расстёгивает ремень. райдэн тоже не стал медлить и быстро стянул с себя футболку. вот каэдэхара уже повален на постель, скар избавлял его от оставшейся одежды, а потом и сам разделся догола.  саша достал резинку и уже раскатал её по своему стволу. и готовился войти. на кадзуху очень смутило то, что его не растянули… мокрые ладони медика легли на мягкие бёдра и с силой сжали.  — подожди, — блондин хотел убрать чужие руки со своих бёдер, но буквально закончив говорить – зажимает себя рот ладонью и вскрикивает.  райдэн грубо вошёл в него до основания.  из алых глаз брызнули обжигающие слёзы. скар вдалбливал кадзуху в постель, не проронив ни слова. толчки резкие и отзывались у кадзу болью во всём теле. это ненормально, нет, скар не мог… каэдэхару накрыло. он заревел. то ли кричал, то ли стонал, начал отталкивать от себя возлюбленного. больно и… мерзко. впервые кадзухе стало противно рядом с этим человеком. это не секс, это насилие.  — хватит, скар! — еле выговорил кадзуха, захлёбываясь своими же слезами. пальчики болезненно-сильно стискивают горячие плечи гитариста, но тому хоть бы хны. — мне больно! мальчишка готов был задохнуться от переизбытка чувств. скар неожиданно остановился.  он всё это время не понимал, что он делает.  мозги пробило осознание всего кошмара, который он устроил. кадзуха под ним ревёт в свою искусанную почти до крови ладошку, а скар ебёт его. ебёт как животное, но никак не любящий партнёр. они так не поступают. у парня затряслись руки и вновь онемели губы. он снова и слова не мог вымолвить. он испугался. испугался за кадзуху, испугался себя.  — нет-нет-нет, кадзуха, прости, я… райдэн в который раз заревел. он утыкается лицом куда-то в ключицу пианиста, заливая его голое плечико горячими слезами. тот тоже плакал, обняв сашу дрожащими руками.  они плакали и лежали бок о бок абсолютно голые. молочную кожу каэдэхары жгли слёзы возлюбленного. блондин перебирал его тёмные волосы. дышать было трудно, но постепенно дыхание восстанавливалось. темноволосый уткнулся носом в плечо мальчика, шмыгнув.  — прости…— шепчет скар. — я не знаю… прости, кадзуха… — тише…— голос дрогнул, но пианист всё ещё не боялся. просто трудно дышать.  кадзуха прижал райдэна к своей груди, но хотелось ещё ближе. тот глубоко дышал, робко положив ладонь на грудь блондина. под ней он чувствовал чужое сердцебиение. сначала очень быстрое, но со временем пришедшее в норму. они обсудят всё утром, а пока им стоит отдохнуть, слишком много навалилось на их плечи…