сигареты, витамины с лидокаином, песни под гитару и фортепиано

— и чё ему сказать? — нервно хрустит пальцами скар.  — не говори пока, — мягко говорит кадзуха, сжимая пальцы другой руки скара.  — он меня в мозг, — хлопает ладонью по своему кулаку, начав ещё больше нервничать, — вот так, если со стороны узнает эту информацию.  — нормально всё будет, не нервничай, — останавливается кадзуха и заключает скара в объятия. сказать-то легко, но действительно перестать нервничать за секунду нереально. но по коже райдэна всё равно полезло тепло от объятий.  — да не могу я, — выплёвывает скар и роняет голову на мальчишеское плечо. хрупкое такое, но готовое принимать все его сопли. от этого даже стыдно становится. взрослый мужик, которого успокаивает несовершеннолетний пацан. зато кадзухе не стыдно за такого партнёра, и сам скар тоже должен понять, что все могут дать заднюю и ничего криминального в этом нет.  — можешь, соберись, — слегка нахмурился каэдэхара, взяв возлюбленного за щёки и заглядывая в его сапфировые, немного влажные глазки. — тебя никто не убьёт, всё уже прошло. а если не расскажешь, сам будешь с этим мучаться.  — я боюсь, — вполголоса бормочет скар и опускает глаза.  — ладно я, но ты-то мужик или кто? райдэн губы поджимает. теперь он ещё больше уверен в том, что слабак. кадзуха давит на него. а потому тот снова обнимает своего любимого и единственного мужчину. понимает, что скар его понял не так. кадзухе приходится встать на носочки, чтобы коснуться уха скара.  — если окончательно раскиснешь и ничего ему не расскажешь, — ласково, убаюкивающе начал говорить кадзуха, — я тебя не поцелую.  райдэн посмотрел на мальчишку и увидел в его глазах что-то необъяснимое. будто он не шутит, будто правда не поцелует… — ты используешь запрещённый приём…— ворчит скар.  — а ты возьми себе в руки, чтобы не использовал, — уголки губ кадзухи поднимаются, складываясь в лёгкую улыбку. скар только вздохнул и проглотил образовавшийся в горле ком. — веди себя как обычно. я рядом.  он кивнул. взял кадзуху за его холодную ручку и осторожно потянул за собой. он слабенько улыбается и сжимает ладонь скара крепче. они остановились у кабинета аято. райдэн постучать не решился, и кадзуха сделал это сам. они проходят, аято ждал их. и от его глаз также не ускользает волнение скара. сходу спрашивать не стоило, потому мужчина послал сигнал всё теми же глазами. райдэн поймал его и поджал губы. пока нужно просто начать сеанс, что аято и делает. всё по-классике: вопросы, тесты, диалог. кадзуха сидел рядом и безмолвно наблюдал, порой переплетая свои пальцы с пальцами скара, когда он начинал нервно теребить свои руки. скару тут же становилось спокойнее и легче. аято также это подмечал для себя. — вы часто ругаетесь? — спрашивает мужчина. этот вопрос он задавал несколько раз, но, почему-то, спрашивает ещё.  — не ругаемся, — мотает головой скар.  — да конечно! — возмущается кадзуха и легонько щипает скара за колено.  — стараемся не ругаться.  — каждый день попрекаешь за что-то, — фыркает.  — я вообще тебя не трогаю… — рукоприкладство? — продолжил аято.  — кадзуха переодически меня избивает, — с серьёзной физиономией, но с ярким сарказмом и преувеличением сказал райдэн.  — а ты меня изнасиловать пытался, — с некой насмешкой и как бы между делом бросил кадзуха, будто в сказанном ничего нет.  скар ошарашено повернулся к кадзухе и замер, а в кабинете повисла гробовая тишина. на лице аято застыло непонимание. и только кадзуха оставался спокоен, потому что это был его план. скар не смог бы сказать, совесть мучает, а кадзухе уже легче, ничего критичного той ночью с ним не произошло. всего лишь испуг и лёгкая истерика. у скара быстрее забилось сердце. он испугался и от этого, скажем, по инерции начал отрицать, мотая головой.  — я не это… — что? — раздался голос аято. парни посмотрели на него. аято выглядел… разозлённым. по крайней мере это увидел скар в его глазах. аято точно злился. сильно злился… — скар, какого чёрта? его голос твёрд и агрессивен. скар чувствует себя куда хуже. не за этим он пришёл к этому человеку, не за тем, чтобы на него злились и кричали.  — скар, ты в своём уме?! банальный вопрос и, как говорится, очевидный ответ. кадзуха вдруг напрягся. аято так злился, но это же неправильно. он всегда говорил спокойно, без раздражения и прочего, а тут он будто взорвался, будто эта информация стала последней каплей. скар закусил обе щеки изнутри, чтобы не выдать своих дрогнувших губ. но его знатно трясущиеся руки видел кадзуха. он хотел взять скара за них, но не стал, потому что скар мог сейчас оттолкнуть. кадзуха просто двигается к нему ближе. а аято прямо сейчас хотел прописать скару по голове. может, эффективнее пойдёт терапия. но мужчина прекрасно понимает, что поступает сейчас непрофессионально, он не имел права так реагировать. ему захотелось прямо сейчас встать и уволить себя, а потом уехать в чащу леса. сейчас, сидящий перед ним скар, является таким же пациентом, как и другие люди, но не… — поговорим об этом позже, — выдохнув, произнёс мужчина. скар в его вздохе и голосе уловил облегчение, значит аято извиняется и более не злится.  но ощущал себя райдэн крайне паршиво. он не хотел ни с кем говорить. аято тоже, потому что боялся сорваться снова. поэтому он дал скару какой-то тест-анкету для заполнения, в котором вопросов на полчаса точно, а сам, порывшись на столе, через несколько минут ушёл. скар после хлопка двери перестал писать, закрыл глаза, а потом положил всё рядом и, откидываясь на спинку дивана, закрывает лицо ладонями. кадзуха обнимает. в голове крутилось много вопросов и лишь один адресован кадзухе: «зачем?». скар не спросит, потому что глупо. знает, прекрасно знает зачем. для него самого же. голова кадзу на слегка дрожащем плече скара. его слабое и больное сердечко болезненно колется. скару снова становится перед этим человеком стыдно. чувствует себя животным: диким и тупым. скар на грани плача вымолвил всего одно слово: — прости.  кадзуха обхватывает его голову и жмётся губами к влажной щеке. скар позволил себе безмолвно расплакаться. кадзуха оставил несколько поцелуев на горячей коже, затем коснулся уха и прошептал: — всё позади.  скар это осознаёт, но свой блядский поступок не забудет. он помнит, как было рядом сидящему комочку нежности и тепла больно, как он кричал и как гладил после всего его мокрые волосы. от этих воспоминаний тошнит. скар двумя руками обнял кадзуху, чуть не повалив его на диван. он ухватился за спинку, потом выровнялся и обнял райдэна крепче. второй уткнулся лицом в хрупкое плечо, заливая его своими беспрерывно текущими слезами и соплями. кадзуха не терпит, а принимает эти слёзы. скару больно лишь от осознания двух вещей: он отвратителен и кадзуха вопреки всему любит его.  скар не успокоился, только вытер слёзы и и вернулся к тем бумагам. аято через пару минут вернулся. уши сразу навострились, когда услышали шмыгание. мужчина, сев за стол, обратил внимание на заплаканное лицо пациента. кадзуха сидел рядом и никак не помогал скару — сейчас нельзя. закончил скар позже, чем рассчитывалось. аято был совсем немного расстроен, потому что совсем немного не хотел видеть сейчас ни скара, ни кадзуху. почему кадзуху? потому что он адекватно на подобное реагирует. но аято обязан спокойно поговорить, ведь может, всё окажется не так плохо?.. даже если сама фраза и ситуация – олицетворение чего-то аморального, отвратительного и далее по списку. скар крайне тихо, как в детстве кладёт на столик ручку с бумагами и поднимает взгляд на врача.  а он смотрит прямо на скара, и этот взгляд абсолютно ничего хорошего не сулит.  райдэн глотает образовавшийся в горле ком и давится им. кадзуха касается его спины, гладя. скар возобновил зрительный контакт. взгляд аято наполнен смесью всего: злости, непонимания, отвращения и безразличия. райдэн под этим взором боится дышать, а кости противно пробирает дрожь, из-за которой хочется выгнуться буквой зю. и продолжались гляделки около трёх минут. до кадзухи, кажется, доходит, что к чему и он из интереса спрашивает: — мне оставить вас? — да, будь любезен, — ответил аято, не сводя с пациента глаз.  каэдэхара кивает, бросает скару «я с тобой» и спешно покидает кабинет. сердце скара забилось быстрее – он один. его не убьют, но он уже расстроил крайне близкого человека. это ужасно. когда аято встал, райдэн взмок и дрожащими руками сильнее сжал колени. мужчина сел напротив. тишина уже звенела в ушах и внезапно раздавшийся голос аято звучал, будто сквозь воду.  — как мне это понимать? буквально. скар – псих. он с ранних лет ненавидел любой вид насилия, а в итоге сам попал в ряды тварей, совершающих подобное. кадзуха много раз говорил, что всё нормально, что скар не виноват. виноваты были оба. скар не уследил за своим единственным демоном в голове, а кадзуха наивно поддался.  — ты каждую встречу твердил о том, что даже если маньяком станешь, то до такого не опустишься, — говорит аято. и это правда. скару в его пубертатный период что друзья, что девушки, что взрослые говорили об одном: такие, как он идут по стопам чикатило.  по классике жанра у него сложное детство, сложный подростковый период, насилие со стороны женщины, матери, ублюдок-отец и другое, что присуще криминальным личностям. скар не боится крови: он с интересом наблюдал за вскрытием человека, когда был на первом курсе с другими медиками в морге. но он никогда не был жесток к животным и никогда даже не задумывался о том, чтобы лишить жизни человека или трахнуть в тёмном переулке красивую студентку.  он никогда об этой мерзости не думал.  он вёл дневник, общался с людьми, учился и мечтал о лучшей жизни. и сейчас у него эта жизнь есть. и в рот он долбил всех, кто в него не верил и считал будущим душегубом. иронично, не так ли? но сейчас райдэн не находит нужных слов для аято, потому что совершил полную херню со стороны закона и сделал очень больно своему – в первую очередь – любимому человеку – и во вторую – подростку (не в обиду кадзухе). такая боль просто так не утихает и время её лечить будет очень долго и плохо. скар смотрит на аято, не в силах отвести взгляд, хотя очень хотел. скар себя знатно накрутил, что аято накричит, выгонит и скажет больше не появляться в его кабинете. взгляд мужчины заметно смягчился. скар должен доверять ему, не бояться.  — что произошло? — в своей привычной спокойной манере спросил аято.  скар не хочет говорить, как всё было – больно и противно. разумеется, детали и все подробности не нужны, но в общих чертах нужно рассказать. скар точно не будет в порядке, но переборет себя.  — позвонила мико, сказала про мать, — на матери голос дрогнул, а губы поджались. глаза смотрели куда-то в стол. — я растащил комнату. тарт сказал кадзухе, чтобы приехал. он приехал. тарт ушел. я ревел, про мать сказал, потом я… скар запнулся – не мог нужное слово подобрать. он не предлагал, а констатировал факт, и сейчас не может правильно сформулировать мысль.  — захотел с ним… ты понял.  договорить он не смог и не собирался. слишком личная информация. но аято прекрасно понял. тело дрожало, голос дрожал, руки вспотели. скару страшно и холодно.  — он согласился. и потом я его… в этот момент райдэн заревел снова. он захотел швырнуть столик и уйти отсюда, убежать с позором и страхом. аято смог себе представить, что произошло потом между ним и кадзухой, второй сам сказал об этом. но, видимо, скар не пытался, а сделал это. мужчина вздохнул, а скар подорвался с дивана и начал бродить по кабинету. в итоге он нашёл себе пристанище у стены. сев на пол, он поджал к себе колени, уткнулся в них лицом и продолжил давиться слезами. аято подошёл и сел напротив пациента на корточки. он тщательно переварил полученную информацию и сделал соответствующие выводы.  — если кадзуха простил тебя, значит ты ничего плохого не сделал, — раздался ласковый, успокаивающий голос врача. — знаю, странно и абсурдно звучит, с ним я тоже поговорю об этом, но прими это. он не злится на тебя, помогает это принять. я полностью уверен, что вы не раз об этом говорили и сегодня кадзуха специально затронул эту тему, потому что твой язык не повернулся бы рассказать.  слёзы утихали. скар плохо слышал аято, но понимал, что ему говорят. он абсолютно прав. скар поднял опухшее лицо, когда его плеча коснулась крепкая ладонь мужчины. он видит в глазах аято сожаление и не видит ненависти.  — всё в порядке. если не сейчас, то точно будет. теперь вставай.  райдэн встал: послушно, безропотно, будто не истерил минутами ранее. сел на диван; аято принёс воду и успокоительное. скар всё принял, не сопротивляясь. аято убрал те бумаги к себе на стол и подошёл к спинке дивана, оказавшись за спиной скара. когда его ладонь легла на тёмную макушку, её обладатель поперхнулся водой.  — прости за реакцию, — произнёс мужчина с досадой и искренним сожалением. — я тоже не железный. не сдержался.  скар извинения принял, потому что не вправе злиться на этого человека. его реакция понятна и естественна – аято слишком хорошо знает скара.  — на сегодня достаточно, отдыхай. к следующему сеансу я окончательно разберусь с рецептом на лекарства.  скар ничего не сказал. он встал с дивана и пошатнулся, но назад не полетел; попрощался с врачом и покинул кабинет. закрыв дверь, скар тут же замечает кадзуху на лавочке. он сидел в телефоне и ничего вокруг не замечал.  — ты же ничего не слышал? — спрашивает скар, но в ответ тишина.  кадзуха лишь через минуту повернул голову в сторону появившейся человеческой фигуры, и скар одновременно стену захотел ударить и облегчённо вздохнуть, когда кадзуха вытащил наушники из ушей. он не то, что звуков в кабинете, он даже сейчас не слышал скара.  — ты что-то говорил? — спрашивает каэдэхара.  — нет, — соврал.  кадзуха пожал плечами и встал, протянув скару его куртку. тот принял, одеваясь.  — нормально всё? — наконец-то спросил кадзуха. — меня изнасиловали морально и интеллектуально, — фыркает райдэн, а кадзуха усмехнулся.  — не убили же.  — ты ещё радуешься?! кадзуха накинул шарф на шею и дал знак скару, мол «пошли домой няшиться в кровати». скар закатывает глаза и тянется к несчастному шарфу кадзу.  — тебя кто учил шарф завязывать? — начал возмущаться скар и снимает с шеи парня аксессуар, завязывая его по-новому: аккуратно и плотно.  — ты сам так делаешь.  — а с меня не нужно пример брать.  кадзуха глаза закатил, смирившись. скар не слишком туго обмотал парня, но достаточно, чтобы тому стало душно. райдэн поправил шарф и потянулся к замку на куртке кадзу.  — куртку застегни, совсем продует.  — ты сам застегнись для начала, — глухо проговорил парень, потому что рот и нос закрыты шарфом.  — меня не продует.  закончив, скар дал знак, мол «пошли». кадзуха слегка задрал голову, чтобы посмотреть скару в его наглые, но безумно красивые глаза. эти заморочки с одеждой кое-кого жутко напоминают.  — ты точно не мой отец? — спросил каэдэхара.  — нет. я твой папочка.  — папочка у тебя в штанах молча ждёт моего восемнадцатилетия, — фыркнул, легко ударив медика в бок.  — какие мы вдруг принципиальные стали, — дразнит райдэн.  — да застегнись ты уже! — чуть сильнее бьёт возлюбленного в плечо, а тот смеётся. — ну правда сам простынешь.  скару такая забота по душе, но дразнить кадзуху иногда стоит хотя бы ради его шуточек и баланса вселенной. скар всё же застегнул куртку и взял кадзуху за руку.  — мне как поцеловать тебя? — спросил кадзу, когда они вышли на улицу. — так закутал, что дышать больно.  — дома поцелуешь, — скар ответил с такой манерой: «ты глупый или дурачок?».  — ой вредный! кадзуха третий раз ударил скара, а тому смешно с этого. он специально не стал целовать кадзуху в лоб, чтобы ему было не обидно – в своих приколах нужно знать меру.  — сходим покушать? — спрашивает кадзуха.  — давай просто пельмени сварим? — устало ответил райдэн.  — а после пельменей полагается сладенькое? — я весь твой.  кадзуха усмехается, пока шарф прячет его румяные щёки. он невольно сжал руку скара крепче, а тот сжал в ответ.  — а серьёзно? — я вполне серьёзно.  — саша.  — торт остался. у рыжика.  — спиздим? — хихикает.  — позаимствуем, — поправляет.  они не до такой степени не любят тарта, чтобы так портить ему жизнь. просто шутят. они обязательно поедят торт все вместе, но после пельменей. потом скар останется наедине с кадзухой. и он будет просто лежать и смотреть на него, порой проводя пальцами по худому и красивому телу. кадзуха уже начинает представлять, как проведёт этот вечер с любимым. и если честно, то чего-то развратного и непристойного в планах на сегодня нет.  — о чём думаешь? — спросил скар после длительного молчания.  — о тебе, — шутить сейчас не хотелось.  — взаимно.  скар улыбнулся, а щёки его покраснели. ему хотелось поговорить сейчас и потом ещё долго говорить с кадзухой. и кадзуха говорит. скар крайне дорожит обществом этого человечка, как никаким другим. скар не хочет и боится случайно отпустить ручку каэдэхары, но оба держатся друг за друга невероятно крепко.