Ледяное озеро забвения

Дебют во взрослых соревнованиях был волнительным. Зонтик откатал программу и стоял на середине катка, обхватив себя руками. По лбу стекали капли пота, тяжёлое дыхание мешало сосредоточиться на происходящем вокруг. Шум аплодисментов заглушал голос комментатора. На табло высветились баллы и парень едва устоял на коньках. Подняв голову вверх, Зонтик так и застыл. Будто если он пошевелится эта иллюзия пропадёт. Его имя... стояло на первой строчке рейтинга. Он взял золото! ... шум аплодисментов заглушал всё вокруг. Аплодисменты. Аплодисменты! Всё это время он закрывался от людей, боялся ошибиться, но сейчас... Эти счастливые улыбки, плакаты, радостные крики. Они радуются за него, восхищаются им. Зонтик был категорически не прав: внимание — это не страшно! Это прекрасно. Все глаза устремлены на него и вместе с ним столько людей переживают этот прекрасный момент его победы! На церемонии награждения, стоя выше всех, он почти буквально освещал всё в радиусе сотни метров лучами счастья. Стоящий совсем рядом Вару, протягивая к нему руки, обнимал за талию, стоя на втором месте. Пятый был весьма доволен серебром, а такой радостный парень — его парень! — не мог не поднимать ему настроение. Это был переломный момент в жизни Зонтика. С тех пор он, вместо того чтобы прятаться, наслаждался этим вниманием. Охотно общался с фанатами и давал интервью, хоть и редко. Момент, к слову, был настолько переломный, что Пик — старший брат Вару — обвинил его в пиздобольстве и сбросил звонок. Потом, конечно, извинился. Но поверить в такое было сложно многим. Газеты первое время пестрили яркими заголовками, читая которые Зонтик сгибался от смеха, — воспринимать это серьёзно возможности не представлялось.

***

Зонтик тянул младшего за руку, выслушивая все крики. Вару, с лицом привыкшего ко всему человека, наблюдал за ними из угла здания. Относительно недавно — через несколько лет после первого появления Лазаренко во взрослом спорте, — он узнал о появившемся племяннике. Его сестра, Хелен, была прекрасной девушкой: милой, спокойной, дружелюбной, и определённо была отличной матерью, но сам племянник... Это исчадие ада с розовыми волосами периодически мешало Зонтику во всем и — «удивительно — говорил он, смотря на сестру» —было невероятно пошлым. Вару и Зонтик порой не знали куда деться. Особенно им везло на неловкие моменты, когда ребенок находил их в редкие минуты уединения. И, конечно, какое-то время им приходилось терпеливо отвечать на все его вопросы, чтобы не проболтался своей маме. Хелен, конечно, знала что у них близкие отношения, но уточнять не очень хотелось. Сейчас это маленькое существо висло на плечах Вару и протягивало свои цепкие ручонки к его парню. А его парень — на минуточку: самый лучший! — был только его и делиться вниманием любимого, в особенности с каким-то капризным ребёнком, ему не хотелось. В представлении Зонтика, однако, они оба были капризными детьми, требующими внимания и заботы. Он старался улаживать конфликты, но не всегда успевал вовремя и исход был плачевным. В голубых глазах виделись два ребёнка, соперничающих за внимание родителя. Ромео — как позже выяснилось, так звали сына Хелен — называл Зонтика тётей, за длинные волосы и красивую внешность. За женственные руки и чувственный взгляд — добавлял Вару. Через время, когда Ромео исполнилось семь, Хелен сообщила Зонтику о переезде...

***

— Я не поеду! Нет, Вару! — Зонтик стоял посреди спальни и отнимал свой чемодан у парня, мешая складывать вещи. Накануне вечером выяснилось, что ему предстоит ехать на олимпиаду в Японию. Вару, как хороший партнёр, сначала постарался успокоить его, но когда это не получилось, он решил сам собрать ему вещи. Сама причина отказа была ясна изначально — Зонтик боялся лететь в другую страну, а также оставлять Ромео без присмотра на зимние каникулы. К сожалению, какими бы сильными ни были уговоры старшего про то, что Хелен сама справится со всем, её брат спокойствием в таких ситуациях не обладал. До этого дня Вару наивно думал, что уже привык к истерикам возлюбленного и научился его успокаивать. Ха, рано радовался! — понял он сегодня. Возможно, будь все действительно так просто, Зонтик был бы спокоен. Но после каникул Хелен планировала переехать в Испанию и забрать с собой семью, включая сына. А теперь, когда парни поедут в Японию, то в любом случае не успеют вернуться. При таких обстоятельствах истерика её брата казалось не такой уж удивительной. Но менее масштабной, к сожалению Вару, она не становилась.

***

По комнате прошёл прохладный ветер, заставляя зябко поёжиться и закрыть окно. Зонтик встаёт напротив подоконника и застывает. А позже ловит себя на мысли, что ужасно скучает по тем прилипучим рукам Ромео, его радостным крикам при приезде и весёлым играм. Он уже рассказывал об этом Вару, надеясь, что парень сможет помочь ему облегчить эту боль в груди. Но старший лишь развёл руками и предположил, что Зонтик просто хочет ребёнка. Грудь его в тот момент болезненно защемило и он согласился. Быть может, в его семье материнские инстинкты — это константа, что-то неотъемлемое, часть жизни. В таком случае становилось ещё больнее смотреть на счастливую Хелен, держащую сына на руках. Теперь он лишён даже этой возможности: наблюдать за чужим счастьем... Он не первый раз находился так далеко от дома. Но первый раз чувствовал себя действительно плохо морально. Пожалуй, Вару был прав в том, что не стоит без раздумий привязываться к кому попало. Особенно, если есть риск. А риск был. И теперь сердце будто пробитое ножом, а боль тупо отдаётся в грудь, заставляя сдерживать слёзы, лишь бы не захлебнуться в истерике. Зонтик обнял себя руками, стараясь унять дрожь во всём теле. Через полчаса должен прийти его парень. Он не должен устраивать истерику. Пока шестой судорожно пытался успокоиться и заглушить всхлипы, раздался щелчок входной двери. Зонтик замер и повернулся в сторону прихожей. Из-за большого номера его не было видно, но страх всё равно на мгновение появился. Девушка из прихожей громко крикнула: — Уборка номеров! — и зашла в соседнюю комнату. Пользуясь моментом, Лазаренко проскочил на кухню и полез искать успокоительное. Ему нужно выпить таблетки, иначе кто-нибудь увидит его в таком состоянии, а это последнее, чего сейчас хотелось. Когда Зонтик уже мыл стакан, на кухню зашла девушка. Она держала в руках швабру и удивлённо смотрела на него. Видимо думала, что в номере никого нет. Шестой улыбнулся и отошёл в сторону, запрыгивая на стул. — Конитива, — по памяти поздоровался он. Девушка счастливо улыбнулась и принялась за уборку. — Комбанва, — произнесла она позже, протирая верхние полки от пыли. — Хай, — скомканно ответил Зонтик, припоминая значения слова. — Росиаго ва ханасэмас ка? — Да, — девушка отвлеклась и обернулась к нему. Её глаза сверкали от радости. Должно быть, хотела попрактиковаться с носителем. — Вы из России? — шестой кивнул, глупо улыбаясь, — Я давно хочу туда съездить... — она отошла к раковине и на пару минут замолчала, доставая из шкафа сервиз. Должно быть, собиралась натереть его. — Вы очень красивая, даже завидно как-то... Голубоглазка удивлённо посмотрел на уборщицу и встал, наливая себе стакан сока из холодильника. Он сел и грустно усмехнулся, положив голову на сложенные вместе ладони. Ну, ему не привыкать. Его Вару даже на свидание звал, когда они первый раз встретились. Возможно, он действительно красив по женским стандартам. — Извиняюсь? — тихо протянула она, чувствуя неловкость в поведении собеседницы (ка). — Извините, — только поправил её Зонтик. — Суффикс "ся" на конце означает "себя". Некорректно говорить кому-то, что вы извиняете себя. Она похлопала глазами и склонила голову. — Спасибо, я запомню! — приняв вертикальное положение, девушка посмотрела ему в глаза. — И всё же, я сказала что-то не так? — Не берите в голову. Я привык, что меня путают с девушкой. После нескольких минут молчания, в течение которых уборщица натирала посуду, обрабатывая информацию, она обернулась к Зонтику. — Вы парень? Я... прошу прощения за свои слова! — заметив, что она снова хочет поклониться, Зонтик вытянул руку вперёд и замотал головой. — Не стоит. Мне это не впервой. Вы не сказали ничего плохого, чтобы просить прощения. Скорее я должен поблагодарить вас за комплимент. — Могу я задать личный вопрос? — азиатка убрала начищенную посуду в шкаф и присела рядом. Зонтик неуверенно кивнул и посмотрел ей в глаза, находя там сожаление. Предчувствие металось, предупреждая о чём-то неприятном. — Что вас так огорчает? Ваши глаза... Последний раз я видела такой взгляд у женщины, потерявшей ребёнка. От слова "ребёнок" грудную клетку больно закололо. Шестой приложил ладонь к груди, пытаясь унять боль. Должно быть, он действительно не умеет скрывать эмоции, раз она всё поняла. Зонтик поднял глаза наверх и заморгал, чувствуя, как начинает щипать глаза. Ну вот. А ведь только успокоился. — П-прошу, не говорите об этом... — ごめんあさい。 Уборщица медленно встала и вышла из номера, забирая швабру. Как только Зонтик услышал что дверь закрылась, он осел на пол. Стараясь не реветь в голос, он уткнулся в колени, до синяков сжимая их руками. Дверь в номер открылась. Шестой замер и посмотрел заплаканными глазами в сторону прихожей. Он размыто видел, как к нему подошла та девушка. Она села на пол и протянула стакан с водой. Зонтик откашлялся и принялся пить, пытаясь не захлебнуться. Стакан опустел и она поставила его на стол, придвигаясь ближе. — Вам стоит выплакаться. Так станет легче, — азиатка протянула к нему руки и уложила его голову на плечо, поглаживая волосы. Именно этих слов не хватало, чтобы его прорвало. Зонтик обнял девушку за шею и разревелся как маленький ребёнок. Через десять минут он относительно успокоился и осторожно поднялся на ноги. Шестой вытер лицо и протянул руку девушке, помогая подняться с пола. — Спасибо, — голос у него был хриплым от долгого плача. — Вы не могли бы уйти? Скоро придёт парень из моей сборной, не хочу чтобы у него возникли вопросы. Она коротко кивнула и удалилась. Зонтик зашёл в ванну и посмотрел в зеркало. — Да уж... Выгляжу ужасно. Может, накраситься? — сам себя спросил он, рассматривая заплаканные глаза. — Хотя, какой смысл. Все равно красные глаза будет видно. Эх, были бы у меня нервы покрепче, и... — Что случилось? — парень почувствовал на талии прохладные руки и посмотрел в зеркало. Вару. — Почему ты плакал? — он провел пальцем по щеке Зонтика и поцеловал в шею, почти невесомо. — Не переживай. Просто сериал смотрел, — это не прокатит, но попытаться стоило. — И плакал навзрыд, да? Зонтик, когда ты поймёшь, что не умеешь врать?.. — Тогда же, когда ты поймёшь, что не умеешь шутить. — Эй! — он ущипнул парня и прижал сильнее к себе. Младший попытался вырваться, но его лишь развернули. — Зацелую, — пригрозил пятый, касаясь губами его щеки. — ранимый ты мой. В тебе откуда столько слёз? — Вару усмехнулся, смотря в глаза парню. Он затянул его в поцелуй и прикусил нижнюю губу. — Сок без меня пил, бяка такая! — по-доброму улыбнулся старший. — Ты меня выпустишь? — совсем не надеясь на положительный ответ, спросил Зонтик, чувствуя нехватку кислорода от крепких объятий. — Не-а. И вообще, — он поднял парня на руки и отнёс в спальню, укладывая на кровать. — ты маленький врунишка. — Это ещё почему? — возмутился голубоглазка. — Когда это я тебе врал? — Во-первых, ты говорил, что боишься лететь в другую страну, потому что никогда не был за границей. А сегодня я выясняю, что ты пять раз был в Японии, и в Германию с Италией гонял. Во-вторых, ты говорил, что не поедешь в Токио, потому что боишься потеряться и не понимаешь язык. Опять же, сегодня утром ты прекрасно общался с девушкой у ресепшена, когда бронировал номер и сам водил меня по достопримечательностям. Когда ты мне врал, говоришь? — Ну... — Зонтик придвинулся к изголовью кровати, защищаясь от пронзающего взгляда. Вару опирался руками с двух сторон от парня и нависал сверху. — Мне же нужно было тебя убедить как-то. К тому же, я был в истерике... Вару перекатился на правую сторону от Зонтика и тяжело выдохнул. — Солнце моё. Ты, кажись, по жизни в истерике. Учись контролировать свои эмоции, пожалуйста. — Прости... — шестой перевернулся на живот и положил голову на грудь Вару. Громкий всхлип в тишине тут же отразился от стен комнаты. — Я тебя умоляю... только не плачь, — он в успокаивающем жесте провел рукой по голубым волосам, поглаживая. Будто в унисон словам, Зонтик почувствовал дрожь в теле. — Эй, Зонтик! — Я шучу, — его плечи тряслись от смеха. — не всё же тебе шутить! — он хихикнул и придвинулся плотнее, руками обвивая шею парня. Пока Вару был рядом, ему ничего больше не нужно было. Вымещать истерики на нём было бы эгоистично, в любом случае, он не виноват. Стечение обстоятельств не стоило стольких переживаний. Как говорила Хелен, нервничать попусту не стоит, ведь жизнь меняется, и всегда после плохого будет хорошее. А сестра — сколько Зонтик себя помнит — никогда ему не врала. Поэтому остаётся лишь ждать и надеяться. Хорошее обязательно наступит!