Ледяное озеро забвения

Вару оценивающе осмотрелся вокруг и тяжело вздохнул, складывая руки на груди. Зонтик лишь закатил глаза на недовольство парня и снова вернулся к чтению. Пятый многого не понимал. Как минимум того, как можно одновременно любоваться на кремль и читать. Как максимум того, что они делают здесь — в тысяче километров от столицы. Лазаренко, без всяких объяснений, как-то ухватил билет из Токио в Астрахань и теперь наслаждался теплом. В чём был подвох, Вару так и не понял, но местные арбузы убедили его, что это не так уж важно. Астра — как называл её Зонтик — тихий провинциальный городок на самом юге России. Она была малой родиной Зонтика. После смерти Фёдора Нечитайло карты освободились и оказались в разных точках мира. Кто-то оказался за границей, как Риккардо; а кто-то остался в России, как Зонтик, Вару и Пик. С тех пор место, в котором появился уже свободный клон, они называли родиной. Хелен уехала в Испанию, чтобы быть рядом с Феликсом и Куромаку. Первый был её дядей, а последний — хорошим другом. Как и когда между картами появились родственные связи никто не может ответить, но спорить было глупо. Возможно, это постепенно происходило после их освобождения, если клоны становились близки. Примером послужат Пик и Вару, считающие друг друга братьями. Эти связи за столько лет стали чем-то привычным и неоспоримым. Зонтик захлопнул книгу и подошёл к Вару, поднимая его. — Пойдем пройдемся, — он закинул рюкзак на плечо и взял старшего за руку, сплетая их пальцы. — Не жарко? — Ты ещё спрашиваешь? — недовольно буркнул Вару. — Лучше бы воду взял. — Ну так я взял, — абсолютно невозмутимо посмотрел на него парень. — Ты же не спрашивал. Не дав и слова сказать старшему, Зонтик махнул перед его лицом сложенным веером, который держал в свободной руке. — Всё равно не дам, — выглядел он в тот момент как родитель. — Оставь на потом. Сейчас ты лишь сильнее вспотеешь, лучше веер возьми. Пару раз хорошенько стукнув Вару по голове, шестой отдал ему вещицу. Когда они дошли до набережной, Зонтик решил сделать перерыв и купил мороженое — нужно же как-то подбодрить парня. Бедняжка не создан для плюс тридцати; хотя, по его скромному мнению, для июня как-то прохладно (но мнение астраханцев и курчан, как правило, слишком разное). Ох, уж эти северяне! Зонтику пришлось сделать вид, что ему жарко, чтобы не расстраивать Вару. Пятый сидел под раскидистым деревом и обмахивался веером, прислонившись к толстому стволу. Зонтик присел рядом, кусая свой рожок и протянул второй Вару. Он мог взять и два мороженых для него, но боялся, что обидит его гордость. Поэтому, съев половину своего, шестой талантливо сделал вид, что больше не хочет и протянул его парню. Пока он доедал, Зонтик вытащил из рюкзака термос с холодной водой и взахлёб выпил половину (ему же «жарко»). В следующей жизни будет поступать на актёрское мастерство, определённо. Ладно, смеяться над любимым парнем всегда весело, но сделать это он ещё успеет. А сейчас лучше найти прохладное местечко, чтобы этот самый парень не расплавился. Голубоглазка поставил термос рядом с Вару и встал, осматриваясь вокруг. Пить при нём пятый не станет, хочет казаться сильным. Младший пошёл вперед, вспоминая здания поблизости. Он прикрыл смешок ладонью, когда услышал сзади жадные глотки. Ледовый дворец казался подходящим местом. Здесь Зонтик тренировался. Бывали дни, когда его особенно расстраивали окружающие люди и он ночами сбегал на каток; тренировался в одиночестве. Через год его заметила одна местная девушка, она была дочерью владельца катка. Это была его первая подруга. И именно она подарила Зонтику книгу, по которой он тренировался несколько следующих лет, именно она пускала его на лёд по ночам. И могла даже закрыть дворец, чтобы он тренировался в одиночестве перед важными соревнованиями. Благодаря её поддержке Зонтик встретил Вару. Словом, это было очень тёплое и такое родное место для Зонтика. Пока шестой смотрел на здание, сзади подошёл Вару. Он взял младшего за руку и потянул на себя, вытягивая из воспоминаний. — Сколько нам лет? — неожиданное спросил шестой, смотря Вару прямо в глаза. — Что? — пустым звуком слетело с губ. — Когда умер Фёдор? — задал вопрос Зонтик уже сам себе. Ответ нашёлся спустя минуту: — Ва-а-ару, нам тридцать. Было ли это потрясение или грусть, сложно определить. Первым произнести хоть что-то решился пятый: — И… что это должно значить? — на секунду ему показалось, что этого не стоило говорить. В голубых глазах напротив мелькнула не то грусть, не то злость. — О чем я забыл, солнышко?.. Он уже не был уверен, что хочет знать ответ. Но всё оказалось не так страшно. Оказалось, сегодня была всего лишь их годовщина. Годовщина их отношений — пятнадцать лет. — Всего лишь?! — возмутился Зонтик. — Да ты… ты хоть понимаешь, что это означает? Вару невозмутимо потянул парня на себя и поцеловал. Возможно, это был и не целомудренный поцелуй, но оттого не менее приятный. Старший обнял его за плечи и с видом умного человека (хотя, знаете, Зонтику наверно почудилось) произнёс: — Это означает, что я люблю тебя больше всех! Да, Зонтику определённо показалось, они просто взаправду слишком долго на солнце стоят. «Не так уж и плохо, — подумал голубоглазка, прижимая парня к себе. — Зато умру счастливым!» — усмехнулся он и прикоснулся губами ко лбу Вару. Слишком горячий. Вот он уже и правда перегрелся. Да уж, весело они провели время.