Солнце

Ветер гнал лёгкие, пёстрые листья по пыльному асфальту, запачканному высохшей землёй, гнилью и кровью. Проволочная сетка забора, покрытая тут и там оранжевой ржавчиной, тряслась под потоками воздуха. Лысеющий лес вокруг хлипкой ограды хрустел ветвями и распространял по округе запах влажной почвы. Валяющиеся на земле, привязанные к каркасам машин и бетонным столбам мертвецы доживали свой срок, медленно разлагаясь. Лишь иногда чудища поднимались, встряхивая опавшую на них разноцветную листву, пока цепь не ограничит их порыв голода, вызванный разговорами людей или гулом машины. Потерявшие же свои конечности лишь сопели под золотым одеялом осени. Через два месяца их бренная жизнь наконец будет оборвана, и они будто понимали это. По решению нового начальства Святилища с наступлением зимы, когда мертвецы впадут в оцепенение от морозов, решено их убить, расчистить огромную территорию и заменить её на место для растение- и животноводства. К весне будут построены грядки и теплицы, загоны и хлев. А вместо мертвецов территорию будут охранять собаки, собранные из огромных стай в заброшенных городах. Со временем завод обрастёт крепким забором из бетонных блоков, натасканных за этот год с заброшенной множество лет назад стройки. Жизнь Святилища, наконец, налаживалась после затяжных бунтов и протестов, после проигрыша в войне. Завод обретал второе дыхание. Спасители тяжело справлялись с утратой главаря, который был их духом, целой идеологией. Страшно вспомнить, что творилось в стенах великого завода, когда в него три года назад вверглось управление из Александрии и Хилтопа со своими новыми правилами и законами. Суровые жители завода не были готовы гавкать по команде, как послушные псы. Они кусались, огрызались и гадили по углам. Святилище увядало без должного внимания и ухода, без бьющегося в общем ритме сердца. Привычная для всех система баллов была отменена. Рынок в холле на первом этаже закрыт, алкоголь и большая часть оружия изъяты, повсюду крысы из других поселений, смотрящие на местных, как на мусор. Но даже сломленным спасителям не заткнуть рот. Несчастные, выбранные на должности начальства, долго не протянули. После совершенно случайной гибели одного из них, труп которого с переломанными руками и выбитыми зубами ещё долго бродил по своему кабинету, Рик Граймс принял решение самостоятельно навести порядок в доме сумасшедших, потерявших хозяина. Мужчина считал, что его твёрдая рука точно усмирит взятое в плен поселение. Но заводской народ вновь и вновь выходил из под контроля даже после угроз о введении казней за нарушения устава, даже после очередных похорон на кладбище, которое зарастало могильными камнями, как скала лишайниками. Люди не выходили на работы, продолжали воровать у соседей из Александрии, избивали или до смерти запугивали присланных рабочих или так называемых полицейских. Камеры в подвалах были до отказу забиты преступниками, за которыми никто не соглашался следить. В заключении надолго они никогда не задерживались, ведь лучше свеженьких тюремщиков знали свою темницу и все её потайные ходы. Жестокие санкции в виде минимальных поставок ресурсов и вызванного этим голода на не приспособленном для хозяйства клочке бетона не сдержали спасителей, очаги протестов среди которых тут и там поджигали верная троица Нигана: Саймон, Арат и Лора. По ночам ровно в 12 на верхних этажах Святилища зажигался свет, в комнате толпились люди, в центре которых под единственной горевшей у потолка пыльной лампочкой выступал усач, желавший занять место своего усопшего лидера. Сотни бледно освещённых лиц внимательно вслушивались в речи преемника босса. Сдержанные возгласы поддержки и свист разрывали тишину, но не все считали, что вспыльчивый и местами глуповатый Саймон справится с ролью начальника. Его идеи воодушевляли и пугали одновременно. С пеной у рта мужчина вопил о том, что необходимо возобновить войну, но почти каждый солдат понимал, что силы противоборствующих сторон будут крайне неравны. Безусловно, каждый раз вспыхивали споры, драки, остановить которые мог бы лишь Ниган и Люсиль, гниющая сейчас под корнями злосчастного дерева с осколками витража на ветви. Несмотря на разногласия, каждый спаситель был готов горой постоять за своего оппонента с наступлением утра. Тенью же на таких кружках всегда сидел один человек, лицо которого изредка выглядывало из тьмы угла. В пустой комнатушке с облезлыми стенами и заплесневелыми от протекающего потолка швами стоял один единственный стул меж двух стен. Это было место для «человека солнца», «женщины со шрамом», «дипломата» и «беды». Она была последним наиболее приближённым к погибшему начальнику человеком, на редких идеях которого до сих пор держался завод. Арат всегда стояла рядом с ней и ждала любого сигнала, чтобы заткнуть толпу, любого движения руки, шумного выдоха или кашля. И лишь тогда раздавался звонкий одиночный свист, в ответ на который Беделия благодарно кивала и спокойно начинала излагать свою точку зрения, которую был вынужден выслушивать даже Саймон, теряющий в такие мгновения свои минуты славы. Её голос был предельно тихим и иногда даже шепчущим, отчего каждый должен был замолкнуть и внимательно улавливать посыл. В свой дом с кресла начальника Рик вернулся лишь через пол года. К тому моменту его сын перестал справляться с мирной Александрией, терпевшей набеги странной группы кочевников на автомобилях, а спасители уже готовили вооружённое сопротивление, сдерживаемое лишь голосом вето солнцеликой, александрийцы же отказывались суваться в Святилище, а за территориями поселений всё чаще стали ловить или находить трупы людей в масках мертвецов. Карл тогда лично приехал на завод… второй раз в своей жизни. Парень был в ужасе от того, как могло посереть и без того тусклое здание. Внутри стало будто безлюдно. Никто не стучал молотками, не балаганил у бара и бильярдного стола, не торговался на рынке. Взрослеющий юноша ощутил холод этого места, вместе с эхом своих шагов слышал отголоски возгласов «Ниган! Ниган!», царивших здесь какие-то полтора года назад. Незадолго до того, как его ожидал суд перед собственным отцом, он решил найти свою подругу, которую не видел ещё со мнимой и до жути подлой по отношению к ней смерти Нигана. Карлу было стыдно появляться перед той, что доверяла ему свою душу, свою боль, что говорила с ним промозглыми ночами, усевшись на полу перед окном. Но теперь его обязывала ответственность перед александрийцами. Он должен был разузнать побольше о головорезах на тачках, о которых когда-то упоминала девушка. Вот и повод. Обхватив свои плечи, сутулый Карл снял потрёпанную шляпу и медленно шагал вверх по металической лестнице к бывшему кабинету босса. Память подводила его, он терялся в тёмных коридорах завода, петлял где-то, ходил с этажа на этаж под злые взоры редких прохожих, но всё же нашёл то самое место. Сжав у груди шерифскую шапку, парень виновато приложил ухо к двери, кто-то говорил за ней, длинные тени ходили под щелью. Его голову молотом пробило воспоминание: Беделия в нескольких шагах от постели, багровая густая капля падает с такой же тёмной простыни на пол. Тогда парень также стоял в дверном проёме и не мог сделать ничего, чтобы помочь подруге, утешить её. Как же было до немоты страшно проговориться, что тогда, что сейчас. - Мы должны им ответить, чёрт подери! Какого хера, я должен тебя слушаться! Потому что ты была его подстилкой? Или потому что ты крыса александрийская? Какой вариант тебе больше нравится? - рычал мужской голос. Раздался грохот. Карл, тихонько отворил дверь. Его виноватые, почти щенячьи глаза распахнулись: из-за стола резко поднялась Беделия, её стул свалился на пол. Истощённая девушка ударила кулаком по рабочему столу и бросила вызывающий взор на Саймона. - Не сейчас! Ты понимаешь, что он тогда вас всех перестреляет? Этот человек убил Нигана! Убил, твою мать! Вас он не тронул лишь из-за сына, просившего его не опускаться до диктатуры. Нас спасло его эго! А ты знал, что нас стало чуть ли не в два раза меньше! Ты когда последний раз людей считал? Или популярность в глаза врезалась, звезда ты подвальная? Я уж молчу, что вы перенаправили людей Уилла в Александрию, сказав им, что я укрываюсь там! Пострадают невинные! Там уже погибают люди! - Хрипел её поломанный голос. Девушка кричала из последних сил, теряя последний огонёк, тлевший в её груди, сжимавшейся в комочек от любого слова, вышедшего из уст. - А мы что? Виноватые? Чтобы страдать! - Ударил по несчастному письменному столу в ответ усач. Разложенные стопками бумаги рассыпались, стакан с карандашами повалился на бок и очертил половинку круга. - Конечно, нет… Беделия опустила мутный взгляд вместе с головой, её плечи заострились, когда шея изогнулась к низу. Позвонки выскочили из под кожи так, будто собирались её пронзить. Она схватилась за свои криво остриженные, местами оборванные, короткие волосы и бессильно стекла на пол. Она пыталась ничего не трогать в его кабинете. С того момента прошло полтора года, везде пыль, а она всё ещё надеялась, что сохранит всё до его прихода. А теперь с его стола упала канцелярия, прочертила дорожки на пыльной поверхности. Воспоминания нарушены. Она уже не сложит всё так, как было прежде, как делал он. Не нужно было вообще сюда заходить. Почему она решилась открыть этот кабинет неделей назад? Сердце словно обвивала колючая проволока Люсиль, которую натягивали с каждым оборотом всё сильнее, упираясь подошвой ботинка в сам орган, а руками дёргая металлические путы всё выше и выше. Угрюмый спаситель поджал искусанные губы и, поморщившись, плюнул на посеревший ковёр. Непрошеный зритель отшатнулся от проёма обратно в тень коридора. «Неподходящий момент» - рассудил Карл и попятился назад, пока вылетевшая из кабинета реплика не остановила его шаг. «Хэй, беда бедовая, ты точно в порядке?» - неловко прокашлялся изодранным постоянными орами горлом. Реакции не было, отрицательно мотнув лысеющей головой, Саймон обошёл стол и сел на корточки рядом с размазывающей слёзы по кулаку Беделией. - Я бы просто сдалась ему. Никто бы не страдал. Зачем вы обманули этого психопата? Ему нужна только я, а убивают невинных. - Давилась подступающим к горлу комом слишком рано овдовевшая девочка. - Ага. А мне бы Ниган с того света бошку открутил. Хех… - Неожиданно спокойно усмехнулся мужчина, готовый прибить её ещё несколько мгновений назад. Она часть их стаи. Сквозь непреодолимую девичью скорбь наконец-то пробилась ухмылка, стоило только ей представить коварно крадущегося, вытянув руки вперёд, Нигана, хватающего затем Саймона за полулысую голову. Любопытный Карл вертелся вокруг щели, пока дверь, задетая носком его кроссовка, предательски не скрипнула. Саймон тут же подскочил с места, скинув с себя всё накопленное сострадание. - К тебе пришли, - бросил он напоследок вместе с вновь похолодевшим взором. Придерживаясь за край стола, Беделия поднялась и взглянула на мальчика, застывшего от неловкости, подобно зверю, притворяющему свою смерть перед садистом-хищником. Спаситель толкнул его плечом и удалился. Сглотнув, парень преодолел оторопь и переступил порог, но тут же остановился и, как вкопанный, не мог больше сдвинуться с места. Теперь свет падал на её покрытое мраком лицо. Карл и подумать не мог, что его подруга так изменится. Не то чтобы Беделия раньше отличалась особенной бодростью и пышала здоровьем, но в ней всегда чувствовался твёрдый стержень, а теперь. Теперь его не было. Согнувшись, она опиралась о деревянную поверхность, стояла на подкошенных ногах и нечитаемым взглядом упиралась в душу юноши, как баран в калитку забора. Из-за полуоткрытого окна за её спиной завывал вечерний сквозняк, пальцы которого перебирали её беспорядочные короткие локоны. Стоило парню приоткрыть рот, как ветер озлобился и, бросив мирное занятие, захлопнул дверь, сотряс стены. Побледневший Карл вздрогнул, мурашки облепили его тело. - Прости меня. Я так долго не появлялся. - Это, правда, ты? - Да… Беделия, всё в порядке? Может, сядем? Парень взял её за тонкое запястье, довёл до знакомого кожаного дивана в спальне и включил ночную лампу. - Зачем ты пришёл? - Узнать, как ты. - Не лги. Тишина повисла в воздухе. - Я не могу справиться с Александрией. Вздохнув, она утонула в мягком диване, а юноша, сложив руки в замок, продолжил. - Ты мне тогда так и не рассказала, как всё, - он замялся. Случилось? Произошло? Пошло не так? - Закончилось.

Исповедь, продолжение:

Два дня до войны; Производство патронов:

- Тише-тише! Не нужно, не стоит! - Взмолился женский голос. - Давай! Сильнее его разукрась! - поднимались вверх кулаки вместе со свистом и восхищённым воем. - Остановите станок, имбицилы! - скомандовал мужик в комбезе. - Отпусти же его! - донеслось с другой стороны. - Меньше умничать будет! - покрыло поверх. - Хватит! - прогремела вместе с ударом лома по трубе чья-то команда. - Не слушай этих трусов! - выскочило наперерез вибрирующему звону. В узком зале небольшого предприятия толпились люди, махающие руками, прыгающие по ящикам и толкающие друг друга на пути к зрелищу. У стены с обширным грязным окном - дыра в куче любопытных и жаждущих зрелищ. Там арена. Там действие невесёлого спектакля. Провернувшись вокруг одного из металлических столбов, парень закричал: «Дамы и господа! Ставим ставки!» Заливистый хохот волной сотряс гурьбу. Напролом сквозь спасителей пробивался запыхавшийся мужик с круглым островком лысины на бошке, он широкими прыжками преодолевал невысокую лестницу. Достигнув верха мужчина опёрся об изгородь и начал бросками выплёвывать свои реплики. - Вы видели это? Фух. Вы собираетесь разогнать эти собачьи бои? Я за себя не ручаюсь! Да остановите вы её уже! - Тише ты, Саймон. Не видишь, моя играется. Во всю пасть ухмыляясь, Ниган любовался зрелищем со своего пьедестала. Он сам недавно забежал в этот цех, сам в горячке чуть не наорал на своих лентяев, но, разглядев в гуще событий знакомое лицо, остановился. И теперь стоял в стороне и впитывал с каждым вдохом вместе с кислородом сладкую гордость и пряное восхищение: ещё недавно забитый заяц возглавляет стаю волков и раздаёт всем тумаков. Не иронично ли? Мужская спина выпрямлялась, грудь вздымалась к верху вместе с подбородком. «И ведь у него ни одного синяка не останется! Браво, запугала до смерти, по стенам и по полу повозила, народ завела, и ни капельки крови не пролила! Не моя школа, но… я поражён. Есть чему ещё поучиться.» - бахвальствовал наставник в глубине души. Мог бы тогда Ниган попросить попкорн, заказал бы: на это кино он был готов купить билет не один раз. Вокруг чего же весь сыр-бор? Всё просто. Схватив Юджина за грудки, девушка со шрамом вжимала тучного мужчину в стену, пока тот трясся и пот лился по нему ручьями. Сверкающим густым злом взглядом Беделия порезала дыру в его голове. Юджин же пытался смотреть на трескающийся потолок, на отражение витражей на стене напротив, на собравшихся зрителей, но только не в зелёный омут упрёка и подозрений, окольцованный лучами. Через пару мгновений допроса мужчина уже лежал на бетоне и закрывал руками и ногами своё лицо и пузо. Рассверепевшая девушка, тяжело дыша, изучала скомкавшееся тельце. С её обнажённых плеч буквально поднимался пар. Развернувшись на пятках, она торопливо удалилась с цеха, решив помиловать лжеца. Почему ей никто не верил? Юджин нам помогает. Юджин хороший изобретатель. Нам таких не хватало. А ты не агент случайно? Всё бред! Нюх у Беделии был остр. А зазнайка пах солёным, горьким, липким предательством с ног до головы. Но улик попросту не было. И её разрывало от бессилия. Сегодня же столь активный гнев вызвала простая ухмылка Юджина. Скрытая коварная улыбочка, когда тот собирался уходить с цеха и они столкнулись у порога. Зачем трусу лыбится за шторкой своих жирных локонов? Конечно, он напакостничал и ждёт, наделал ловушек и потирает ручёнки. Других причин на горизонте её мыслей не виделось. Такой человек не достоин того доверия, которое ему оказывает начальство: личная комната с игровой приставкой, тройка жён для развлечения, свободное перемещение по заводу и неограниченный запас баллов. Великий ум нужно поощрять, но для начала необходимо научиться его целиком и полностью контролировать. С каких пор она стала так его ненавидеть, если раньше питала лишь жалость к неуместному в этом мире существу? С тех, когда от его действий стали зависеть жизни её людей.

23 часа до войны; Склад:

Среди тысяч наполненных хламом коробок, среди стеллажей с рукодельными патронами и чёрным, как смерть, оружием слышались голоса. - Ты уверен в завтрашнем дне? - Нет, как и в сегодняшнем, как и во вчерашнем. - Почему мы должны вступать в эту войну? - Потому что наверху живут наши люди, которым сейчас тоже страшно. Неумолимо долгая пауза нарушалась лишь скрежетом мышей в мешках с зерном и тиканьем перегарающей подвальной лампы. - Ты будешь светить мне завтра, солнце? - Мой свет отражённый.

Поле боя:

Стоило белому пылающему диску зайти за будто ватное облако, как прогремел конец обратного отсчёта: «Один!» Почти сотня пальцев одновременно надавила на курок. Подушечка вплоть до кости фаланги нажала на металлический рычажок, ощущая дикое сопротивление. Тело напряглось в ожидании отдачи. Рука старалась удерживать оружие без дрожи волнения и усталости. Жара вилась в потоках воздуха, размывая окружённых врагов впереди. Зрачки тщетно сужались, хрусталики уплощались, глаза пытались сфокусироваться, отзываясь болезненным раздражением. В нос бил запах чуть высушенной травы под ногами. Треск. Грохот. Визг разрывающейся плоти. Крики людей, падающих на колени и трясущих свои изуродованные кисти рук. Патроны. Намеренно они были сделаны не так. Орудия взорвались прямо у них в руках. Спасители повелись на такую уродливую и подлую уловку. Предводитель заводского войска тоже выл от боли, но его спасла кожаная перчатка на правой руке. Наверняка сломалось только пару костей кисти. Невозможно было шевелить пальцами без ноющей боли в ладони. - Мгх, Юджи-и-ин! - промычал предводитель спасителей, сжимая рану. Воплотивший свой коварный план в реальность Юджин, обливаясь потом, бросился наутёк к своим. А связанный полуслепой Габриэль с размаху врезал скорчившемуся Нигану по виску. Точно сорвавшись с цепи, Дуайт в унизительном комбинезоне с буквой А бросился на своего хозяина, придавливая того к капоту стоявшей рядом машины, пока верная Люсиль не попалась в руки тирана. Собака Дуайт поднялся с земли и замешкался, выбирая, на какой стороне он сегодня. И, поджав хвост, убежал в неизвестность, подальше от этой вакханалии. Александрийцы надвигались на почти обезоруженных спасителей. Защитить свой народ могли лишь те, кто пришёл на поле брани с холодным оружием. Пули свистели в небе. Пригибаясь к траве и петляя между автомобилями, Ниган прятался от озверевшей Мэгги, стрелявшей без разбора по толпе спасителей, Рика, перезаряжающего автомат Калашникова, Мишон, рубящей катаной прохожих, и от остальных членов нескончаемого списка. Сомнение туманом разлетелось по израненным жителям завода. Некоторые встали на колени, подняли руки над головой. Запахло мокрым железом, солью и чем-то кислым - страхом. Сжатые в кулак татуированные пальцы ударили по корпусу дряхлой машины. Ниган выпрямился, приготовливаясь к предназначенному для него патрону. Носившийся меж машин Граймс застыл. Из сухих губ вырвался громкий свист. Кисть в чёрной перчатке била по крыше автомобиля в такт нарастающей музыки. Кровь выпрыгивала из кожаного плена после каждого хлопка. Спасители обернулись. Александрийцы приостановили бойню.

Свист. Удар. Свист. Удар. Свист. Удар.

К одинокой трели присоединились другие голоса и топот. - Они не проявят к вам жалости! А дома вас ждут дети и девушки! Или они стоят здесь! Рядом с вами! Хватит срать в штаны! Руки в ноги, и вперёд! - Охрип и отец, и сын Святилища, ища взглядом ту, ради которой он сам ещё не сложил голову перед Риком за все свои прегрешения. Словно бьющиеся молекулы газа в колбе, люди схлынулись в один сумбурный поток, то отталкиваясь друг от друга, то приближаясь будто по наитию. Земля вырывалась из под сотен ног, пылью вздымалась в горячий воздух. Распихивая войнов по разные стороны от себя, Ниган продвигался к отряду под командованием Беделии, стараясь найти девушку взглядом средь беспорядочного, распыляющего кровь мельтешения. Облако проплыло вскользь по солнцу, которое вновь опалило место почти средневековой битвы. Боковым зрением он заметил знакомые кудри и сломанный нос. - Решил сбежать! - проорал Рик, заводя курок пистолета. Он выбросил автомат? Нет времени бояться. - Ты не выстрелишь! - бросил через плечо Ниган, продолжая вглядываться в лица вокруг и попутно отбиваться от неумело храбрых александрийцев. - С чего ты так решил? - оставаясь на расстоянии, кричал мужчина. - Пистолет - это слишком бесчувственно. А ты, Рикки, хочешь мстить. - Ударил по голове битой очередного недоумка предводитель Святилища. Кровь закипала в жилах Граймса. Падение Люсиль сверху вниз с жёстким приземлением на чью-то черепушку, заставило его жилы вновь задрожать. Страх впустил в организм новую порцию гнева. Наконец-то Ниган выбрался из кучи криков и боли. Согнув в локте раненную руку, он позволял красным ручейкам вытекать из под перчатки. Шальная пуля просвистела прямо над головой. Моментально Ниган поднял плечи и пригнулся к земле. Ошарашенный Рик мельком проверил своё здоровье и, тяжело дыша, показал руками крест стрелку: на холме, целясь, стоял какой-то имбицыл с ружьём. Не замечая команды босса, он завёл рычаг, вставил новый патрон и приложился к прицелу. Поспешно Ниган попятился обратно в толпу, а Граймс, отбросив пистолет на землю, пустился за ним с явным желанием убить в ангельских голубых глазах под дугами суровых бровей. Он не хотел, чтобы такой тиран и психопат просто умер от какого-то выстрела. Никогда. Он должен страдать. Страдать за все те смерти, которыми он лишил огромную семью счастья и надежды. - Ты ответишь за всё, - закатал рукава на рубашке Рик, оголив сильные руки. Будет бить. Люди в пылу сражения будто специально расступались перед ними, создавая бурлящий коридор. Сверху пролетали камни. В проход выпадали оглушённые, по которым без лишних тягот морали топтались, не оставляя живого места. Сердце норовило сломать грудную клетку и вылететь из неё, как напуганная птица. Мнимая рвота подступала к горлу. Кишки завязывались всё туже в узел с каждой лишней секундой, пока он не видел девушку. - Прекрати бежать от меня! Дерись! - Могу ответить на любой твой вопрос Рик, но чуть позже. Не видишь, я немного занят! - Следил за стрелком, за изуродованными животным страхом лицами вокруг, за надвигающейся позади смертью Ниган, пряча свой силуэт за любым прохожим по правую сторону. Маленькая мужская фигура на вершине холма продолжала целиться. Ниган сглотнул прогорклую слюну. Ноздри всё чаще гоняли воздух наружу и внутрь. С ноги кто-то сбил мужика не вершине и вдобавок оглушил выдранным ружьём. - Вот где она! - обрадовался Ниган и направился к холму, расталкивая сражающихся, уворачиваясь от лихих выстрелов. - Рик, давай, потом, я, действительно, не могу. Запишись ко мне у моей секретарши. Вон она на машине твоих давит. На джипе разъезжала Лора, подхватывая в салон раненных и подбивая чужих. - Опять за её спину прятаться будешь! Ниган остановился. - Она ещё ребёнок! Жизни настоящей не знает! А ту, что знает, хотела бы забыть! И ты её такую используешь! Сюда приволок! Против своих сражаться заставил! Рука в наполненной кровью перчатке из чёрной кожи сжалась в кулак. Часть тёмной жидкости выплеснулась через края. - Ты тоже сына сюда притащил. - Не оборачиваясь, ответил Ниган. Паренёк, действительно, был участником этой битвы, но лишь косвенным. Юноша помогал александрийскому врачу перевязывать раненных, уползших с круга кровопролития. - Убив Глена и Абрахама, ты его в это втянул! - драл горло Рик, вокруг которого мельтешили десятки разрушенных судеб. - То есть я корень зла? - Да. Обтянутые чёрной кожей пальцы разогнулись так, будто кот выпустил свои когти. Пару осколков костей сдвинулись средь влажных розовых волокон мышечной ткани. - Ну в таком случае беги, Рик, беги. Развернувшись, главарь Святилища сжал верную Люсиль здоровой кистью поверх больной и направил уверенный шаг в сторону Рика. Обмениваясь ударами, они снова погрузились в людской рой. В это время на холме Беделия резким движением руки откинула затвор, перезарядила доставшееся с боем ружьё, и не разбрасываясь лишним временем, побежала в гущу событий. Она никогда не пользовалась таким типом огнестрельного оружия, но, главное, что оно было предназначено для ближнего боя. Потренируется потом! Сразу применит на практике! Параллельно ей подъехал джип с арматурами на каркасе, и из его окна высунулось лицо белобрысой девушки с квадратным тату на шее. - Цепляйся! Сейчас по окружности их обогнём! - крикнула Лора и немного притормозила автомобиль. - Ты же можешь отличить своих от чужих, а, детка? Не сбавляя темпа, она запрыгнула на хлипенький выступ у водительской двери. Колёса взрыли землю, машина накренилась вбок на повороте. Беделия чуть не слетела, но вовремя умудрилась поймать равновесие и подтянуться на руках обратно к ступеньке. Обижено девушка стукнула ладонью по окошку, и прокрутила пальцем у виска, адресуя свою претензию Лоре, на что та лишь пожала плечами с ухмылкой. Ощупывая большим пальцем ржавчину на металлической трубе, за которую она всеми силами держалась, Беделия смотрела на топчущуюся на несчастном поле толпу. С остервенением женщины сцепились, выдирая друг другу локоны; молодой парень кинул своего ровесника через спину на земь и воткнул его лицом в траву; низкорослый мужичок ломом ударил в печень своего соперника, и тот, брызжа розовой слюной, упал на колени. Настоящие звери. Открытые пасти, острые зубы, визги и рык, топот копыт, скрежет лап, грохот оружий, точно гавканье псов и гарканье воронов, прилетевших на смерть. Трезвость мышления вернулась. Опьяняющая паника волной прокатилась с головы до пят и провалилась сквозь толщи песка и почвы. Беделия старалась успокоить дыхание, вынуть впивающиеся в сердце, обворачивающие аорту, проходящие меж клапанов длинные нити страха. За всё сражение она вырубила лишь одного противника… И то лишь из-за адреналинового скачка и желания защитить самого дорогого человека. Она совершенно бесполезна здесь… Люди сражаются. Люди умирают ради своего дома. А её дом… где? Ещё вчера на складе она была уверенна, что Святилище и Ниган - её пристанище и убежище. Тогда почему сейчас ружьё в её руке дрожит, как осиновый лист? - Беда, твою мать, чего стоишь, любуешься, мы не на экскурсии! Стреляй блять уже! - завизжала в приоткрытое окно Лора, колеся вокруг сражения. Она подняла холодное, как сама мысль об убийстве, оружие. Не желая, прицел зацепил своё намерение за чей-то светлый затылок. В пылу драки мужчина развернулся. Аарон. Такие большие глаза. Она слышала, что этот добряк потерял Эрика. В их доме всегда царил такой уют и тепло. Они были готовы спрятать её у себя на чердаке… Солнцеликая опустила ствол. - Шрам, давай быстрее! Иначе сама за руль сядешь! «Я буду полезной» - затвердела в черепушке мысль. Рука смелее направила вмиг потяжелевшее ружьё вперёд. Дуло выбрало долговязое тельце в клетчатой рубахе. Воспоминание врезалось в висок: в свои первые дни в Александрии она видела этого юношу на тренировочном платце с толпой друзей. Тогда она ещё надеялась, что когда-нибудь получше их узнает и тоже будет так с кем-то дружить. Как в старые добрые… Машина вильнула, не сбиваясь с основной траектории. - Всё! Отдай мне ружьё! - Я справлюсь! Курок заклинило! Она отпустила арматуру и обхватила ружьецо двумя руками, пытаясь удержаться на ногах и не слететь с вечно подпрыгивающего джипа. Забив лёгкие воздухом до отказа, она прикрыла веки и положила указательный палец на курок. Пора. Медленный выдох. Она открыла окружённый солнцем глаз, чтобы убедиться, что не попадает в своих. Заполнивший всю радужку зрачок отражал в своей бездне скорби и сожаления знакомое лицо в шляпе и повязке. Карл оттаскивал на своих небольших плечах раненую женщину. Раскручиваясь вокруг своей оси, опаляясь искрами и огнём, пуля готовилась вылететь из дула. Машина подлетела на кочке. Выстрел продырявил землю под ногами младшего Граймса. Пыльные кроссовки оторвались от приваренной хлипкой ступеньки. Коленки жалобно согнулись. Беделия слетела с джипа и покатилась в эпицентр воплей и скрежета, грохота орудий. Размахивая битой, Ниган гнал Рика подальше от его озверевших друзей. Лишь бы кровожадная вдова их не заметила. Отпустивший рокот мести Граймс, задумался о своей безопасности, когда в очередной раз колючая проволока процарапала его полуживой бок. Он выстрелил наугад, уворачиваясь от очередной атаки. Стеклянный витраж на одиноком дереве разлетелся по маленьким осколкам. Очередное нажатие, и лишь скрежет в ответ. Магазин пуст. Он не считал патроны. Злобная ухмылка засияла на уставшем лице, распознавшем этот звук. Ниган выскочил из-за дерева и повалил Граймса, нанося рукояткой Люсиль точечные удары. Главарь Александрии сжался в комок от боли. Садист встал на ноги. - Чтобы ты знал. Та считалочка - бред собачий. Я сделал выбор. Не хотел убивать отца на глазах у сына. Оказывается, это было лучшее из того, что я мог сделать. Тогда этого всего не произошло бы. Вы бы не подняли восстание. Не умерли бы посторонние. Рик лёжа ударил подошвой по коленному суставу разболтавшегося соперника. Два запутавшихся в своих идеологиях главаря валялись друг напротив друга. - Ты проигрываешь. Твоих людей осталось мало. - Сквозь стену ненависти и неприязни высказывал Рик. - Я выкарабкаюсь. Как всегда. - Шипел Ниган, возвышаясь над александрийцем. Они тяжело дышали, даже не стараясь зализывать свои раны. Этот разговор. Он всё определит. - Здесь только мы, Рик. И ты. Ты уже ранен. А я больше. Страшнее. И у меня есть бита. - У нас может быть будущее. - Я знаю. И оно будет. - Просто дай мне 10 секунд, чтобы всё объяснить. - Пытался встать на ноги Рик. - Нет. - Дай, 10 секунд, ради Джудит. Натянутая ухмылка обратилась к небу с сарказмом и недоверием. - Манипулируешь ребёнком, - осуждающе прошептал спаситель, вспоминая милые черты личика девочки-ангела, вспоминая её рисунок, покоящийся в грудном кармане его кожаной куртки, вспоминая её грёзы об общем и мирном будущем. - Десять… Девять. - Мы можем обойтись без войны. - Ты ошибаешься. Восемь. С каждой новой цифрой Ниган делал неуверенный шаг вперёд и заносил Люсиль всё дальше и дальше для сильного удара, ломающего черепа. С каждой цифрой глаза убийцы и садиста наполнялись красными слезами. Глотая железную слюну, он ломал все надежды внутри себя, старался растоптать все замки добродетели, выстроенные и отремонтированные вместе с девушкой, дарящей свет. Вместе с его собственным солнцем. Монстр рвался внутри. Душу скребли иглы проволоки, которой он обмотал её, когда сжигал дом вместе с Люсиль. - Семь… Шесть… Пять. - Этой войной ты убил Беделию. Оковы, собирающие его тело и сознание в одно целое, ослабли. - Что… Ч… Чего ты несёшь? Я же видел её. - Час назад? За несколько километров от себя? Рик шёл на риск. - Четыре, - взмолился дрожащий голос. - Она там, - отец показал на своего сына, погружающего в кузов грузовика чьё-то тело. - Откуда ты знаешь! - Присмотрись. Карл был далеко, за пределами основной сцены ужасающих событий. Сколько бы потускневшие глаза не старались развидеть знакомую майку, короткие локоны или остренький нос, это было невозможно. Труп уже лежал внутри, среди тысячи таких же изуродованных тел.

Не хватает кислорода. Что-то тёплое… Нет, горячее струйкой льётся по шее, ключицам и груди, впитывается в белую ткань. Что случилось? Почему так хочется спать? Нет.. Нет, нужно дойти до Беделии. Нужно узнать она ли это. Непременно нужно идти.

С разноцветного осколка капают красные рубины. Падают на тускло-зелёную траву. Ухвативший в пылу драки стёклышко разломанного витража Граймс не стал медлить, приметив открывшуюся сонную артерию врага. Не успел Ниган сделать и десятка шагов, как Люсиль выскользнула из его наполненной кровью перчатки, как ноги стали неметь, как голова закружилась и наступило затмение. Рик перевернул отказывающее грузное тело лицом к небу. Ударяя соперника по щекам, он хотел видеть эти глаза, наблюдать это мучение. Опплёвываясь песком и пылью, девушка пыталась выползти из под стада топчущихся по её ногам и спине ног. Она стремилась вверх, на холм, подальше от борьбы за существование. Кто-то схватил её под подмышки и подкинул наверх. Светлый хвостик промелькнул сбоку. Лора. Она решилась её подобрать. - Так, не выключаемся! Ты слышишь меня! Дура, переставляй ногами, я тебя иначе не вытащу. - Вопела в ухо военная так, что помехи крушили весь смысл доносимой информации. Снова грохот выстрела. Он прорезал звуковой барьер между миром и бесполезным солдатом. Беделия огляделась вокруг. У кроссовок валялся тучный мужчина, убитый Лорой. - Какова ситуация на поле? - перешагнула труп солнцеликая. - Хуёвая! - прыснула девушка. - Но мы побеждаем, так что не смей подыхать! Иначе мне начальник голову снесёт, хех. - Где он? - Они с Риком в догонялки недавно играли, но это всё, что я смогла увидеть, пока ты не шлёпнулась с джипа. Беделия ощупала свободной рукой ремень. Нет кобуры. Стянули, как с мёртвой, твари. - Есть лишний пистолет? - Для тебя нет. Ты сегодня в ударе! Чего не стреляла то? - Лора, не сейчас! Справа! Спасительница спустила курок и свистнула Гэвину, уже добежавшему до вершины. - Где босс? - Там… - указал пальцем бледный лейтенант. Девушки поровнялись с ним и застыли, глядя на качающееся на ветру величественное дерево с витражами, под которым лежал их начальник, их друг и отец. Желудок будто свалился в тазовые кости. Все звуки вокруг исчезли. Зелёные глаза бегали, пытаясь развидеть далёкую картину. - Лора… Что там? - двигались дрожащие губы. - Беделия, стой на месте, - вслепую протянула руку девушка. - Лора, что там? - чуть громче повторила солнцеликая. Маленький силуэт Мэгги бежал наискось к древу, в то время, как Рик, старался закрыть кровотечение на шее врага собственными руками. Со стороны это выглядело так, будто главу Святилища душат. Беда оттолкнула спасительницу. Ковыляющие избитые ноги шаркали по склону, медленно набирая темп. Его нужно спасти. Нужно помочь. - Беделия, остановись! - плакала правая рука босса, утирая мокрые глаза длинными рукавами ветровки. Избитая, девушка двигалась вперёд, спотыкаясь и подгибая левую ногу. Она побежала вниз и рвалась к нему, боясь лишний раз вздохнуть, пока её синеющая лодыжка не дёрнулась, пока ступня не зацепилась за какую-то ямку, пока она не покатилась кубарем. Тут же её перехватили тонкие руки, аккуратно подняли. - Не нужно. Поздно. - Сожалел парень в шерифской шляпе. Плотина разрушилась. Градом прозрачные кристаллики полились из зелёных очей. Сейчас она услышит его смех. Он поднимется с земли и вмажет Рику хорошенько. Ведь так? Девушка дёргалась в сдерживающих объятьях, билась в нарастающей истерике. - Ниган! Вставай! Прошу тебя! - распространялись истошные вопли по окрестностям. Отчаянно она плевалась воздухом, старалась засвистеть. Но ведь он так и не успел научить её. - Вставай! Ты нужен нам! Ты нужен мне! Ниган уже ничего не слышал. К двум главарям подбежала Мэгги и, не медля, пнула ботинком убийцу своего мужа. Тонкая ручка выдернула из кармана юноши пистолет. Пуля тут же полетела в сторону витражей. Врезалась в кору. Спасители пали, несмотря на перевес в числе. Без лидера, без устоев и идеологии они - никто. Саймон сжал кулаки, сдерживая сопли и слёзы, недвижимо противостоя накинувшимся на него со спины противникам. Арат чертыхалась и изничтожала лицо, попавшегося под её гнев александрийца. Смиренно отдавшись противникам Лора позволяла связывать свои запястья. Рабочие и войны сложили орудия. Командир погиб. Они потерпели полное поражение. Солнечный диск затянуло длинное облако. Ветер остановил свой бег. Шелестящие листья и стрекочущие насекомые замолкли. Природа словно отдавала минуту молчания всем жертвам этого злосчастного дня. К несчастному Карлу и Беделии подлетели александрийцы, обезоружили, повалили и придавили своим весом обессиленную девушку, истошно воющую о своей потере, дёргающую всеми конечностями в попытках добраться до любимого. Бой окончен.

Три года и два месяца спустя:

Вернёмся к осени и мертвецам, поскуливающим под одеялом листопада. Меж спящих трупов аккуратно переступала стройного вида девушка. Её ботинки разбрасывали жёлтые и оранжевые листочки по сторонам, а край длинного пальто развивался позади. Русые волосы, разливавшиеся по спине и вьющиеся неподвластными волнами от влаги, чуть подпрыгивали в такт шагам, а непослушная челка чуть прикрывала так и не затянувшийся шрам. Резким движением руки она открывает ворота и сдвигает их в сторону, впуская небольшой грузовик с бронёй из труб и арматуры, из которого почти на ходу выпрыгивает тройка мужчин во главе с Арат. Запыхавшиеся за три дня вдали от дома, истратившие половину патронов, учитывая запас на крайний случай, но нашедшие новые стройматериалы в виде гвоздей, пары пил и четырёх мешков цемента, они вдыхали родной свежий воздух. - Как прошло? - напрягая жвалы, интересуется Беделия. - Он говорит, что продолжит брать в плен наших людей за территорией Святилища, пока мы не приведём тебя безоружную и в наручниках. - Совершенно спокойно докладывает высокий мужчина с музейным мечом за плечом, снимая с боевой руки кожаную, потёртую от рукоятки оружия перчатку. Шрам на загорелом лице дёрнулся. - А дикари в масках? - отливает металлом женский голос. - С ними разбирается Граймс младший… и старший, но они несут большие потери. На нас пока не лезут. - Громко отвечает Арат, вынося из грузового отсека мешок цемента, который у неё сразу выхватывает Джон, попрекая женщину в очередной излишней нагрузке. Приметив эту ворчливость, наполненную соками милости и обожания, новая королева Святилища улыбнулась, и сжатые долю секунды назад зубы, блеснули в рассеянных лучах, пробивавшихся сквозь затянутое небо. - Вы большие молодцы, - умиротворённо похвалила не привыкших к искренним комплиментам спасителей солнцеликая и, развернувшись на пятках, собиралась уходить, пока её не нагнала Арат, сложившая весь собранный потом и кровью груз на податливых мужчин. - Беделия, Саймон так и дуется? - на ходу говорит женщина, вновь выбелившая кудрявые пряди остатками перекиси, хитро заполученной у местного врача в обмен на склянку спирта. - Разумеется, сидит в мастерской, всех выгнал, что-то там пилит, рубит, стругает. Только дым с запашком сигарет из под двери тянется. Далеко не последние женщины в Святилище рассмеялись не подло и горделиво, а любя. Каким бы упрямым подонком он ни был, этот человек был готов сделать всё ради блага своего дома. - Поскулит, порычит и вернётся. Решение народа не изменить. - Заключила Арат. Вчера в стенах великого завода произошло явление погибшей демократии - голосование. Пережившие почти два года голода и вечных сопротивлений, бунтов и восстаний жители, названные почившим главарём спасителями, выбирали себе нового правителя. Всё оставшееся население поместилось в центральном зале, и путём распределения людей по обособленным группам решалась фигура нового босса. Выбор был не столь велик: Саймон первым выдвинул свою кандидатуру, вечно противоборствующая ему Лора вышла лишь ради того, чтобы вновь утереть нос своему оппоненту, умудрённого проседью механика Питера вывели на крыльцо второго этажа его юные подмастерья, а Беделию буквально вытолкнули из толпы избирателей в немногочисленную группу будущих глав участники последнего противостояния Александрии, причислявшие свой революционный успех лишь стойкости девицы со шрамом. И на то были причины. Именно Беделия скомандовала не впускать на территорию Святилища никого из других поселений сразу после отъезда Рика, напуганного войной его сына с чудищами в масках и психами на машинах. Именно она безоружная выходила под дулами винтовок на переговоры с лидерами из оборонительного блокпоста. Именно она налаживала утраченную обстановку непрерывной бурной жизни и труда в стенах заметно опустевшего завода. И именно она ещё до войны догадалась о предательстве Юджина. Только тогда ей никто не поверил. Мнение народа разделилось вполне иронично: 50 склонных к резкой и мужской власти - за Саймона, 50 убеждённых в том, что Ниган передал ей своё наследие - за Беделию, 39 - за старика механика, 29 - за Лору. Некоторые воздержались. Именно из-за одинакового количества голосов Саймон и Беделия были равноправными управителями завода, с чем никак не мог смириться мужчина, который лез из кожи вон, рекламируя свою тщеславную персону. Рация в кармане затрещала. Беделия вынула устройство и остановила пинающюю рядом камни Арат выставленной рукой. - На связи Карл! Беделия, ты слышишь? - Да. - Срочно приезжай в Александрию! Тебя впустят, даю слово. Отца здесь нет, он не помешает… Мы кое-кого поймали, говорит, что он из шайки Уильяма! Я не буду живого шпиона держать внутри моего города! Так что торопись и смотри за слежкой! Не приедешь сегодня, не застанешь его живым. - Командирский мужающий голос прервался шипением, а затем послал короткую фразу уже знакомым неловким тоном. - Кстати, слышал, ты теперь официально королева Святилища… Поздравляю. Впервые за три года её впустят на территорию городка, в котором началась её вторая жизнь. Она увидит Карла и Джудит. Интересно, как изменился этот крохотный ангелок… Стоило стрелке часов перепрыгнуть через отметку в четыре часа дня, как Беделия крадучись подходила к огромным железным воротам. Впервые она стояла перед ними грязная, с повязкой на глазах и могла лишь только слышать их благостный скрип, затем она перелазила через них тёмной ночью с пистолетом в потрёпанном рюкзаке, приезжала к ним со спасителями, напуганная почти прижималась к ним в поисках спасения, сбежав из Святилища, сбежав от Уильяма, а теперь… Теперь она боялась приблизиться к присыпанному влажным от дождей песком въезду. Стояла в кустах в сотне метров от машины Нигана и зверем глядела на кишащее людьми поселение. «Не ловушка ли?» - скользнула тревожность меж мыслей о милом доме, о друге, о маленькой девочке с пластиковым паровозиком в руках. И страх окрасил эти светлые образы в чёрные оттенки: Карл лжёт в рацию под гнётом стоящего сзади отца и матери, Джудит забыла дядю в кожаной куртке и его подругу с солнцем на лице, белые, голубые и бежевые домишки глянули на неё высокомерно. «А если слова Карла - правда, то меня ждёт приспешник неугомонного Уилла…» - вздохнула девушка, и теперь уже новый страх впустил шершавые сухие зубы в её плоть. Вдруг этот капкан поставили не Граймсы, а Уильям! Вдруг он захватил Александрию и заставил Карла меня вызвать! Вросшая за эти два года в волокна её тела чёрная тревожность скалила свои зубы от удовольствия. Капелька пота стекла со лба по узору шрама. Прижав язык к нёбу и сжав зубы, девушка вылезла из укрытия и направилась ко входу под барабанный трепет сердца, бьющего по ушам. Металлический треск ружья не заставил себя ждать. - Стоять! Руки! - рявкнул кто-то из сторожевой будки на стене. Её ввели внутрь. Беделия не узнавала родимый городок. Александрия потускнела. Дома серые. Люди серые. Трава серая. Некоторые окна пустые, зашторенные, заколоченные досками. Газон на участочках зарос, превратился в бурьян. Низенькие заборчики в этом году не красили. Лишь теплицы были ухожены и просвечивали целые отцветающие джунгли. Урожай уже собран. «Везёт им. Земли хорошей много. Озеро есть. А нам, наверное, таскать и то, и то придётся» - невзначай пришла мысль. «Почему так мало прохожих? Население явно концентрируется в центре… Зачем?» - замедлила шаг девушка. Её дёрнули за связанные за спиной руки так, что пришлось переступить ногами, чтобы удержаться на ходу. «Ублюдков Уильяма не видно, значит, вторую версию можно отмести.» - вновь задумалась Беделия. - Хватит по сторонам зыркать, - буркнул конвоир. Солнцеликая шмыгнула носом и опустила суровый взгляд к асфальту, на котором чернели маленькие пятнышки воды. Плесень устилала потолок незамысловатыми узорами. Холодные капли падали с них в ведро, создавая в крохотной клетке точно тиканье часов, если бы те были водяными. С небольшого окошка у потолка поддувал сквозняк, распространяющийся по земле за пределами подвала-темницы. На бетонном полу сидел исхудавший, запылённый, почти недвижимый мужчина. Пальцы с выцветшими татуировками почёсывали грубую бороду, освобождая её от маленьких колтунов. Подобие тюремной робы уже стёрлось на боках и спине от лежания на неудобной лавке на протяжении нескольких лет, за этими потёртостями синели гематомы на коже. У решётки стоял поднос с остывшей едой. Какая-то похлёбка с картошкой и ошмётками мяса. За крохотным окном сверху доносилась чья-то речь. Очередные пустые разговоры. Не стоят внимания. - Если Вы не перестанете сжимать моё предплечье, я выверну Вам палец. Пленник встрепенулся. - Вы считаете, что я шутки шучу? Послышалась возня обуви по асфальту и почти звериный мужской скулёж. Заключённый швырнул свою недокровать к окну, взобрался на неё и прилип к решётке. Карие глаза сверкали из полутьмы подвала. Ноздри гоняли воздух туда и обратно, стараясь насытить животворящим газом избиваемое тревогой, будто ломом, сердце. Белый шум в голове перебивал острый, как игла, прокалывающая барабанную перепонку, писк: «Это она?» Крепко сложенная девушка вправляла вывернутый её же руками палец обратно, успокаивая сжавшегося на корточках конвоира. Его товарищ ухохатывался себе в рукав, отвернувшись от пострадавшего. «Это точно жители Александрии. Ни дисциплины, ни выдержки.» - усмехнулась себе под нос уполномоченная представительница Святилища. Тревога ослабила путы. Ветер раздувал длинные светлые локоны, и некоторые попадали прямо ей на лицо. Лицо. Она слишком далеко, а он слишком низко. С этого ракурса неразличим шрам. Это точно она? Не мираж? Очередной мираж, Беделия в новом образе, выдуманном его худеющей фантазией. В этот раз с длинными волосами и ломающая другим пальцы от недовольства Беда. Вполне на неё похоже. Больше всего за время, проведённое в этой темнице, Ниган боялся забыть черты её лица. Нередко внешность тех, кого вы давно не видели, чьей фотографии у вас нет, превращается в одно мутное пятно, на котором то и дело выплывают то нос, то глаз, то родинка, до боли в голове непохожие на своего хозяина. - Прошу, повернись ко мне, подойди ко мне. - Скулил монстр в темнице. Ниган стукнул ладонью по решётке. Озадаченно девушка огляделась по сторонам, успокаивающе похлопывая охранника по плечу. Солнце блеснуло в лучах небесного собрата, на радостях оттолкнувшего тучи вокруг себя. Это она. Не находя больше слов. Не веря своим глазам и воспалённому разуму. Пленник почти висел на окне, ограждающем его от картины, снившейся ему ровно столько же ночей, сколько его посещали и кошмары. Девушку уже давно увели. А заключённый точно присох к стене. Закат окрашивал небо акварелью в фиолетовые и розовые цвета. Сверчки начали свой концерт хорового ансамбля. В подвале к нему присоединились чьи-то шаги. Перед клеткой, заложив руки в карманы, встала Мишон. Платок покрывал её по-новому заплетённые дреды. Наточенная недавно катана свисала у бедра. - Ты снова не ел, - скучающе произнесла женщина. Поднос царапал бетонный пол, пока его тянули на свободную сторону решётки. - Эй, Ниган! Ты меня слышишь? - Прикрикнула жена Граймса, не забыв добавить. - Ещё хоть раз ты заболтаешь мою дочь, я подсыплю тебе в стакан отраву для крыс! Ты не сдохнешь, но знатно помучаешься недельку. А я ведь знаю, как тебе сдохнуть хочется. Снова не будешь есть, мы зальём в тебя пищу, как это было зимой. Понял? А? - Мишон… - усмехнулся Ниган. Женщина выронила от неожиданности поднос. Тарелка вдребезги разлетелась. Эхо ещё долго прокручивало вопли осколков. Этот гордый тон, спрятанный в убийце до этих пор, включил перед её очами незамысловатый фильм о той кровавой ночи, о мертвом Глене и Абрахаме. Поджилки на тёмной коже затряслись. Она думала, что он больше никогда не заговорит, как прежде, считала, что он только и будет жалобно кашлять, хрипеть или молчать. Чудовище обернулось, крадучесь выбираясь из темноты своей пещеры. Широкая улыбка чуть пожелтевших зубов блистала сквозь колтуны бороды. Вальяжный шаг отдавался шарканьем. Воображаемая бита закрутилась в изуродованной кисти. - Мишон, принеси ка мне станок для бритья, - промурлыкал хищник. По коричневатой шее опустился ком, потекли капельки пота. - Мишо-он, ты меня что, не слышишь? Дорогуша, мне просто очень нужно привести себя в порядок. Видишь ли, в вашем, бесспорно, пятизвёздочном отеле я подзапустил себя. Да-да, как бы грустно это не звучало. Но, по секрету, я всё же оставлю вам хороший отзыв, не волнуйся. И знаешь! - Мужчина задорно протянул указательный палец к небу. - Сегодня я понял, что мне пора возвращаться! Низкий гортанный смех заполнил маленькое пространство. Побледнев, женщина поспешила удалиться. Ей вслед было брошено важное замечание: «Только принеси станок с насадками. Моей жене не понравится юношеское чистенькое личико. Она у меня привереда.»