Муравьёв + Бестужев - миссия (не)выполнима?

Миша задыхается, желание расцарапать себе горло становится просто невыносимым, вопрос лишь в том, кто успеет сделать это раньше: сам Миша или эти чёртовы цветочные лепестки, покидающие его организм вместе со сгустками крови и скапливающиеся в заботливо купленном соседом по комнате тазике. Пока мучительный кашель продолжает вырываться из разодранного изнутри горла, парень зачем-то в очередной раз рассматривает цветы: ярко-красные лепестки практически сливаются с кровью, и только пестик, желтеющий в центре, позволяет обнаружить их. Ботаника и садоводство никогда не были коньком Бестужева-Рюмина, но стоило болезни начаться, как Кондратий тут же притащил откуда-то соответствующую книжку, откуда выяснилось, что чёртов Муравьев-Апостол любит гибискусы, любезно прозванные людьми "цветками смерти", с чем обычно несуеверный Миша вполне согласен - эти цветы медленно убивают его уже недели две, кажется. Бестужев сжимает кулаки: надо же ему было влюбиться в старшекурсника, с которым у него точно нет никаких шансов, да ещё именно в того, которого он видел раза четыре и то только лишь благодаря (благодаря ли?) Кондраше Рылееву, своему соседу, знающему, как казалось, весь универ, включая профессоров и выпускников, и регулярно устраивающему шумные вечеринки. На Мишину беду, Сергей Муравьев-Апостол оказался не особым любителем тусовок: пришёл несколько раз, познакомился с некоторыми, включая Мишу, поболтал, пошутил и больше не появлялся. Да уж, зря он это сделал. Ему-то легко, пришёл, потусовался, ушёл и забыл, а вот что теперь делать Мише, это тот ещё вопрос: выбить Сергея из головы уже пробовал, и алкоголем, и учёбой, и девушками, и парнями - результаты нулевые. Можно было бы конечно покончить с жизнью, способов-то огромное количество, но Миша чертовски хочет жить, непонятно правда, зачем, но хочет. Остаётся всего два варианта: принять судьбу и медленно но верно умирать от проклятой заразы или бороться за жизнь попытками добиться от Муравьева-Апостола ответных чувств. Проблема только в том, что оба этих варианта юного Бестужева-Рюмина не устраивают: первый по уже упомянутой причине тяги к жизни, второй же - чистое безумие, к тому же невыполнимое. Рылеев, разумеется, настаивает на том, что Миша должен хотя бы попытаться завести нормальное знакомство с Сергеем, а там уже как пойдёт, романтик хренов. Миша вновь заходится кашлем, вытирает кровь платком и думает. Если так поразмыслить, то идея Кондратия не такая уж и бредовая - хуже точно не будет, даже если Муравьёв пошлёт его куда подальше. Ну да, пострадает он немного, помрёт в конечном итоге не самой лучшей смертью, но лучше хотя бы попытаться спастись, чем "сложить лапки крестиком и поплыть по течению, ожидая смерти", как часто говаривал дед Милорадович, ректор универа. За те две недели, в течение которых ханахаки вошла в полную свою силу, явно намереваясь в конечном итоге прикончить Бестужева, Миша очень много думал на эту тему, но почему-то именно сегодня окончательно принимает решение. Рылеев как будто чувствует, о чём думает сосед, потому как в эту же секунду дверь открывается, чтобы впустить его в комнату. Кондратий с жалостью оглядывает Мишу и тазик из ближайшего универмага у его ног и спрашивает, усаживаясь на кровать напротив: - Ты как, хуже не стало? - Стало. - Голос у Миши хриплый, а всё из-за дурацких цветов. - Ты точно не хочешь попробовать узнать его поближе? Я ведь могу помочь с этим, сам знаешь. - Он действительно переживает за Мишу, что удивляет его: парень давно привык к тому, что всем на него плевать, даже родителям, а тут... Миша вздыхает и отвечает, лихо взмахивая русыми кудряшками: - Ладно, ты победил, давай попробуем, чем чёрт не шутит.