Impediment

Даже после всего этого времени,

Солнце никогда не говорит Земле:

«Ты у меня в долгу».

Посмотри, что происходит с такой любовью.

Она освещает все небо.

---

I-Land — В последнее время ты проводишь много времени с Сону. Сонхун медленно кивнул, не совсем зная, как ответить на внезапное замечание Хисына. Он уже давно задавался вопросом, было ли что-то между ними. Сону и Хисын казались настолько близкими, насколько это было возможно, но прошли годы, и не было никаких признаков того, что их отношения перерастут во что-то большее, чем платонические. Но опять же, подумал Сонхун с внутренним вздохом, у них с Сону тоже были не более чем платонические отношения. — Я просто хотел быть ближе к нему, — честно ответил Сонхун. Они с Сону не совсем правильно начали, о чем он сожалел каждый день. Он пытался наверстать упущенное время, но не понимал, что это было достаточно очевидно, чтобы Хисын заметил. — Я не хочу никому наступать на пятки. Если ты… — Он замолчал, неуверенно глядя на Хисына. Хисын только посмеялся над ним. — Это не то, о чем я спрашивал, — сказал он, не подтверждая и не опровергая невысказанный вопрос Сонхуна. — Я просто… — Его лицо внезапно стало серьезным. — Ты ему нравишься, ты же знаешь. — Это заявление появилось из ниоткуда, но Сонхун ожидал его уже некоторое время. Тем не менее, его сердце забилось быстрее при звуке подтверждения. — Я знаю. Хисын вздохнул. — Я не могу просить тебя ответить ему взаимностью, но будь с ним нежен. Он не… — Я люблю его. Признание слетело с его губ, как будто слова вырвались из его груди против его собственной воли. Хисын поднял брови, но Сонхун заметил, что на лице другого парня не было и следа удивления. — С каких это пор? — спросил Хисын. — С самого начала, — ответил он. И на этом Хисын, наконец, проявил признаки шока. — Прежде чем он даже посмотрел в мою сторону. Это была правда. Сонхун исчез в тот момент, когда его взгляд упал на сияющего мальчика, сидящего на трибунах катка. Когда Сону, наконец, повернулся, чтобы встретиться с ним взглядом, его судьба была решена. После того, как он узнал Сону таким, каким он знал его сегодня, могло ли все когда-нибудь пойти по-другому? — Ты должен сказать ему, — твердо сказал Хисын. Сонхун обдумал это. Почему он не мог? Он чувствовал, что другой парень отвечает ему взаимностью, но что-то еще сдерживало его. — Я знаю. Сонхун, наконец, смирился с тем фактом, что он позволил бы Сону заполучить его целиком, если бы тот этого захотел. Но как насчет Сону? Что бы это значило для него — испытывать к Сонхуну такие же глубокие чувства, какие Сонхун испытывал к нему? Мальчик был таким ярким, что не хотел лишать себя даже малой толики своего пламени. Конечно, находясь рядом с кем-то вроде Сонхуна, этот свет будет мерцать и уменьшаться, пока не останется только струйка дыма и пустой холод. — Если ты не скажешь ему, ты будешь долго сожалеть об этом, — продолжил Хисын. Его рот искривился в подобии горько-сладкой улыбки. Сонхун на мгновение задумался, действительно ли его слова предназначались ему, или Хисын адресовал их самому себе. Сожаления; Сонхун хорошо осознавал такую возможность. Точно так же, как в тот день, когда он встретился взглядом с солнцем, он каким-то образом понял, что его судьба уже решена. С видом завершенности Сонхун ответил, — Я знаю.

---

20 апреля — Сону. — Шепчущий голос вывел его из сна. Он сонно моргнул, едва различая в темноте лицо Чонвона, вглядывающегося в него сверху вниз. — Мм, в чем дело, Вони? — Он запинался. — Вставай, — настойчиво сказал его друг. — Ники и Джейк пропали. При этих словах Сону взлетел, как пуля. Он в отчаянии огляделся, чтобы увидеть, что двое мальчиков действительно ушли, а Джей трясет Хисына и Сонхуна, будя их. — Где, — выпалил он в панике. — Он сказал, что собирается прогуляться со своей сестрой, — сказал ему Джей через плечо, грубо похлопывая по щеке дремлющего Сонхуна. — Его сестра? — Сону нахмурился. — Посреди ночи? — Я думаю, я знаю, куда они идут, — сказал Джей, обменявшись взглядом с Чонвоном. — Я объясню по дороге. Разум Сону был пуст, его единственной мыслью было как можно скорее вернуть Ники и Джейка и избежать какой-либо катастрофы. Он схватил первое, на что упал его взгляд — фонарик, который Джей подарил ему на праздничном ужине. В типичной для Джея манере он получил все эти подарки на свой день рождения. Он передал его Сону с объяснением, что это для его ночного чтения, а также с предупреждением не слишком напрягать зрение. Фонарик был тяжелым и твердым в его руке, холодная сталь на коже немного успокаивала его. Внезапно он почувствовал, как чья-то рука успокаивающе сжала основание его шеи, и, обернувшись, увидел, что Хисын ободряюще улыбается ему. Сону почувствовал острую боль в сердце. Хисын был единственным среди них прямо сейчас, кто по-настоящему не понимал серьезности ситуации. В то время как все остальные паниковали, он оставался в блаженном неведении о том, что поставлено на карту. И все же его первым побуждением было не искать ответы, а обратиться к утешению. Сону всегда был первым, к чему он тянулся. Они погрузились в пикап Хисына, еще одно напоминание о том, насколько Сону был важен в его жизни. Теперь Сону не мог перестать видеть напоминания об этом повсюду, куда бы он ни посмотрел. Мятно-зеленая краска машины облупилась, отслаиваясь от времени; Хисын купил ее подержанной несколько лет назад, сразу после того, как получил права. Он привел Сону с собой в дилерский центр. Они выбрали его вместе — и под словом «вместе» это означало, что взгляд Сону задержался на одном транспортном средстве его любимого цвета, и все его лицо засияло. Несмотря на то, что машина была изношена и стоила слишком дорого для того состояния, в котором она находилась, Хисын все равно без колебаний купил ее. Иногда Сону задавался вопросом, что было бы, если бы он когда-нибудь набрался смелости рассказать Хисыну о своих чувствах тогда. Постоянные напоминания о том, кем они могли бы быть — нет, кем Хисын все еще продолжал быть для него, не прося ничего взамен, — мучили его. Но тогда он никогда бы не отдал свое сердце Сонхуну. Как могло такое глубокое сожаление быть связано с такой удачей? Они все втиснулись друг рядом с другом, Хисын за рулем, Джей на пассажирском сиденье, а Сону, Сонхун и Чонвон прижались друг к другу сзади. — Все будет хорошо, — прошептал ему Сонхун. Их бедра были тесно прижаты друг к другу, и тепло, которое приносила эта близость, было успокаивающим. Глубокий голос Сонхуна никогда не переставал успокаивать его, и он почувствовал, как напряжение немного спало с его плеч. Они найдут своих друзей, сказал он себе. Все будет хорошо.

—

Сону наблюдал, как Хисын притянул Ники к себе на руки, и мальчик упал вперед с тихим всхлипом. Его сердце болело. Насколько он был ужасен, насколько невнимателен к другу, что все эти годы не замечал страданий своего друга? Конечно, если бы он меньше думал о себе и больше о других, они бы узнали об этом раньше. Тогда бы ничего этого не случилось. Они бы не ругались в тот день. Они бы никогда не отдалились друг от друга. Может быть, никто из них никогда бы не умер, и вся эта кошмарная ситуация никогда бы не возникла. Сону так боялся, что его увидят, что он был слишком отвлечен, чтобы открыть глаза и попытаться увидеть других людей. Все дороги вели к тому, что он боялся. Ссора с Ники; Сонхун умер в тот день; Никому не рассказывал о своих чувствах, пока не стало слишком поздно. Он и раньше говорил себе, что никогда не сможет назвать себя храбрым. Но пытался ли он когда-нибудь? Он был так погружен в свои мысли, что его глаза потеряли след от сцены, разыгрывающейся перед ним. Но Сону почувствовал это раньше, чем увидел. Дрожь под ногами, вибрация неустойчивого моста, пробегающая по ногам и поднимающая волосы на руках. И тогда он увидел это. Они были в полной темноте, и у машины не горели фары. Но Сону узнал в ней машину Джейка. И он несся вниз по мосту, прямо туда, где Хисын и Ники все еще стояли прямо посреди него. Времени на раздумья не было. Его пальцы сжались вокруг предмета в руке. Сону сделал два шага вперед и нажал на кнопку фонарика, направив его прямо туда, где Джейк слепо шел навстречу катастрофе. Вспыхнул свет, белый и пронзительный, и на долю секунды Сону подумал, что ему это удалось. Джейк ударил бы по тормозам, и никто бы не пострадал. Временную шкалу не нужно было бы снова сбрасывать. Все было бы кончено. Он пожелал этого слишком рано. Джейк резко вильнул. В замедленной съемке Сону наблюдал, как машина прорвалась сквозь тонкие деревянные перила моста и взмыла вверх, вверх, в воздух по быстрой дуге, прежде чем сила тяжести, наконец, вступила в силу. С оглушительным всплеском машина ударилась о воду и начала тонуть. Он услышал испуганные крики со всех сторон, оцепенело наблюдая, как вода вокруг машины пузырится. Казалось, что-то вселилось в его тело. Его ноги сами собой двинулись вперед, и, прежде чем он осознал это, он уже перелезал через перила. — Сону! Он не мог сказать, чей это был голос, но последнее, что он услышал, был испуганный крик, выкрикивающий его имя, прежде чем он упал прямо в воду.

---

Три года назад Сону почувствовал, что опрокидывается назад, когда его пальцы соскользнули с перил, на которых он сидел. Последнее, что он увидел, были полные паники глаза Хисын. Последнее, что он услышал, был щелчок фотоаппарата, прежде чем его смыл громкий всплеск, который он произвел, когда прорвался сквозь поверхность воды. Пруд был неглубоким, но и не настолько мелким, чтобы его спина соприкоснулась со дном после падения. Несколько мгновений, наполненных паникой, он барахтался в воде, гадая, каково это — утонуть. Затем чья-то рука сомкнулась вокруг его запястья, и его вытащили на поверхность, где он сделал несколько судорожных вдохов, задыхаясь и отплевываясь. — Ты в порядке?! — Обеспокоенный голос Чонвона окликнул его, выглядывающего из-за перил. Пруд был всего на несколько дюймов глубже, чем Сону мог встать, но Хисын стоял на цыпочках, вода плескалась у его подбородка, когда он поддерживал его за талию. Сону почувствовал себя униженным. Он умел плавать, но всякий раз, когда вода смыкалась над его головой, его разум отключался, а конечности сводило судорогой. И снова он заставил Хисына прийти и спасти его. — Он в порядке, — спокойно отозвался Хисын. Он подвел их к краю пруда, где они повалились на траву. — Мой ангел-хранитель, — сухо сказал Сону, быстро качая головой, когда с его волос полетели капли. Он начал выжимать жидкость из своей рубашки, которая прилипла к нему, как вторая кожа. — Когда я перестану заставлять тебя прыгать за мной? Он вдруг почувствовал беспричинную горечь. На Хисына, за то, что он всегда обращался с ним как с девицей, попавшей в беду. За то, что сделал его зависимым, полностью зависящим от него. Но прежде всего Сону злился на себя за то, что был беспомощен в первую очередь. — Когда ты перестанешь падать, — ответил Хисын. — Когда я перестану падать, — добавил он себе под нос. Они оба перевернулись на спину, позволяя солнцу впитывать воду с одежды. Сону почувствовал, как дрожь пробежала по его телу, когда она испарилась, оставив его холодным и дрожащим, несмотря на теплый день. — Однажды я стану храбрым, — сказал Сону. — Так что мне больше не нужно держаться за тебя. — Хисын не ответил. Два лучших друга, две родственные души, которые никогда не сойдутся вместе, молча смотрели в небо, задаваясь вопросом, возможно ли когда-нибудь что-то из этого.

---

Настоящее Вода сомкнулась вокруг него, холодная и парализующая. Сону сохранил достаточно сознания, чтобы сделать глубокий вдох прямо перед тем, как его ноги коснулись поверхности. На мгновение он застыл неподвижно, поскольку сила тяжести тянула его тело все дальше и дальше вниз. Через несколько долгих секунд его разум прояснился. Сейчас он не мог паниковать. Ему нужно было кое-что сделать. Ощущение вернулось к его ногам, и он отчаянно начал брыкаться, все еще держа фонарик в руке перед собой так, чтобы луч света прорезал воду. Он на мгновение обернулся, ища. И тогда он увидел это. Машина Джейка быстро затонула, все точки выхода уже были полностью затоплены. Сону с трудом разглядел мальчика, сидящего на водительском сиденье. Он быстро подплыл, уже чувствуя предательское сжатие в легких, которое говорило ему, что кислород скоро иссякнет. Он постучал в окно Джейка, и мальчик повернулся к нему с паникой в глазах. Сону потянул за ручку двери, но она не поддавалась. Конечно, это было бы не так. Внезапная мысль пришла ему в голову. Он не знал, откуда она взялась, не мог вспомнить, где он ее читал, но она показалась ему отдаленно знакомой, обрывок информации, проплывающий мимо, за который он быстро ухватился. Если вы окажетесь в тонущей машине, не бросайтесь к двери. Лучше всего было бы разбить окно тупым предметом… Пальцы Сону сжали тяжелый металлический фонарик в его руке. Он сделал Джейку знак сдать назад, и мальчик быстро пополз назад, пробираясь сквозь поднимающуюся воду, которая медленно просачивалась в машину. Не раздумывая больше, Сону отвел руку назад и со всей силы ударил по окну. Она соприкоснулась с глухим стуком. Вода настолько замедляла его движения, что было трудно приложить необходимое количество силы. Он снова замахнулся. И еще раз. И еще раз. В его поле зрения начали появляться пятна, и голова поплыла. Он замахнулся еще раз со всей оставшейся силой, прежде чем выдохнуть и набрать в свои ноющие легкие огромный глоток воды. Последнее, что увидел Сону, была паутина трещин на стекле, прежде чем он погрузился в сон, почувствовав, как чья-то рука обвилась вокруг его талии.

—

Сону вернулся в мир с прижатыми к груди руками и небольшим фонтаном воды, извергающимся из его губ. Он отстранился и наклонился на бок, сильно кашляя. В груди у него стучало, когда легкие пытались вытеснить последние остатки влаги. Он услышал громкий вздох облегчения, и пара рук заключила его в крепкие объятия. — Сону, — вздохнул он, и Сону расслабился в объятиях Сонхуна, когда он был прижат к нему. Его спокойствие длилось недолго, так как он внезапно вспомнил контекст ситуации. Он резко отстранился и огляделся. — Джейк?! — Он вскрикнул. — Я здесь, — хрипло сказал Джейк с расстояния в несколько метров. Он выглядел запыхавшимся, совершенно промокшим, а на его скуле и подбородке красовалась пара синяков, но в остальном выглядел относительно невредимым. Когда взгляд Сону остановился на Хисыне, его сердце пропустило удар. На мгновение ему показалось, что мальчик каким-то образом серьезно пострадал; он лежал на спине, закрыв глаза рукой. Его челюсти были плотно сжаты, и все его тело сотрясалось от учащенного дыхания. Сону понял, что он плачет — нет, всхлипывает. — Хен? — Он поднялся и отчаянно пополз к нему, не обращая внимания на острые мелкие камешки и веточки, которые впивались ему в колени. — Хен! — Он отчаянно закричал, зарываясь кулаками в мокрую ткань свитера Хисына и тряся его. Мальчик был весь мокрый, и не только от дождя. Должно быть, он тоже прыгнул за ними, поняла Сону. Конечно, так и было, если он был здесь, внизу, а не на мосту. Его кулаки сжались на Хисыне. Если бы мальчик пострадал из-за него, он никогда бы себе этого не простил. Хисын внезапно резко сел, сбросив с себя хватку Сону. Он с трудом поднялся на ноги, его ноги дрожали под ним, когда он дико уставился на него. Сону медленно встал рядом с ним. — Хен, ты в порядке? — тихо спросил он. Теперь ему было ясно, что Хисын явно не пострадал. Но слезы, все еще текущие по его лицу, красные глаза и дрожащие губы были более чем пугающими. Не часто он видел, как его хен плачет — и никогда с такой интенсивностью. Единственный раз, когда он мог вспомнить, что видел его таким, был, когда Сону вернулась в Землю, и Хисын снова впервые увидел его. Хисын вырвал свою руку из рук Сону, и тот, поморщившись, опустил ее. — Я в порядке? Я в порядке? Насколько глупым ты мог быть, Ким Сону? — Он закричал, его голос был хриплым, но звучал громко. Сону был ошеломлен. Хисын никогда не кричал на него. — Неужели ты совсем не ценишь свою жизнь? — Джейку нужно было… — Так ты просто прыгаешь, не задумываясь? Без единой мысли о собственной безопасности? Черт, я мог бы прыгнуть вместо тебя, Сону, любой из нас мог бы. — Может быть, я хотел хоть раз побыть храбрым, — выкрикнул Сону, и слезы выступили у него на глазах. — Я не хочу, чтобы ты был храбрым! — Хисын чуть не закричал. Его голос трещал и скрипел на каждом слове, как дверь на несмазанных петлях. Его рыдания искажали его предложения, и он выглядел совершенно безумным. — Будь храбрым, позволив себе любить его, — он ткнул пальцем в сторону Сонхуна, — и позволив себе быть счастливым хоть раз в своей чертовой жизни. Не прыгая за тонущей машиной. Сону замолчал. Всю свою жизнь Хисын заботился о нем. Дал ему все, сделал все для него. Все его друзья были. И каждый день его собственный эгоизм съедал его заживо. У него никогда не было ничего, что можно было бы вернуть. На этот раз, всего один раз, он хотел быть бескорыстным. Чтобы чувствовать себя храбрым. Любить. — Я бы прыгнул вместо этого, — захныкал Хисын. — Ты мог умереть. Я бы сделал это вместо тебя. — Мне нужно было что-то сделать. Я не мог просто ничего не делать. Я ничего не сделал для тебя всю свою жизнь, — сказал Сону, слезы, наконец, прорвались через плотину его ватерлинии и потекли по его щекам. — Тебя достаточно, Сону, — голос Хисын понизился до шепота. Он провел рукой по лицу, выглядя побежденным и безнадежным. — Тебе не нужно ничего делать. Тебя и так достаточно. — Меня никогда не будет достаточно, Хисын-хен, — сказал он, — если я не буду достаточен для себя. Хисын беспомощно посмотрел на него, не в силах ничего возразить. Глаза Сону переместились на Сонхуна, и между ними промелькнуло понимание. Они так долго любили друг друга и так боялись. Не о том, чтобы быть достаточными друг для друга, а о том, чтобы быть достаточными для самих себя. Пришло их время испытаний, и они выстояли вместе. И, может быть, теперь, наконец, они могли бы перейти к следующему шагу, рука об руку. Раздался крик и шелест ветвей, когда Ники, Чонвон и Джей вышли из-за деревьев на берег ручья, чтобы встретить их. — Все в порядке? — Джей тяжело дышал, согнувшись пополам и положив руки на колени. — Хорошо, — Джейк кашлянул и слабо поднял вверх большой палец. Колени Сону начали слабеть. Сонхун, должно быть, заметил это, потому что он подошел, чтобы притянуть его к себе за талию, подталкивая Сону так, чтобы тот навалился на него всем своим весом. Ни один из них не заметил, что Хисын сделал прерывистый шаг вперед, прежде чем остановиться как вкопанный. Хисын некоторое время смотрел на них двоих, а затем неровными шагами подошел к новоприбывшим. Он легонько положил руки на плечи Ники. — Ты в порядке? — тихо спросил он, убирая мокрую челку Ники с его глаз. Мальчик молча кивнул. Ники только что пришлось попрощаться со своей сестрой, и не прошло и нескольких минут, как он стал свидетелем того, как его друзья тоже чуть не бросили его. Но когда Хисын смотрел на него так, как будто он был чем-то ценным, что нужно защищать, и его крепкие руки поддерживали его, у него было подозрение, что он справится. Несколько минут они все стояли молча, просто переваривая шок от того, что произошло. Джей положил подбородок на плечо Чонвона, его глаза закрылись, когда он сделал несколько успокаивающих вдохов. Сонхун зажал руки Сону между своими, изо всех сил стараясь согреть их. Сону наблюдал за Хисыном, пока он суетился и ухаживал за Ники. Он почувствовал, что улыбается. Все они были в полном беспорядке. Они всегда будут несовершенными и ущербными по-своему. Но, может быть, в конце концов, они все будут в порядке. И все, на что можно было надеяться, — это быть в порядке.

---

Неделю спустя — Куда мы направляемся? — спросил Сону в десятый раз. Он покачал ногой вверх-вниз, не в силах сдержать свое нетерпение. — Тихо, — ответил Сонхун, потянувшись, чтобы взять руку Сону в свою и сжать ее. Сону рассмеялся и стряхнул его с себя. — Я знаю, что ты только что получил права и хочешь быть романтичным, выпендриваясь или что-то в этом роде, но, пожалуйста, обе руки на руле, — игриво пожурил он. Сонхун фыркнул, но тут же подчинился. После той ночи на мосту все вернулось к некоторому подобию нормальной жизни. Ники переехал к Чонвону и Джею на их новое место; Джейк поссорился со своими родителями и, в конце концов, сменил специальность на танцы; И по настоянию Сону Хисын проводил большую часть своего времени, усердно работая над альбомом собственного производства. Если семеро из них были близки до того, как последствия отдалили их друг от друга, Сону не думал, что теперь их можно будет разлучить. Они прошли через все это вместе, он и его друзья — его семья. Когда Сонхун въехал на стоянку, Сону сразу узнал здание, перед которым они находились. — Это… Сонхун кивнул. — Пойдем. Надеюсь, ты захватил с собой куртку. — Конечно, я это сделал, — возмущенно сказал Сону. — Ты напомнил мне об этом миллион раз. — Ну, потому что ты забыл в прошлый раз. — Ты имеешь в виду последний раз, три года назад? — Сону усмехнулся. Он вошел на каток с некоторым трепетом. Он не часто бывал здесь, с той судьбоносной первой встречи, когда Сонхун почти избегал его. Не то чтобы Сону думал, что теперь он будет избегать его, но воспоминание о той первой встрече точно не вызывало у него бабочек. Или так оно и было, вплоть до того момента, когда Сонхун открыл рот. Сонхун, конечно, привез свои собственные коньки, но он потратил небольшую сумму денег, чтобы взять напрокат пару для Сону на целый день. Это было почти похоже на свидание. Это именно то, что это было, внезапно понял Сону. После всего, через что они прошли, всего, что они пережили, было странно иметь возможность наслаждаться чем-то таким простым, как свидание со своим парнем. Посмеявшись над тем, как Сону несколько минут пытался правильно надеть коньки, Сонхун опустился на колени, чтобы завязать ему шнурки. — Здесь я нашел свою первую любовь, — тихо сказал Сонхун. — Катание на коньках? Пальцы Сонхуна замерли. — Да, — сказал он. — Катание на коньках. — Он закончил привязывать один конек, прежде чем притянуть к себе другую ногу Сону. — Здесь мы и встретились, — небрежно добавил он, внимательно следя за туфлей, лежащей у него на коленях. — Я помню, — сказал Сону, улыбаясь. — Помнишь, как ты упал лицом? — Я не падал лицом, — запротестовал Сонхун. Он колебался. — Я упал на спину. Сону фыркнул. — Ммм, — нежно поддразнил он. — Ты так сильно ненавидел меня. Сейчас об этом смешно думать. — Я уже говорил тебе, я не ненавидел тебя, — сказал Сонхун, чувствуя себя недовольным. Ему нужно было, чтобы Сону понял. — Ты был таким… ярким. Ты был слишком, и на тебя было больно смотреть. — Сону удивленно моргнул, глядя на него. — И я не хотел, чтобы тебе приходилось приглушать свет, чтобы быть рядом со мной. — А что насчет сейчас? — Сейчас… Теперь ты делаешь меня ярче. Сону резко вдохнул. Сонхун, возможно, думал, что Сону сделал его ярче, но в его глазах фигурист всегда был ярким. Во всяком случае, именно Сонхун изменил его. Именно Сонхун помог ему преодолеть препятствие; не только то, из-за которого он оказался в Земле, но и то, которое преследовало его всю жизнь. Он положил руку на макушку Сонхуна, мягко расчесывая его волосы. — А ты делаешь меня храбрее.

—

Сону вышел на лед на дрожащих ногах. Сонхун крепко держал его за руку, медленно ведя его по кругу по периметру катка. — Позволь мне сделать немного самому, — настаивал Сону, и Сонхун осторожно отпустил его руки. Он едва успел отойти на несколько шагов от Сонхуна, как его ноги подкосились под ним. Сонхун согнулся в приступе смеха, когда Сону надулся на него. — Не так уж и смешно, когда ты тот, кто шлепается, не так ли? — радостно сказал он, прежде чем увидел раздраженное выражение на лице своего парня. — О-о-о, — проворковал он. Сону моргнул, не привыкший слышать такой откровенный шум восхищения, исходящий от фигуриста. Сонхун легко добрался до того места, где он был распластан на льду. Но вместо того, чтобы помочь ему подняться, он плюхнулся рядом с ним. — Что ты делаешь, — заскулил Сону. — Моя задница становится мокрой. — Он вздрогнул, и Сонхун потянулся, чтобы застегнуть молнию на его ватнике до самого подбородка. — У тебя красный нос, — тихо сказал он. — Холодно, — сказал Сону, выпятив нижнюю губу. Сонхун потянулся и поцеловал его в кончик носа, тепло его губ успокаивало обожженную холодом кожу. — Ты теплый, — пробормотал Сону. Сонхун с ухмылкой отстранился. — Ты уже говорил мне раньше. Сону застонал, закрыв лицо руками. Казалось, прошла целая вечность с той ночи, которую они провели вместе на горе, сгрудившись у костра. Тогда чувства Сону были такими новыми, и все же они были там все это время. «Ты теплый», — выпалил он Сонхуну. Это было и остается правдой. — Ты понял, — тихо сказал Сонхун. — Что мы так и не устранили наши препятствия? — Разве это теперь имеет значение? — искренне спросил Сону. Сонхун внезапно стал выглядеть решительным, в его глазах появился огонек решимости. — Я хочу решить свою проблему сейчас, — решительно сказал он. Его пальцы потянули за молнию Сону, когда он наклонился вперед и без предупреждения захватил губы Сону в свои. Сону издал тихий звук удивления, прежде чем раствориться в нем. Внезапно он перестал обращать внимание на ледяную влагу, просачивающуюся под брюки, или на кончик носа, который покалывало от холода, или на свои окоченевшие пальцы, покрасневшие от холода. Было тепло, все было тепло — Сонхун был теплым. — Я люблю тебя, — прошептал Сонхун ему в губы. Пальцы ног Сону поджались в пределах его коньков. — Ты позволишь мне любить тебя, — он переместился ко лбу Сону, откидывая челку назад, чтобы запечатлеть там еще один поцелуй, — Чтобы я мог жить без сожалений? Дыхание Сону сбилось. Его сердце грозило выпрыгнуть из груди, но если и было какое-то время, чтобы быть храбрым, то это было сейчас. — Да, — прошептал он. — Конечно. — Он глубоко вдохнул, просто вдыхая прохладный аромат катка. Он ткнулся носом в нос Сонхуна. — Я рад, — сказал он. — Что моим препятствием было не сказать тебе, что я люблю тебя. Я не думаю, что когда-либо смог бы решить эту проблему. — Почему? — удивленно спросил Сонхун. — Потому что. — Он хотел отвести взгляд. Но Сонхун был перед ним, рядом с ним и повсюду вокруг него, и больше не оставалось места, чтобы убежать от правды. — Я не думаю, что когда-нибудь смогу выразить словами, как сильно я к тебе отношусь. Сонхун с нежностью посмотрел на него, его глаза наполнились эмоциями. — Тогда не говори мне, — сказал он. Его голос был хрупким и нежным, но в нем трепетала надежда. — Покажи мне. Так Сону и сделал. И это было так же легко, как дышать.