Papercuts & Stamps

Дрим, Привет, было так приятно получить твое письмо сегодня! Из-за ужасных штормов я волновался, что твое письмо затеряется в почте, и тогда, из-за "правил" программы о том, что общение происходит только через письмо, у меня не будет возможности связаться с тобой, чтобы узнать, не забыл ли ты обо мне. Звучит навязчиво. Хотя, неважно, верно? Ты, наверное, мой самый близкий друг, даже если ты живешь примерно в четырех с половиной милях от меня. Я просто чувствую, что люди в моей школе ничего ни в чем не понимают. Позволь мне перефразировать... Люди в моей школе меня не интересуют. Все, что их волнует, это бессмысленные драмы между одноклассниками и распространение слухов. Я понимаю, что это подготовительная академия, и это сопровождается претензией на снобизм богатых детей (не смей причислять меня к ним, придурок). Слушай, я знаю, что у моей семьи есть деньги, но мне кажется, что по сравнению с людьми из моей школы мы ведем более экономный образ жизни. Я не знаю, мне все еще приходится ездить к бабушке и дедушке по выходным, чтобы помочь на ферме. Я искренне считаю, что никто из моих одноклассников никогда не собирал яйца из курятника и не доил корову. Любопытно, а ты? Я знаю, что мы общаемся уже несколько месяцев, но Америка все еще кажется мне совершенно непонятной. Может быть, когда-нибудь я смогу приехать в гости, если ты этого захочешь. Что касается школы, то, как ты и просил, с уроками все в порядке. Мне очень нравятся занятия по компьютерному программированию, о которых мы говорили в моем последнем письме. Я не знаю, как это объяснить, это просто мгновенно обретает смысл для меня. Я подумываю о том, чтобы изучать это в университете. Я думаю, если я буду достаточно усердно заниматься на этом курсе и выполнять дополнительные задания, как я это делаю, я смогу получить какую-нибудь стипендию! Мой профессор сказала, что она даже даст мне дополнительные побочные проекты, над которыми я смогу поработать, если выполню все дополнительные задания. Это странно, правда. Думаю о будущем. Не знаю, я никогда не был уверен в своем будущем, но я знаю, что мне это нравится. Это также очень здорово - иметь друга в другой части света. Я знаю, что говорил это раньше, возможно, даже ни один раз. Но, честно говоря, я действительно наслаждаюсь нашей дружбой. Я рад, что мы стали партнерами в этой истории с друзьями по переписке, не знаю, смог бы я поддерживать ее с кем-то другим. Мой преподаватель литературы сказал, что мой проект идет хорошо - документирование моего опыта в этой истории с письмом туда и обратно. Недавно мы должны были написать работу о том, каково это - иметь только такую форму общения, и я в итоге написал что-то о том, каково это, должно быть, было до изобретения Интернета или обмена сообщениями на телефонах. Честно говоря, это странное чувство: бывают дни, когда я просто хочу позвонить тебе и накричать о всякой ерунде, которая произошла в школе. Было бы здорово узнать о тебе больше, например, как звучит твой голос. Или как ты выглядишь. Это не обязательно, и нет никакого давления. Но, может быть, мы могли бы прислать свои фотографии в следующих письмах? Я получил полароидный фотоаппарат в подарок от бабушки и дедушки на начало последнего года обучения в школе перед университетом, так что, возможно, я смогу убедить маму сфотографировать меня. Опять же, никакого давления, просто идея. И это не противоречит правилам, так что, если тебе удобно... В любом случае, это действительно было облегчением получить твое последнее письмо. Я люблю получать от тебя весточки, Дрим. Спасибо тебе за то, что ты мой друг и продолжаешь писать со мной письма туда и обратно. Как там школа? Как продвигается проект по истории, и твои одноклассники, с которыми ты работаешь в паре, все еще ведут себя с тобой как козлы? Мне, кстати, очень жаль. Ты заслуживаешь лучшего. И твой проект по литературе тоже, со всей этой историей с друзьями по переписке - давал ли тебе профессор какие-нибудь задания, как у меня, кроме сохранения писем, чтобы все задокументировать? Надеюсь, у тебя все хорошо, двухнедельный перерыв был жестоким, но я отправляю это письмо с ускоренной доставкой, так что, надеюсь, оно дойдет до тебя быстро, и ты не будешь думать, что я забыл о тебе, ненавижу тебя или еще какую-нибудь ерунду. - Джордж

***

- Ай.., - шипел он, складывая лист бумаги на треть и быстро отдергивая руку. Джордж посмотрел на свой палец, морщась от вновь образовавшейся небольшой линии с капелькой крови. Он поднес палец ко рту и слегка пососал небольшую рану, а затем снова посмотрел на сложенное письмо. В том самом углу, о который он порезался, было багровое пятно. Закатив глаза, он достал перо и нарисовал маленькую стрелку, указывающую на небольшое нарушение на странице, написав небольшую приписку "извини, порезался..." Он открыл верхний ящик своего стола, обнаружив аккуратно сложенные конверты рядом с коробкой, полной марок и других ручек. Прежде чем он успел вытащить одну из них, он понял, что у него все еще идет кровь. Вздохнув, он оттолкнулся от стола и вышел из комнаты, чтобы пошарить в ванной в поисках пластыря. Снизу донесся грохот, а затем звук бьющегося стекла. Препирательства превратились в приглушенные звуки, и он просто решил не обращать на них внимания. Его младшая сестра пыталась больше узнать о выпечке, проводя время после школы с няней, чтобы улучшить свои навыки. Не было ничего страшного в том, что она то и дело оступалась и делала ошибки, она все еще училась. Однако он не был уверен, что их родители будут очень рады еще одной разбитой рамекине. Конечно, единственный пластырь, который он смог найти, был розового цвета и усыпан мелкими цветочками, которые, несомненно, выбрала его сестра, когда сопровождала няню в продуктовый магазин. В данный момент ему было все равно, по правде говоря, он просто хотел еще раз перечитать письмо Дрима. Когда его преподаватель литературы впервые предложил ему затею с друзьями по переписке, он был далеко не в восторге. Ему не нравилось общаться с новыми людьми, черт возьми, ему даже не нравилось общаться с теми, с кем он был вынужден общаться ежедневно. Но он был покладистым, написал короткое и простое письмо и подписал свое имя внизу, позволив профессору отправить его в первой партии писем. Через неделю, когда он пришел домой из школы, на подушке его ждал зеленый конверт. Почерк был неровный, но разборчивый. Ему ответил мальчик, имени которого он так и не узнал, поскольку его задание заключалось в том, чтобы написать письмо, а потом профессор решит, кому его отправить. Мальчик из Америки был милым, забавным и подписался именем "Дрим". Джордж спросил в ответном письме, что это значит, и через неделю ему ответили, что это прозвище, которое мальчик придумал для себя сам. Джордж почти пожалел, что не отправил свое письмо с прозвищем, но что-то в том, как Дрим написал его имя, заставило его сердце забиться. Надежно заклеив палец пластырем, он вернулся к упаковке письма, нацарапав на лицевой стороне имя и адрес Дрима. Он не хотел терять ни секунды времени, все еще переживая, что письмо добиралось до него две недели из-за возможного урагана, который все затруднял. Ему нравилось разговаривать с Дримом, очень нравилось. Он заставлял его чувствовать, что его видят. Он не хотел, чтобы мальчик думал, что он забыл о нем. Обмотав шарф вокруг шеи, Джордж спустился по лестнице, надеясь выбраться из дома без- - Джордж! Он на мгновение зажмурил глаза и сделал несколько шагов назад по коридору, чтобы заглянуть на кухню. - Привет, Грейси, тебе что-то нужно? - спросил он, глядя на свою младшую сестру, на которой был фартук, присыпанный мукой, и несколько мазков белого порошка на лбу и щеках. - Куда ты идешь? - спросила она, взяв венчик и окуная его в миску, а затем медленно вращая его широкими кругами. - На почту, наконец-то пришло письмо от Дрима, и я написал ему ответ. - Так быстро? Я только час назад затронула эту тему.., - выругалась она почти дразнящим тоном. - Да, и дорога сюда заняла целую вечность, я хочу получить ответ как можно быстрее, - ответил он, обхватив себя руками, чувствуя тяжесть белого конверта, надежно запрятанного во внутренний нагрудный карман его пальто. - Может тогда по дороге домой купишь шоколадных чипсов? Раз уж ты уже бежишь за сладостями. - сказала она с подмигиванием, слегка смеясь над собственной шуткой. Джордж высунул язык и отошел от кухни, чтобы вернуться в коридор. - Джордж! Мне действительно нужны шоколадные чипсы! - Да, да, я принесу их! - крикнул он в ответ, открывая входную дверь, прежде чем выйти и закрыть ее за собой. Он привык к поддразниваниям сестры, привык к тому, что она пыталась прочитать письма, которые он хранил в старой коробке из-под обуви, всякий раз, когда он пускал ее в свою комнату. Не то чтобы он стыдился того, что они писали, не то чтобы они писали что-то такое, что нужно было держать в секрете; просто в письмах чувствовалось что-то личное, что-то, предназначенное только для него и Дрима. В этом отношении он позволял себе быть эгоистом. Даже когда холодный осенний ветер касался его лица, он чувствовал тепло. Он чувствовал тепло, исходящее от письма в кармане пальто, чувствовал тепло от имени Дрима, начертанного на его лицевой стороне. В каком-то смысле Дрим заставил его почувствовать себя в безопасности. Конечно, он был за целым океаном. Но Джордж не пожелал бы никому другому быть его партнером по переписке. Он никогда бы не пожелал никого, кроме Дрима. Невозможно влюбиться в кого-то, находясь на расстоянии более четырех тысяч миль, верно? Он не знал Дрима так хорошо, как ему хотелось бы притворяться. Он знал, что тот был блондином и у него была загорелая кожа из-за постоянного присутствия солнца в небе там, где он жил. Он знал, что у него есть веснушки и что недавно у него произошел скачок роста, в результате которого он стал выше Джорджа на добрых шесть дюймов. Он знал, что у Дрима есть кошка, которая любит обниматься и боится грозы, и что он назвал ее Патчес. Он знал, что Дрим любит играть в Minecraft и будет ждать, пока его родители уснут, чтобы тихонько включить компьютер и поиграть по сети со своим лучшим другом детства. Джорджу нравилось думать, что Дрим помнит и о нем, что он достоин того, чтобы его помнил мальчик за океаном, который посылает ему письма. Он не мог влюбиться в парня, находящегося за четыре тысячи миль от него, если он никогда не встречал и не видел его. Он не мог позволить себе чувствовать бабочек в животе всякий раз, когда видел новое письмо на своей подушке, приходя домой из школы. Он не мог допустить, чтобы у него голова шла кругом, когда он перечитывал отдельные слова, нацарапанные более тщательно, чем другие, чтобы они были более разборчивыми. Он не мог влюбиться. - Чем я могу вам помочь, молодой человек? - голос вывел его из оцепенения. Он поднял голову и встретился взглядом с серыми глазами женщины, с которой он никогда раньше не разговаривал на почте. - О, простите. Мне нужно отправить письмо, - пролепетал он, вытаскивая из кармана пальто белый конверт и вытягивая руки, обхватившие его тело от холода. - Если это обычное письмо, с правильным почтовым штемпелем, вы можете положить его вон в ту щель, - сказала она, жестом указывая на знакомый ящик на стене, в который он обычно засовывал свои ответы Дриму. Он посмотрел на конверт, который держал в руках, прикусив внутреннюю сторону щеки, сосредоточившись на том, чтобы его следующие слова не звучали отчаянно. - Мне нужно... мне нужно, чтобы это как можно быстрее попало в Америку. Могу ли я ускорить это? Чтобы отправить его быстрее? На ее лице появилось что-то милое, что-то, что напомнило ему о том, как его мать улыбалась ему, когда он приходил домой с радостным волнением из-за хороших отметок в школьных отчетах. Она протянула руку с легким кивком. Джордж протянул ей письмо, все еще покусывая внутреннюю сторону щеки из-за подавляемого чувства тревоги, что люди прочтут о его дружбе с Дримом, или, скорее, скажут что-то об этом, что он не готов признать вслух. Он смотрел, как она раскладывает конверт, доставая из рулона дополнительную марку, чтобы наклеить ее рядом с двумя, которые он поставил сам. - Он должен быть там в течение двух дней, милый. - Спасибо, - сказал он со вздохом, позволяя своим плечам опуститься от напряжения, которое он не понимал, что держал в себе. - Дрим, да? Должно быть, особенная девушка, - добавила она, вводя стоимость ускоренной марки в кассовый аппарат. Джордж поморщился от умозаключения, зная, что в обществе принято считать всех натуралами, пока не доказано, что они геи. Он также не мог удержаться от того, чтобы не съязвить по поводу предположения, что они с Дримом "вместе". - Да, мы... Мы хорошие друзья, - решил он наконец сказать, сморщив нос от остаточного воздействия холодного воздуха снаружи. - Три фунта, милый. Джордж просто кивнул, протягивая ей монеты из своего кармана, чтобы оплатить дополнительные почтовые расходы, и пожелал ей хорошего дня. Может быть, он действительно влюбился в Дрима, а, может быть, его щеки просто покраснели от холода. Может быть, он мог позволить себе почувствовать что-то к кому-то, от кого он только читал слова, написанные на странице. Он был молод, а разве молодость и учеба в средней школе - это не повод позволить себе почувствовать что-то большее, чем дружбу? Или все это было преждевременно? С момента их первого отправленного письма прошло всего три месяца. Три месяца, в течение которых небо становилось все более серым, а тучи набегали на горизонт. Три месяца написания дополнительных писем Дриму в блокноте, который он хранил между стеной и кроватью, полных бредней, которыми, как ему казалось, он еще не готов был поделиться. И все же, несмотря на то, что школа была скучной, а небо отказывалось давать что-либо, кроме дождя, Джордж чувствовал себя так, словно его преследовал луч солнца. Яркий свет ослеплял его комфортом с каждым новым зеленым конвертом, который он открывал и надежно хранил в своей проклятой коробке из-под обуви. В худшие дни он перечитывал их, позволяя своим глазам почти полностью сосредоточиться на маленьких смайликах, которые Дрим рисовал после того, как подписывал свое имя. Может быть, он мог бы позволить себе быть эгоистом. Может быть, ему просто нужно купить шоколадные чипсы для Грейси.