И имя мне - Парадокс

Кто бы мог подумать, что в ныне далеком для меня 2023-м году, я стану участницей уникального в своем роде эксперимента. Трансмолекулярном и трансволновом переносе во времени. Идея была заложена в институтах Волт-Тек при поддержке Бостонского Института технологических наук — создать аватар, живое тело, созданное искусственно, поместить в него личность человека и его ДНК, и отправить в путешествие куда-то в неизвестность. Меня выбрали, ибо я сама стала добровольцем, и хотя речь шла всего о переносе на 10 лет вперед, парни из Волт-Тек ошиблись. Перенос, который произошел, оказался фатальным для их расчетов — 50 лет. Но даже сейчас, будучи уже в 2073-м году, а не в заявленном 2033-м, мне все равно. Новое тело и внешность при прошлой личности и опыте. Неплохо. Новое тело меньше страдает человеческими пороками, и даже лучше переносит радиацию. Синтетические ткани прекрасно выполняют свою работу. Есть мышцы, вполне органические, насколько позволял тот выращенный в пробирке организм. Органы есть. Телу нужно по-прежнему сон и пища, вода и воздух. Но при этом от разного рода вредной пищи оно медленнее набирает вес, если вообще набирает, от алкоголя теперь гораздо труднее опьянеть, мозг гораздо проще погружается в сон, почти что выключая внешние звуки. Но я не сомневалась тогда ни минуты в предложении двух научных гигантов. Я, не колеблясь, дала согласие, лишь бы бежать от реальности, от безумия прошлой жизни. Да и возвращаться мне, мягко говоря, не к чему и некуда. Моя жизнь была разрушена до самого основания, и с тех пор в душе остался горький и глубокий шрам. Анализируя все это, я задаюсь вопросом — за что Отец Ксил* наделил меня таким добрым сердцем и такой душой? За что создал меня не солдатом, а любящим человеком, который до последнего будет сражаться за тех, кто ему дорог? Сколько раз об меня вытирали из-за этого ноги? Я понимаю, что Цин*, в противовес Ксилу будет посылать испытания, но я не думала, что последнее из них переломит меня и уже не даст поднять головы и улыбнуться как прежде. Однако это худшее из решений Бога Солнца. Ведь именно воспользовавшись моей добротой, мой бывший, теперь уже, муж, здоров, счастлив с другой, а я сижу за много лет от него на холодной палубе своего корабля, готовясь к войне. У моего, оставшегося в прошлом, бывшего супруга жизнь стала сказкой — новая красивая жена, ребенок, мотоцикл, собака… А я стала участницей эксперимента, семьи нет, друзей нет, нет ничего. Как горько осознавать, что я прошла с ним все стадии рака, вылечила его, ни на секунду не бросала, а в ответ он вот так поступил — едва встал на ноги и тут же поскакал к другой. Вздохнув, я села обратно в кресло капитана, слыша, как к мостику несется Дэн, старший техник, чтобы рапортовать о начале операции. Теперь уже нет смысла волноваться о прошлом. Мой бывший муж, скорее всего, уже мертв, а я уже и не выгляжу как его бывшая супруга. Новое тело ведь. Остается лишь похвалить техников из Института — они вложили столько любви в это тело, оно и правда было красивым даже по моим меркам. Единственное к чему я не могу привыкнуть — что я вижу незнакомое лицо в отражении. Да, в отражении на меня смотрит весьма привлекательная девушка, но это не мой прежний облик. Это синт, в котором от меня только мозг. Но пора бы нам пора, как раз Дэн рапортуется: — У нас все готово, Парадокс. Тулпар готов к выполнению миссии. Ах да… На корабле с именем «Тулпар», никто не знает моего имени, а только кличку, которую мне дал сотрудник Волт-Тек, когда я оказалась тем самым путешественником, которого они похоронили 40 лет назад вместе с проектом. Проект мертв, а его результат жив. Вот и назвали меня Парадокс. Многие еще в год назад удивлялись моему выбору имени для корабля. Но когда узнали, что Тулпар, это то же самое, что аликорн, с удивительным рвением одобрили это имя и даже взяли за эмблему символ с монеты, которая у меня лежала в старом потрепанном кошельке. «Тулпаром» меня вознаградил Волт-Тек, при моем упоминании, что я пилот. Однако даже этот прекрасный корабль не сможет поглотить ту пустоту, что в моем сердце. Да и я дала себе зарок никогда и никому не доверять свою душу и сердце. Это плохо кончилось… Да вообще всегда плохо кончалось. Нельзя привязываться и нельзя доверять. Люди не достойны такого к себе обращения. Они всегда предадут, если будет более выгодно. Подняв судно в небо, что напоминало гигантский Дирижабль с крыльями и большим хвостовым килем, мы отправились на наше задание. Нас ожидал Анкоридж. В целом, каждый год ситуация с Китаем становилась все хуже. Еще в 2023 Китай наглел, а уж о развязанной им войной и говорить не хочется. Она началась задолго до того, как я открыла глаза уже в заброшенном комплексе Волт-Тек в Вашингтоне, будучи уже 2073-м. Как мне сообщили, она началась в 2066-м. То есть эта война уже продолжается десять лет. Я застала ее едва ли не сразу, как очнулась после перемещения. Тогда Волт-Тек пытались оставить меня себе, как подопытного кролика, однако командование, зная мое военное прошлое, отправили меня на службу. Впрочем, теперь это уже и не важно. Сейчас шел 2076-й, и я подумывала о завершении службы. Хватит с меня беготни за коммуняками. Хватит с меня битв, крови и смертей. Пора бы в отставку. Но решить мне этого не дали — поступил приказ от Волт-Тек вернуть меня к ним и законсервировать корабль «Тулпар» в одном из их подземных комплексов. И да, это я просила сохранить мой корабль. Надо сказать, к моей просьбе о сохранении корабля отнеслись крайне внимательно — огромный подземный ангар был не просто велик для него, Тулпар здесь казался игрушечной машинкой в настоящем гараже. Здесь стояли огромные, просто гигантские стеллажи с большими металлическими боксами, наполненными доверху деталями для него, здесь были обсуживающие роботы, персонал, топливо. Одним словом, корабль бы, с таким отношением, продержался очень и очень много. Меня встретили сотрудники, едва я убедилась в сохранности моего детища. Они произнесли странную речь о том, что мне предстоит еще раз переместиться во времени, но на этот раз, в качестве лягушки в холодильнике. Гибернация, Криогенный сон, заморозка, все это было воплощено в реальность. Но если раньше так делали с космонавтами, то теперь, сделают со мной. Мне предстоит три цикла. На 100 лет, потом еще на 100, и еще на 50. Суммарно 250 лет в крио сне с выходами на 4 года из каждой. Зачем? Хрен его знает, мне никогда не понять мотивы Волт-Тек. Может быть, они хотят сохранить меня как мемориал концу 20-го и началу 21-го века для потомков. Мой нынешний супруг по имени Нэйтан стоял рядом, держа на руках нашего приемыша. Новое тело хоть и имело репродуктивные функции, не имел одного приятного порока женского тела — менструации. Однако, родить я не могла себе позволить, иначе бы это поставило крест на моей службе. Нэйтан и я обручились и поженились из-за настойчивости последнего. Он любил меня, но я не могла ему ответить тем же, согласившись только из-за минутной слабости. Так что теперь приходилось играть любящую жену. Единственный, кого я действительно позволила себе полюбить — крошка Шон. Этого малыша я приняла в семью из-за смерти его предыдущих родителей, сослуживцев с корабля Линкольн. Крохе не было и года, но мы решительно взяли его к себе. Нэйтан и я были очень хорошими друзьями, но я не чувствовала к нему ничего более чем крепкая дружба. Когда он узнал о том, что нам предстоит расстаться, то был вне себя от горя. Однако я успокоила его, что возможно и ему дадут шанс на креогенацию. Только это успокоило этого сурового вояку. Нэйт никогда не был суров только ко мне, и именно это зацепило меня в нем. Но это не было влечением. Он был моим лучшим другом, им же и останется. Поэтому по моему же наставлению, он перебрался в Бостон, куда именно, я не знаю. Но меня уверили, что дадут ему место в Убежище 111. Это даже успокоило. Пусть я и не увижу его живым, но увижу потомков Шона, часть моей семьи. Однако встал сейчас несколько другой насущный вопрос… Пока я шла по извилистым коридорам комплекса, со мной сонно здоровались ученые из Института и Волт-Тек. Сонные и отчаянно зевающие техники плелись к ангару с Тулпаром, дабы осмотреть уже в который раз машину, проверить панцерпфердов и закончить уже с консервацией нескольких вспомогательных кораблей типа «Стрела S-26 Pershing». Но если за корабль и его вспомогательные единицы я не волновалась, то о «Легионе Панцирь» еще как. Панцерфердов создали на основе моей прихоти. Машина и даже мотоцикл не везде проедут, а вот лошадь вполне. Но живые лошади не смогут ждать меня сто лет, так что, Волт-Тек с интересом принялось за разработку механической лошади на ядерном топливе. В итоге у нас получилось четыре вида удивительных созданий, которые использоваться начали аж с 2075-го в войне против красных. Панцерпферды. Изумительные железные кони, обтянутые искусственной шерстью, с внедренной программой поведения настоящих лошадей. Они могут ржать, всхрапывать, копать землю копытами, вставать на дыбы и даже «клянчить» вкусняшки. Что для нас мусор, для них — вкусняшка. Парочка шурупов или болтов, немного машинного масла, и этот конь будет благодарно тереться стальной мордой о твои руки и преданно смотреть своими оптическими линзами тебе в глаза. Первые экземпляры были жутковатыми, честно признать. Стальные, мало напоминающие лошадей, скорее мотоцикл с головой и ногами лошади. Но модели G-20 и уж тем более эти, Х-80, уже почти не отличимые от лошадей. Единственное, что указывает на то, что это все же машины — приборная панель меж лопаток механического зверя. Скорость, уровень заряда ядерного блока, и т.д. Но я люблю этот проект, поэтому мы и решились создать их. В итоге мы имеем 4 модели по 250 «особей» в каждом. Легкие и изящные скакуны, модель Х-81, с кличкой «Хетцер». Эти стальные скакуны были самыми быстрыми из всей линейки, достигали скорости в 110 км\ч и могли спокойно продираться даже через самые дикие кущи. Далее шли более грузные XZ-90, которых сделали похожими на Шайров, с кличкой «Шварц Диамант». Эти ребята могли тянуть за собой до 100 килограмм полезного груза, скорость была поскромнее, до 80 км\ч, однако они могут на этой же скорости тянуть за собой и пресловутые сто кило веса, помимо всадника. А после, шли одни из моих самых больших любимцев — поистине могучие и тяжеловесные ZCg-85, тяжеловозы с кличкой «Рампферд». Эта животина была списана внешне с Владимирских тяжеловозов, и потому выглядели очень внушительно. ZCg-85 могли тащить до тонны веса за собой и развивать 80 км\ч с этим грузом и всадником на себе. Ну и последние, самые мощные из всех имеющихся — ХТ-60, специально созданные для ребят в силовой броне. ХТ-60 это гигант, который может тащить уже до 5 тонн груза, скакать с всадником и весом в 5 тонн на скорости в 60 км\ч. Этим здоровякам ничего не стоит проломить и железобетонную стену толщиной в два метра. Вес и тяжелая конструкция позволяют ему все это. И вот теперь, последних из оставшихся с войны, будут консервировать. Пока я шла по мосту над ангаром, я видела идеальный ряд моих уже Панцерпфердов. Все лошади, которые сейчас стояли готовые к долгой консервации, были черными. Черная искусственная шерстка, черные гривы и хвосты, черное обмундирование. Единственное что отличало их — цвет линз на искусственной сетчатке биометрических глаз. У Х-81 голубые, у XZ-90 желтые, у ZCg-85 зеленые, а у ХТ-60 красные. И все равно, даже зная, что они механические, я обожаю этот проект ничуть не меньше моего корабля. Однако все это не просто так, не от вселенского великодушия и щедрости, они делают это с одной и конкретной целью. Волт-Тек никогда не делает ничего просто так. Так что и пферды, и корабль, и вспомогательные корабли, и даже Винтокрылы в количестве 10 штук, все это, как считали в Волт-Тек, пригодится мне в будущем. В будущем, в котором, теоретически, может продолжаться война. Зайдя в офис к Уиллбери, я произнесла, стоя со скрещенными руками: — По радио передали возможность ядерной угрозы, это правда, Уилл? — Да, — неловко потер шею директор, стараясь не смотреть на меня. — Это к сожалению гипотетическая правда. Именно поэтому мы и построили все эти подземные комплексы Убежищ. Но не бойся, вероятность этого крайне мала. — Мала, но есть, — фыркнув, я обошла кабинет по кругу, нервно теребя в пальцах ручку на Пип-бое, который так же мне вручили. — Уилл, если красные нанесут ядерный удар, то ты же понимаешь, что ни ОЕС, ни ООЧ, никто не останется в стороне. Это угроза взаимного уничтожения. Это будет хуже, чем сотня Чернобылей. — Прости милая, но я не знаю что такое Чернобыль, это какая-то байка да? — попытался было отшутиться Уиллбери, но отшатнулся, увидев мой взгляд. А я была в бешенстве. Неужели люди забыли про эту катастрофу? А ведь и ста лет не прошло! Фыркнув, я произнесла, закуривая сигарету: — Чернобыль, Уилл, это глобальная атомная катастрофа, которая произошла девяносто один год назад, в Украине. В тысяча девятьсот восемьдесят шестом году. На атомной электростанции взорвался один из энергоблоков, радиация захватила площадь в 30 километров и далее, и даже в бытность моей юности, больше тридцати лет с момента взрыва, та зона оставалась необитаемой. А теперь представь, если единочасно взорвутся более ста таких «Чернобылей». Да ни одно убежище не спасет! — Парри, ты преувеличиваешь, — всплеснул руками руководитель отдела. — Наши убежища под землей, их гермодвери выдержат прямое попадание бомб, а толстые стены и фильтры воздуха и воды не пропустят ни микрончика этой радиоактивной пакости внутрь! — Не коверкай мое имя, — огрызнувшись, я выдохнула ему прямо в лицо облачко дыма. — А это место? — Парадокс, моя милая, это место тоже убежище, — ласково, хотя скорее приторно улыбнулся Уиллбери, глядя на меня своими масляными глазками. — Тебе, Тулпару, твоим любимым лошадкам тут тоже ничего не грозит. Фыркнув еще раз, я хмыкнула. Да, я буду под землей. Но кто выживет сто лет? Неужели тут тоже будет комплекс с людьми? Однако Уиллбер меня заверил в сохранности комплекса и отправил на последние процедуры. Уже будучи в капсуле, мне казалось, что на сей раз я усну навсегда. Какже я ошибалась…