И имя мне - Парадокс

Криогенный сон… Многие думают, что в этот момент ты видишь сны. Но нет. Криогенный сон это пустота, ничто. Закрыл глаза, открыл, а уже прошло много лет. В моем случае, прошло двести. Представить себе только, целых двести лет в заморозке. Когда я, словно мешок картошки вывалилась из своей капсулы, меня колотило от холода, пока тело приходило в себя. Сидя на каменном полу я ждала когда на писк разгерметизированной криокапсулы кто-то придет но…никто не пришел… Едва я смогла нормально ходить и оправилась от озноба, то увидела, что время делает с так называемыми Убежищами. Краска облупилась, конструкции проржавели, везде было жутко засрано всяким строительным мусором, будь то облупившаяся краска или опавшая побелка с потолка и стен. Ладно, это простительно, но где же люди? Видать все опять решили, что я ошибка, и забыли про меня тут. Оглядев свой Пип-Бой, я отметила, что прошло 200 лет, и сейчас уже конец двадцать третьего века. Вернее, прошло немного меньше, но почти 200 лет. На Пип-Бое я видела дату – 23 июня 2272. Сто девяносто пять лет. Я пролежала в гибернации без надзора больше положенного срока на девяносто пять лет! Задачу проспать еще сто лет в морозильнике я самостоятельно сняла из Пип-Боя. Наверняка мне уже некому ее доложить, вряд ли Волт-Тек еще существует. Найду новый их офис и побеседую. Главное свои документы найти. Пока я бродила по комплексу, мне начинало становиться потихоньку страшно. Везде трупы! Скелеты, которым очень много лет! Даже следов разложения уже нет! Оглядываясь, я прошла все. Каждый кабинет, каждый чертов закуток подземного комплекса. На мои крики никто не пришел, все заметки в терминалах были столетней давности, а то и ста пятидесяти. И все они говорили о разных технических отчетах, но по большей части, это был информационный мусор, что не говорило мне ровным счетом ничего. Бродя по пустым помещениям, мне посчастливилось найти коды ко всем терминалам, еду, что еще не испортилась, воду, и даже оружие. Удивительно, но даже спустя практически двести лет, в комплексе исправно работала вентиляция, была вода для умываний, в баках, что были тут, числилось воды еще на 10 лет использования, а если для одного человека, то и все 100. Вздохнув, я решила не рубить с плеча, а пробродить, разведать обстановку, узнать положения вещей сначала тут, а уже потом думать о подъеме наверх. Вторым в списке дел был мой корабль. В ангаре стоял мой Тулпар. Время пощадило моего здоровяка, не смотря на то, что он в последний раз был осмотрен, по заметкам с терминала, почти 65 лет назад, он был цел. Вот что значит нержавеющий титан. Панцерпферды тоже были целы, и хотя их великолепная черная шерстка была покрыта пылью, делая их серыми, я все же была довольна. Не смотря на ужас и запустение, в моем бункере все было цело. Мой бункер… Да, теперь он мой. Тут не осталось никого, я единственный обитатель. Что же стало с самим Вашингтоном? Может война, и эти люди здесь умерли от голода? Не знаю, надо решать, выходить ли… Мечась из стороны в сторону, в моей голове роились мысли, жужжа словно рой разъяренных шершней. Выйти? А вдруг там на поверхности меня встретят как грабителя, вломившегося в бункер принадлежащий государству? Даже если они и поверят документам, и снова увидят перед собой Парадокс, то где гарантии, что они не скажут о сказках? Ведь почти двести лет прошло. А вдруг, наоборот, там наверху ничего не осталось? Ну не могли тут просто так забыть людей, да еще чтобы они изгнили до иссушенных костей, не оставив даже пятен жидкостей от разложения на полу… Собравшись с мыслями, я сжала переносицу пальцами – как бы там ни было, выходить придется. Выбора иного нет. У меня есть поручения от Генерала Оливера, и я его обязана выполнить, даже если цивилизация уже давно оставила этот бренный мир. У меня есть ресурсы, об этом позаботились. Волт-Тек оставил для меня тут гигантский архив знаний прошлого, все, от электрики и механики, до медицины. Тут есть склады с химикатами, запчастями, семенами, криогенный комплекс с зародышами не мутировавших животных… Не знаю, Институт ли тогда был инициатором чтобы тут было все для возможной реколонизации Земли, а может сами Волт-Тек озаботились возможно худшим исходом, но если там нет ни души на верху… То, что есть здесь, это последний шанс для людей. Решено. Пора наверх. Главное взять все необходимое и закодировать бункер, чтобы никто не влез и не тронул тут даже болта ржавого. Здешнее оборудование стоит слишком дорого, и цена ему не в долларах, а в жизнях. Тут ведь дорогущие химикаты, семена, да… Я не знаю, как себе самой описать, сколько тут всего. Подстраховались Волт-Тек на славу, учли практически все, что можно было. Пока я снаряжалась, я решила, что не буду слишком перегружать себя и лошадь. Мне нужна вода, еда, транспорт и спальный мешок. В идеале еще оружие и патроны. Прогуливаясь, я нашла склад амуниции. Черт, да тут на армию хватит! Достав один из ящиков, я отметила две вещи. Собственную кличку и очень красноречивую надпись – Генерал. Ясно. Они хотели отправить боевую единицу в будущее, чтобы он или она возродили армию из пепла, тем самым уничтожив окончательно красных. В ящике была солидная экипировка. Внутри лежал плащ из огнеупорной кожи, бронежилет, кислородный баллон, большой тактический рюкзак, ботинки и так далее. Все рассчитано и подогнано под меня. Ну и понеслась коза по ипподрому. Сначала, ради собственной безопасности и уверенности, под плащ я надела бронежилет, хотя сам плащ по щиколотки. На локтях и коленях отбойник с подкладками из стали и титана, на шее поверх ворота черный специальный горжет, сам он выглядел как ткань, на ощупь был довольно мягок, но на деле, внутри оказалась стальная пластина, которая предполагает защиту шеи от пуль и холодного оружия. На голову я натянула специальную шлем-маску, что-то среднее между противогазом, и шлемом силовой брони. Разобравшись с этим, я поняла, зачем баллоны на спину – на шлеме оказались подводные трубки, чтобы система дыхания была замкнутой. И хотя на самой маске шлема были специальные фильтры, чтобы дыхание было свободным, наверняка эта опция сделана для защиты от газа. Что же, на всякий случай возьму. К счастью, баллоны можно прикрепить к рюкзаку. Через спину оказался ремень портупеи, что шел косым росчерком через тело и накрепко фиксировался бляхой у плеча. Так же оказался и доп. ремень с карманами и кобурой для табельного оружия. Но к сожалению от времени, а может и по состоянию плат, рация вышла из строя. Что же, это значит что связь только через Пип-Бой, и только односторонняя, на прием. Будем обходиться малым. На руки я предпочла не тактические тканевые перчатки, а перчатки со стальными отбойниками на каждом суставе. Тяжело вышло, но терпимо. Рюкзак повешу на пферда, и это снимет вес со спины. Прогуливаясь перед линейкой стальных лошадей, мой взгляд метнулся на уникальную модификацию среди Панцерпферда из моделей XCg-85. Уникальность зверя была в том, что его линзы, даже под толстым слоем пыли, были отчетливого кровавого цвета. Странно, обычно красные линзы только у моделей ХТ-60. Ну и ладно, будет моей визитной карточкой. Активировав его, и внедряя программу распознавания хозяина, я нашла старую щетку, которой принялась стряхивать с него пыль. Естественно, в программе пферда не заложено никаких вспомогательных элементов, он не будет убирать морду, как настоящее животное, поэтому мне удалось полностью очистить его шкуру, гриву и линзы от многолетней пыли. Накинув на чистого коня рюкзак, крепко перетянув его ремнями с седла, я легко смогла залезть в седло. Долгие годы, почти два века криогенного сна не сказались на моей физической форме, но тело синта и не позволило бы мне как то потерять в весе или силе. Однако когда я выехала на нем на поверхность, меня ожидал кошмар… Поверхность была не тем зеленым городом который я знала… Все было разрушено, воздух имел тяжелый пыльный запах, вокруг руины, мертвые растения, земля потрескалась и высохла. Мой Пип-Бой постоянно фиксировал разные по силе поля радиации, и это было чудом, что у меня было три банки Рад-Х. Но что пугало больше – отсутствие людей. Пока я ехала, мерно покачиваясь в такт движениям Панцерпферда, до меня медленно дошло… Ядерная война. Мои худшие опасения сбылись, и все то, что припас Волт-Тек для меня, это действительно холодный и прагматичный расчет. Они знали… Но теперь нет ни Волт-Тек, ни Института, нет ничего что я знала и любила. Я даже не была уверена в том, выжили ли тогда Нэйт и Шон. Сердце сжималось от боли, когда я поняла, что моя жизнь вновь стала бессмысленно пустой. Да, мой корабль и Панцерпферды сохранились, но что если теперь некому будет занять остальные 999 железных лошадей, кто поднимется со мной в небо на Тулпаре, кто займет место в винтокрылах? Но как говаривалось в старом мультфильме – «За черной тучей обязательно будет радуга». Путешествуя верхом, я стала замечать следы цивилизации. Удивительно, но люди не вымерли. То тут то там, можно было встретить разрозненные группки людей, что жили в… сараях? Да это даже свинарником не назвать. Перекошенные хибары, без намека на камень, построенные из чего попало. Проезжая мимо, мне встречались отдельные группы людей, которые смотрели на меня с толикой страха, иные с толикой обожания. Одни провожали меня дулами оружия, другие выходили взглянуть на лошадь. Глядя на этот ужас, я сформулировала для себя четкий план, когда вернулась в Бункер после осмотра местности. У меня есть ресурсы, и теперь я знаю, где найти людей. Пора бы начинать проект «Феникс». Моим первостепенным решением в цепочке важных шагов по созданию проекта «Феникс», стало то, что поставит меня на ноги в первую очередь. Без добротно подготовленных, вооруженных, а главное преданных мне людей, мне не осуществить задумку. Так что первый пункт в моем списке – возрождение ордена Шварценкройцеров. Когда-то, они уже существовали. Они были похожи на Штази, или тайную разведку. Мы не перечили никому, и никому не попадались на глаза. Однако сейчас, Шварценкройцеры должны громко и четко заявить о себе. Давно, еще во время войны с красными, под моим началом были всего сотня этих храбрых и умелых в бою людей. Сейчас, мой ресурс предполагает свыше тысячи. Я найду и найму столько, сколько смогу. Прельщу их технологиями, знаниями, надежностью, если потребуется, деньгами. Как в былые времена. Если у человечества будут Шварценкройцеры, Черные Крестоносцы, мы сможем отстроить этот сломанный мир заново. Однако тут оказалось не все так просто. Старые деньги никого не волновали в этом мире, и для меня было ударом узнать, что валюта нынче – это железные крышки от бутылок. Сумасшедший мир. Ладно, в бункере есть целая прорва этих крышек, их запасали для будущего производства Ядер-Колы, но мне не до создания прохладительных напитков. Этих крышек там вроде как два или три стандартных грузовых вагона для угля, если я правильно помню. Это значит, что у меня около… Так, один вагон вмещает 34 тонны угля, это значит в одном было 34 тонны крышек. Вагонов этих… Быстро дойдя то того отсека Бункера я осмотрела громадины железнодорожных контейнеров и заметила подтверждение – 34 тонны. Контейнеров три, еще два с бутылками. Так, это значит у меня 3 контейнера по 34 тонны, а значит, суммарно, у меня 102 тонны этих крышек… Кто ж знал что даже эта хрень мне пригодиться… Ладно, едем дальше, при весе одной крышечки в 5 грамм… То выходит из только одного контейнера, у меня будет шесть миллионов восемьсот тысяч этих крышек. А суммарно… Ебушки воробушки, двадцать миллионов четыреста тысяч крышек…. Да уж, этого точно хватит, чтобы купить кого угодно. Пора собираться и снова в дорогу. Некогда мне отдыхать. В плане найма, я решила пробовать на всех. Подходить, объяснять, приглашать. Поселенцы реагировали вяло, а вот ребята позадиристее, еще как. И первыми кто согласился и добровольно пришли ко мне, стали разрозненные группки так называемых рейдеров. Многие шли, прельщаясь моим конем, желая тут же занять пост Кройцера. Получить эту лошадку и словно темный рыцарь скакать по Пустошам. Многие ушли тогда, узнав цену этому коню, но большинство остались. Они быстро поддавались идеалам, быстро учились. Я могла гордиться, Орден медленно восставал из пепла, обрастая Магиернами, Кройцерами, Лэндкройцерами, и прочими званиями. Будучи из армии США, я выстроила систему рангов как в армии, сократив лишнее. Дисциплина, порядок, уважение и взаимовыручка, вот что стало столпами нашего общества. Система разделила моих людей на три главенствующие для меня фракции – магиерны, те, кто не обладает большой силой, но обладает острым умом. Они должны, по моей задумке, беречь и развивать все найденные нами старые технологии. Среди них появилась иерархическая лестница, которую я лично одобрила. Магиерны новички подчинялись магиернам-ученикам, те адептам, адепты мастерам, но в итоге, все они подчинялись Грандкройцермагиерну. Оружейники. Те, кто умеют и знают все об оружии. Среди них тоже была иерархия, от ученика до грандмастера. Главенствуют над Оружейниками – Грандмагиерны Оружейники. И последние, но первые по значению, боевая мощь нашего ордена – сами Кройцеры. Именно мы составили костяк и основу моего ордена. Званий было тут довольно много, и чтобы достигнуть нового, нужно было попотеть. Первыми шли ученики, они же – Чистая Кровь. Чистая Кровь, звание, предложенное бывшим рейдером по кличке Рог. Рог быстро освоился в роли старшего Грандкройцермагиерна, принял устав, забыл о прошлом и принял новое имя – Исаак. Оно так ему полюбилось, что он стал требовать называть себя Кройцер Исаак. Впрочем, он быстро привык и к уставной выучке. Он сам тренировал Чистую Кровь, следил за безопасностью, за дисциплиной, а за провинность мог заставить новичков драить все помещения Бункера, который вновь обрел жизнь. Как оказалось, бункер рассчитан, без малого, на тысячу пятьсот человек. Однако проблему с местами предложил решить Грандкройцермагиерн Танн. Нас, на тот момент, пока было мало, чтобы заполнить хотя бы половину, но Танн был уверен, что скоро, Орден Шварценкройцеров найдет отклик в сердцах жителей пустошей. Однако предложил разделить звание Кройцер и Крестоносец. Что к слову, было одобрено и Исааком. Но у меня встало встречное предложения, которое одобрили все три Грандкройцермагиерна, которыми я пока располагала. Назгулы. Название, пришедшее из книги давно сожженного мира. Решили мы на том, что Назгулами будут назначаться не более девяти человек. И это будут самые строгие из нас, самые сильные и верные. Они будут нашей Немезидой, что поселит ужас в тех, кто захочет попробовать напасть на наш орден. Мне же, по наставлению Грандмагиерна Оружейников Глациуса, дали звание Верховной. Но позже оно сменилось, на Архангела. Не знаю, почему решили взять именно этот титул, но… Мне нравилось, когда новички, проходя мимо, благоговейно шептали мне в след: «Архангел, Архангел!» Глядя сейчас на список званий, закрепленный в бывшем кабинете Уиллбери, что стал нашим центром принятия решений, я тихонько хмыкнула, пробегаясь взглядом по строчкам: • Новичок. • Младший ученик. • Посвященный. • Старший Посвященный. • Адепт Посвященный. • Мастер Посвященный. • Младший Крестоносец. • Крестоносец Адепт. • Крестоносец Мастер. • Рыцарь Крестоносец. • Гранд Рыцарь. • Рыцарь Кройцер. • Гранд Кройцер. • Старший Кройцер. • Лэндкройцер. • Лэндкройцер Грандмагиерн. • Грандкройцермагиерн. • Назгул. Весомый список. Но Назгулы, это вакансии всего для девяти человек, как мы и утвердили. Они станут генералами, самым мощным орудием ордена. Но доселе, в Назгулах у нас не было никого. Но Исаак, который был одним из самых фанатично преданных идее нашего ордена, метил именно в Назгулы. Он верно служил мне четыре года, был самым преданным из всех моих людей, стремился всегда быть лучшим, но никогда не врал, и никогда не проигрывал. Он, к 2276-му году уже носил звание Грандкройцермагиерн, выше ему было некуда стремиться до этого дня. Собственно позже, мы обзавелись и еще несколькими званиями для новоприбывших в наши ряды. У нас появились целители, ученые и даже гули. Для них тоже был рассмотрен список званий. Гули, что достали до ранга Лэндкройцеров, вскоре получили редкий титул, за свою долговечность – Панцер Магиерны. А вот с новоприбывшими не одичалыми супермутантами было куда как труднее. Они были менее покорны, редко принимали разумные решения, поэтому, мы с трудом их обуздывали. Но и для них нашлась работа и титул – Штурмпанцеры. Эти машины для убийств были облачены в новую форму, ели и спали отдельно, имели свои поручения, и, к их чести, всегда возвращались с победой. Надо сказать, первые дни знакомства с пустошью меня шокировали. Мне было больно и горько смотреть на нищих, плохо одетых, голодных и напуганных людей. От былого не осталось ничего, а люди были вынуждены выживать, а не жить. Мой орден, идея его создания и его первые успехи, привели к постройке нужных нам технических помещений. В мой план входило создание фабрик для создания и отливки металла, кирпичей, цемента и бетона. Будучи человеком не анализа, а синтеза, я шла от частного к общему, а не наоборот. Слава о нас и наших деяниях быстро расползлась по столичной пустоши и за ее пределы. Вскоре, ко мне на поклон пришли Старейшины новообразованных ячеек нашего Ордена. Они все стремились доказать верность своих идеалов, заручиться моей поддержкой. Надо сказать, им это удалось. И что мы имеем на момент нового, 2277-го года? Орден Шварценкройцеров разросся до девяти отделений, в Мохаве, здесь, в Вашингтоне, Лос-Анджелесе, Калифорнии, Огайо, Нью-Джерси, Чикаго, Вест-Поинте, черт да к нам даже из Аризоны пришли. Старейшины тех кланов полностью разделяли наши взгляды, но опасались Братства Стали. Что же, мы были готовы придти на помощь нашим собратьям, и вскоре, наша сеть выросла. К 2277-му году, мы уже были так же на слуху, как и пресловутое Братство. Но этого мне было мало. Я стала еще два года назад приманивать в наши застенки ученых, и у меня получилось. Ученые, что нашли в стенах Бункера безопасное место, быстро приняли наш устой и активно начали поощрять нашу главную догму – «Милосердие. Созидание. Разум». Мы не были ни захватчиками, ни изолированными изгоями, ни бродягами. Орден старался найти побольше технологий прошлого и развивать их, уничтожать угрозы для мирных жителей, и строить новые прибежища. Мы не были похожи на Братство Стали, поэтому к нам охотнее шли. Собственно именно благодаря ученым и старым сохраненным архивам в Бункере знаниям, мы смогли построить небольшой цементный цех на поверхности. Первым был завод по производству кирпичей. Сначала, на них трудились новички, Свежая кровь. Позже, к нам начали приходить мирные люди, пытающиеся найти приют. Мы сообщили им сразу – хочешь здесь жить, начинай работать. И к счастью, многих это не отпугнуло, а скорее даже воодушевило. В итоге, на плато под которым скрывался основной бункер, уже через год выросло поселение, которое мы назвали Актагоном, за счет восьмиугольной формы. Вскоре, в других наших оплотах появились города Триагон, Ексагон, Ептагон, Еннагон, Декагон и Аптагон. Мы все делали наши поселения в виде угольников, у кого больше граней, у кого меньше. Но стены наших Крепостей были надежны и укрывали у себя охочих до славы Кройцеров и простых жителей. Мы очень быстро росли. Одни рейдеры, сменяясь на новичков и новых крестоносцев, тянули за собой других, и вскоре, нас стало больше полутора тысячи в Актагонской Крепости. Правило рукопожатий в действии сказывалось на нас. Меня даже удивляло это. Как, почему бывшие разбойники, привыкшие брать все силой и жить в анархии, так легко расставались с прежней жизнью и принимали устои Ордена, в которых не было места насилию, шантажу и грабежам? Почему они отказывались от препаратов и охотно шли на лечение от зависимостей, а потом, остервенело, бросались выполнять упражнения, соблюдать дисциплину и распорядок? Как-то, недавний новенький из пришедших, что уже носил ранг Рыцаря Крестоносца, по имени Ралоф, сказал мне: – Орден, госпожа Архангел, это единственный шанс жить, а не выживать. Ваш клич оказался громче клича Пустоши, и мы откликнулись на ваш зов. Вы дали нам безопасную Цитадель, не отравленную пищу, чистую воду, ощущение сплоченности и равенства. Зачем грабить и убивать, если можно стать Крестоносцем Ордена, и помогать, получая то, что нужно, спокойно и без драк? – Кстати о воде Ралоф… У нас кончается оная, – угрюмо произнесла я, глядя на тренировку новичков у подножия вышки нашего Бункера-Цитадели. – Нам нужна чистая вода, и потому, мне нужно как можно скорее собрать всех наших Лэндкройцеров Грандмагиернов и Грандкройцермагиернов. – Соберу всех кто сейчас на базе, ваше высокопревосходительство, – с готовностью отозвался Рыцарь. – Но позвольте… – Назгулы. Пришло время назначить Девятку. Нас уже почти две тысячи, а я не могу оставить поселение без надзора. Послушно кивнув, Рыцарь Крестоносец скачками умчался выполнять поручение. Глядя на это, я даже вздрогнула, услышав голос Розалии, нашего гуля-медика. Она пришла не так давно, но она была ценным кадром в отделе науки и медицины. – Назгулы, ваше высокопревосходительство? Они ведь наша Немезида, но без вас, мы тут… – Роза, мой Розенкрейцер, – так же спокойно и ласково говоря, повернулась я к ней, чуть улыбнувшись. – Назгулы это ваш щит и меч, в мое отсутствие ты знаешь, что главой станет Грандкройцермагиерн Глациус. Она встала рядом, щуря свои, удивительно ясные для гуля, глаза на свет солнца: – Вы дали мне столько возможностей, а теперь покинете нас, меня? – Нет, Розенкрейцер, я отправлюсь на поиск. Кто, как не Архангел, должен добывать все необходимое для нас, Шварценкройцеров? – Кто угодно, – фыркнула она, скрещивая руки на груди, от чего ее лабораторный халат словно скукожился. – Мы почти закончили вместе с доктором Бените Реверсив, и я бы хотела, чтобы вы лично увидели его. – Реверсив почти готов? Так быстро? Реверсив начали испытывать еще в 2075-м, его разработка велась почти десять лет. Это было удивительно, что группа ученых, не имевших с довоенными сыворотками никакого дела, так быстро смогли найти необходимые решения. Они появились у нас три или четыре месяца назад, группа доктора Бените, человек пять, и среди них была Розалия. Благодаря ее уму и выдержке, а еще из-за имени, они стали Розенкрейцерами, Розой креста, как еще их могли называть. И то, что они смогли закончить недоделанную сыворотку обратного мутирования ВРЭ так быстро, меня невероятно порадовало. Они были моей гордостью, я холила и лелеяла всех моих людей, но Розалия была огромным исключением. Она – моя роза, мой лучший и ценнейший ум с двухсотлетним опытом в научной среде. Но на мой недоуменный взгляд, Розалия тихо произнесла, протягивая мне планшет: – Наше исследование на кротокрысах показало эффективность в четырех стадиях. Мы закончили все клинические испытания и даже смогли попробовать сыворотку на дикаре. Дикарями Розалия и другие пришедшие гули называли диких гулей. Подняв на нее испытующий взгляд, я несколько нетерпеливо спросила: – Результаты? – Новая личность, – уверенно и твердо сказала доктор, забирая планшет. – Он как ребенок, но быстро учится. Серое вещество восстанавливается под действием Реверсива на 80 процентов, остальное добивается СВК. Мы готовы ручаться, что оно помогает, но только комбинированно. Ни один из супермутантов еще не проходил курс. – Так чего вы ждете? – наклонила я в бок голову, глядя на растерявшуюся ученую. – Если результат на деградировавшем мозге показал подобный результат, можете брать наших Штурмпанцеров для пробы. Уверена, эти идиоты не поймут и половины махинаций. Плюс, у нас есть все необходимое, чтобы удерживать эти порождения в узде. Кивнув, она произнесла, вытаскивая сигареты: – Более чем уверена в успехе. Куда направитесь, ваше Высокопревосходительство? – В центр. Актагон сейчас полон, выше строить некуда. Я попробую отбить центр и Капитолий для наших нужд, но сначала отправлюсь одна, на разведку. Я пришлая в этом мире, я ведь даже старше тебя, Роза. Без моего присутствия ты глава всех медиков и целителей, все на тебе. Я тебе доверяю, и ты должна помнить, чего стоит мое доверие. Самодовольно хмыкнув и выдохнув облачко табачного дыма, Розалия традиционно продемонстрировала жест Розенкрейцеров – три пальца ко лбу и открытую ладонь к сердцу: – Да пребудет с вами Разум, Архангел. Да, у каждой фракции был свой «клич». У Боевых единиц он звучал: «Да пребудет с тобой Мощь», у Розенкрейцеров и целителей: «Да пребудет с тобой Разум», а у Грандмагиернов Оружейников, он звучал: «Да пребудет с тобой Созидание». Пафосно, но они сами выбрали это. Мой же клич отличался от остальных. Я выбрала латинскую версию фразы: «Да прибудет с нами Свет», что звучало как «Sit lux nobiscum». Вообще, мы чаще говорили друг другу одну фразу, когда здоровались или прощались: «Ex Corde ad Mentem» - «от Сердца к Разуму». Мы все объединились одной идеей – если кто-то или что-то имеет разум, оно имеет право жить. Не важно кто это, гули, машины с хорошим и развитым ИИ, синты или супермутанты. Любой, кто мог свободно мыслить, кто мог приносить пользу, шел на договоренности и знал цену милосердия, приветствовался в наших рядах. Собираясь с мыслями, и прокручивая в голове те пять лет, которые я провела в этой пустоши, я отчетливо понимаю, что мы – единственный оплот разума в этом мире. В мире, где не осталось камня на камне от былого. Прежний мир казался мне жестоким. Но этот превзошел его. Для меня было ужасным ударом узнать, что спустя двести лет, с момента взрывов ядерных бомб, люди не предприняли ни единой попытки восстановить города из руин. Что же, подумала я, забрасывая седельную сумку на кровать, готовясь к церемонии выбора Назгулов, если они не могут, то мы поможем. Ради этого был создан Орден. Созидать. На плацу стояли самые преданные мне люди. Больше двадцати Лэндкройцеров Грандмагиернов и несколько Грандкройцермагиернов, что прошли все пять лет со мной плечом к плечу, не сдались, не сломались, которые верны нашим и моим идеалам, и которые хоть в ад со мной пойдут. И мне нужно выбрать всего девять. Но таков непреложный закон нашего Ордена – лишь девять получат заветную должность и модифицированных ХТ-90, которых создали уже в новом мире мои Розенкрейцеры. И первым кандидатом я, ни минуты не колеблясь, выбрала Исаака. Он понимал, что становясь Назгулом, он принимает новое имя, станет выше остальных, но станет одиночкой. Назгулы могут работать только друг с другом, и большую часть времени, они посвятят поиску технологий или нужных людей в руинах Старого мира. Но он был непреклонен. Он с гордостью принял новое имя – Харон, и стал во главу будущей девятки. Следующим стал Танн. Он чуть улыбнулся, прикладывая руку ко лбу и сердцу, выказывая мне уважение и благодарность. Его новое имя отныне Фобос. Следующими были четверо крепких и лояльных мне до гроба Лэндкройцера Грандмагиерна – Ризз, Отто, Шенон, Говард и Генри. Они стали Гипносом, Деймосом, Асмодеем и Абаддон. Последние двое, Леон и Дэйн, стали Бельфегором и Кроносом. Девятка избрана, и теперь, другие наши части Ордена тоже могут назначать своих Девять. Условие одно – не давать им добрых имен. Прозвища любых богов смерти, страха, войны, имена демонов, все это должно вселять ужас в тех, кто рискнет перейти дорогу Ордену Шварценкройцеров. Назгулы, это не добрые Кройцеры, что будут помогать. Назгулы, это не Розенкрецеры, стражи науки и здоровья. Назгулы, это охотники, палачи, это самое страшное оружие нас. И их главным условием, было сопровождение меня, в случае, если мне нужно будет громкое о себе заявить. Когда все было закончено, а Назгулы получили свое обмундирование, я обратилась к Глациусу, что помогал мне с седлом и сборами: – Глациус, на момент моего отсутствия, я хочу, чтобы ты встал у руля. Ты знаешь что делать, – произнося это, я запрыгнула в седло, глядя на моего Грандкройцермагиерна. – Да, Архангел. Будет исполнено в самые кратчайшие сроки, ваше Высокопревосходительство, – с полной серьезностью отозвался Глациус, отступая. – Да пребудет с тобой Мощь. – Назгулы пока будут в патруле. Ты знаешь мою волну, и если я понадоблюсь, – глядя перед собой, я не сразу даже поняла ответ моей правой руки. – Архангел, вы знаете меня. Я не позволю случиться ничему дурному. Мы будем выполнять наши обязанности во имя светоча Милосердия и Знаний. Ради этого мы здесь. – Вот и умница. Хмыкнула я, выезжая за пределы Бункера, а позже, и Актагона. Путь в Вашингтон будет неблизкий. Но когда есть цель, меня не остановит ничто.