И имя мне - Парадокс

Вечерело. Красное солнце лениво ползло к закату, а мы с Дансом обратно в участок. Паладин шел, громыхая броней, а я шла рядом, словно подыгрывая грохоту его «танка» бляшками на своей форме. По дороге у нас завязалась беседа, в ходе которой я произнесла: — Слышь, сахарок, а как насчет снарядить тебя новейшим ХТС-90? Он сконструирован как раз под солдат в силовой броне, могучий тяж, на четыре головы выше человека, стальные мышцы и гидравлика выдерживают до 8 тонн на себе. — Вы имеете в виду Панцерпферда? — удивленно повернул ко мне голову паладин. — Но я думал, что его могут заслужить только офицеры Кройцеры. — Ты и так уже высший офицер, а у нас с Братством давно договоренность о взаимоснабжении и помощи. Вы нам передали винтокрылы и чертежи ваших новых вундервафлей, а мы в свою очередь снабдили все Столичное и Калифорнийское отделение пфердами и Моргульскими клинками. Странно что ты сам не получил ничего из того, тогда и не пришлось бы тут сайгаком по буеракам скакать на своих двоих. Кстати, ты опять на «вы» ко мне. — Тьфу, подзабыл уже, — зажмурился, тряся головой Данс, словно вытряхивая воду из ушей. — Много времени прошло, да и мне буквально вколотили в голову что к высшим чинам надо обращаться вежливо. Но я стал паладином не так уж и давно, всего года два назад, но даже тогда мы редко пользовались Панцерпфердами, чаще ими снаряжали отряды для крупных операций. — Ты меня знал еще до того, как даже послушником стал, — усмехнувшись я свистнула, прекрасно зная, что мой пферд услышит меня за пару километров, а если и нет, сработает передатчик. — Так что не прибедняйся. Переварив от него информацию, я сплюнула на землю, останавливаясь: — Тьфу ёк-макарёк, мы же делали ремарку, что для всех офицеров, начиная с рыцарей, пферды положены по штату, как часть экипировки, даже просили полный список, чтобы каждому досталась хотя бы одна голова. Паладин было хотел открыть рот, если бы не услышал грузный грохот копыт за спиной. Повернувшись он хмыкнул, непроизвольно улыбнувшись краешками губ – к нам неслись двое коней, один черный, как сама тьма, с алыми светящимися глазами, и второй, грузный огромный тяжеловоз, гнедой, с уникальным рисунком. Его тело было темно гнедым, но морда, ноги и часть крупа были словно пришиты от другой лошади и были иссиня черными, ну и еще на спине была полосочка черного цвета. Грива была полосатой – черно-белой, как и хвост. Едва он подошел, я достала небольшой передатчик и КПК, на котором вбила информацию о владельце. Так пферд будет понимать и отличать своего хозяина, и не позволит несанкционированным ездокам влезть себе на спину. Ну а после, небольшой передатчик отправился под панель во лбу, которую незнающий и не найдет, так хорошо ее скрывала искусственная шкура. Подсоединив к плате проводки, небольшой чип начал мигать двумя лампочками – синей и зеленой, что система приняла данные и сейчас процессор выполняет авторизацию. Закрыла я панель только когда обе перестали мигать, стали зелеными, а свет от этих мини светодиодов непрерывным. — Вот так. Теперь этот пферд будет признавать только тебя, Хэйлин и Риза. Дай ему имя, вслух и четко, тогда сможешь его позвать, и он будет откликаться. Но мой друг как-то подвис. Данс наверняка перебирал в уме имена, которые может дать своему теперь коню. После пары мгновений он поднял голову и произнес достаточно громко и четко: — Белиар. Всхрапнувший конь тут же повернул морду к хозяину, а у меня возник только один вопрос: — Почему Белиар? — Мне нравится это имя. К тому же, если я правильно помню, это демон огня. — Правильно помнишь. — А разве ваши лошади не все черные? — поинтересовался Данс, позволяя себе погладить механическое животное по большой морде. — Мы уже давно делаем пфердов разномастными, — пожав плечами я запрыгнула в седло своего, намереваясь остаток пути провести в седле. — В наших, если так можно выразится, табунах, есть и вороные кони, и белые, и гнедые, еще рыжие, пепельные, пегие, в яблоко, причем неважно какого основного цвета масть, были даже вороные в рыжее яблоко, пятнистые, полосатые, чалые, соловые и так далее, далее, далее. Масть генерируется рандомайзером на станке, который покрывает их искусственной кожей и шкурой. Наши инженеры довели процесс сборных станков до автоматизма, пополняя ряды лошадей. В конце концов, мы деремся не меньше Братства, лошади могут попадать под огонь из РПГ или наступать на мины, никакой металл и гидравлика не выдержат. Еще мы заменяем устаревшие модели. Единственной моделью, которой уже 220 лет является мой конь – Мефистофель. Он конечно был модифицирован, но уступает сейчас «потомкам» своей модели. Мефистофель – это модель XCg-85, но сейчас появились уже XCg-160, в разы выносливее, крепче и с более мощным процессором. Однако я так прикипела именно к нему, что не позволила себе выбрать другую модель. — А разве это не Тенегрив? — Тенегрив почил смертью храбрых, — вздохнув, я погладила по шее Мефистофеля. — Его буквально разорвал супермутант Бегемот, во время одной из оборон Актагона, и ему на смену пришел Мефисто. Мефистофель отличается от Тенегрива, и не только модельными изменениями. Тенегрив был менее норовистым, а вот Мефисто может и цапануть, если потянуть к нему руки. Особенно если он не знает кто перед ним. Сейчас в его базе всего 18 людей, которым он позволит к себе подходить, это ты, мои Лорды протекторы и верховный Консулат Актагонской Крепости. Паладин хмыкнул, тоже взбираясь в седло – видать еще не забыл их веселые деньки в Актагоне вместе с Катлером и Дэниелом. Его конь спокойно, даже не дрогнув, принял вес силовой брони и всадника, а у Джозефа назрел новый вопрос: — Как он выдерживает вес силовой брони и меня в придачу? Силовая броня весит почти 1323 фунта, плюс я, при росте в 6,5 фута вешу 220, итого мой вес вместе с броней 1543 фунта. — Я же сказала, ХТС-90 выдерживают 8 тонн на себе и еще столько же могут тащить за собой. Мы их и проектировали для силовой брони, ваши ведь чуть не спят в ней. Поэтому, когда встал вопрос на что равноценное можно обменять чертежи и пару винтокрылов, мои Розенкрейцеры смогли изобрести ХТС-90. Ну и еще они потом прошли модернизацию и сейчас у тебя один из новейших скакунов этой ветки моделей – ХТС-90 Мк-7. Паладин лишь дернул бровью. Вообще он сильно изменился, раньше он смущался или злился более открыто, но сейчас, Джозеф словно был в режиме энергосбережения – ни единого лишнего движения мимическими мышцами. Собственно, это я и озвучила, глядя поверх ушек Мефистофеля: — Ты вообще меняешь выражение своей морды с режима «стоп кирпич» на что-то другое? Данс тихо хмыкнул, оставляя мой вопрос без ответа, покачиваясь в седле под такт шагов могучего коня. Я уже давно знаю, что именно к лошадям Данс проникся особенной симпатией. Он знал, что это не настоящие лошади, механика вместо мышц и костей, да и вместо мозга у них огромный процессор, в который вкладывается лишь сотая часть поведенческих особенностей реальных лошадей, но ему они нравились с эстетической точки зрения. В конце концов, пферды делаются на основе реальных лошадок и выполнены по моему требованию с максимальной анатомической точностью, начиная от зубов в механической пасти, заканчивая прожилками и венами на мордах. Джозеф и в первые дни восхищенно рассматривал, гладил и тискал моего пферда, он даже один раз забрался на, тогда еще предшественника Мефистофеля, Тенегрива, без моего ведома и чуть с него не грохнулся, когда программа после «сна» подала сигнал тревоги. А уж когда увидел целые табуны этих лошадей в Актагоне, так его до вечера не могли выгнать из стойл, где инженеры чистили, подковывали, седлали и настраивали их. А когда он узнал, будучи совсем молодым парнем, что древние рыцари ездили именно на лошадях, а не рассекали в силовой броне, он влюбился в них еще больше и отчаянно ждал того дня, когда ему будет оказана честь управлять собственным Стальным Конем. Ну и плюс, он сам участвовал в подковке, седлании и уходу за ними, так что теперь его не придется обучать тому, как ухаживать за своим механическим конем. Подковы он научился делать еще тогда, на пару с Дэниелом, а седло у него и так крепкое, на пружинной пневматической подушке, чтобы не разбалтывать сервоприводы в броне. Но сейчас, даже при всем том, что его лицо оставалось непроницаемым, Данс радовался как мальчишка, и выдавал его блеск глаз. Не раз я видела, как он украдкой, пока мы ехали обратно гладит бархатную шкуру и перебирает пряди гривы, как конь благодарно всхрапывает и преданно вскидывает голову, чтобы паладин потрепал по храпу. Усмехнувшись, я буркнула: — Наши пферды, обычно, никогда не показывают новых поведенческих особенностей – это не предусмотрено стандартной программой. Но у каждого появляется одна-две, например, мой Мефистофель очень любит, когда я тискаю его уши или чешу ему круп. По идее, эти лошади не чувствуют больше положенного, но мне было интересно внедрить в их что-то вроде нервных окончаний. Эксперимент, если угодно. Это даже забавно как разные пферды реагировали на почесывания, похлапывания, на шлепки и удары. Один, самый норовистый, Воланд, даже куснул одного из ученых, когда его в рамках контролируемого эксперимента ударили. Ну, и да, чисто на будущее – не пытайся схватить Белиара за хвост, пока не дашь ему понять, что ты здесь. — Почему? Я хотела было ответить, но поздно поняла, что мы не пошли через аллейку, а въехали прямо на площадь Колледж-Сквер, где роились дикие гули. Вдруг конь под Дансом резко всхрапнул и с разъяренным ржанием принялся взбрыкивать, от чего наездник намертво вцепился в поводья, пока конь под ним лягался, вставал на дыбы, и чуть ли не прыгал на месте, что-то отчаянно пиная. Так продолжалось пару минут, пока нашими совместными усилиями панцерпферд не угомонился, хрипя от натяга поводьев, фыркая и раздраженно хлестая себя по бокам хвостом. Когда я отпустила поводья, за которые тянула огромную многотонную махину вниз, пока обезумевшее механическое животное брыкалось, то услышала протяжный предсмертный хрип и хруст – пферд явно кого-то знатно отпинал. Ну и повернувшись в седле мне представился виновник сего безобразия, который уже не двигался, распластавшись на земле, что я и отметила: — А вот почему, — указала я ему на гуля, которого конь лягнул прямо в голову. — Видать решил, что это еда и схватился либо за хвост, либо за ногу. Вот ему и прилетело копытом. Да кстати, учти, Белиар тяжелее, чем мой Мефистофель, удар его копытом, даже в силовую броню, будет равноценен пинку Либерти Прайма. Паладин критично оценивал останки гуля, который так неосторожно решил попробовать на зуб его коня. От головы, куда пришлись удары механического зверя, не осталось почти ничего целого, весь череп был раздроблен, включая челюсть и лицевые кости, так что теперь это был просто мешок с костями, а из ноздрей, глаз и рта струилась вязкая кровь вперемешку с розовыми ошметками мозга. Джозеф хмыкнул, наклонился и чуть улыбаясь похлопал Белиара по шее, чуть улыбаясь: — Хороший конь. Будет отличным солдатом Братства. На похвалу животное тоже реагировало – извернув голову, Белиар внимательно поднял острые ушки и ласково, насколько это возможно в случае этой громадины, обслюнявил пальцы паладина, пусть и в силовой броне. Он удивленно осматривал блестящую густую жижу на стальных пальцах, вращая руку и глядя на вязкие крупные капли, прозрачные и полные пузырьков воздуха внутри: — Но они же механические, зачем им слюна? — Все, что есть в пферде – имеет практическую ценность, — поучительно подняла я палец, разъясняя товарищу что к чему. — И это не слюна, а медицинский гель, помогает заживлять раны, язвы, царапины, порезы и синяки. Если он даже просто тебя оближет вреда не будет, но в критические моменты для своего хозяина, он может и до 150 миллилитров сплюнуть. А в боевых условиях медицинский гель, который стягивает края раны за пару секунд и останавливает кровотечения – на вес золота. Паладин удивленно взглянул на своего пферда и поглаживая по хребту пробормотал: — Интересно, что еще в тебе есть полезного, Белиар… — Еще он всегда тебя найдет, утащит с места боевых действий, даже если ты в отключке, оснащен аварийными пульсаторами и будет сигналить о помощи, если не будет шанса тебя перенести, его биооптические линзы способны сканировать тебя и твое тело… Что еще прям полезного… Хм… Ну он может еще определять ядовитые растения или нет, и сканировать воду на предмет загрязнения, ну и фильтровать ее он тоже может. Если ты, конечно, не побрезгуешь пить воду, которая будет 32 часа очищаться в его импровизированном желудке, и которую он сплюнет обратно. Паладин вскинул брови глядя на Белиара, который флегматично жевал оторванный от остановки кусок метала: — Ну и я так понимаю, он может защитить меня в бою? — Что там может, это одна из его основных функций – анализ противника и отпор ему, если же такой возможности нет, у него срабатывает программа «Бей и Беги». Почти как адреналин у людей. — Весомое дополнение, — чуть задумчиво буркнул Данс, глядя куда-то сквозь пространство. — Самый настоящий боевой товарищ и медик в одной… э, морде. И все они у тебя такие, Парадокс? Или ты планируешь еще новые модели создавать? — Ну если тебе интересно, то у меня в планах разработка и создание Пегасов и Тулпаров. — Кого-кого? — вздернул брови Данс, спрыгивая с седла и ведя за собой животину к крыльцу Участка, дабы привязать к перилам, как я когда-то Мефистофеля, у палубы Ривет-Сити. — Пегасы, сахарок, это крылатые лошади, мифические, их придумали в сказках народов Европы очень давно. А Тулпары – это такие же крылатые лошади из сказок Тюрков, в Азии, но в отличие от пегасов, у них есть огромный, загнутый назад, рог во лбу. В Европе тоже были такие и назывались они Пегарогами или Алекорнами. Ну и рог у них во лбу был прямой, а не изогнутый. — Только не вздумай при подчиненных меня называть «сахарком», не поймут, — чуть нахмурился паладин шумно выдыхая. — Ничего не могу обещать, — хмыкнула я, мысленно возвращая ему колкость. — Так вот, Пегасы и Тулпары, ну и еще, наверное, Кошмары, у которых крылья рукокрылых. Летучих мышей. Ну помнишь, я показывала тебе в уцелевшем атласе млекопитающих? — И зачем тебе такие лошади? — Паладин устало потер шею, вращая головой, с хрустом разминая кости и затекшие мышцы. — Ну очевидно же, для того что бы летать. Мне не интересно просто приделать к панцерпфердам декоративные крылья, — фыркнула я, тоже привязывая Мефистофеля. Данс только фыркнул и перехватив шлем поудобнее направился в участок, а я след в след за ним. Войдя в помещение, Данс первым делом подошел к стойке и положил на нее с глухим стуком шлем и передатчик. Паладин устало вздохнул, но через минуту собрался и повернулся к своим. Риз, что уже был на ногах, брезгливо взглянул на меня, а Хэйлин с удивлением. Но сам паладин устало положил шлем на стойку регистрации вместе с передатчиком. Пока они переговаривались, что было мне не особо интересно, я буквально плюхнулась на стул и уронила голову на руки. Спать хотелось неимоверно, но покой нам только снится, как говорится. Рыцарь Риз буквально навис надо мной, буравя взглядом, на что я неохотно приоткрыла один глаз: — Че пришел, че почем, че надо вообще? — Я одного понять не могу, ты уже получила что хотела, почему не уходишь? — Я далеко не получила что хочу, а уйду только когда я того захочу, не спрашивая рыцарей, — я резковато встала, глядя в глаза Ризу и начиная уже злиться. — И поумерь свою наглость, командир тут не ты, а он. Че тебе вообще от меня надо, передатчик ваш мы принесли, паладин живой и даже все пальцы на месте, так что съеби в широкую, будь добр. Я довольно красноречиво указала в сторону паладина, что наблюдал нашу перепалку с лицом, а-ля, «ну понеслась коза по ипподрому». Дансу было не привыкать слышать от меня отборный трёхэтажный мат. Правда раньше я старалась сдерживаться, но с тех пор много воды утекло и жизней. Как говорится, «у нас матом не ругаются, у нас матом разговаривают». Я холодно зыркнула в сторону рыцаря, чувствуя, что еще чуть-чуть и я его просто об стол шмякну, буквально за длинный язык. — Я считал, что ты возьмешь свою плату и сбежишь. — Слышь ты, борзометр на ноль выкрути. И давно рыцари поперек паладинов начали говорить, да ещё и так борзо? Джозеф чуть поморщился, прикрыв глаза и подходя к нам. Знаю я это выражение лица, типа, не трогайте меня, я в будке, тьфу, то есть, в домике. Только вот рыцарь и не подумал угомонится, начиная повышать тон: — Да как ты!... — Риз, довольно! — Громыхнул Данс, хмуро глядя на подчинённого. — Нравится тебе или нет, но тебе придется работать в команде! А ты… Я только глянула на Джозефа, от чего он заметно стушевался, заканчивая фразу уже менее командным тоном: — Тебе придется научиться быть частью Братства. Мы не наемники, мы армия. — Ты только что назвал Орден кучкой наемников, Данс? — я недобро сощурилась, хмуро посмотрев на паладина. — Нет, Орден... — Малой, тебе зубы не жмут? Может забыл, благодаря кому ты оказался в Братстве? Или может тебе напомнить про мой возраст и мое прошлое? Хэйлин и Риз удивлённо смотрели, разинув рты, на то, как Данс опустил взгляд и стыдливо пробормотал: — Прошу прощения, Парадокс... Действительно, не мне тебе объяснять, что такое армейский устав. — И потом, а с какой это радости ты решил, что я брошу все и побегу в Братство? Ты не забыл, какой пиздец у меня творится на западе? А на востоке? Мы едва смогли добраться до штата Мэн, а сейчас у нас под копытом только 13 штатов из 51. Это вы можете себе позволить скакать в припрыжку и тратить ресурсы на всякую хрень, у меня же несколько другие задачи. И не надо на меня недовольно зыркать, я в отличии от вашей пиздобратии создаю города и налаживаю жизни людей, а не бегу с кувалдой на перевес против мутантов. Хэйлин было открыла рот, но промолчала, а вот Риз вспыхнул как спичка: — То есть ты даже не в Братстве и не с нами, но командуешь тут?... — Ебальник на ноль стяни, — рыча я уже схватила его за грудки. — Я, во-первых, в разы старше тебя, щегол. А во-вторых, ты хамишь мне? Мне? Главе Ордена Шварценкройцеров, которые вас, Братство оборванцев из задницы в Столичной пустоши вытаскивали? — Так, все, — Джозеф встал между нами и глубоко вздохнул. — Пока Парадокс здесь, ты Риз, должен соблюдать субординацию. А тебя я попрошу держать дистанцию. Мы вроде договорились. Я фыркнула, стягивая перчатки с уставших и отекших рук: — Только разве за ради старой дружбы, Данс. Но держи эту истеричку с хуем подальше от меня. Как хочешь, хоть на цепь сажай, но пусть не мешается у меня под ногами. И да, предупреди его не подходить к Мефистофелю, а то с этого кретинелло станется подойти сзади и получить копытом в ебальник. Все, я на крышу, а ты отдыхай. Поднявшись наверх я раздраженно зарычала. Понабирают идиотов с фанатизмом головного мозга.