И имя мне - Парадокс

С момента, как я помогла малышу Дэниелу, прошли долгих десять лет. В памяти еще были свежи воспоминания, как мы обнаружили его отца в убежище сто двенадцать, как вытащили его из безумной симуляции Брома и вернули в проект «Чистота». Как позже мне удалось его спасти из лап Анклава и вытащить почти бездыханное от радиации тело, отправить в Актагон на лечение, где позже укрылась вся группа ученых. Как мы возродили центр, создав там оплот нашего Ордена и подписали Союзный Пакт с Братством Стали. Я помнила, как созвала пять тысяч всадников на помощь Братству в битве с Анклавом и в битве за базу ВВС Адамс. Орден разросся и перевалил в силе Братство, но благодаря Союзному Пакту, мы были на равных. Где требовалась помощь Братства, приходили мы, а когда нам требовалась рука поддержки, братство охотно отвечало не меньшей помощью. В целом, я знала, что политика Лайонса и других старейшин, которых с горем пополам нам удалось объединить вокруг общей цели, повлекут благоприятные изменения. И что юный Артур, которого я лично посадила в седло вместе с Сарой, и который уже в десять лет принял клинок и сек врага, тоже последует по его пятам, как достойный старейшина. За прошедшие десять лет я стала куда грубее и циничнее. Я стала куда более резкой в беседах, пренебрегая иной раз даже вежливостью. И дело было не в гордыне, и не в уверенности, что за моей спиной стоит самая сильная организация постъядерной Америки. Дело было в душевной усталости. За минувшие годы я научилась говорить «прощай». Джозеф, Майкл, Криг, Лютер, Оуэн, Сара, Артур, Джеймс, Дэниел, да даже Мэдисон… И если остальные живы, ну или я хочу так думать, то с Кригом мы распрощались навсегда. Суровый паладин, с которым мы воевали и провели в боях не одну неделю, испустил свой вздох прямо на моих руках, во время последней битвы на базе ВВС. Наша с ним дружба была основана на общем подопечном. Данс был поручен ему, и хотя я сама не видела юного Рыцаря, но Криг, не затыкаясь, проповедовал о своем одаренном ученике. И благодаря ему я знала, что у моего мальчика все хорошо, как и у Майкла. Но сейчас я уже была далеко, в Пустошах бывшего Бостона. Вернуться сюда, после стольких лет… Нет, это было выше моих сил. Но именно здесь таился ответ на вопрос о Нэйте и Шоне. Однако в этот раз удача меня покинула. Вечерело. Мои похождения по развалинам Бостона ничего интересного мне не дали. Вернувшись на холм, где был вход в могилу, Убежищем я это не назову, сто одиннадцать, я устало спрыгнула с седла в руки моего заместителя. Обойдя приличную территорию, и уехав еще засветло, я вернулась в поздних сумерках. И тишина. Я искала, опрашивала, я металась по окраинам Бостона как ненормальная. Ноль. Ни Шона, ни Нэйтана, на фото никто не узнавал, хотя если это были камеры гибернации, они бы не изменились. А значит никто и правда не выжил. Узнав, что все резиденты мертвы, мне недостало духу спуститься и посмотреть… Но я надеялась, уповала на волю случая, что хотя бы они двое смогли выжить и выбраться, хоть каким-то чудом… Чудес не бывает. В этом я убедилась давно. И почему я продолжаю верить в эту херню? Что все обойдется, что случится «ошибка выжившего», что хоть какая-то искра надежды разбавит безнадегу. Тьфу. Дура, ты, Парадокс, дура. Помимо поисков, я утвердилась в плане. По-прежнему, самым идеальным местом для строительства Ангмарской Крепости оставался кратер за Сэнкчуари. Содружество Массачусетс еще оставалось для меня непривычным, а после того, как я поняла, что моих родных уже нет, ни Нэйта, ни Шона, пустота во мне стала лишь глубже. Стоя на краю холма, над маленьким пригородом я тихо зарычала, даже, невзирая на присутствие Глациуса, который был безраздельно счастлив вновь увидеть меня после моей поездки в Мохаве, в которой я провела три года: — Ваше высокопревосходительство? — Глациус… Поздравляю, твоя начальница – идиотка. — Не правда, — фыркнул мой полководец, складывая на груди руки. — Моя начальница – Архитектор Пустошей. Глава Магистериума. Благодаря моей начальнице я сейчас являюсь Лордом Протектором Вашингтонского отдела Ордена, а не влачу существование грязного рейдера на пустошах. Ему согласно вторили еще трое Лордов, которые прибыли сюда встретить меня. Лорд-Протектор Массачусетского отделения, Лорд Анкалагон, Лорд-Протектор Нью-Джерси, Герцог Авель, и Лорд-Протектор Коннектикутского отделения, Лорд Маунтбеттен. Вздохнув, я произнесла, вращая в руке мелитометр, он же «Золотой Компас»: — Магистериум… В какой-то мере ты прав, Глациус, я не имею права отступить. Но я чувствую некую неопределенность. Орден сейчас только встал на рельсы, мы, наконец, укрепились, Магистериум начал съезды… Но поддержит ли меня здесь Палата Лордов? Глядя на меня, остальные, помимо Глациуса поочередно фыркнули. Лорд Анкалагон вышел вперед, слегка тряхнув седой гривой и сверкнув в полумраке золотистыми глазами: — Ваше Высокопревосходительство. Как один из председателей палаты Лордов Магистериума, и как человек, я обязан выразить вам признательность и поддержку. Я был нищим слепым десять лет назад. Благодаря Ордену, я стал вновь зрячим. И даже не вновь, вы буквально подарили мне зрение. Я невольно подняла взгляд на него, встречаясь с желтыми как у совы глазами. Да, биопротез… Розенкрейцеры вбухали в этот проект не один год. Результат, как уверяет меня сам обладатель, более чем великолепен. Вздохнув, я лишь заложила руки за спину: — Все эти десять лет блужданий были бесполезными. Прошлое, теперь лишь прошлое. Впрочем, хватит уже нюни распускать. Начинайте строительство Ангмарской Крепости. А я отправлюсь дальше. Я еще не посетила Кембридж. Кивнув Лордам, я вновь залезла в седло, а уезжая, слышала, как они начинают давать команды прибывшим строителям. Орден оставался единственным, что удерживало меня в психоэмоциональном плане, но этого было мало. Как только здесь окажется крепкая единица Ордена, я вернусь в Вашингтон и найду Катлера и Данса. Они последнее, что держит меня в седле. Особенно Джозеф…. Черт, а он наверняка сильно вырос… Пока я ехала, эмоциональная буря никуда не делась, а лишь выросла, словно подпитываемый теплыми ветрами ураган. Злость и обида на несправедливость этого мира сейчас клокотали во мне, от чего я шла порой на самые дерзкие авантюры. И, пожалуй, сейчас, на подъездах к Кембриджу, я готова вновь вступить в драку с дикарями или супермутантами. Даже долго размышлять мне не дали, словно сама земля ощущала мое желание выпустить пар. Вдалеке раздались булькающие звуки и хрипы гулей, а в этой части пригорода я еще не была. Спрыгнув с седла и отправив коня обратно к Сэнкчуари, я пошла напролом мимо станции метро, попутно отстреливая дикарей, что тут поселились. Старая добрая Винтовка Гаусса, моей личной модификации «Жнец», работала просто безотказно, превращая гулей в лохмотья из мяса и кожи. Но я явно была тут не одна – я услышала вдалеке стрельбу. Судя по характерному гудению, эти некто использовали лазерные карабины. Что ж, если это местные поселенцы, я помогу, а если рейдеры, будет мне потеха. Так что едва я услышала звуки стрельбы, моги ноги сами потянули меня к месту драки. Оказалось, что на плаце у метро гулей было еще мало, ибо когда я вывернула к бывшему зданию полиции, обнесенному баррикадами, то увидела, что на каких-то ребят тоже напали дикие гули. Да не просто напали, а огромной толпой. Поэтому я занялась отстрелом этих тварей с какой-то маниакальной жестокостью, даже не обратив внимания на тех, кого защищаю. С ними разберусь потом. Выстрел, голова гуля летит куда-то под грузовик, выстрел, и тело дикаря рвет в лоскуты, окропляя разбитый асфальт и тротуар кровью и внутренностями, выстрел, ноги гуля остаются на месте, а тело от удара летит назад. Раз за разом, словно повторяя, я стреляла в гулей, что прибывали сюда. Люди позади меня даже не помогали, просто не успевали. И когда последняя хрипящая тварь рухнула замертво, я, наконец, повернулась к людям. О-го-го, передо мной чудная картина. Оказалось это не просто люди, попавшие в беду, это небольшой отряд Братства Стали. Стоит мужчина в силовой броне, у стены сидит раненный в бок второй, и над ним хлопочет скриптор. Какая прелесть. Глядя на хмурого лидера отряда, я убрала винтовку, хотя его лазерный карабин по-прежнему смотрел в мою сторону. Что-то было неуловимо знакомым в этом хмуром мужчине, я пыталась понять что именно, но мысль ускользала. Он произнес, наконец, рассмотрев меня и мою форму, выпрямившись во весь рост той громадины, что давала ему силовая броня: — Мы благодарим тебя за помощь. Но что тебя сюда привело? Выключив шифратор шлема кнопкой, что была вшита в перчатку, я произнесла, переминаясь с ноги на ногу: — Услышала выстрелы. Захотела отвести душу. Не ожидала увидеть представителей Братства здесь. Хотя и не сказать, что не рада. Но разочарована, что это всего лишь гули. Мужчина хмуро глянул на меня, словно оценивая: — Уклоняться от моих вопросов, это прямой путь отсюда. — И кто это сделает? Ты? — я усмехнулась опиревшись на ограждение. — Хорош боец братства, парочку гулей не может убить. Скриптор посмотрела на меня оскорблено, а ее раненый напарник что-то прошипел. — Не дергайся, не то крови больше потеряешь, солдат, — фыркнула я на его разъяренный взгляд. — Я могу справиться с гулями, — прорычал мужчина, наступая на меня, когда мой ствол уперся в его нагрудник. — Тише, здоровяк, остынь. Мой карабин Гаусса способен прошивать насквозь автомобили и бетонные стены. Твою силовую броню Т-60 прошьет как нож масло. Но довольно расшаркиваний. Если отбросить мой сарказм, я вижу что у вас беда, и вам нужна помощь. Мужчина перемялся с ноги на ногу, даже не ответив на мою колкость, его броня зычно громыхнула. Однако в лице смягчился. Я видела, что ему тяжко попросить о помощи, все Братство такое же. Мы и сами с усами, как говорится. Но чуть погодя, он взглянул на меня, успокаиваясь и вновь обретая спокойное, хоть и несколько хмурое выражение лица: — Да, ты права. Ты из местного поселения? — Нет, я издалека. Сюда пришла неделю назад, — отозвавшись, я размяла шею – мне уже было жарко, но снимать шлем, я была не намерена. — Временно поселилась в городке Сэнкчуари. — Я видел это место на картах, однако мы там не были. Нам там попросту нечего делать. Чуть фыркнув, я произнесла, выпрямляясь: — Знали бы вы, что там за чудо-юдо, вы бы не стали так пренебрегать тем городком. Командир отряда еще больше нахмурился, наклонив голову в бок: — И что же там такое, что по твоему мнению могло бы заинтересовать Братство? — Э не, здоровяк, Сэнкчуари мой, как и прилегающая территория. И как бы я не симпатизировала Братству, туда вам дороги нет. Мужчина смотрел на меня исподлобья, и его взгляд не обещал мне ровным счетом ничего хорошего, но я подняла ладонь: — Друже, твой солдат сейчас окончательно околеет, пока мы языками чешем. Позволь мне помочь, и дальше можем хоть до утра с тобой выяснять у кого броня круче и ружбайка мощнее. Скриптор поджала губы под взглядом ее начальника, но лидер группы кивнул мне: — Очень хорошо. Нам нужны стимуляторы, дальше Хэйлин разберется сама. Мы не позволим чужаку вмешиваться. Я даже закатила глаза, благо, что под шлемом было не видно: — Боже откройте форточку, какой ты душный. И игнорируя хмурую морду солдата, я подошла, и присел рядом с парнем, доставая свою аптечку и шприц с леводокаином. Орден успешно применяет это обезболивающее, действует идеально для зашивания ран. Название произошло от лидокаина, но мы не хотели повторяться. Когда я хлопнула того по боку, проверяя спустя несколько уколов, больно ли еще, тот зло глянул на меня. Но когда он попытался встать, я железной хваткой заставила парня оставаться на месте, буквально пригвоздив его обратно к стене: — Так, а ну сидеть. Куда вскочил? То, что перестало болеть не значит, что можно дергаться. Достав набор для зашивания и изогнутую иглу, я стала быстрыми, но очень мелкими стежками сначала сшивать внутренние края эпителия, а потом внешние. Девушка, которую мужчина назвал Хэйлин, помогала мне, вытирала кровь, подливала спирт и придерживала своего товарища за плечи. Он скосил глаза, глядя на аккуратный шов на своем боку и то, как я, вытерев все следы крови смоченным в спирте валиком тампона, наклеиваю повязку. Он лишь глухо буркнул: — Спасибо. Я же произнесла, глядя на скриптора: — Из этих двух упертых баранов ты мне кажешься наиболее адекватной. Не позволяй этому сайгаку скакать. Действие леводокаина пройдет через полчаса, если будет болеть, вколи еще, только смотри, не более двух кубиков, не то сердце ему остановишь. Я дам тебе вино и консервированные бобы. Дай этому кенгуру поспать, а после пусть слопает бобы и запьет вином, это улучшит работу печени и поможет кровосполнению. Девушка пропустила, к моему удовлетворению, мимо ушей все аллегории по отношению к членам ее отряда и чуть даже улыбнулась: — Спасибо, я думаю, это поможет ему встать на ноги быстрее. Глядя на меня, командир отряда приказал своим людям оставаться в участке, а потом произнес чуть-чуть мягче, чем до этого: — Прошу прощения. Если я и кажусь подозрительным, то лишь от того, что едва мы оказались здесь, то постоянно сталкиваемся с трудностями при выполнении задания. Мы постоянно под обстрелом, с тех самых пор, как прибыли в Содружество. Божечки, какой у него приятный голос, когда он говорит спокойно. Глубокий и приятный, даже Танатос не сможет похвастаться таким приятным тембром. Глядя на солдата Братства, я тихо вздохнула, размяв кулаки: — Везет вам как утопленникам, как я погляжу, — не весло усмехнулась я, уперев руки в бока. — Но вот появилась я, и теперь, здоровяк, дела пойдут у вас в гору. Мне все равно нечем заняться, местные меня шугаются, так что я была бы не прочь помочь вам. По крайней мере до тех пор, пока вы не отбудете в свое расположение. Я услышала скрип двери – вернулась Хэйлин. Она встала на лестнице рядом с нами, пока не встревая. Командир же чуть больше нахмурился: — Нам всегда пригодится еще один боец. И помощь нам тоже не помешает. — Ладно, здоровяк уговорил, — картинно подняла я руки, всплеснув ими. — Это, — указал мужчина на скриптора. — Скриптор Хэйлин, парень, которого ты залатала – Рыцарь Риз, а я паладин… — Да, да, я поняла, пошли уже. Я знаю точно, если бы дело было здесь, ты бы уже сказал что нужно делать. Так что не будем приседать в реверансах, потом скажешь имя, мне пока и звания хватит. Так что давай, не тяни Гусара за лампасы, что конкретно нужно? Я не хотела слушать длинную проповедь, а паладин и не настаивал. Лишь больше нахмурился и кивнул: — Нам нужно устройство из Аркджет Системс. — Нахрена? — удивленно спросилось само собой. — У них можно в данный момент взять разве что передатчики, что они крепили на свои ракеты и самолеты. — В этом и суть моей просьбы, — утвердительно кивнул мужчина. — Я пытаюсь уже много дней связаться с Братством. Но сигнал слишком слаб. — Сэр? Если позволите? Мягко вмешалась Хэйлин. — Говори Хэйлин. — Я перестроила передатчик на крыше участка, но… — Этого мало, — фыркнула я, заканчивая за нее фразу, скрестив руки на груди. — И все зависит от дальности, куда вам нужно передать сигнал. — В Вашингтон, — сказал, как отрезал, паладин. Вот тут у меня закрались сомнения, но я сама же их и развеяла. Данс вряд ли здесь, он, скорее всего, нужнее в Пентагоне, в Цитадели, как называет ее Лайонс. Ладно, помогу этим ребятам, может, тогда и спрошу про моего друга. Так что, постучав пальцами по перекладине ограждения, под пристальными взглядами девушки и командира группы, я пробормотала, но они явно слышали меня: — Так, значит нам нужна вышка на подобии УКВ, но гораздо сильнее… Но если учесть расстояние сигнал УКВ не добьет, и я сомневаюсь что тут есть транспондеры. Нужна коротковолновая связь, и помощнее. Ладно, поищем. Мужчина вздернула брови, как и скриптор, в неподдельном удивлении, не ожидав такой осведомленности от меня. Явно во мне они видели местного поселенца, что в технологиях разбирается не лучше, чем свинья в апельсинах. Что же, приятно их разочаровать. Паладин даже немного подвис: — Раз… Раз ты так хорошо разбираешься в этом, у нас не будет проблем. Зайди в уч… — Здоровяк, я вооружена до зубов, а к Гаусс Винтовке тут нет и не будет патронов. Я в полной комплектации, так что пошли. Веди, Сусанин. Вздохнув, он пробормотал, подбирая свой шлем с ящиков: — О Боги милостивые, дайте мне сил. Так, а вот это фраза из моего лексикона. Ее в свое время от меня подцепил Данс, а за ним и Катлер, как и имена богов, про которых я им рассказывала. Надо будет проверить. Когда вернемся, мне будет крайне любопытно узнать имя этого паладина. Может, конечно, он друг Данса, и подцепил эту фразу уже от него. Когда он сошел со ступеней, я произнесла, перезарядив карабин: — Ну, в добрый дальний, паладин. И даже не обратила внимания на то, как мужчина застыл, не надев шлем. Однако он быстро опомнился, и пошагал за мной, громыхая своей силовой броней. Пока мы шли, паладин попытался произнести длинную проповедь про гулей, про опасность, но я его оборвала: — Здоровяк, будь так добр, не надо нравоучений. Я не понаслышке знаю про все опасности Пустошей. И поверь мне, гули, это наименьшая из проблем в некоторых регионах. Но могу дать тебе слово, а оно крепче булата, что ты вернешься, цел и невредим. — Слово, что крепче булата? Я, было, хотела открыть рот, но заметила то, что паладин остановился позади меня. Жаль не видно из-за шлема, что у него на лице. Он долго стоял, фонарик на его шлеме колыхался в след поворотам головы, но пока что, паладин молчал. Я вздохнула: — Ты что там, корнями прирос, здоровяк? Пошли, в нашем случае поговорка «тише едешь, дальше будешь», не работает. Однако паладин все же произнес, шагая рядом со мной: — Прошу прощения, моя остановка действительно была неприемлемой. Однако я был удивлен. Фраза редкая. — Пф, редкая, я единственная, наверное, кто ее использует. Отмахнулась я, шагая по разбитому асфальту. Паладин шел вровень со мной, замолчав на весь остаток пути. К счастью, дорога была гладкой, и нам максимум повстречались дикие собаки, которые, почуяв меня, подошли, виляя хвостами. Ферал-транспондер в моем сапоге работал. Надо будет за это оказать почесть доктору Бри, отличное устройство. Собаки и другие дикие животины, ощущая его высокочастотные вибрации, даже самые одичалые, успокаивались. Паладин в этот момент остался безмолвен к ситуации, почти игнорируя собаку, что бежала рядом с его ногой, норовя обнюхать латные ботинки. Когда мы достигли цели, он лишь обронил: — Вот и он. Аркджет системс. Охраны нет, так что зайдем с парадного входа. Я, было, хотела подойти к двери, когда паладин перехватил меня за предплечье и поставил перед собой: — Слушай внимательно. Действуем тихо и чисто. Никакой отсебятины и геройской самодеятельности. Все строго по протоколу, ясно? Фыркнув, я произнесла, высвобождая из стальных тисков руку: — Слушай, я тебе новобранец что ли? Это не первая высотка в моем послужном списке. Я таких мест зачистила с полсотни. Так что давай, шевели копытами здоровяк. Неопределенно, но явно недобро хмыкнув, паладин шагнул в здание, а я следом. Да уж. Местечко оставляет желать лучшего. Мужчина, оглядываясь, обвел дулом лазерного карабина местность, произнося на ходу: — Именно такие корпорации вбили последний гвоздь в крышку гроба человечества. Они использовали технологии ради личной выгоды и не обращали внимания на ущерб, их волновала лишь прибыль. Я уже готова была взвыть от его чопорности и занудства, от чего фыркнула: — Ага, а еще Уилбер и Орвилл Райты, Вилли Месершмитт и прочие, кто создавал ракеты и самолеты, развивали технологии и получали за это заслуженную копеечку. Не неси чушь. — Моя чушь, это дань уважения устоям Братства! — впервые повысил голос паладин, на что я подошла, и тычком дула моей винтовки, заставила его попятится. — Тогда снимай свою силовую броню, выкидывай нахрен оружие и уйди в монахи. Силовая броня была создана для защиты и убийств, все оружие в мире создано, чтобы убивать. По твоей логике мы должны были остаться в каменном веке. Паладин возмущенно рыкнул: — Тебе никогда не понять устоев Братства, поэтому тебе и не понять меня! — Да уж, я очень жалею, что тогда отправила моего друга к вам, — странно, но меня абсолютно не пугал ни крик, ни рык этого мужика, от чего я говорила ровно, и даже язвила ему. — Но если так вышло что ты, касатик, влип в историю, заткнись и шевели своими булочками. Мы сюда явились не чтобы слушать твои проповеди, а чтобы достать вам усилитель радиочастоты. И нравится тебе это или нет, паладин, я пока твой напарник. Закончим тут, и можешь хоть дать мне по заднице за непослушание, даже несколько раз. На этом моменте мужчина застыл как вкопанный. Даже не видя его лица, я явственно чувствовала, что он закипает и от злости и от смущения. Разве что пар не шел из щелей его шлема. Хмыкнув, я пошла дальше, произнося на ходу: — Давай стальная булочка, идем. Стоя на месте, мы не решим проблемы. Слыша за собой грузные шаги, я хмыкнула. Вот же сорокалетний девственник. Небось в Братстве практикуется идеализация воздержания, а накопленное вымещается на поле боя. О всемогущий Цин, если это так, то я теперь действительно жалею, что тогда позволила Дансу и Катлеру стать частью этой секты. Лучше бы они стали Кройцерами под моим началом. Войдя в одну комнату, я чуть не улетела носом вперед, проехавшись ногой на части детали разбитого протектрона, благо, что паладин смог схватить меня за шкирку и удержать. Пока я висела, удерживаемая им, я пробормотала: — Ладно, один-один, паладин… Уф… Нихренасе тут побоище было… Подняв меня на ноги, он согласно кивнул: — Именно. Похоже, кто-то уже разобрался с автоматизированной системой охраны. Но взгляни на улики. Гильз не наблюдается, и нет пятен крови. На этих роботов напали синты Института. Взглянув на паладина, я хмыкнула, вытаскивая винтовку: — Раз так, встретим их грудью. Я не бегу от драк и никогда не проигрываю. И тебе не стоит бояться железяк Института. — Между «бояться» и «быть готовым» есть разница. Я не боюсь синтов, но я всегда должен быть готов их встретить. В его голосе явно проскользнула обида на мои слова. Фыркнув, я произнесла в ответ, покачав головой: — Ладно, не ворчи здоровяк. Если мы их встретим, то распотрошим как консервы. Давай, веди. Кивнув, паладин проследовал дальше, а я следом за ним. Аркджет оказался разрушенным более чем наполовину. Но по дороге я перехватила пару релейных катушек и оптоволоконный переходник. Если понадобится собрать рацию с нуля, без этих деталей не обойтись. Еще нам по пути попались магнитные катушки, парочка усилителей частоты, два мотка медной проволоки и несколько микрочипов. Неплохо, неплохо. Пока я это собирала, паладин терпеливо ждал. Особенно долго, когда я разбирала ящики в старой лаборатории. Он с нескрываемым интересом смотрел, и, если надо, уклонялся от летящих в разные стороны деталей, пока я глухо ворчала, разгребая в огромном ящике детали: — Не то, не то… А это что за хрень? Так, схема ретранслятора? Да к черту ее, она все равно порвана. Так… О, вещь, беру, дайте две. Хм… Нет, это не нужно. О, вот. Бинго. Я нашла почти не тронутый временем экземпляр усилителя частоты, а к нему еще и телескопическую антенну. Отлично, еще бы хотя бы одну еще и все, дальше останется только коротковолновой передатчик. Пока я шла рядом с паладином, мне посчастливилось немного подумать в тишине. Надо отметить, лицо у него весьма себе ничего. Правда все портила грязь. Но если его умыть, снять с него этот шлемофон, то будет очень даже недурно. Но меня смущала его броня, которую этот паладин, похоже, вообще не снимал. Хотя пока рано об этом судить. Он напомнил мне Джозефа. Правда Данс, которого я помню, не носил бороду и меньше хмурился. Да и нрав у него был куда добрее. Когда мы добрались до пульта управления экспериментальным двигателем, я стала возиться с компьютером, пока паладин ходил и рассматривал разные приборы, что тут лежали. Краем глаза я наблюдала за его передвижениями, тихонько мурлыча себе под нос. Благо, что шлем скрывал мой взгляд от него, впрочем, его шлем так же укрывал его глаза. Неизвестно, может он так же пристально за мной наблюдает. Правда, долго спокойствием нам насладиться не удалось. Едва я смогла запустить на старом терминале резервные источники питания, как на нас сверху, словно из рога изобилия посыпались синты. Пока паладин возился с тремя, что его обступили, я подстреливала их еще во время прыжков с обрушившихся подмостков. Однако хоть их и было много, но недостаточно, чтобы я вдоволь утолила жажду разрушений. Мне было мало, оттого я и рванула наверх на лифте, не дожидаясь своего напарника. Наверху их было всего четверо, от чего мне стало даже обидно. Так мало. Четыре выстрела, четыре синтетических тела рухнули на пол. Однако это не отвечало на вопрос, где передатчик. Наверное, стоит взглянуть поближе на поверженных врагов, что я и сделала, когда до меня добежал запыхавшийся паладин. Я копалась в карманах, если так можно назвать то где они прятали свои вещи, синтов. Под руки лезло все что угодно, их патроны, оружие, но среди хлама уже четвертого обыскиваемого, я обнаружила небольшую коробочку. Да, это он, коротковолновой передатчик. Сидя, все еще на одном колене, у разорванного в ошметки тела синта, я подняла руку, демонстрируя своему напарнику находку, самодовольно хмыкнув: — А вот и цацка. К моему безмерному удивлению, он тоже хмыкнул: — Primo Victoria. Так, а вот теперь я подлетела, от чего он отшатнулся, громыхнув броней: — Что ты сказал? — Primo Victoria. Что значит «первая победа» и…. — Я знаю, что это значит, Коготь Смерти тебя дери! Откуда ты можешь знать эту фразу? Сними шлем и дай мне взглянуть в твои глаза. Паладин неохотно снял свой шлем и послушно посмотрел на меня, хмурясь: — Эту фразу сказала мне когда-то моя Наставница. — Как ее звали? — Я не знаю, она не называла мне своего имени, я знаю лишь прозвище. Но это не имеет значения. Когда он говорил, я увидела прояснившиеся и сверкнувшие теплом глаза, как его лицо посветлело. Постояв, я присела на ящик, а на протянутую за коробочкой руку отвела свою: — Стопенгаген. Давай-ка сопоставим, паладин. Мужчина недовольно вздохнул, глядя на меня, пока я загибала пальцы: — Ты знаешь мое выражение «слово, что крепче булата», и сам пользуешься моей фразой «о милостивые Боги», ты знаешь фразу «Primo Victoria», фразу, которую я говорила только единожды и только одному человеку. Если ты сейчас скажешь, что попал в Братство в Столичной Пустоши, я тут вообще персидским ковриком растянусь. Мужчина неуверенно перемялся с ноги на ногу: — Да, я попал в Братство в Столичной Пустоши… Десять лет назад. Так, все, больше совпадений на квадратный сантиметр быть не может. Я сощурилась, хотя откуда ему об этом знать. Подходя, я произнесла обманчиво ласково: — Так. Очень любопытно. Скажи ка, паладин, а встретились вы со своим учителем не в Ривет-Сити? И с тобой не было еще мальчика по имени Майкл Катлер? Да, вот оно, удивленный взгляд, как когда кто-то говорит тебе нечто знакомое, нечто, что только вам двоим известно: — Да, я встретился с ней, с моим учителем, в Ривет-Сити… А Катлер был моим другом, мы с ним оба из Ривет-Сити попали в Братство. Глядя на него, я даже застыла. Все, финиш. Это уже не совпадение. Я хотела ответить, съязвить, но не получилось. Я подняла, было, руки, но лишь беспомощно уронила их обратно, невольно хлопнув себя по бокам. Боги мои, я даже не смогла четко сформулировать то, что действительно хотела сказать: — Ничего себе… Ты… Ты так вырос… — Зато я не знаю, кто передо мной, — чуть хмуро ответил паладин, хотя его и напрягла моя осведомленность. — И если ты из агентов Института, что следила за мной, советую сознаться прямо сейчас. Глядя на него, я поняла кто передо мной. Да уж, он и правда вырос, возмужал, окреп. Глядя на него, я не заметила, что долго тяну паузу, пока паладин не откашлялся, привлекая мое внимание. А я же не могла налюбоваться. Плод моих трудов не только выжил, но и стоит тут. И он паладин Братства. Титул, которым не каждый может похвастаться. И искать теперь мне его не надо, не надо спрашивать. Я немного улыбнулась, глядя на него сквозь линзы шлема моей брони: — И все равно, ты очень сильно вырос, Джозеф… Возмужал. Вижу, что и пару шрамов получил. Однако брови твои все те же, хотя теперь даже гуще. Но все равно, словно гусенички на твоем лице. — Я повторяю, я тебя не знаю, — Данс уже начал понемногу злиться, хотя я заметила искорку сомнений в его выражении лица. — Эх ты… Щенок. Действительно во льва вымахал… Но мне греет душу, что ты меня не забыл, Данс. Вернее, я теперь должна сказать паладин Данс. Хех… А ведь помнишь, сахарок, что я говорила тебе? Ты станешь паладином. Мужчина пошатнулся, глядя на меня, а я чуть хмыкнула: — Карты на стол, верно? И потянувшись, отсоединила трубки замкнутой системы дыхания, стягивая шлем. Взгляд и выражение лица Данса надо было видеть в этот момент. Его глаза расширились от удивления, лицо мгновенно прояснилось, он, не веря своим глазам, осмотрел меня с ног до головы. Тело синта в моем случае стареет очень медленно. За прошедшие десять лет я практически не изменилась. Разве что на лбу залегла еле заметная морщинка. Паладин выглядел весьма удивленным, он сдержанно улыбнулся, глядя на меня: — Может я и изменился, но не ты, Учитель. — Зато от рук отвык, — хмыкнула я, подходя к нему. — Даже не обнимешь? — Это не по уставу, — вполне серьезно ответил мой бывший ученик. — И… Учитывая ваше да и мое положение, это было бы неуместно. — Ладно, сахарок, я заново приучу тебя к рукам, — хмыкнула я, отдавая ему коротковолновый передатчик. Данс же, при всей сдержанности все равно выглядел счастливым и смотрел на меня словно верный пес: — Я не ожидал тебя тут встретить, Парадокс… Но я правда очень рад. С тобой, шансы моего отряда возрастают. — Я же сказала, сахарок, теперь появилась я, и дела пойдут в гору. Пока мы поднимались на лифте, Данс пересказал мне все события, что я пропустила. Я лишь фыркнула на его заявление о том, что он горд иметь под боком солдата Ордена Шварценкройцеров. Однако, едва мы вышли на площадку за бункером, я неожиданно получила довольно ощутимый удар по заднице, да так, что искры из глаз посыпались. Обиженно повернувшись к улыбающемуся паладину, я проворчала, растирая ягодицу: — Мог бы и без брони это сделать. И самому приятнее было. А теперь ты мне наверняка синяк на пол седалища поставил! — Это за непослушание, — с трудом сдерживая себя от смеха, ответил Данс, улыбаясь как нашкодивший пес. — Ах ну да, теперь же ты паладин, — хмыкнув, я оценила принесенный ударом ущерб плащу. — Ну, и какие будут указания? — Иди в участок, я осмотрю здесь все, может, найду что-то для скрипторов. Ответил Данс, разглядывая погрузчик, на что уже я взъерепенилась: — Э нет, так дело не пойдет. Либо идем вместе, либо я жду тебя, и мы идем вместе. Твой отряд и так поредел, сахарок, не смей подвергать себя лишней опасности. Данс было приоткрыл рот, но подумав, кивнул. Так что я присела на погрузчик, прикуривая, пока он бродил туда сюда. Наблюдая за ним, я тихонько хмыкнула, периодически делая затяжки и глядя на то, как он наклонился над одной из машин, заглядывая в кабину: — И что, нашел что-то стоящее? Магнитола заинтересовала или руль? Джозеф только фыркнул, продолжая рассматривать содержимое экскаватора, что бросили тут. Я же, когда он проходил мимо, одними лишь ногами смогла остановить его в силовой броне и притянуть к себе. Руки были заняты, поэтому я, словно обезьяна, пользовалась ногами: — А сделай мне одолжение? Я хочу оценить, как ты выглядишь без твоей Т-60. Узнать плоды твоего взросления, коль уж мне так посчастливилось тебя встретить. Данс перемялся ноги на ногу, неуверенно пробормотав: — Это не по уставу… Это неприемлемо… — Да брось, сахарок, кто тут тебя увидит кроме меня? Дикая пустошь кругом. Еще немного подумав, тот все же сдался, отходя немного назад и открыв створки силовой брони. Когда он обошел ее, я усмехнулась, невольно облизнув губы: — О-го-го. Вот это да. Надо же, в какого ты вымахал красавца. Небось в Братстве почти все девчонки за тобой носятся. Паладин покраснел, отведя взгляд, и пробормотал: — На самом деле… Нет. Я для них паладин, командир, офицер. Но даже в бытность мою послушником, я не был столь популярен. Старейшина Мэксон скорее сейчас нарасхват. Пока он говорил, я подошла, рассматривая его так и эдак. Да уж, это не тот подросток из Ривет-Сити. Данс, к моему визуальному удовлетворению, был просто отлично сложен. Широкая грудная клетка, большие пропорциональные плечи, осанка, а какой красивый изгиб спины! Боже, какая красота, налюбоваться бы вдоволь, да только он снова залезет в свою броню, и мне останется лишь наблюдать за его мордашкой, если конечно он шлем не наденет. Да, я могу по праву гордиться моим бывшим учеником и другом. Данс нынешний, это приятный образ того, что я хотела в нем видеть. Правда вот его слова до меня дошли с небольшим опозданием. Пока я рассматривала его руки, вращая так и эдак, с молчаливого согласия паладина, я вскинулась: — Погоди, как Старейшина Мэксон? А что случилось с Оуэном Лайонсом и Сарой? — Они… Они оба… Взгляд Джозефа мгновенно помрачнел. Я поняла. Этого следовало ожидать, Сара сама по себе та еще оторва была, а Старейшина Оуэн просто был уже стар. Печально, они оба были хорошими и добрыми людьми. Остается надеяться, что Сара, за которой хвостиком увивался маленький Артур, успела вырастить в нем те же семена доброты и сочувствия. Что подарила мальчику такое же львиное сердце, полное доброты и добродетели, как было у нее самой. Положив ладонь на грудь Данса, там, где билось сердце, я произнесла: — Не стоит поминать ушедших друзей слезами. Они всегда с нами. Они здесь, — я совсем легонько надавила кончиками пальцев на грудь, но он это все равно почувствует, даже сквозь комбинезон. — И здесь, — в этот раз, моя рука легка ему на лоб. Однако я быстро почувствовала странность. Сердце Джозефа было справа, а не слева. Ох ты, да оказывается у моего мальчика транспозиторное сердце. Ну, или проще говоря, у него Декстрокардия. Любопытно. Данс же в итоге сдался, подошел и обнял так, что у меня одномоментно все кости в грудине жалобно затрещали. Осталось только положить голову ему на плечо, ибо руки мои он так же прижал по швам к телу. Тихо вздохнув, я пробормотала, прикрыв глаза: — Ты изменился… А я глупая рассчитывала увидеть тебя прежним, забывая, что прошло уже десять лет, и ты уже не тот мальчик, которого я встретила на рынке Ривет-Сити… Джозеф лишь вздохнул, обняв меня как-то совсем отчаянно, словно цепляясь за спасательный круг: — Да, многое произошло. Многое… Он словно пытался найти в этих объятиях утешение, словно пытался понять, настоящий ли перед ним человек, настоящая ли я. Отстранив меня от себя, и придерживая за плечи, он повторил коронную фразу Шляпника из «Алисы в Стране Чудес», но гораздо серьезнее: — Это точно ты? Не шутишь? Чуть улыбнувшись, я ответила ему той же фразой из того же забытого фильма: — А ты все чудливее и странноватее.