В сентябре он уедет

Было, конечно, сложно убирать класс. Ребята у Итто те ещё свиньи, что мальчики, что девочки. Но это не самое страшное, хуже всего было объяснять Кокоми, почему Горо сегодня остаётся с Итто. Она когда услышала четь не ринулась к Итто, чтобы разорвать того на клочья, «Да почему ты так его не любишь?» Горо не хотел задавать этот вопрос, с уст само вырвалось. Ответ поразил, «Потому-что он Саре нагадил!» выходит, Кокоми так яро защищает ту девушку из библиотеки. А Горо уже о той забыл, подруга о ней ни слова не сказала за всё это время. В итоге Горо с Кокоми поссорились, «Иди к своему парню и хоть в зад долбитесь, мне всё равно!» вот же, и как теперь это решить. — Переживаешь? — Ещё бы, она всё же мой лучшая подруга Горо положил руки на кончик швабры и облокотился на них подбородком, пока Итто продолжал убирать. Мысли что Кокоми видеть его не хочет, гнетут, но это ведь она устроила эту сцену, разве Горо виноват? — Ну, у меня с Сарой и вправду было пару стычек, но, я не знал, что они для неё такие важные, — Итто закинул швабру в металлический шкафчик в углу класса, жестом руки зазывал Горо сделать также, — Я бы её не трогал, если бы знал, — добавил он. Горо вернул вещь на место и закрыл дверцу шкафчика, — Я тебе верю, — он ещё сильнее поник, — Но это ничего не меняет — Пошли в рамёную, отдохнём, — Итто похлопал Горо по спине, утешая, — Сара и Кокоми личности сложные, одна из студсовета, вся такая строгая и порядочная, а другая чувственная и лёгкая. Таких сложно понять, они принимают странные решения и видят мир под особым углом, — Он взял свою сумку со всевозможными значками и пятнами, — Я со своими пацанами многих повстречал, и таких как Сара, и как Кокоми, они всегда так себя ведут, так сказать, своевольно… Горо не знал, что у Итто есть такая мудрая сторона. Он неплохо разбирается в людях, однако, даже так он умудрился как-то наломать дров с Сарой. — Ладно, пошли уже, я думать не привык, голодный как волк! — он громко чихнул и направился в сторону выхода. Школа находилась на высоком холме, так что, чтобы просто спуститься к городу приходилось идти хотя бы 10 минут. Но Горо нравится. Шелест листвы деревьев, которые стеной выстраивались вдоль дороги, хруст вод ногами от недавно выпавшего снега и редкие мелодии, что тихо напевали птицы. Горо, конечно в какой-то степени предвкушает его переезда в Токио. Большой город и тысяча огней в нём, что не потухают даже глубокими ночами. Романтичная столица, где развернулось множество историй — в романах и наяву. Однако, что-то всё же не так. Итто тоже вдумчиво смотрит вдаль, возможно, обдумывает сложившуюся ситуацию с Сарой и Кокоми. Хотя, Горо может лишь гадать о том, что твориться в голове друга — может, тот просто вспоминает какое-нибудь невкусное бенто съеденное им. — Ты знаешь, Итто, я хочу тебе кое-что сказать — Дерзай Горо выдохнул, и лёгкий пар появился у его носа, уши немного вздёрнулись, а руки сильнее вжались в карманы куртки, — Я уеду в Сентябре — И куда? Надолго? — В Токио… и навсегда, это переезд — Ох… И чётко можно было прочесть в том опушенном взгляде — кручина несусветная, что, казалось, однозначно чужда Итто, но, неожиданно ясно окрасило его мимику. Горо успел пожалеть, что в уме просто дума всплыла рассказать об уезде, хотя, как лучше? Чтобы он в один миг, словно лишь редкая искра юности растворился, пропав из жизни Итто, или же до конца этого срока заложил мысль о том, что его время с Итто жестко ограничено. Вопрос, на который каждый сам решит каков ответ. — Остальные об этом знают? — Только Кокоми — Очевидно, конечно… Хах, значит я особенный Горо повезло, из-за холода, что итак окрашивал щёки в красный, не было заметно его обильного румяна на лице. «И с чего ты особенный? — знав ответ заранее, всё равно спросил он» — Рассказал только Кокоми и мне… Кокоми твоя сеструха, а значит, воспринимаешь меня как своего братана! — Отстань, пошли уже скорее, у меня щас нос упадёт Поскольку сейчас зимняя пора года, темнеет рано. Вот и улицы окрашены драгоценным золотом, что романтично ложится на снежные поляны и моментами виднеются солнечные зайчики, которые резво скачут по разным поверхностям, а потом быстро пропадают, словно их и не было вовсе. Вокруг ходят люди; родители, забравшие своих детей из детских садов, просто окончившие рабочую смену мужчины да женщины и школьники, гуляющие компаниями. Солнце, осевшее на горизонте, из последних сил отправляет свои тёплые лучи, чтобы те на закате дня могли приласкать щеки Горо. Он в свою очередь безмерно благодарен столь великолепному подарку, ведь для него два пальца об асфальт замёрзнуть. И как Итто так запросто переносит это? На нём же тончайшая куртка! Удивительный парень. Вот и виднеются двери, из которых исходил прелестный медово-жёлтый свет. Они были стеклянными и блестели, бережно вымыты, видно, что хозяин дорожил внешним видом входа в своё заведение. Был небольшой навес, с него свисала гирлянда, состоящая из множества лампочек, они словно звёзды, только ближе да проще. На одной из дверей был плакат, на котором дерзким шрифтом было написано «Рамён», а рядом с ним криво нарисованное сердечко. «Это внучка хозяина нарисовала, — указал Итто, — и я, кста, уговорил её сделать! — возгордился он, — ладно, заходи», — Он приоткрыл дверь и по джентельменски пригласил Горо окунуться во всю атмосферу недорогих, но до трепета дружелюбных заведений. Понятно сразу, Итто лишь устроил очередную пародию, и этот элегантный жест не более чем шутка, однако, Горо стыдливо лестно. Ресторанчик этот был весьма хорош. Немного людей и тепло, это так радовало, в особенности после долгого и нудного дня в школе. Друзья прошли вглубь, и Итто поздоровался с какой-то девчонкой с пирсингом и суровым взглядом, спросил у неё как дела, а она после краткого ответа вернулась в экран телефона. Потом подошёл высокий, но кроме этого совсем неприметный парень. Он уселся напротив нее, и они начали о чём-то увлеченно беседовать. Горо с Итто проследовали к дальнему столику, совсем в углу. «Я с ней в средней школе тусил. Прикинь, она, получается, уже четвертый год сюда ходит, — Итто на миг оглянулся на неё, — показал это место ей я, а проводит она время здесь с левыми чудиками, — он произнёс это обидчиво, разочаровано». Горо подметил, что куда они не явятся, у Итто всегда найдется там знакомый. Это немного злило, ведь ощущалась так, будто их приватность всегда рушится из-за этих бесконечных приятелей. Сложно дружить с общительными людьми, никогда не знаешь, кто ты для них. Не мала вероятность, что окажешься фоновым персонажем, и тебя заменить легче, чем сохранить. И приходиться себя тешить, кормить надеждой и верить, что ты нечто куда большее, чем тебе кажется. Горо вот уверяет себя, что раз Итто проводит с ним столько времени, что-то он да значит для него. Что-то он, да и значит… Было всё же любопытно, почему Итто так опечалился, рассказывая о той барышне: «а вы поссорились с той девушкой, или ты, типа, просто обиделся, что она ходит в «твоё» место?» — Горо заинтересовано наклонился вперёд и его уши насторожено поднялись, выжидая услышать ответ: «Ну, помнишь ту деваху, с которой я по телефону тёр, когда впервые у тебя ночевал? — Горо робко кивнул, вспоминая, как Итто тогда чуть ли не орал. Он помнит испуг перед другом, когда был тот разговор, — Это она… просто, я, немного, приревновал сейчас, — он слегка усмехнулся и характерно ему, начал передирать пальцами». Горо вообще не понял Итто, как можно так увлеченно смотреть на кого-то, когда этот кто-то так откровенно на тебя забил? — А что произошло между вами? Если не секрет, конечно — Мы просто оказались слишком разными. Ей нужно личное пространство, а я совсем не знаю, когда перехожу границы… там ещё много всего можно перечислить Итто поник в себя. Стало больно в груди, он весь день то и делает, что грустит, а ведь это так ему несвойственно. Видеть, как некто вечно заводной и улыбчивый теряет краски и постепенно, прям на глазах, понемногу увядает, совсем страшно. Горо, обычно, особо о людях не заботится. Ни за кем не гонится, ни за кого не хватается. Даже Кокоми он не то чтобы прям берёг. Она временами приходила, говорила о наболевшем и Горо молча слушал, не произнося ни слова. Вот так он и жил, но Итто что-то в нём пробудил. Хотелось с концами смести эту горечь с его лица и оживить. «Тоскливо долгая зима закрывает окна, — начал напевать Горо, — и продолжает она звать, — будто это его единственный шанс развеселить Итто, он чувственно остановился, прям как в песне, — сны улики того, что у нас были и будут воспоминания». Итто поднял взгляд и следил за ходом старой, но столь глубокой песни. «Дослушав, он, в голове проигрывая мелодию, тоже стал напевать сокровенные слова, — летние фестивали и утренние костры, — и снова его голос зазвучал бойко, словно громкие барабаны, — следуя сердцебиению моему. Август — фейерверк мечты. И сердце моё — летний узор! — Итто живо залился смехом, а некоторые посетители ресторана заулыбались, узнав добрые строки». Горо удалось вернуть своего друга назад, он впервые кого-то намеренно развеселил. На сердце стало куда теплее, чем можно было-бы представить. Горо, оказывается, умеет поддерживать, умеет дорожить кем-то и умеет ценить. Его сострадание раскрылось словно цветок, трепетно и чуть смущённо, и пока оно не увяло, Горо сделает всё, лишь бы его сохранить да подольше. Та девушка, что, как по мнению Горо, только всё портила Итто, тут же ушла со своим ухажёром, когда услышала звёздный дуэт друзей. А они в свою очередь заказали себе долгожданной лапши и прекрасно провели оставшийся вечер. Пусть на улице будет мороз, пробирающий до самых костей, здесь, вместе, никакие зимы не страшны, никакой мрак не бесконечен, никакие слова не ранят, лишь жизнь и счастье, лишь пляс и смех, лишь мы.