ink and parchment | blood and bone

Из сонного оцепенения Элизабет вывел стук в дверь, визг тети Петунии разбудил ее быстрее любого будильника. Не то чтобы у нее был будильник, не то чтобы у нее вообще было что-то особенное. Тетя Петуния говорила ей, что такие уродцы, как она, уже имеют больше, чем заслуживают, просто существуя. Элиза научилась не спорить с этим, даже если была не согласна. За время, проведенное у Дурслей, она многому научилась, хотя ей было всего 6 лет. Она научилась готовить и убираться, научилась не задавать вопросов и научилась тому, что уродцы вроде нее ничего не стоят. Она узнала свое имя, Элиза (фамилию она так и не узнала, хотя стала называть себя Астрой от латинского «звезды», потому что ужасно их любила) и что ее настоящие родители были ни на что не годными пьяницами, которые ушли из жизни. И хотя она не соглашалась, когда Дурсли называли ее уродцем, она знала одно. Она была другой. И наткнувшись однажды на коллекцию старых книг «Лев, колдунья и платяной шкаф», которые Дадли выбросил, она нашла название тому, что она могла делать. Это называлось магией. Она была волшебницей. Так что она не верила, что бы Дурсли не говорили, что она хуже них. Она другая. И поэтому они никак не могли повлиять на нее. Не больше, чем уже влияли. Сегодня ей казалось, что все изменится. Тетя Петуния вытащила ее из шкафа, хотя это был чулан, и она отказалась называть его комнатой. Но вместо того, чтобы вытолкнуть ее на кухню, ее вытолкнули за парадную дверь, где ее ждал дядя Вернон, угрожающе дергая усами. — Садись в машину, девочка, — хрипло приказал он, украдкой оглядываясь, не шпионит ли за ними кто-нибудь из соседей. Дурсли терпеть не могли, когда их видели с Элизой, она была слишком причудлива, была полной противоположностью тому, к чему они стремились. Дядя Вернон захлопнул за собой дверь, садясь в машину, которая опасно закачалась, привыкая к весу ее дяди. Элиза тихо скользнула за ним, отметив, что ее тетя и кузен не идут с ними, но вопросов задавать не стала. Это было правилом номер один, не задавать вопросов. Когда ее высадили в Лондоне, она пожалела, что не задавала вопросов. Но дядя сам заговорил с ней. — Мы избавимся от твоей причудливости, девочка, раз и навсегда. Ты не вернешься к нам, — угрожающе сказал он и усмехнулся, по-видимому, невероятно довольный собой. А потом уехал, оставив Элизу на пороге ее нового дома. Приют. Годы, прошедшие после этого, были одними из самых тяжелых в жизни Элизы. Она отдала себя надзирателям, а взамен получила подержанные тряпки, общую комнату с пятью другими девушками и скудные порции еды. Она привыкла к неприятному чувству голода благодаря Дурслям, но не привыкла бороться за любые объедки, которые могла достать. Каждый день был битвой, битвой за безопасность, за еду, за шанс быть усыновленным и освободиться от этого ада. Каждое воскресенье ее заставляли ходить в церковь. Ее били и пинали другие дети, которым не нравилась странная черноволосая девочка с горящими зелеными глазами и шрамом в виде молнии на лбу. Они думали, что она уродка. А потом она научилась использовать свою магию против них, и тогда у детей стало гораздо больше причин ненавидеть ее. Но они были слишком напуганы, чтобы что-то сделать. Страх был мощным мотиватором, который обнаружила Элизабет. Несколько сломанных костей, таинственные аварии, а одного мальчика даже сбила машина, когда он выходил на дорогу. Трагическая случайность. Все они, конечно, остались живы, но все быстро поняли что к чему. Слишком странно, чтобы это могло быть просто совпадением. Но Элиза была счастлива, у нее теперь была своя комната и всегда было место за столом для любой скудной еды, и теперь она не была ничьей жертвой. Однако она так и не была удочерена. Она перепробовала все приемы, описанные в книгах. Ангельская улыбка, скромная и застенчивая, счастливая и умная. Но каждый взрослый чувствовал, что с ней что-то не так. Про себя Элиза подозревала, что надзирательница предупреждала их о ней, прежде чем они знакомились. Надзирательница никогда не любила ее и обычно предпочитала держать ее в углу, с тяжелыми библиями в руках, пока она не рухнет. Так Элиза выросла в приюте. Она росла в одежде из секонд-хенда, в полуразрушенной комнате, в окружении детей, которые ее ненавидели. Она росла, зная только свое имя и день рождения, и зная то, что в этом мире, во всем этом огромном, огромном мире, она была совершенно одна. Хотя все это должно было расстроить Элизу, она вместо этого признала, что однажды это сделает ее лучше. В конце концов, ей было бы очень трудно сделать свою жизнь хуже. Элиза, для девочки, которой еще нет и 11 лет, была очень уверена в своем месте в мире. С приходом письма все изменилось. «Сегодняшний день будет явно необычным, » — думала Элиза, спускаясь по скрипучей лестнице приюта к завтраку. Ее разбудило уханье совы у ее окна, а надзирательница даже не заставила ее приготовить завтрак, ведь теперь она стала на целый год старше. В 11 лет она не чувствовала себя иначе, чем в 10. Очень редко кто-либо из детей получал письма, меньше всего подобных этому. Элиза изучала письмо, с любопытством проведя рукой по замысловатой восковой печати, прежде чем перевернуть его. «Элизабет Л. Поттер Вторая спальня на третьем этаже Жилой дом Рощи» В нем почти все было правильно (хотя никто не называл Гроувс жилым домом, это был приют и всегда будет таковым, какое бы причудливое имя ему ни придумали). Фамилия была новой. Поттер. Дурсли никогда не называли ей ее фамилию, она не была уверена, что хочет фамилию, которая принадлежала пьяницам вроде ее родителей. Кроме того, информация о письме была неудобно правильной. Открыв его с немалой долей раздумий, Элиза начала читать страницы, выпавшие из конверта. «Дорогая мисс Поттер, Мы рады сообщить вам, что вы приняты в школу чародейства и волшебства Хогвартс. Пожалуйста, найдите прилагаемый список всех необходимых книг и оборудования. Учеба начинается 1 сентября и мы ждем вашу сову не позднее 31 июля Искренне Ваша, Минерва МакГонагалл, Заместитель директора» Элиза некоторое время смотрела на письмо, пока до нее доходил его смысл. Разобраться в нем оказалось очень сложно. Хогвартс? Магия? Они ждали ее сову? Что вообще все это значило? Элизе хотелось верить, что это розыгрыш, это было бы самое простое объяснение, но какая-то ее часть не могла отрицать, что она верит в магию. В чем еще могут заключаться ее способности? Чем еще она была лучше всех остальных сирот? Поэтому она решила поступить наиболее логично, подняться в свою комнату и написать письмо, а потом уже беспокоиться о сове. «Уважаемый заместитель директора! Прежде всего, если вы читаете это, то я предполагаю, что я сама должна была найти сову, чтобы послать вам письмо. То, что я должна была сделать это без каких-либо инструкций, недочет с вашей стороны, как и доставка моего письма только 31 июля. Хотя вы ожидаете ответ сразу же и я могу только надеяться, что это письмо дойдет до вас вовремя. Я была бы очень признательна если бы директор школы нанес мне визит, если это действительно реально, и не является глупой шуткой. Я надеюсь, что вы сможете решить несколько моих проблем. Прежде всего, вы не сказали мне, где находится Хогвартс и как добраться до него, что сделало бы невозможным мое посещение, даже если бы я не сомневалась в самом его существовании. Во-вторых, у меня нет ни цента, и я не смогу купить ни одного из упомянутых товаров, не говоря уже о том, чтобы найти их. Вы случайно не знаете, где достать волшебную палочку в Лондоне? А также, что касается моего имени, я никогда не знала своей фамилии, и поэтому у меня нет возможности узнать, принадлежит ли она мне на самом деле. Если бы вы могли объяснить мне эти вещи или, что еще лучше, прислать кого-нибудь, чтобы помочь, я была бы очень признательна. С нетерпением жду вашего ответа, Элизабет Поттер (?)» Элиза кивнула себе, довольная своим письмом. Она старалась, чтобы ее почерк был аккуратным, а смысл слов звучал как можно умнее. Первое впечатление было важно, независимо от того, что она потратила половину письма, оскорбляя их некомпетентность. Она уговорила утреннюю сову подойти к окну, используя для этого запасы своего завтрака, и прикрепила свое письмо к ее протянутой ноге с помощью куска пряжи. Она закрыла окно и смотрела, как сова улетает далеко вдаль. Это был самый необычный день в ее жизни. Казалось, жизнь Элизабет резко повернется к странному и необычному. На следующий день Элиза чинно сидела на кровати напротив своего посетителя, который ворчливо представился как один из ее будущих профессоров, профессор Снейп. Элиза подумала, что этот человек довольно странный, но опять же, то, что может быть странным для ее стандартов, может быть совершенно нормальным для магических. Ее раздражало, как много она не знает об этом мире. У мужчины были черные прямые маслянистые волосы, которые ниспадали ему на плечи, а на его лице, казалось, застыло постоянное выражение отвращения, нечто среднее между насмешкой и гримасой, и он выглядел так, будто предпочел бы быть где угодно, но только не сидеть напротив нее. Но под маской отвращения Элоиза, было что-то, что сильно встревожило его в ней. Она могла бы использовать это. — Вы здесь, чтобы сказать мне, что магия реальна? — спросила она, нарушив молчание. — Да, магия — это правда, девочка, иначе зачем бы мне быть здесь? — рявкнул он, глядя куда угодно, только не в ее глаза. — Я знала это, — довольно сказала Элизабет, — я знала, что во мне есть что-то другое. Когда мне нужны вещи, они летят ко мне, и однажды, клянусь, очень сильный порыв ветра занес меня на крышу и… На этом Элиза оборвала свою счастливую болтовню, но, увидев вопросительно поднятую бровь профессора, продолжила более сдержанно. — Когда другие дети плохо обращаются со мной, иногда с ними случаются плохие вещи Вокруг них воцарилась тяжелая тишина, и когда профессор снова заговорил, Элиза подумала, что зашла слишком далеко. — Итак, мисс Поттер… Она оборвала его прежде, чем он успел закончить свой угрюмый протяжный вопрос. — Это моя фамилия, сэр? — спросила она, разыгрывая бесхитростный и наглый поступок, которого ожидал профессор. — Конечно, это твоя фамилия. Элиза могла представить, как сильно она оскорбила ее, но она также должна была признать, что восхищалась его сдержанностью. — Я никогда не знала, что это моя фамилия, видите ли, мои родители — законченные пьяницы, если верить, ну, всем, и поэтому я никогда этого не знала, — объяснила Элиза, расширив глаза. На лице профессора Снейпа появилось сердитое выражение. — Твои родители не были пьяницами, глупая девчонка, — рявкнул он, прежде чем резко выдохнуть. — Я объясню, что тебе нужно знать, и ты не будешь перебивать, — резко потребовал он, и Элизабет серьезно кивнула в ответ, даже не пытаясь изобразить нетерпеливый блеск в глазах. — Ваших родителей звали Джеймс и Лили Поттер, одиннадцать лет назад волшебный мир был в разгаре гражданской войны, развязанной Темным Лордом. В ночь на Самайн Темный Лорд нашел твоих родителей и убил их, прежде чем добраться до тебя, — он сделал паузу, словно на мгновение вспоминая что-то очень болезненное, прежде чем взять себя в руки, — Никто точно не знает, что произошло, но Темный Лорд пытался тебя убить. Каким-то образом проклятие отразилось, и ты победила его. Темный Лорд был побежден, а все что досталось тебе, это шрам, — пренебрежительно закончил Снейп, — девочка, которая выжила. Удивительно, сколько яда он вложил в название. Шрам, о котором он говорил, был длинным и пролегал на правой стороне ее лица, он уже не был таким алым, как когда-то, теперь осталась только розовая рубцовая ткань, разветвляющаяся, как молния. — О, — поймала она себя на том, что не может придумать ничего другого, чтобы описать свои чувства. Казалось, что весь ее мир изменился, но все осталось по-прежнему. В конце концов, она выросла без представления о родителях, будь они мертвыми героями или отсутствующими пьяницами, которых все равно не было в ее жизни. Они предпочли умереть как мученики вместо того, чтобы жить как герои, и оставили ее позади. Теперь у нее были только имена, которые помогали ей взращивать в себе горечь. Но опять же, теперь у нее было что-то другое, сила. Ее статус знаменитости, очевидно, имел некоторый вес в этом новом мире, статус, которого ей не приходилось добиваться. Профессор продолжил объяснять, как работает школа, факультеты и уроки, где она может найти поезд, чтобы добраться до школы. По ее настоянию угрюмый профессор объяснил ей, что такое Косой переулок и банк, где она получит деньги на свое имя. Он встал, все еще выглядя нелепо и неуместно в ее маггловской комнате. Он жестом велел ей следовать за ним, и быстро вышел из приюта. — Теперь я должен отвести тебя за всем необходимым, — приказал он, бормоча проклятия в адрес кого-то по имени Минерва и чертовая назойливая кошка. — Все в порядке, профессор, — весело воскликнула Элиза, — я действительно не хотела бы отнимать у вас больше времени, и вы все очень хорошо объяснили. Косой переулок всего в 15 минутах ходьбы отсюда, я могу купить себе принадлежности сама, — сказала она умоляюще, раскачиваясь взад-вперед на каблуках. Несколько мгновений он смотрел на нее в задумчивости, и Элиза поняла, что выиграла, когда он кивнул сам себе. — Я действительно слишком занят, чтобы сопровождать ребенка по Косому переулку, — пробормотал он, прежде чем отступить. Он наклонил голову к ней в неохотном прощании, прежде чем развернуться на каблуках и исчезнуть. Магия действительно была удивительной. Более того, теперь у нее не было надзора. Косой переулок представлял собой чудесное зрелище. Он был ярким и красочным, она ринулась сразу в десяти разных направлениях. О дивный новый мир, мир, полный волшебства, и мир, который теперь принадлежал ей. Помня инструкции профессора, она направилась по главной улице к величественному беломраморному зданию, которое должно было быть банком, не обращая внимания на чудесные виды, манившие ее. Гоблины — маленькие злобные существа, подумала Элиза, когда вошла в банк. У них был проницательный пренебрежительный вид. С другой стороны, если бы ей пришлось целый день иметь дело с невоспитанными волшебниками, она бы выглядела точно так же. Волшебники, которых она слышала, скорее требовали, чем спрашивали, а одного большого болвана даже проводили через весь банк, бормоча о «секретном деле Хогвартса». Покачав головой, она подошла к ближайшей пустой стойке и посмотрела на гоблина. — Я хотела бы получить доступ к своему хранилищу, пожалуйста, — сказала Элиза с вежливой улыбкой на лице. Она сомневалась, что гоблины заботятся о любезностях, но попытка никогда не повредит. — Ключ от хранилища, — спросил гоблин, даже не отрываясь от бумаг на столе. Элиза почувствовала, как застыла ее вежливая улыбка. — Ну, видите ли, у меня нет ключа от хранилища, мне его никогда не давали. — Нет ключа, нет хранилища, — резко сказал гоблин, по-видимому, получая удовольствие от унижения Элизы. — Если бы я могла подтвердить свою личность, дадите ли вы мне доступ? — спросила Элиза, надеясь, что это сработает. Гоблин посмотрел на нее изучающим взглядом. — Можно сделать тест на наследство по крови, — сказал он. — И сколько это будет стоить? — осторожно спросила Элизабет. Гоблин оскалил зубы в подобии на ухмылку. — Из вашего хранилища возьмут 3 галеона, если он у вас есть. Элиза кивнула в знак согласия и последовала за гоблином, который вел их через банк. Белые мраморные залы делали много извилистых поворотов, и Элиза знала, что без гоблина она безнадежно заблудится. Гоблин привел ее в кабинет, еще один угрюмый гоблин сел за ним и жестом пригласил ее сесть. Элиза посмотрела на табличку с именем, когда другой гоблин оставил ее в покое. — Я здесь для теста на наследственность крови Грипхук, — сказала Элиза, четко глядя в черные глаза-жуки гоблина. Он гадко улыбнулся (а может быть, все их улыбки выглядели так?) и толкнул через стол чистый лист пергамента и церемониальный кинжал. Элоиза посмотрела на кинжал и осторожно подняла его. — Три капли крови на пергаменте, — сказал Крюкохват жадно глядя на нее через стол. Элизабет сделала резкий порез на подушечке среднего пальца и выдавила три капли крови на пергамент, стирая излишки крови с кинжала. Она прочитала достаточно книг в жанре фэнтези, чтобы знать, что магия крови опасна. Крюкохват окинул ее оценивающим взглядом, прежде чем они оба снова обратили внимание на светящийся пергамент перед ними. Вскоре светящаяся магия утихла, и ее место заняли тонкие письмена. " Элизабет Лили Поттер Родители: Джеймс Флимонт Поттер (умер) Лили Эванс, урожденная Поттер (умерла) Крестные: Сириус Блэк (в тюрьме) Алиса Лонгботтом (выведена из строя) Магический страж: Альбус Дамблдор Хранилища: трастовый фонд Поттера Хранилище Поттера (доступно большинство средств) Хранилище Блэк (доступно большинство средств) " Элиза уставилась на пергамент, на котором была изображена довольно удручающая семейная история. Казалось, даже в этом новом мире одно осталось неизменным. Она была по-настоящему одинока. Она поняла что волшебники явно управлялись другим правительством, и она знала, что ей придется погрузиться в книги по политике и истории, чтобы полностью понять, на какое место в мире она претендует. Однако одна вещь оставалась ей непонятной. — Волшебный страж? Кто такой волшебный страж? — расспросила она гоблина перед ней, воздержавшись от того, чтобы также спросить, почему проклятый директор ее новой школы, бросил ее к Дурслям. Грипхук сузил глаза в явном замешательстве. — В случае, если волшебное дитя останется без опекунов, вмешается волшебный страж. Его обязанность — убедиться, что ребенок образован и в безопасности, очень странно, что он не сделал этого для вас, — объяснил Грипхук. Элиза не сдержала вспышку гнева, которая пробежала по ее лицу, Грипхук снова заговорил, уловив ярость в ее глазах. — Альбус Дамблдор — политическая сила, а также волшебная сила, он не тот человек, с которым вы бы хотели вступить в битву с мисс Поттер, многие пытались, — признался гоблин. Элиза кивнула головой в знак подтверждения, но внутри она все еще бурлила. Этот человек погубил ее жизнь, погубил еще до того, как она успела начаться. Элиза знала, что во что бы то ни стало она вернет ему той же монетой. Она и Грипхук просмотрели ее наследство и счета, 11 лет они были заморожены, и Элиза сокрушалась, что пробудет здесь еще 11 лет, прежде чем сможет во всем разобраться. — Послушайте, если я дам вам свое разрешение, вы не можете просто вложить мои деньги для меня? — Элиза наконец сломалась, у нее был бесконечный список дел на сегодня, а она уже здесь намного дольше, чем ожидала. Брови гоблинов удивленно приподнялись. — Немногие волшебники доверили бы нам свое золото, — прокомментировал он с досадой и насмешкой одновременно. — Ну, вы отвечаете за управление банком, а не волшебники, я могу только предположить, что у вас это получается намного лучше. Грипхук оскалился в ответ, и Элиза поняла, что на этот раз это была свирепая ухмылка. Через несколько минут она вышла из банка с двумя блестящими кольцами наследства на руке и карманом, полным звенящих галеонов, чувствуя себя легче, чем когда-либо. Первой остановкой Элизы были магазины одежды, она сильно выделялась в своих маггловских лохмотьях среди толпы ведьм и волшебников. Какая-то часть ее чувствовала себя виноватой, когда она тратила деньги на книги, одежду и школьные принадлежности, но если бы ее родители не умерли, она вообще не была бы в этом положении, поэтому она прогнала свою мелочную вину и покупала вещи. В конце концов, ей предстояло многому научиться до 1 сентября. Она собиралась показать Альбусу Дамблдору, какую ошибку он совершил. *** Альбус Дамблдор сидел в своем кабинете с необычайно суровым выражением лица и смотрел через стол на Северуса Снейпа. Он как раз заканчивал зачаровывать письма Элизабет Поттер, когда в его кабинет ворвался Северус с ухмылкой на лице. — Элиза Поттер, — прорычал он, расхаживая взад-вперед, как животное в клетке. Альбус мог только растерянно моргнуть, Элоиза не отправила в Хогвартс никакого ответа, и Альбус как раз отправлял очередную пачку писем. Она еще даже не знала о волшебном мире, и он понятия не имел, что она могла сделать, чтобы вызвать такую ​​реакцию. — Ты сказал мне, что она в безопасности, Альбус, а вместо этого я иду и нахожу ее, не знающей кто она, в грязном маггловском приюте! — сердито взорвался Северус, его лицо исказилось от ярости. Альбус отшатнулся, как будто его ударили, чувствуя, как воздух покидает его. Маленькая Элииза Поттер? В… — В приюте? — спросил Альбус, а на его лице отразился ужас. Северус устало вздохнул и рухнул на стул напротив него, неохотно кивая головой. Тишина длилась несколько секунд, прежде чем Альбус нарушил ее. — Могу я увидеть воспоминание, мой мальчик? — вежливо сказал Альбус, добродушно улыбаясь. Несколько мгновений Северус недоверчиво смотрел на него, прежде чем резко кивнул в знак согласия. Альбус мельком взглянул ему в глаза, а затем резко погрузился в воспоминания о первой встрече Северуса с девочкой. Он пробыл в памяти всего несколько минут, прежде чем отшатнулся, бледный и потрясенный. Потому что там, в наклоне ее головы, в ее пытливом тоне и пластиковой улыбке, в блестящем омуте ее глаз, когда она узнала о магии, Альбус не мог не увидеть маленького мальчика по имени Том Риддл.