ink and parchment | blood and bone

1 сентября наступило быстрее, чем она ожидала. Последний месяц она провела, зарывшись в гору учебников, и поглощая их, как будто умирала с голоду. Элиза жаждала знаний об этом новом мире, ее мире, и она отказывалась быть в нем посредственной. Ей нужно было доказать им всем, что она лучшая. Каждому хорошему лидеру нужны последователи, и это был единственный способ свергнуть корону Дамблдора. Она много читала об этом человеке за последние несколько недель, о его победе над Гриндевальдом, о его положении в волшебном мире. Казалось, не было ни одной книги о современных исторических событиях, в которой он бы не упоминался и обычно выставлялся в золотом свете. Но историю всегда писали победители, и Элиза отказалась поддаться предвзятым взглядам, и поэтому побрела обратно в переулок, чтобы попытаться найти какой-нибудь «альтернативный» материал для чтения. Она решила, что будет держать свой разум открытым для любой магии, о которой прочитает. Недели пролетели быстро, и поэтому она набила чемодан своей новой одеждой и книгами и положила комплект униформы в свою кожаную сумку. Ей придется переодеться в форму, когда она доберется на вокзал, потому что она не могла ходить по маггловскому Лондону в мантии. Она упаковала свою последнюю вещь, свой старый потрепанный дневник, который она украла из Кэмден-Маркет. Это был не дневник, а скорее место, где она записывала свои магические эксперименты, когда была младше. Сейчас это было излишним, но Элиза не могла не почувствовать сентиментальную привязанность к дневнику. И вот с легким сердцем, подпрыгиванием на ходу она с радостью села в такси, которое должно было отвезти ее на вокзал Кингс-Кросс. К началу ее новой жизни. Хогвартс-экспресс представлял собой поистине великолепное зрелище, красный паровой двигатель блестел в лучах полуденного солнца, и Элиза изо всех сил пыталась скрыть свое волнение. Если бы не толпа визжащих детей и множество рыдающих родителей, Элиза могла бы даже ощутить благоговейный трепет. Как бы то ни было, она быстро устала от окружавшего ее шума и нырнула в поезд, волоча за собой чемодан. Она пробиралась сквозь толпу, пока не нашла пустое купе в конце поезда. Кивнув самой себе, она уронила сундук на пол, прежде чем вытащить палочку из лозы и пера феникса, сосредоточившись на ощущении своей магии, она взмахнула палочкой в ​​направлении своего сундука. — Вингардиум Левиоса, — четко произнесла она и не позволяла себе колебаться. Чемодан неустойчиво поднялся в воздух и неуклюже приземлился на верхнюю полку. Вздохнув с облегчением, она положила палочку обратно в карман. Заклинания, по крайней мере заклинания первого года обучения, давались ей легко, особенно теперь, когда она могла использовать свою палочку. Она предположила, что это было из-за того, что она практиковала беспалочковую магию все эти годы в приюте, хотя сомневалась, что сможет долго оставаться впереди своих сверстников. Просто ей придется больше работать. — Ну, мы собирались спросить, не нужна ли тебе помощь. — Но, похоже, ты и сама справилась. Элиза быстро обернулась, схватив палочку из кармана и изучающе уставилась на двух мальчиков перед ней. В проходе стояла пара рыжеволосых близнецов, высоких и долговязых, с выражением удивления на лицах. Они стояли в неловком молчании несколько мгновений, прежде чем Элиза изогнула бровь. — Вы собираетесь представиться? — спросила она, не впечатленная их пялившимися глазами. Оба тут же расплылись в одинаковых озорных ухмылках и начали говорить. — Я Джордж. — А я Фред. — Или я Джордж, а ты Фред? — Нет, нет, я Джордж, а тыФред. Эти двое закончили свое выступление, казалось бы, в восторге от замешательства на ее лице. Она предполагала, что они сделают это с каждой бедняжкой, которая встретится им на пути. — А кто ты, — О, не может быть? — О, это она, а ты? — Я что? — Элиза ответила равнодушием, хотя и не смогла скрыть легкую улыбку в уголках рта. — Элизабет Поттер, — самодовольно ответили они. Элиза согласно кивнула и уже собиралась ответить, когда мальчиков окликнула вероятно их мать. Они обменялись взглядами, прежде чем быстро выскочить из ее купе. Элиза закрыла за ними дверь и вытащла из сумки учебник по зельеварению, чтобы занять себя в путешествии. Поезд не двигался и пяти минут, прежде чем ее снова прервали. Другой рыжеволосый мальчик примерно ее возраста, ворвался в ее купе и несколько мгновений безмолвно стоял в дверях, прежде чем заговорить. — Здесь занято? Везде полно народу, — нагло спросил он. Элиза ждала, когда он представится, но молчание продолжилось. Она не зря изучила все эти книги по этикету, и если он не собирался демонстрировать должные манеры, она могла только предположить, что он не был достойным союзником. Даже если он, скорее всего, был родственником тех забавных близнецов. — Я Элизабет Поттер, а ты? — спросила она, но дурак даже не ответил на ее вопрос, предпочитая вместо этого стоять и таращиться, как идиот. — Вот это да! У тебя же есть, — он сделал некоторую паузу, — шрам. Тут он указал на шрам на правой стороне ее лба, и Элиза почувствовала, как ее терпение лопнуло. — Да, это так, и если ты уже закончил пялиться на меня, я должна попросить тебя уйти, — резко сказала она, сверля его взглядом, пока он непонимающе встал. — Уходи, — снова потребовала она, и на этот раз он убежал, бросив на нее обиженный взгляд. Она явно не соответствовала образу героя, который ее преследовал. Элиза откинулась на спинку сиденья и перевернула еще одну страницу своей книги. Какой позор. После этого поездка на поезде прошла быстро, и большую часть времени она оставалась наедине с книгой. Однажды ее прервала пышноволосая девушка, спросившая, не видела ли она жабу, а еще она слышала, как очень напыщенный блондин кричал о том, как он ищет Элизабет Поттер, но она просто нырнула за свои книги, пока он не прошел мимо нее. Поезд с пыхтением мчался мимо больших открытых полей и сельской местности, небо на закате становилось светло-розовым. Некоторое время назад она переоделась в форму и убрала книгу, пока поезд медленно подползал к остановке, подъезжая к станции. Оставив свой багаж в поезде, Элиза, спотыкаясь, выбежала из купе, влекомая толпой. Вдалеке Элиза заметила горящую лампу, где громкий голос, звал толпу. — Первогодки сюда, идите за мной! Элиза пригибалась и пробиралась сквозь толпу, следуя за гигантским мужчиной и его громким голосом. Ее вели по крутой и узкой тропинке, и она слепо следовала за своими товарищами-первокурсниками. В конце концов они достигли небольшого берега, на котором стояла флотилия маленьких лодочек, окруженных озером, полным темной прозрачной воды. — Не больше четырех в лодку! — снова загудел мужчина, и Элиза оказалась в одной лодке с другой девочкой и двумя мальчиками. Все молчали, пока плыли по озеру, и Элиза резко вдохнула, впервые увидев Хогвартс. Замок был огромен, башни, башенки и сверкающие огни, которые окружало звездное небо. Элиза впервые почувствовала, что наконец-то возвращается домой. Великан повел их к передней части замка, остановившись перед тяжелой дверью. Он поднял кулак и громко постучал. Дверь распахнула пожилая, суровая ведьма, по которой Элиза сразу поняла, что с ней следует быть осторожной. Когда она вела их через вестибюль, в ее взгляде была проницательность, что заставило Элизу насторожиться. Всех их волшебница провела в маленькую комнату, как поняла Элиза именно она была Минервой МакГонагалл. Элиза изучала своих однокурсников, пока заместитель директора произносила вступительную речь. Многие из них выглядели взъерошенными и нервными, оглядывались друг на друга, но некоторые выделялись. Это были те трое, с которыми она делила лодку, темнокожий мальчик бесстрастно стоял рядом с брюнеткой. У обоих на лице было явное интригующее выражение. Должно быть, они чистокровные, никакие другие дети не были настолько вовлечены в политику, чтобы уметь так прекрасно притворяться. Девушка, с ясными голубыми глазами, как и она изучала своих одноклассников, ее светлые волосы были идеально уложены в пучок. Элиза не подпрыгнула при появлении призраков и не запаниковала из-за распределения, как девочка с лохматыми волосами рядом с ней. В конце концов, все это было в истории Хогвартса. По крайней мере, так было в ее версии. Вскоре после того, как МакГонагалл ушла от них, в середине группы вспыхнула драка, это была надоедливый рыжеволосый из поезда, а также напыщенный блондин, и их голоса эхом отдавались туда, где стояла Элиза. — Рыжий, в обносках своих братьев, ты, должно быть, Уизли, — протянул блондин, и Элиза едва смогла сдержать фырканье, когда Уизли приобрел интересный оттенок рыжего. В этот момент вернулась профессор МакГонагалл. Она жестом приказала всем выстроиться в линию, а затем повела вперед. Элиза шла за мальчиком с волосами песочного цвета, пока их вели через пару двойных дверей в большой зал. Это было захватывающе. Потолок отражал мерцающее ночное небо над ними, а сотни плавающих свечей зависли вдоль четырех столов, за которыми сидели остальные студенты. А на столах лежали сверкающие золотые кубки и тарелки, в дальнем конце зала стоял еще один стол, за которым сидели учителя. Элиза, столь непривыкшая к величию и богатству, чувствовала себя странно не в своей тарелке перед великолепными видами, открывавшимися перед ней. Группа остановилась перед помостом, и Элиза наблюдала, как МакГонагалл поставила перед ними старый трехногий табурет, на который положила старую рваную шляпу. Затем внезапно край открылся, и она начала петь. Элиза внимательно слушала песню и вежливо похлопала, когда шляпа закончила, чтобы начать распределение. Конечно, если бы она могла выбрать факультет, она бы избежала Слизерина, зная, какое пристальное внимание она направит на нее, но… Но это был первый настоящий дом, который у нее когда-либо был, она чувствовала тепло замка всеми своими костями, она не хотела провести семь лет на факультете, которому она не принадлежала. Вероятно, было бы лучше, если бы шляпа решила сама, заключила Элиза. — Поттер, Элизабет! Вторую Элизу назвали по имени. По залу начал распространяться шепот, и она почувствовала, как мурашки поползли от того, что за ней наблюдает слишком много глаз. Но все же она вздернула подбородок и уверенно зашагала вперед. Она чопорно села, так как шляпа была надета ей на голову, она тут же закрыла ей обзор. Несколько мгновений было пугающе тихо, прежде чем тихий голос заговорил ему на ухо. — О, интересно. Элиза молчала, чувствуя, как шляпа навязчиво скользит в ее голове. — Такой большой потенциал, такая сила, чтобы проявить себя, да, ты была бы великолепна, девочка, и я знаю, что ты этого хочешь, не так ли? В ее голове промелькнули слова из песни, настоящие друзья тоже могут быть хорошими. Шляпа едва не усмехнулась, когда услышала ее мысль. — Если вы уверены, тогда… — СЛИЗЕРИН! Шляпа прокричала последнее слово на весь зал, и за ее криком последовала одуревшая тишина. Элиза сняла шляпу с собственной головы, профессор, казалось, была потрясена, чтобы что-то делать, и пошла через холл с высоко поднятой головой, игнорируя злобный шепот, который следовал за ней. Никто не аплодировал распределению Элизы. Элиза была на пути к величию. После этого распределение продолжилось, хотя и казалась немного более тихим. Когда последнего студента, Блейза Забини, тоже распределили на Слизерин, Дамблдор поднялся на ноги. — Добро пожаловать! — сказал он, -Добро пожаловать в новый год в Хогвартсе. Прежде чем мы начнем наш праздник, я хотел бы сказать несколько слов. И эти слова: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Элиза недоверчиво смотрела на сумасшедшего старика, когда он говорил, и могла поклясться, что не представляла себе, как он разыскал ее среди студентов. Соревнование Элизы в гляделки было прервано, когда тарелки перед ней внезапно оказались завалены едой. Она была потрясена количеством появившейся еды. Другие ученики с радостью наполнили свои тарелки, и Элиза не могла сдержать укол горечи, наблюдая, как они жадно насыщают свои аппетиты. Эти студенты считали, что честолюбие можно получить благодаря семейному наследию, а не жгучему желанию стать чем-то большим. Это вызывало у нее отвращение. Взяв себя в руки, она начала деликатно наполнять свою тарелку и следить за учениками вокруг нее. Трое, которых она заметила раньше, Теодор Нотт, Блейз Забини и Дафна Гринграсс, сидели рядом с ней, а Драко Малфой сидел дальше по столу. Группы уже формировались, и Элиза замерла оставшись одна. — Расстроена своим распределением, Поттер? Собираешься плакаться дома своим родителям? Ой, подождите, у тебя же их нет — крикнул Малфой из-за стола, вызывающе насмехаясь над ней. Элиза просто притворилась, что не слышала блондинистого придурка, который, похоже, намеревался сделать ее своим врагом. Большой зал не был местом для конфронтации. Вместо ответа Элиза принялась изучать учительский стол. Дамблдор, казалось, вернулся к своему веселью, но Элоиза знала, что не ошиблась в холодном взгляде его глаз ранее. Профессор Снейп выглядел странно возмущенным и настороженным, и Элиза с удовольствием одарила его невинной улыбкой. Она все еще изучала учительский стол, пока другие первокурсники разговаривали между собой, когда острая жгучая боль пронзила ее шрам. Она вздрогнула, но она появилась так же быстро, как и ушла. Она медленно пошевелила челюстью, когда боль утихла, и снова стала смотреть на преподавательский стол. Ее шрам иногда болел, но никогда прежде он не болел так сильно. Ее размышления были прерваны, когда посуда очистилась, и Дамблдор снова поднялся на ноги, произнося свою заключительную речь. — И напоследок должен вам сказать, что в этом году коридор третьего этажа с правой стороны закрыт для всех, кто не желает умереть мучительной смертью. Раздалось несколько обрывков смеха, но в остальном в зале воцарилась неловкая тишина. О чем думал Дамблдор, объявляя что-то подобное? Любой упрямый авантюрист-гриффиндорец сейчас попытается пройти через коридор, как будто он хотел, чтобы… Конечно нет? Элиза не могла поверить, что директор зайдет так далеко, весь сценарий казался надуманным, но директор также позволил ей вырасти в приюте, ни разу не проверив ее, несмотря на то, что он был ее магическим опекуном. Это должна была быть либо некомпетентность, либо злой умысел. Элиза попыталась отогнать мучительные сомнения на задворки своего разума и убедила себя, что директор не станет вынашивать такой глупый заговор. Но пока остальные ученики Хогвартса пели школьную песню, она старательно молчала. После этого их всех подвели к старостам, которые повели их по извилистым лестницам к гостиным. Она знала, что гостиная Слизерина находится под озером в подземельях замка, но это никак не подготовило ее к лабиринту, который им придется пройти, чтобы найти ее. Старосты впереди них поддерживали непрерывный поток разговоров, указывая на хитроумные ступеньки и ложные двери. Вскоре они остановились перед пустой каменной стеной. — Пароль в общую комнату меняется каждые две недели, вы найдете его прикрепленным к доске объявлений, и постарайтесь не забыть его, мы вам не поможем, — пошутила девушка-староста, прежде чем повернуться лицом к стене. — Гадюка. Стена медленно раздвинулась, открывая общую комнату. Элиза втиснулась вместе с остальными одноклассниками и оглядела гостиную с едва скрываемым благоговением. В дальней части комнаты были большие окна, выходившие на озеро, отбрасывавшее успокаивающее зеленое сияние на комнату. Темные диваны и кожаные кресла были расставлены у камина, у журнальных столиков и книжных полок. Толстые мерцающие гобелены украшали стены, а каменный пол был покрыт толстыми плюшевыми ковриками. Элиза чувствовала себя в мире с миром. Старосты позволили им закончить таращиться, прежде чем снова обратить на них внимание. — Добро пожаловать, слизеринцы, в ваш новый дом, — сказала староста, представившаяся Джеммой. — Я уверена, что вам не терпится отправиться в свои комнаты, но у нас есть несколько общих правил, которые нужно обсудить в первую очередь, — сказала она, глядя на них всех. — Правило номер один, все внутренние конфликты оставляйте внутри факультета, слизеринцев ненавидит половина школы, и нет ничего важнее единства. Номер два, вы должны хорошо представлять школу, и ваши оценки не должны быть низкими, у нас есть учебные группы, если вам нужна помощь. Номер три, как слизеринцы, мы работаем не так, как другие факультеты, вы здесь, потому что у вас есть амбиции, и поэтому динамика факультета выше, — здесь она сделала паузу, как будто пытаясь подобрать правильные слова, — у вас есть первая неделя, чтобы обустроиться. Теперь несколько слов от нашего главы факультета, — закончила Джемма, делая шаг назад, чтобы присоединиться к остальным, которые отдыхали в остальной части гостиной. Элиза не подпрыгнула, как остальные однокурсники, но она была удивлена, когда профессор Снейп внезапно вынырнул из тени, плащ колыхнулся за его спиной, когда он остановился в центре комнаты, сурово глядя на них всех. — Как слизеринцы вы столкнетесь с предрассудками, трудно оставаться сильным перед лицом невзгод, так что помните об этом. Вы попали сюда не просто так. У всех вас есть потенциал стать великими, вы амбициозны, хитры и находчивы, и, прежде всего, вы слизеринцы, и теперь это ваш дом, и будь что будет, — сурово сказал Снейп, и Элиза почувствовала, что качает подбородком, когда он обратил свой взор на нее. Она знала, что будет великой, ей просто нужно было доказать это. Снейп кивнул им всем, а затем повернулся, чтобы уйти. — Мой кабинет открыт для всех, кто в нем нуждается, но не беспокойте меня по пустякам, — сказал он на ходу, но сделал паузу перед тем, как выйти из комнаты. — И что бы вы ни делали, не попадитесь. Это сняло напряжение в комнате, и все разразились смехом. Элизу и других девочек-однокурсниц отвели в их общие спальни, где вдоль стены стояли четыре кровати с балдахинами, и все они сразу же потянулись к собственным сундукам. Элиза не привыкла делить комнаты, ей не приходилось делать этого уже много лет, но это было идеальное время, чтобы наладить связи и, как она надеялась, укрепить свой авторитет на факультете. За последние несколько недель она прочитала достаточно книг о политике, чтобы понять внутреннее устройство факультета. — Я Элизабет Поттер, наследница самого благородного Дома Поттеров, я очень надеюсь, что мы сможем сделать эти семь лет приятными для всех нас, — ласково сказала Элиза другим девушкам, Пэнси Паркинсон, Миллисент Булстроуд и Дафне Гринграсс. — Ничто не может сделать жизнь с предательницей крови приятной, — выплюнула Паркинсон, задергивая занавески вокруг своей кровати, и другие девушки последовали ее примеру. Элиза забралась в свою кровать с легкой улыбкой на лице. Элиза отказывается быть побитой девочкой, похожей на мопса, которая вела роскошный образ жизни. Элиза была сделана из песка, крови и яда, и она никому не позволит встать у нее на пути. Именно с этой мыслью она заснула с улыбкой на лице.