ink and parchment | blood and bone

Медленно приближалось Рождество, ну, вообще-то, Йоль, как Элиза узнала, а Хогвартс захлестнуло весельем. Видеть, как Рождество празднуется так весело, было для Элизы в новинку, и поначалу она очень восхищалась гигантскими рождественскими елками, мишурой и сосульками, развешанными вокруг великого замка, но вскоре зрелище стало скучным, и Элиза устала от этого. Она привыкла надевать дополнительные одежды под форму, особенно на Зельях, где было ужасно холодно. — Мне действительно жаль, — тихо сказал Малфой однажды на зельях, — всех людей, которые должны остаться в Хогвартсе на Йоль, ведь у них нет дома. Очевидно, он все еще был огорчен потерей своего положения на факультете. Ему еще предстояло что-то сделать, чтобы хотя бы восстановить свое положение. Их однокурсники были разделены между двумя возможными лидерами, и это никогда не создаст сильного окружения. Но это правда, Элиза не покидала Хогвартс в Йоль и ухватилась за возможность остаться на каникулы. Мало того, что приют бледнел по сравнению с Хогвартсом, мысль о том, чтобы жить вдали от магии заставляла что-то в Элизабет гореть от гнева. Элиза как раз шла за угол, возвращаясь с Гербологии, планируя постоять под горячей водой в душе, чтобы согреть свои онемевшие конечности, когда чуть не наткнулась прямо на Хагрида, который занимал весь коридор. Сохраняя молчание, Элиза двигалась вокруг мужчины, не привлекая к себе внимания, и прислушивалась к разговору между Хагридом, Уизли и Грейнджер. — Мы просто хотим знать, что охраняет Пушок, Хагрид. Пушок? Так звали ту адскую собаку на третьем этаже? — Да, Хагрид, мы знаем, что это как-то связано с Николасом Фламелем, верно? Элиза нахмурилась, и незаметно прошла мимо них, направляясь к общественным местам. Фламель? Разве он не был алхимиком или что-то в этом роде? Что он создал? Элиза ломала себе голову, когда вошла в гостиную, приветственно кивнув Тео и Блейзу, направляясь в свою спальню. Философский камень. Конечно, директор не стал бы охранять такой мощный артефакт в школе, полной детей, не так ли? Конечно, стал бы. Элизабет оставалось только надеяться, что она не попадет в планы старого дурака. *** Элиза была одной из немногих слизеринцев, оставшихся на Новогодние каникулы, большинство студентов отправились домой, чтобы отпраздновать Йоль со своей семьей и посетить знаменитый Святочный бал Малфоев, самое близкое, что осталось от их традиций. Она проснулась позже, чем обычно, и сонно спустилась в гостиную, планируя свернуться калачиком с книгой у ревущего огня, но подпрыгнула от удивления, увидев, что гостинная занята, а вокруг маленького дерева разложена большая куча подарков. — Ах, она проснулась! — воскликнул Аарон Роул, когда она появилась в его поле зрения, где он развалился в своем любимом кресле, свесив ноги с борта. В этом году Роул стал королем Слизерина, он был правителем своего собственного окружения с первого курса, а теперь руководил всем Слизерином. Он был справедливым и умным лидером. — Для тебя есть подарки, — говорит Джемма Фоули со своего места у дерева, рядом со стопкой разноцветных коробок. Раньше у нее никогда не было подарков. Роули и Фоули обмениваются обеспокоенными взглядами, и Роул встает, чтобы отвести ее к дереву. — Да, подарки. Немногие слизеринцы остаются на Йоль, поэтому для тех из нас, кто остается, мы готовим подарки всем факультетом, — объясняет Роул и заставляет ее сесть у дерева, образуя круг. — Мы ждали тебя, — говорит Фоули с ухмылкой и указывает на небольшую стопку подарков, которую Элиза раньше не замечала. Она знала, что король Слизерина был в этом году в Хогвартсе не случайно. Он, должно быть, слышал, что Элиза останется единственным слизеринцем, и записался сам. Фоули также была одной из немногих старших членов Слизерина, с которыми у нее были неплохие взаимоотношения. Элиза не стала бы лгать себе и не могла отрицать чувство тепла, которое она испытала, когда поняла, что они остались, чтобы ей не было одиноко, остались, потому что им небезразлично. Это была новое чувство, когда люди заботятся о ней. И она обнаружила, что ей это очень понравилось. — Давайте начнем! — весело воскликнул Роул, прежде чем отчаянно наброситься на свою кучу подарков. Это было так непохоже на его обычную суровую и интеллигентную скромность, что Лиз рассмеялась. — Мы всегда отказываемся от притворства на Йоль, — в шутку объяснила Фоули, поднимая взгляд от своей качающейся стопки подарков. Элиза задумчиво кивнула и повернулась к своей стопке подарков, хотя и маленькой по сравнению с другими, но все же больше, чем у нее когда-либо было. Первые несколько были простыми коробками сладостей от девочек из ее комнаты, услуга, которую Элиза вернула, чтобы сохранить несколько неуверенный мир, который они установили. После этого было еще три коробки, каждая со своими примечаниями. Элиза взяла первую из стопки и с любопытством прочитала письмо. " С Рождеством, Элизабет, я знаю, как сильно ты проявляешь интерес к нашим традициям, и я надеюсь, что это поможет ответить на твои вопросы. Никогда не читай это публично, ведь это может быть не совсем законно. Твой, Блейз " Элиза фыркнула и раскрыла подарок мальчика. У нее перехватило дыхание, когда она пробежала глазами по большой обтянутой кожей книге. Ей не терпелось прочитать ее, и она благоговейно отложила ее в сторону, не обращая внимания на обмен взглядами Роула и Фоули. Она сомневалась, что они заботятся о законности, и, вероятно, ее больше удивил сам материал для чтения. Она вернулась к своим подаркам и открыла следующую записку. " Дорогая Элизабет, Счастливого Йоля, надеюсь, тебе понравится этот день и ты не доставишь никаких проблем. Как такой же книголюб, я уверен, что ты не станешь пренебрегать подарком, который я решил преподнести тебе. Я надеюсь, что ты сможешь извлечь из нее какую-то ценную информацию, и лучше, не слишком демонстрировать сомнительную книгу перед широкой публикой. Твой, Тео " Элиза ухмыльнулась и осторожно открыла подарок, прочитав название, когда темно-зеленая оберточная бумага отпала, открывая третье издание книги «Взлет и падение темных искусств в истории». О, теперь у Элизы было несколько интересных книг, чтобы пережить этот праздник. — Интересная подборка книг, Поттер, — оценивающе сказала Роул, Элиза невинно улыбнулась в ответ. — Каждый ученик обязан расширять кругозор. Фоули и Роули фыркнули на это, а Элиза усмехнулась в ответ, прежде чем вернуться к своему последнему подарку. Она понятия не имела, кто мог его послать. Она даже не ожидала подарков от Тео и Блейза, и теперь она была очень рада, что отправила подарки и им обоим. Элиза не хотела тратить много денег из своего трастового фонда, она все равно понятия не имела, что покупать, поэтому вместо этого она создала подарки для них двоих с чертовски большим терпение. Она нашла в библиотеке все старые книги по этимологии и родословным в надежде найти гербы домов мальчиков. В конце концов она нашла их вместе с обширными знаниями о семейных линиях всех остальных, включая ее. Затем она взяла несколько блоков стекла из шкафа для трансфигурации под предлогом того, что потеряла иглу в классе, и часами кропотливо трансфигурировала стекло в животных с их гербов. Семья Ноттов были птицами, а Забини, как ни странно, волками. Трудная задача, но это стоило того. Под любопытными взглядами Роула и Фоули она сорвала упаковку своего последнего подарка и в замешательстве изучила упавший ей на колени плащ. Зачем кому-то присылать ей плащ? Она отодвинула бумагу и схватила выпавшую из нее записку. " Твой отец перед смертью оставил его мне. Пришло время вернуть его вам. Используй с умом. Очень счастливого Рождества. " Записка не была подписана, но у Элизы возникло ощущение, что она все равно знает, кто его послал. Она снова встряхнула плащ и с любопытством накинула его на плечи, и ахнуть от удивления. Она стала невидимой! — На твоем месте я бы спрятала его где-нибудь в очень безопасном месте, — посоветовала Роул, глядя на нее широко открытыми глазами. — Мантии-невидимки трудно достать. Элиза серьезно кивнула в ответ, сворачивая мантию и проводя руками по шелковистой ткани. Это было просто потрясающе. Изумление Элизы было прервано, когда заговорила Фоули. — Теперь кто-нибудь хочет помочь мне опробовать мой новый шахматный набор? — спросила она, глядя на них двоих. Элиза коварно улыбнулась и игриво оттолкнула Роула, сев напротив Фоули. Давненько у нее не было возможности полностью победить кого-нибудь. День прошел быстро, и вскоре Элиза вернулась в свою комнату, разложив перед собой мантию-невидимку и чувствуя странное желание отправиться на разведку. Используй с умом. Элиза вдруг почувствовала, что проснулась, весь Хогвартс будет лежать у ее ног, открытый для нее с этим плащом. Накинув плащ с несвойственным ей головокружением, она вышла из общей комнаты на разведку. Она бесцельно бродила по замку, ночью все по-другому. В коридорах царит тишина. Она поднимается по лестнице, ныряет в коридоры и выходит из них, открывая все новые и новые короткие пути, пока не чувствует, что что-то странным образом тянет ее магию. Когда она была младше, она узнала о сиренах в маггловской школе, о том, как русалки кричат ​​своим голосом и заманивают моряков на смерть. В этом коридоре было что-то, что натолкнуло Элизу на эту мысль, магия инородных предметов пыталась заманить ее в ловушку, заставить последовать за ней. Элиза так и делает. Она идет дальше по насквозь проветренному коридору, позволяя своим ногам вести ее вместо того, чтобы думать о том, куда она хочет пойти, пока не натыкается на слегка приоткрытую дверь. Она напряженно входит в комнату, и ей любопытно. На первый взгляд это был еще один заброшенный класс, по комнате разбросаны брошенные столы и стулья. Но зачем открывать дверь заброшенного класса? Она осмотрела остальную часть комнаты, пока ее взгляд не остановился на противоположной стене, где стояло большое зеркало. Оно было великолепно, стояло на двух когтистых лапах и было богато украшено золотой рамой. Элиза инстинктивно знала, что это был именно тот артефакт, что звал ее. Она двинулась вперед, осторожно читая попавшуюся ей на глаза надпись. «Erised stra ehru oyt ube cafru oyt on wohsi» Этот язык не был похож ни на один из известных Элизе языков, и ей потребовалась долгая минута, чтобы понять, что слова просто написаны задом наперед. «Я показываю не твое лицо, а желание твоего сердца.» Элизабет сбросила плащ и встала перед зеркалом. Ее отражение остановилось на мгновение, стекло выглядело так, будто оно рябило, и изображение менялось. Оно еще раз показало ее отражение, но на этот раз она была старше, стоя в красивой волшебной мантии. В ее глазах было счастье, удовлетворение, которого Элиза никогда не видела раньше. Но более всего это взрослое отражение Элизы выглядело могущественным, никто не мог ее контролировать. Она была свободна. Элиза почувствовала, как в ней вспыхнула решимость. Это то, чего она хотела, чему помогал каждый ее шаг. И однажды она знала, что доберется туда. Ей не нужно было зеркало, чтобы знать это. Элиза кивнула сама себе и сделала шаг назад, прежде чем обернуться. — Итак, я вижу, что ты, как и сотни других, открыли для себя прелести Зеркала Еиналеж, — говорит Дамблдор, когда Элиза наконец видит его. Элиза знает, что она бы услышала, как он вошел, а это значит, что он, должно быть, уже был в комнате, ожидая, пока кто-нибудь найдет зеркало, ожидая, пока она найдет зеркало. — Простите, что нарушила комендантский час, директор, это просто… — ​​начинает она искренне говорить притворяясь смущенной, которой, как она думает, директор хочет ее видеть. Ее оправдания обрываются, когда он тихонько смеется. — Да, я думаю, перед искушением быть невидимым слишком сложно устоять, — говорит он, подмигивая, когда замечает плащ у ее ног. Так это все-таки он послал ей его, и она угодила прямо в его планы. Она изображает восхищенную ухмылку на лице, чтобы скрыть отвращение, которое чувствует внутри. — Ты поняла, что оно показывает? — Я показываю не твое лицо, а желание твоего сердца, — бормочет она, глядя одним глазом на Дамблдора, а другим на зеркало, в котором ее двадцатилетняя «я» сердито смотрит на директора. — Очень хорошо, Элиза, — похвалил он, и Элиза постаралась не съежиться, когда он назвал ее по имени. Она не могла показаться воинственной по отношению к нему, не сейчас, не тогда, когда у нее не было возможности выиграть войну, которая должна была произойти. — Но это зеркало не дает ни знания, ни истины, многие, сошли с ума от того, что они видят. — Я вижу своих родителей, сэр, — бормочет Элизабет с безнадежным отчаянием, вспоминая, как маленькой чувствовала себя, когда ее запирали в чулане с ожиданием родителей, которые никогда не появятся. Она переросла этот шкаф и переросла ту девочку, которой была раньше. Но Дамблдор не мог этого знать. Дамблдор торжественно кивает в ответ на ее слова, но что-то в нем, что-то в его глазах или в его доброй улыбке кажется немного более непринужденным, чем раньше, вероятно, он рад узнать, что она не так своенравна, как он думал. — Зеркало завтра перевезут в новое место, Элиза, и я должен попросить тебя не искать его. Нехорошо зацикливаться на мечтах и ​​забывать жить. Элиза кивает в ответ, не встречаясь взглядом с Дамблдором, собирает свой плащ и выходит из комнаты, желая директору спокойной ночи. Возможно, она попала в ловушку Дамблдора. Но он также только что поверил в нее. *** Когда Рождественские каникулы заканчиваются, Элиза воссоединяется с Блейзом и Тео, она потрясена тем, что они оба обнимают ее, когда благодарят за подарок. Элиза отталкивается от них, закатывая глаза от их сентиментальности, но внутри она на самом деле очень тронута. Затем она проводит следующую неделю, вовлекая двух мальчиков в разговор каждый раз, когда читает книги, которые они ей прислали. — Темный Лорд даже не использовал магию крови, почему она была запрещена? — Что вообще делает кого-то Темным Лордом? — Почему магия вообще классифицируется как светлая и темная, когда это произошло? Ее вопросы никогда не заканчивались, и хотя книги ответили на многие из них, их место заняли другие, и Тео и Блейз изо всех сил пытались ответить на них все. Это была первая пятница с тех пор, как начался семестр, и они с Джеммой играли в шахматы — привычка появилась во время рождественских каникул, когда она решила задать старшей девочке вопрос. — Джемма, почему некоторые заклинания классифицируются как светлые, а некоторые как темные, и, пожалуйста, не говорите мне, что это из-за их использования, как сказал Тео, потому что я могу убить кого-нибудь с помощью «вингардиума левиоса». Джемма смотрела на нее несколько мгновений, прежде чем пробормотать что-то, что звучало как «Я не в состоянии ответить на это», и перекрикнула Аарона Роула. Аарон оторвался от своего окружения и подошел к нам, взъерошивая и без того растрепанные черные кудри Элизы. За праздники они втроем довольно сблизились, и Элиза не возражала. Это могло только принести ей пользу в долгосрочной перспективе. — Спроси его о том, о чем ты только что спросила меня, — сказала Джемма, не обращая внимания на полное замешательство Элизы. — Почему некоторые заклинания классифицируются как светлые, а некоторые как темные? — повторила она снова, вместо этого переведя взгляд на Роула. Роул моргнул, как будто обдумывая вопрос, прежде чем сказать: — Все дело в применении Джемма рассмеялась, когда Элиза нахмурилась. Элиза схватила волшебную палочку и одним плавным движением наложила проклятие на проходившего мимо слизеринца-второкурсника, который споткнулся, громко выругавшись. — Заклятие подножки классифицируется как легкое заклинание, этому обучают даже первокурсников, но если бы я наложила его, скажем, когда кто-то спускался по лестнице, я могла бы легко убить их, поэтому не пытайтесь сказать мне, что классификация сводится к использованию. Роул вздохнул, опускаясь на стул, а Джемма провела рукой по лицу, как будто хотела, чтобы Элиза была просто нормальной первокурсницей и не усложняла ей жизнь. — Хорошо. Идея классификации заклинаний на самом деле является более новой концепцией для волшебного мира и на самом деле начала появляться только с приходом к власти Грин-де-Вальда. Классификация упрощает запрет определенных типов заклинаний и была создана, по сути, из страха. Элиза кивнула, большая часть того, что он сказал, соответствовала тому, что она читала по этой теме. — Тем не менее, есть разница в отношении некоторой магии, которая заключается в том, когда различия начались в первую очередь, хотя различия обычно были связаны с наличием светлого магического начала или темного. Элиза оживилась, слушая Роула, наконец-то она чего-то добилась. — Темную магию легче использовать людям с темным началом, и наоборот. Разница между темными заклинаниями и светлыми в том, что более темные заклинания обычно накладываются намеренно, — продолжила Роул, прежде чем Элиза успела прервать его, — конечно, к настоящему моменту ты, вероятно, поняла, что вся магия требует намерения, чтобы работать, но это немного другое. С более темными заклинаниями ты должна хотеть, чтобы это произошло. С большинством темных заклинаний ты активно отдаешь что-то от себя, будь то эмоция, желание или кровь, как в случае с магией крови. Однако с большинством светлых заклинаний ты направляешь свою магию на что-то другое, ты вытесняешь ее. Как ты сказала ранее легкий сглаз, не требует многого от заклинателя, он не бывает слишком сильным или постоянным. Роул закончил объяснять, вздохнув и закатив глаза. — Итак, теперь ты понимаешь почему большинство людей просто придерживаются «использования» в качестве ответа. Элиза согласно кивнула головой в задумчивой тишине. Роулу удалось объяснить то, что ее беспокоило, и заставило ее о многом задуматься. Если темная магия подпитывалась жертвоприношением, то логично, что вокруг нее было клеймо, особенно после стольких Темных Лордов. Вернувшись к своей игре в шахматы, она толкнула своего ферзя вперед, чтобы поставить мат королю Джеммы. Это будет еще одной вещью, которую Элизе придется изменить. *** Был конец января, когда напряжение в Слизерине, наконец, выплеснулось наружу. Это началось в начале недели, вещи Элизы пропадали, ей ставили подножки в коридорах, в большом зале бросали в нее еду. Это была всего лишь небольшая группа людей, и Блейз умел работать быстро. Вскоре он обнаружил, что первокурсники недовольны Элизой. Что они планировали поставить ее на место. Тео мгновенно потянулся за палочкой, в его глазах был холод, когда он поклялся разобраться с теми, кто попытается прикоснуться к ней. Его жестокость была в некотором роде милой, и Элиза снисходительно улыбнулась. Никто в ее окружении еще не был поставлен в такое положение. Это будет ее бой. Все дошло до апогея в пятницу. Весь день ее записи уничтожали, вещи крали, на нее плевали в коридорах, и она просто пережила бурю. Она чувствовала всплеск гнева, когда котел Тео был саботирован зельями, но Лиз позволила себе снова наполниться спокойствием. Она не пойдет в драку в гневе. Поддаваться своему темпераменту означало отказываться от шанса на победу. Той ночью она вошла в Слизеринскую гостиную с Тео и Блейзом рядом с ней, с палочкой в ​​рукаве и агрессивным шагом. — И вот она! Сама осиротевшая коротышка, — крикнул Блетчли остальным слизеринцам, которые стояли в кругу, образуя дуэльный ринг. — О, смотри, у нее с собой маленькие собачки, — ухмыльнулась Гестия Кэрроу слева от нее. — Бьюсь об заклад, она влила в них любовное зелье, не так ли, маленькая грязнокровка, — щебетала в ответ Флора Кэрроу. За тремя второкурсниками стояли двое третьекурсников, которых Элиза не знала, и сам принц Слизерина. Розье был предводителем младших курсов. Казалось, Элизе придется заставить свою силу работать намного раньше, чем она думала. Оглянувшись на остальную часть комнаты, было очевидно, что старшекурсники держатся подальше от этого, и Элиза знала, что должна благодарить за это Роула. Даже сейчас шансы, казалось, были не в ее пользу, даже со всеми заклинаниями, которые она прочитала. Ведь более темные заклятия обычно нельзя было найти в библиотеке, и поэтому Элиза была вынуждена бороться одна. — Ты хочешь мне что-то еще сказать или мы действительно собираемся это сделать? — протянула Элиза, выдергивая палочку из рукава и жестом призывая Блейза и Тео отступить. Она могла это сделать, ведь у нее были хитрости, о которых никто не знал. Одна из близнецов Кэрроу выстрелила первым проклятием, каким-то режущим заклинанием, и Элиза тут же ринулась в бой, прыгая и перемещаясь по рингу. Две Кэрроу двигались в унисон, и Элизе пришлось пригнуться, прежде чем сбить их с ног точным ударом. Обе упали на пол. Она увернулась от очередного проклятия и метнула «Люмус Максима» в сторону ухмыляющихся остальных, когда услышала их крики. Она бросила мощное проклятие в Гестию, которая упала на пол, схватившись за лицо, вопя от боли. В момент, когда Флора отвлеклась, Элиза наложила быстрый «петрификус тоталус» и схватила палочки близняшек, прежде чем кто-либо успел им помочь. Блетчли оправился от люмоса и теперь пытался подкрасться к ней сзади. Элиза замерла на несколько мгновений, наблюдая за двумя третьекурсниками, которые теперь двигались так, чтобы окружить ее. Розье еще даже не пошевелился, чтобы присоединиться к битве. Излишняя самоуверенность погубит его. Быстро соображая, она бросила «бомбарду» в ноги третьекурсникам и увернулась от «диффиндо», брошенного Блетчли. Элиза развернулась и бросила «экспеллиармус» в Блетчли, надеясь застать его врасплох, и скривилась, когда он увернулся. Она атаковала снова, прежде чем он успел даже придумать другое заклинание, и на этот раз ее «оглушение» попало ему прямо в грудь. Она схватила его палочку до того, как третьекурсники оправились от шока. «Ступефай» было заклинанием четвертого года обучения, она не могла его использовать. Но это никогда не останавливало ее раньше. Элиза перепрыгнула через Блетчли и не сводила глаз с двух третьекурсников, которые оба смотрели на нее, тряся палочками от едва сдерживаемой ярости. Они наложили проклятие, о котором Элиза никогда не слышала, и была очень рада, что увернулась от него, когда место, которое она занимала, вспыхнуло ревущим пламенем. Она быстро наложила «экспеллиармус» и проклятие привязки к телу и улыбнулась, когда здоровенный мальчик упал на землю. Теперь остался только один. Они молниеносно обменивались заклинаниями, проклятиями и сглазами, танцевали по комнате, и их атаки становились все более и более жестокими. Элиза чувствовала, как колотится ее сердце от радостного ощущения, когда она атаковала. Третьекурсник только что пытался наложить заклинание выдавливания, и Элиза с большим удовольствием бросила ему в ноги «глациус», смеясь, когда он поскользнулся и упал, нокаутировав себя. — Ты, грязнокровка, — злобно прорычал Розье, наконец, вступив в бой. — КРУЦИ… Элиза не дала ему закончить заклинание. Вместо этого она нервно замерла и позволила своей необузданной магии лениво развернуться вокруг себя. Она глубоко вдохнула, вдыхая слабый запах озона, и позволила своей магии заполнить комнату. Прошло много времени с тех пор, как она выпускала свою магию так безудержно, как сейчас, не через палочку, а чисто и грубо. Она обернула ею вокруг руки парня с палочкой и медленно заставила его опустить палочку. Теперь он дрожал, отчаянно пытаясь восстановить контроль над собой, но теперь Элиза владела им, разумом и телом. Он был под контролем. — Непростительные запрещены, как вы знаете, — лениво прокомментировала она, ее голос прорезал удушающую тишину комнаты. — Я думаю, ты должен загладить свою вину передо мной, сказала она, подходя ближе к нему. — Поклонись, — она счастливо наблюдала, как Розье поклонился перед ней, явно напрягаясь в попытке вырваться из-под ее контроля. Она никогда не думала, что время, проведенное в приюте, будет для чего-то полезным, но она сомневалась, что смогла бы так хорошо контролировать свою магию, если бы никогда не подвергалась тому аду. Она улыбнулась, когда принц Слизерина наконец опустился перед ней на колени. Ей потребовалось меньше года, чтобы закрепить за собой власть над половиной факультета Слизерин, подвиг, на который у многих ушло целых три года. И Мерлин, она чувствовала себя хорошо. Она выпустила Розье из пут своей магии и он жалко наклонился вперед. Но пока не призвала ее обратно, а вместо этого позволила ей лениво плыть по комнате. — Теперь я правительница младших курсов и официально занимаю свое место, — четко заявила она и улыбнулась, повернувшись лицом к толпе слизеринцев. — Надеюсь, вы уже усвоили урок о нападении на меня. Я без колебаний напомню вам о вашем месте, но это не значит, что я нечестный лидер. Большинство из вас под моим руководством связаны с тьмой, и вы ненавидите меня из-за того, что я — Девочка-Которая-Выжила, — спокойно сказала Элиза, — Но, несмотря на то, что я была Девочкой-Которая-Выжила, несмотря на то, что все говорили мне о Слизерине, меня распределили сюда. Я не поддалась предвзятому отношению нашего факультета к волшебному миру, я прошу вас думать не только о своем предубеждении по отношению ко мне, — здесь Элиза остановилась и улыбнулась Тео и Блейзу, прежде чем бросить приобретенные ею палочки обратно их владельцам. — Я приведу нас к победе. Элизабет не согласилась бы ни на что меньшее. *** Северус Снейп ненавидел преподавать. Он ненавидел хныкающих болванов, которые не могли усвоить даже самых элементарных знаний, и он не хотел бы ничего больше, чем провести остаток своих дней, живя отшельником, без кого-либо, кто мог беспокоить его и отвлекать от зельеварения. Он знал, что даже если бы он когда-нибудь смог мирно выйти на пенсию, Минерва не позволила бы ему превратиться в отшельника, но из-за вмешательства директора и отпрыска Поттера, Северус сомневался, что он вообще доживет до пенсионного возраста. Во-первых, он был несчастливым ублюдком, который пошел и представил волшебному миру отродье Поттера только для того, чтобы перевернуть все его мировоззрение, когда он нашел ее в плохо финансируемом приюте, где она показалась ему дерзкой и раздражающей тупицей. А потом ее распределяют на Слизерин, и Северус понимает, что его разыграли дураком. Потому что эта слишком резкая, слишком хитрая, холодная, расчетливая девочка, с которой он столкнулся, была совсем не похожа на неуклюжую идиотку, которую он нашел в приюте. Девочка из приюта была сказочной дурочкой, которая цеплялась за счастливую жизнь, магию и дружбу. Девушка, которая попала в его факультет, могла стать только оружием. И Северус мог честно сказать, что понятия не имел, за кого он. Конечно, он видел, как она вела себя, когда директор был рядом, она разыграла старого дурака так же, как и его самого, но Северус знал, что ни одна золотая девочка не сможет опровергнуть притязания Малфоев на лидерство. Он чуть не подавился чаем, когда увидел, как она села на его место. А потом она отправилась к местному болвану-полукровке Хагриду. Он хотел бы, чтобы у него не было долга жизни, сосредоточенного на защите такого противной девчонки. Он хотел бы, чтобы она не сделала много вещей. Северус вздохнул и налил себе еще чашку дымящегося черного кофе. Наконец-то наступила суббота, и даже если ему пришлось идти в Большой зал за обедом, ему не нужно было встречаться ни с кем из студенческого населения. Одна только эта мысль была успокаивающим бальзамом для души Северуса. Он прокручивал все дела, которые ему предстояло сделать сегодня, в основном отмечая, а также следя за Квирреллом, потому что Дамблдор любил нанимать самых подозрительных преподавателей, которых только мог найти. Он сделал глоток кофе, беглым взглядом окинув стол Слизерина, и резко подавился горьким напитком, отплевываясь и откашлявшись. Потому что Поттер только что занялв место лидера младших курсов. За одну ночь она покорила половину всего Слизерина. Северус снова стал задумчиво смотреть на свой кофе, гадая, сможет ли он утонуть в нем. Что угодно, лишь бы избежать ада, который Поттер творила с каждым своим вздохом.