ink and parchment | blood and bone

На следующий день Элиза оказывается в большом зале и самодовольно садится на место, которое раньше принадлежало Малфою, блондинку и его друзей столкнули за дальний стол, когда Элиза заняла свое место в качестве «лидера группы». Конечно, первый год Слизеринская политика была в основном разминкой по сравнению с тем, что на самом деле происходило внутри факультета. Каждый год имел свой собственное «маленькое окружение», скомпрометированный лидером и «лучшими из лучших», или, так сказать, место, которое Элиза только вчера узурпировала. Оттуда был суд младших классов и суд старшеклассников. Суд третьего года был обязан управлять вторым и первым годами, обычно под руководством суда старшего года, седьмого года «короля» или «королевы», которые заботились об остальной части факультета Слизерин. Это было сложно, да, но Элиза не могла себе представить, как скучно ей будет в одном из других факультетов без него. Элиза начала загружать свою тарелку клубникой и подняла голову, когда кто-то прочистил горло рядом с ней. — Простите, это место занято? — спросил рядом с ней мальчик с каштановыми волосами мышиного цвета и поразительными голубыми глазами. Элиза взглянула на него и его друга, прежде чем изящно пожать плечами, бросив в рот клубнику. Приняв ответ за да, два мальчика скользнули на пустые места рядом с ней. — Я Теодор Нотт, наследник дома Ноттов. — А я Блейз Забини, наследник дома Забини, приятно познакомиться, — представился другой мальчик с очаровательной улыбкой на лице. Элиза подняла брови в ответ, спокойно ожидая, когда они сделают первый шаг. — Я перейду к делу, потому что ты выглядишь как человек, который не хочет ходить вокруг да около, — сказал ей Нотт, продолжая, когда Элиза кивнула головой в знак согласия. Ей нравились силовые игры, но не в 8 утра, когда все, чего она хотела, это закончить свой завтрак. — Мы хотим объединиться с тобой, ведь очевидно, у кого здесь власть, и это не Малфой… — Мой отец узнает об этом, — издевался Забини, почти сверхъестественно подражая мальчику. Элиза почувствовала, как ее губы слегка дернулись, прежде чем она снова повернулась к мальчику по имени Нотт. — Почему я должна пускать тебя в свое окружение? — спросила Элиза, потянувшись за очередной клубникой. — А почему бы и нет? — Нотт мгновенно ответил ухмылкой. — Это не самый обнадеживающий ответ, — сухо заметила Элиза. Она не стала бы возиться с большинством людей, скучными и раздражающими овцами, но эти двое казались другими. Инстинкт Элизы кричал ей, чтобы она держала этих двоих рядом, и до сих пор инстинкт никогда не подводил ее. Элиза редко действовала по прихоти, но в данном случае… — Почему бы и нет? Добро пожаловать в суд, — сказала Элиза и почувствовала, что улыбается, когда два других мальчика заметно поникли от облегчения. — Долгого нам правления, — ухмыльнулся Забини, и Элиза рассмеялась, прежде чем съесть свою последнюю клубнику. Долго они могут царствовать воистину. Элизу удивило, как быстро пролетел октябрь, но она предположила, что между наблюдением за Малфоем и его потенциальным стремлением к власти и попыткой прочесть практически все книги в библиотеке в дополнение к школьной работе она была занята. Она думала, что не только ее неутолимая жажда знаний занимала ее, глядя на Нотта и Забини, теперь у нее были обязательства перед окружением. Не очень-то они и придворные, размышляла Элиза, пока профессор Флитвик брал журнал. Прямо сейчас их было всего трое, но Элиза знала, что они и так уже представляли собой опасную команду. Мало того, что Нотт и Забини обладали большим политическим влиянием как наследники влиятельных домов, и чем больше она узнавала их, тем больше она понимала, как ей повезло, что они объединились с ней. Даже если она ненавидела полагаться на такое понятие, как удача. Нотт был серьезным мальчиком, тихим, но определенно не скромным, и когда они с Элизой говорили о своих планах, она поняла, что у него ум блестящего тактика. Самой Элизе еще предстояло обыграть его в шахматы. Она узнала, что он жил со своим дедом и, очевидно, был тем недоволен, но Элиза не стала совать нос. Если Нотт чувствовал, что хочет открыться, он приходил к ней в свое время. Мальчик был уверен в себе, но никто не мог отрицать, что он был сдержан, почти устрашающе сдержан. В этом отношении он был очень похож на нее. С другой стороны, Забини, хотя и по-прежнему жестокий, когда дело доходило до политики, работал с совершенно другой точки зрения. Забини знал, как работают люди. Он был открытым и харизматичным, и по крайней мере часть дружелюбия, которое он демонстрировал, не была ложью, но он умел говорить так, что люди выдавали свои самые большие секреты. За этим было довольно интересно наблюдать. Он не был таким сдержанным, как Нотт, и с большим удовольствием доводил Элизу до предела, будь то случайный физический контакт или нескончаемый поток нелепых каламбуров, от которых не мог удержаться. Однако она не возражала против его присутствия, его или Нотта. На самом деле она даже могла сказать, что они были на пути к тому, чтобы подружиться. — Теперь не забывайте то красивое движение запястья, которое мы тренировали, — пропищал Флитвик перед классом, вырывая Элизу из ее размышлений. Она обменялась забавным взглядом с Забини, в то время как профессор продолжал инструктировать класс по заклинанию, которое Элиза могла использовать с шести лет. Судя по скучающему выражению лица Нотта (или он спал?) и каракулям Забини (что-то ужасно похожее на то, что Малфой утонул в гигантском кальмаре), они разделяли ее мнение. Гриффиндорцы сразу же начали яростно колдовать, когда Флитвик дал им добро на пробу. Было забавно наблюдать, как они какое-то время возятся с заклинанием, но Элизе быстро надоело наблюдать за их глупостью. Особенно когда она услышала, что девочка Грейнджер начала очередную утомительную тираду. Элиза взяла палочку и безразлично посмотрела на свое перо. Перо должно было бросить ей вызов? Это действительно смешно. — Вингардиум Левиоса, — сказала она, небрежно взмахнув палочкой, улыбаясь, когда магия пронеслась сквозь нее. Она была уверена, что ощущение волшебства никогда не устареет. Она подняла перо в воздух перед собой, заставив его танцевать по кругу. Она мягко ухмыльнулась, подбросив перо к спящему Нотту и пощекотав его под носом. Мальчик вздрогнул, чуть не упав со стула, и Забини разразился смехом, прежде чем Элиза снова взмахнула палочкой, и собственное перо Забини попало ему в лицо. Два мальчика повернулись, чтобы посмотреть на нее предательским взглядом, что заставило Элизу тихо рассмеяться. — Почему? — устало спросил Нотт и застонал, когда Элиза лишь пожала плечами, улыбаясь. — О, превосходная мисс Поттер! 10 баллов Слизерину. Элиза со смиренной улыбкой приняла баллы и отнесла перья обратно к своему столу. Когда перо Малфоя вспыхнуло пламенем от вызванного им гнева, Элиза не смеялась над его неудачей. Вместо этого она вежливо предложила помочь с его неудачной работой с заклинаниями. Элиза не могла точно назвать оттенок красного, в который превратилось его лицо, но, по крайней мере, на это было приятно смотреть. Позже в тот же день они все направились в Большой зал на празднование Хэллоуина. Она знала, что какая-то часть ее должна быть грустной. В конце концов, 11 лет назад в этот день умерли ее родители, умерли, спасая ей жизнь, но Элиза чувствовала себя отчужденной. Она слышала истории о Джеймсе и Лили Поттер и все еще чувствовала, что они были просто незнакомцами. Элиза провела большую часть своей жизни, желая иметь семью, но с каждой упущенной возможностью она признавала, что у нее будет только она сама. Джеймс и Лили Поттер ничего не сделали, чтобы изменить эту суровую правду. Элиза села на свое место за столом в окружении Нотта и Забини, наблюдающих за безвкусными украшениями. По залу порхали живые летучие мыши, а к потолку среди привычных плавающих свечей подвешивались парящие тыквы. Она была решительно не впечатлена. — Я не думала, что волшебники празднуют Хэллоуин, — сказала Элиза, сморщив нос, когда призраки налетели, чтобы присоединиться к празднованию. — Ты не знаешь, — недоверчиво моргнул Забини, глядя на нее. — Помни, маггловский приют, — ответила Элиза, возвращаясь к своей тарелке. И разве они не восприняли эту новость хорошо, что Элизу запихнули в маггловский приют. Забини несколько мгновений смотрел на нее, прежде чем повернуться к Нотту, маниакально жестикулировавшему в сторону Элизы. — Объясни ей, — прошипел он, и Элиза позволила легкой улыбке скользнуть по ее лицу, когда Нотт застонал, как будто Забини только что попросил его поддержать само небо. — Большинство волшебников этого не делают, на самом деле Хэллоуин — это новая традиция, которая… Все, что Нотт собирался объяснить, было прервано, когда в зал вбежал Квиррелл. — Тролль, — завопил он, бегая по проходу, — тролль в подземельях, я думал, вы должны знать, — выдохнул он, прежде чем потерять сознание. Затишье длилось примерно пять секунд, прежде чем зал взорвался паникой, шум не стихал, пока Дамблдор не повысил голос. — Старосты, немедленно верните свои факультеты обратно в общежития, — приказал он, и все бросились выполнять его требования. — Садитесь, — приказала Элиза, когда ее одноклассники поспешно последовали его приказу. Все смотрели на нее с одинаковым выражением замешательства, даже Нотт и Забини, которых она считала умнее остальной толпы. — Мы не пойдем в наши общежития, которые находятся в подземельях, когда там на свободе тролль, — объяснила Элиза, внимательно оглядывая зал в поисках признаков какой-либо компетентности. Остальные, казалось, успокоились, даже Малфой принял ее приказ близко к сердцу. По крайней мере, когда было нужно, они слушали ее. В этот момент к ней подошел Люциан Боул. Не совсем тот признак компетентности, который она искала, но тем не менее кто-то с более высоким статусом, чем она. — Что ты себе позволяешь, Поттер? Директор сказала идти в наши общежития. — Наши общежития, что в подземельях? — медленно спросила Элиза и увидела, как ужас отразился на лице Боула. Вскоре он поспешил сообщить о своем новом прозрении королю Слизерина этого года, Роулу. Вскоре после этого весь стол Слизерина снова сел на свои места, не двигаясь против хаоса. — Что вы делаете? — яростно зашипел на них Снейп, оторвавшись от разговора с другим профессором. — Наша гостиная в подземельях, сэр, — говорил Роул за всех. Снейп, похоже, не знал, что делать с этой информацией, и несколько мгновений беспомощно стоял, прежде чем кивнуть. — Оставайтесь здесь, держите младших учеников как можно дальше от двери, пока учителя идут ловить тролля, — приказал он, повернулся и посмотрел на Элизу, как будто она каким-то образом была причиной всех этих неприятностей, и зашагал из зала с развевающемся за спиной плаще. — Итак, Хэллоуин? — спросила Элиза, повернувшись к Нотту, который, объясняя, рассмеялся. — Как я уже говорил, Хэллоуин — это более новая концепция, Волшебники никогда не праздновали маггловский праздник, вместо этого мы праздновали Самайн. — Вы следите за колесом года? — с любопытством спросила Элиза. Нотт удивленно моргнул, прежде чем кивнуть в знак согласия. — Не официально. Самайн всегда праздновался так же, как и Йоль, всеми семьями, а меньшие дни, такие как Бельтайн и Имболк, обычно праздновались чистокровными семьями, традиционалистами, — видя, что Элиза кивает, Нотт продолжил, — ритуалы давали нам более глубокую связь с нашей магией, это было восстанавлением. — Но потом? — спросила Элиза, потому что сейчас все явно было не так, особенно потому что она даже не смогла найти информацию об этом. — Но затем магглорожденным стало не по себе от наших ритуалов, большинство из которых были твердо христианскими и предубежденными против магии крови, и это начало вызывать напряженность. Ритуалы были более тихими, чем раньше, некоторые даже были запрещены, но все было в порядке, — Нотт сделал паузу, выглядя смущенным, — но затем Темный Лорд начал восставать, и война превратилась в «свет против тьмы». Было легче демонизировать тьму, и то, что Темный Лорд медленно сошел с ума. — Ты не можешь так говорить, Нотт, — неожиданно вступил в разговор Малфой. — Мы все знаем, что это правда Малфой, волшебник к концу войны был уже не тот, что из рассказов моего деда, — резко ответил Нотт. Интересно. Элизе придется задать этот вопрос позже. Вместо этого она откашлялась и жестом попросила Нотта продолжать. — После поражения Темного Лорда светлая пропаганда была повсюду, — сказал он, старательно не глядя в ее сторону или на шрам в виде молнии на ее лбу, — Не помогло то, что большинство сторонников Темного Лорда были из чистокровных семей. Мы понесли большой удар в прошлую войну и вдруг стало не с кем бороться за наши традиции, маглорождённые и полукровки начали лоббировать запрет «чёрной магии» и наших «ритуалов» и вскоре мы были вынуждены поклоняться Нашим Богам втайне, как преступники, — с горечью закончил Нотт, выглядя более страстным, чем Элиза когда-либо видела его. — Вот почему существует такая враждебность между магглорожденными и чистокровными, не из-за того, что грязнокровки имеют «грязную кровь», а из-за того, что они оскверняют традиции, — вмешался Забини с нехарактерно серьезным видом. — И поэтому я не могла найти об этом никакой информации? Потому что это незаконно? Слизеринцы угрюмо кивали, даже старшеклассники слушали и теперь смотрели на нее с нескрываемым любопытством. — Кто-нибудь знает, как проводить ритуалы Самайна? — спросила Элиза факультет в целом и наблюдала, как они неловко ерзают. Наконец Маркус Флинт кивнул, соглашаясь. — Если я найду безопасное место, чтобы проводить их, не будучи пойманным, вы согласитесь научить меня? Элиза была искренне удивлена ​​взглядами, которые она встретила, они должны были знать, что она уже не предательница крови. — Хорошо, Поттер, — согласился Флинт, даже несмотря на то, что он казался совершенно сбитым с толку всем этим взаимодействием. Элиза кивнула сама себе, когда все начали разговаривать между собой, они дали ей много пищи для размышлений. *** Тролль был единственным, о чем можно было поговорить, когда настал ноябрь. Девочка Грейнджер чуть не погибла, если бы не появившийся Уизли и каким-то образом лишивший тролля сознания. Если это действительно была реальная история. Элиза обнаружила, что ее мысли поглощены тем, что Нотт рассказал на Самайне. Конечно, ее невероятно интересовали сами ритуалы. У нее было чувство, что она была одной из немногих, кто чувствовал такую ​​​​связь со своей собственной магией. Особенно после нескольких недель наблюдения за ее неуклюжими одноклассниками, и было бы полезно, если бы она действительно могла принять участие в ритуале, чтобы связать ее с Магией Богини. Да, все это было очень интересно, но то, что было у нее на уме в последние несколько дней, на самом деле было другими вещами. Во-первых, она не согласна с запретом ритуалов. На самом деле она совсем не верила в регулирование темной магии, но знала, что ей еще многое предстоит узнать на этом фронте. Во-вторых, почти все в Слизерине были связаны с тьмой, которую она уже знала. Но самым важным было то, что она узнала о Темном Лорде. Он был не сумасшедшим террористом, по крайней мере, не сначала, скорее он был настоящим лидером с реальными целями. По крайней мере, судя по благоговейному тону Нотта и тому пренебрежению, с которым он объяснял, как общественность относится к войне. Темный лорд был важен для ее окружения, для ее последователей. А ее окружение было важно для нее, они были основой ее власти, людьми, которым она в конечном итоге должна была доверять. Она заботилась о своем окружении. Ей придется осторожно узнать больше о Темном Лорде, не привлекая внимания Дамблдора, ради которого она должна была изображать золотую девочку. Было достаточно плохо, что… Элиза почувствовала, как она опасно наклонилось, когда споткнулась о лестницу и быстро схватилась за перила. Если бы не ее быстрые рефлексы, она бы упала прямо с лестницы. Пытаясь успокоить свое сердце, она сделала несколько глубоких вдохов, прежде чем снова идти. Не успела она сделать и двух шагов, как снова споткнулась, на этот раз отпрыгнув назад, чтобы не врезаться в профессора Квиррелла. — Я бы на вашем месте следил за шагами, мисс Поттер, мы бы не хотели, чтобы вы упали, не так ли? — сказал он вежливо улыбаясь. Элиза некоторое время изучала его, прежде чем изобразить на лице смущенную улыбку. — Конечно профессор, я ужасно неуклюжа. Они еще немного постояли в тишине, пока Элиза наконец не двинулась с места. — Ну, я, должно быть пойду, профессор, мне нужно попасть на матч по квиддичу, — легко сказала она. Квиррелл постоял еще несколько мгновений, прежде чем отойти в сторону. — Конечно, мисс Поттер, я бы не хотел вас задерживать. Элиза прошла мимо него, идя по коридору, снова мысленно прокручивая их встречу. Он ни разу не заикался во время их разговора. И она была уверена, что ей не показался красный оттенок в его глазах. Как любопытно. *** Ей действительно было любопытно, этой девчонке Поттер. Интересно. Ей предсказали стать его врагом, золотой девочкой Света, но все же она попала в Слизерин. Обаятельная и умная, по общему мнению профессоров, но Темный Лорд увидел в глазах девушки что-то другое. Что-то совсем другое, немного отличающееся от ее сверстников. Да, она была интересной и совсем не такой, какой он ожидал. Но интересность не спасла бы ей жизнь. Он был Темным Лордом Волан-де-Мортом, он победил даже саму смерть, и его не остановит ни одна девочка. Нет, он вернет себе тело, вернется к былой славе, а потом, так или иначе, девчонка умрет. Он позаботится об этом. *** Если Забини или Нотт и заметили, что она постоянно держится за перила в эти дни, они не упомянули об этом. Вероятно, они списали это на ее паранойю и остановились на этом. Элиза могла быть параноиком, она могла преувеличивать все, но обнаружила, что обычно лучше предполагать худшее и потом приятно удивляться, чем наоборот. Она и Нотт в настоящее время сидели в Слизеринской гостиной. Со стороны казалось, что они оба усердно играли в шахматы, но на самом деле они оба внимательно подслушивали студентов вокруг них, особенно шумную шумную команду по квиддичу. — Ладья на B5, — произнесла Элиза, делая вид, что изучает доску, пока слушала. — Ну, я слышал, что близнецы Уизли пробрались в коридор третьего этажа и нашли Цербера, который напугал их до смерти. -Цербера? Отстань, у Дамблдора нет причин держать здесь такого зверя. Элиза снова обратила внимание на доску, последний ход Нотта только что поставил ей мат. Вздохнув, она сбросила своего короля, и они снова начали игру. Цербер? Зачем Дамблдору держать здесь зверя? Особенно в запретном коридоре на третьем этаже, как будто он охранял его… Или охранял что-то еще? Разве Хагрид не говорил, что забрал что-то из Гринготтса для Хогвартса в тот день, когда в то самое хранилище проникли? Нет более безопасного места в мире, чем Хогвартс, так все говорили, так что, если… Ее размышления были прерваны, когда дверь общей комнаты скользнула в сторону, и вошел Забини. Не было ничего странного в том, что он пришел так поздно, поскольку Элиза знала, что он тратит много времени на установление связей с другими факультетами, но… Его походка была механической. И когда он подошел ближе, Элиза увидела темнеющий синяка вокруг его глаза и засохшую кровь под носом. — Кто это сделал? — Элиза немедленно встала. Разговор вокруг них утих, но она не обращала на это внимания. — Кто это сделал? — повторила она снова, чувствуя, как внутри закипает ярость, ее рука с палочкой опасно дернулась, а Забини упорно молчал. Под ее взглядом он, казалось, поник. — На меня напал какой-то тупой гриффиндорец, просто оставим это, — раздраженно пробормотал он. Очевидно, его гордость была задета. — Мне нужно имя. Забини какое-то время непонимающе смотрел на нее, но вскоре забеспокоился, увидев выражение ее лица. — Это был Кормак Макглагген, — с горечью сказал он, прежде чем плюхнуться в кресло, которое она только что занимала. Элиза кивнула в знак благодарности, чувствуя, как погружается в холодную ярость. Давненько она так себя не чувствовала, с тех пор как Малфой бросил ей вызов месяц назад. Было почти приятно чувствовать, как ледяная ярость течет по ее венам. — Кто-нибудь, дайте ему целебный бальзам, мне все равно, кто, — приказала она, и Терренс Хиггс убежал, предположительно, чтобы взять немного. — Кто-нибудь знает, где будет этот Кормак? — Он загнал меня в угол на втором этаже, — сказал Забини, поморщившись, когда его раны защипало от этого движения. -Вероятно, ты могла бы поймать его до того, как он вернется в Гриффиндорскую башню, — рассеянно прокомментировал Нотт, как будто он имел в виду погоду, а не планы Элизы убить человека. Элиза кивнула в ответ, прежде чем выбежать из общей гостиной. Она знала несколько коротких путей благодаря исследованию замка. Она могла бы найти Кормака до того, как он доберется до гриффиндорской башни, и преподать ему урок о том, что случается когда ты портят то, что принадлежит ей. *** Он был не самым умным из тех, кого Элиза знала. Он громко брел по коридору в полном одиночестве с глупой самодовольной улыбкой на лице, и Элиза могла поклясться, что видела кровь на костяшках его пальцев. Это ничуть не уменьшило ее постоянно растущую ярость. Когда он уже собирался пройти мимо, Элиза тихо произнесла «петрификус тоталус», и поморщилась, когда он с громким стуком упал на пол. Элиза втащила его распростертое тело в пустой класс, выуживая палочку из кармана, прежде чем связать его быстрым «инкарцеро» и снять заклинание окаменения. Она хотела, чтобы он понимал, что происходит. В ту секунду, когда заклинание было снято, он начал бороться с веревками, громко выплевывая на нее проклятия. — Ну-ну, Кормак, у меня к тебе всего несколько вопросов, — самодовольно сказала она. — Чего ты хочешь, сумасшедшая сука? — снова закричал он, дико дергаясь. Элиза мягко прижала ногу к его горлу и он мгновенно замер. — В этом нет необходимости, я просто хотела узнать, считаешь ли ты забавным избивать первокурсника Слизерина, — спросила она обманчиво спокойно. — О-о чем ты? Маленький сопляк после этого побежал? — злобно зарычал он, но успокоился, когда Элиза усилила давление на его горло. — Значит, ты пошел за одним из моих слизеринцев? — еще раз спросила Элиза, чувствуя внутри себя головокружение. — Он это заслужил, я преподал ему урок. -О, Кормак, тебе следовало подумать над своими ответами еще немного, — сказала она, убирая ногу с его горла, пока он хватал ртом воздух. — Кажется, теперь я преподам тебе урок. Элиза присела и оказалась лицом к лицу с жалким червем, почти наслаждаясь выражением страха в его глазах. Он снова начал бороться, теперь сильно запаниковав. — Я научу тебя держать руки подальше от того, что тебе не принадлежит. Элиза взяла одну из его рук и приложила палочку к одному из пальцев. — Циркумрота, — тихо произнесла Элиза и зачарованно наблюдала, как его палец начал вращаться, пока не услышала тошнотворный щелчок, и Кормак завопил. Она повторила процесс еще с тремя его пальцами, и ее улыбка становилась шире каждый раз, когда она слышала хруст костей и его крики боли. Она остановилась после трех пальцев и освободила его от пут, наблюдая, как он свернулся в клубок. Она наклонилась к нему ближе, ее ядовито-зеленые глаза встретились с его водянистыми. — Теперь ты собираешься пойти к мадам Помфри и сказать, что сломал руку, ударив кулаком в стену, ты не упомянешь меня и никогда больше не поднимешь руку на моих слизеринцев. Иначе я не ограничусь только твоими пальцами, понимаешь? — спокойно объяснила она, небрежно вертя палочку в руке. Он яростно закивал, и Элиза кивнула с легкой улыбкой, скользнувшей по ее лицу. — Было приятно познакомиться, — сказала она и почувствовала, как легкая улыбка превратилась в злобную. Она вышла из комнаты, оставив Кормака лежать на полу. Она даже не нарушила комендантский час. *** На следующий день за обедом поползли слухи о Кормаке. Казалось, никто не купился на его оправдание «пробил стену», но пока не было альтернативного ответа, все было в порядке. Остальные слизеринцы весь день нервно смотрели на нее, хотя Элиза была уверена, что заметила в их глазах уважение. Когда Кормак, наконец, вошел в зал после того, как провел ночь в госпитале, болезненно отращивая свои кости, Элиза благосклонно улыбнулась ему и с удовольствием наблюдала, как его лицо быстро бледнеет. Забини и Нотт, сидевшие рядом с ней, переглянулись, наблюдая за ними. — Поттер, — начал Забини, и Элиза с любопытством оглянулась, услышав его нерешительный тон. — Спасибо, мало кто сделал бы то, что сделала ты, — серьезно сказал он, его теплые карие глаза были полны эмоций, которые Элиза не могла понять. — Я всегда забочусь о том, что принадлежит мне, Забини, — ответила она с ухмылкой, смеясь над его благодарностью. — Блейз, — сказал он, улыбаясь ей, — я думаю, мы уже достигли точки с именами, не так ли? — пошутил он, и Элиза радостно засмеялась, даже когда он обнял ее за плечи. Нотт покачал головой в ответ на их выходки и вернулся к чтению своей книги. — Почему ты выглядишь таким разочарованным в нас, Тео? — дразнила Элиза, когда мальчик пытался их игнорировать. — Да, Тео, расслабься… Что бы Блейз ни собирался сказать, он был прерван, когда Тео ударил его учебником по голове. Она улыбнулась, наблюдая за их выходками. Она всегда будет защищать то, что принадлежит ей, Блейзу и Тео.