ink and parchment | blood and bone

" Дорогая Элизабет, Я знаю, ты сказала, что не сможешь ответить нам этим летом, но это не помешает мне посылать тебе письма. Я должен признать, что скучал по Италии, хотя уверен, что мне потребуется время, чтобы снова привыкнуть к холодной английской погоде, когда я вернусь. Не могу поверить, что наш первый год в Хогвартсе пролетел так быстро. Мама очень обрадовалась, узнав, что я уже член суда младших классов. Сейчас она снова начала устраивать личную жизнь, т.е. искать предполагаемых жертв, и поэтому я с ней редко вижусь. Я никогда не думал, что буду скучать по вам всем, но чем дольше тянутся эти летние каникулы, тем больше я готов обменять свою любимую итальянскую выпечку, чтобы провести час в вашей компании. Я знаю, что ты, скорее всего, сейчас закатила глаза, но я могу быть настолько драматичным, насколько захочу. Считаю дни до воссоединения, Блейз» *** " Дорогая Элиза, Летние каникулы для меня тянутся медленно, и я просто должен предположить, что у тебя в маггловском мире не лучше. Дедушка большую часть времени отсутствует по делам, которые я не могу решить, хорошо это или плохо. Я никогда прежде не осознавал, насколько одинока наша семейная усадьба, до тех пор, пока не привык к суете общих комнат. Я скучаю по своему шахматному партнеру. Я надеюсь, что ты придумаешь новые способы улучшить положение нашего факультета независимо от того, чем ты сейчас занимаешься, я уверен, что ты, вероятно, уже закончила делать домашнюю работу. Было бы приятно увидеть, что ты придерживаешься тех же стандартов, что и мы, простые смертные. Желаю тебе всего наилучшего, Тео *** " Дорогая Элиза, Мне так хотелось бы, чтобы этим летом ты была не в мире магглов. В этом году мама проводит летний бал, и было бы здорово, если бы ты смогла на нем присутствовать. В конце концов, твоя компания определенно лучше, чем щебечущие тупицы, с которыми я вынуждена мириться. Я никогда по-настоящему не понимала, сколько длятся шесть недель, до того момента, когда я захотела, чтобы они быстрее закончились. Я люблю свою семью, но я думаю, что Хогвартс я люблю чуть больше. Астория продолжает выпрашивать у меня истории, и хотя мы ссоримся, я не могу дождаться, когда она присоединится к нам в Хогвартсе, я знаю, что ты полюбишь ее. Я знаю, что ты не ответишь, но я слышала кое-что, что может тебя заинтересовать. Ходят слухи, что Драко попал в довольно крупную неприятность. Очевидно, его отец невероятно разочарован тем, что он потерял право голоса в суде из-за «этой несчастной грязнокровки» и что даже его оценки ниже, чем у «грязнокровки». Драко постепенно становится разочарованием Малфоя. Им стоит научиться не ссориться в общественных местах, но уж точно не я буду им об этом говорить. Я скучаю по тебе, даже по Блейзу и Тео, и не могу дождаться, когда мы снова увидимся. Ваша, Дафна» *** " Дорогая Элиза, С днем ​​рождения, моя жуткая маленькая слизеринка. Я буду краток в этом письме, независимо от того, какую боль оно мне причиняет. Надеюсь, магглы не подведут тебя и тебе понравится подарок. Ваш, Блейз " ~ " Дорогая Элиза, Прежде всего, с днем ​​рождения, и я хочу, чтобы ты знала, что я приложил огромные усилия, чтобы достать для тебя эту книгу, потому что все твое внеклассное чтение в лучшем случае сомнительно с моральной точки зрения, а в худшем — фактически незаконно. Во-вторых, я слышал от дедушки, что ты получила предупреждение за использование магию? Я знаю, что ты можешь колдовать без палочки, Элиза, после того, что случилось с Розье, это не совсем секрет, но что случилось? Надеюсь, ты в порядке, Тео» *** " Дорогая Элиза, С днем ​​рождения! Каково это, наконец, быть того же возраста, что и все мы? Я не буду удерживать тебя от распаковки подарков, но скажу, что я, Тео и Блейз планируем встретиться в Диагоне девятнадцатого августа, и было бы замечательно, если бы ты могла встретиться с нами. Ваша, Дафна " Элиза улыбнулась, прочитав записку Дафны и отложив ее вместе с остальными, и вернулась к упаковке своих скудных вещей. Хотя это определенно не самый странный ее день рождения, но все же ее 12 -й день рождения был далек от нормы. Она даже не успела развернуть свои подарки, как к ней пристал сумасшедший домовой эльф, называющий себя Добби. Он сказал ей, что ни при каких обстоятельствах она не должна возвращаться в школу. Затем было решено, что единственный способ заставить Элизу не ходить в Хогвартс — это исключить ее. Он поднял в воздух бульон, который был на плите, и тут же вылил его на пол, а это означало, что Элизе угрожали как надзирательница, которая бредила тем, как грешные дети нуждаются в наказании, так и письмо из министерства, предупреждающее об использовании несовершеннолетней магии. После этого Элиза решила, что провела в приюте уже достаточно долго, и сообщила надзирательнице, что в этом году уедет в школу-интернат чуть раньше, и бросилась наверх, чтобы собрать то немногое, что лежало в ее комнате. У нее было достаточно средств, чтобы позволить себе провести три недели в Диагоне. К тому же ей нужно было связаться с гоблинами и посмотреть, насколько хорошо окупаются ее вложения. Она запихнула свои подарки, все еще не открытые, в чемодан и заперла его, накинула на плечи потрепанную кожаную куртку, и ушла. Скатертью дорога. Элиза провела последние недели летних каникул в Диагоне, чувствуя себя счастливее, чем с конца июня. Ее инвестиции шли хорошо, и Элиза знала, что у нее достаточно денег, чтобы жить комфортно, пока ей не исполнится 17 лет, и поэтому не чувствовала себя виноватой, когда тратила деньги на новые книги и одежду в дополнение к подаркам, которые подарил ее друзья. Блейз подарил ей книгу по магии разума, которая, как он думал, будет интересна ей, и его предположение оказалось совершенно верным. Когда она прочитала предварительные главы, это сразу же напомнило ей о чертогах разума Шерлока Холмса из детективных книг, которые она читала. Она всегда интересовалась этой концепцией и находила работу над окклюменцией довольно увлекательной. Тео также подарил ей книгу, и Элиза подумывала обнять мальчика в знак благодарности за то, что он подарил ей книгу из своей старой семейной библиотеки по магии крови. Дафна сломала шаблон и вместо того, чтобы давать Элизе книги, подарила ей несколько великолепных заколок для волос, которые Элиза с большим удовольствием носила. Она все еще не привыкла наслаждаться роскошью, предоставляемой волшебным миром, но это не значит, что ей не нравилось этим баловаться. Девятнадцатое августа наступило быстрее, чем она думала, и вскоре она ждала внизу в Дырявом котле прибытия своих друзей. Блейз прибыл первым, изящно выйдя из камина так, как Элиза не никогда бы не справилась. — Привет, Элиза! — Блейз тепло поприветствовал ее, его кожа стала еще темнее после нескольких месяцев на итальянском солнце — Возможно ли, что ты стала еще красивее с тех пор, как мы расстались? — сказал он, шевеля бровями. Элиза усмехнулась в ответ, закатив глаза. Блейз всегда превращался в неисправимого джентльмена всякий раз, когда проводил время со своей матерью, это случалось и после Йоля и после пасхальных каникул. Элиза была спасена от ответа, когда камин снова вспыхнул, и Дафна вышла, поправляя свои светлые волосы. — Элиза, как приятно тебя видеть, — радостно воскликнула она, делая неудавшееся движение, чтобы обнять ее. — Я тоже рада тебя видеть, Дафна, — вместо этого тепло сказала Элиза. Ее окружение хорошо знали о ее отвращении к прикосновениям. Дело не в том, что Элиза не доверяла другим, но, прожив столько лет в полном одиночестве, Элиза с трудом переносила случайную близость. Остальные, казалось, не возражали и никогда не задавали вопросов, за что Элиза была благодарна. Рядом с ней Дафна и Блейз завели непринужденную беседу, а Элиза одним глазом смотрела на них, а другим на камин. Они недолго ждали появления Тео. — А, Элиза. Рад встрече, — радостно сказал он, выходя из камина, поправляя свою одежду. — Это было слишком долго, — сказал он, прежде чем поднять ее руку и с улыбкой коснуться его губ. Элиза усмехнулась над его традиционными манерами и так же тепло поприветствовала его. — А как насчет меня, Тео, ты не скучал по мне? — Блейз надулся, а Дафна хихикнула над их выходками. — Говорят, что разлука делает сердце теплее, Блейз, но это высказывание не про тебя, — легко возразил Тео с ухмылкой на лице. Элиза рассмеялась и повела их всех в переулок, чтобы завершить покупки в школе. Разлука действительно делает сердце более любящим. С большой неохотой все они отправились во «Флориш и Блоттс», закончив со всеми остальными делами. Толпа возле книжного магазина не уменьшилась, как они надеялись, а скорее увеличилась. Очевидно, человек, написавший половину их списка книг в этом году, раздавал автографы. Элиза даже не хотела тратить деньги на сами книги, не говоря уже о шутках автора. Кто называет настоящий учебник «каникулы с ведьмами»? Элиза смотрела на огромную толпу людей в книжном магазине с растущим страхом. — Что, если один из нас пойдет и купит для нас книги? — Дафна посмотрела на Блейза. — Ты пожертвуешь мной, Даф? А вот я думал, что я твой фаворит. — Бедная заблудшая душа, может быть, лучше избавить его от страданий, Элиза? — прокомментировал Тео рядом с ней, касаясь ее плеча своим плечом. Элиза тихо рассмеялась, качая головой. — Мы пойдем вместе, одному человеку будет слишком трудно унести столько книг, — сказала Элиза, войдя в переполненный книжный магазин и тут же пожалев, что не приняла предложение Дафны. Находясь в Косом-переулке за последние несколько недель, она немного привыкла к толпе, но она все еще ненавидела быть ею окруженной. Они пробивались сквозь толпу, собирая книги из своего списка, пробираясь сквозь всех, чтобы добраться до стойки. Обычно Элиза просматривала полки в поисках более интересных книг, чем стандартная книга заклинаний, но в этот момент она просто хотела уйти. К сожалению, вселенная не заботилась о ее потребностях и действовала только для того, чтобы сделать ее несчастной из-за множества мелких неудобств. Гилдерой Локхарт начал говорить, сканируя толпу взглядом. И тут его взгляд остановился на ней. Он посмотрел, затем вскочил на ноги, крича: — Должно быть это Элизабет Поттер? Элиза даже не успела сбежать, как он схватил ее за руку и потащил вперед, а толпа разразилась аплодисментами. — Широко улыбайся, Элиза, — сказал Локхарт скаля свои блестящие белые зубы, — мы займем первую полосу! Элиза разрывалась между тем, чтобы ударить его по лицу или мило улыбнуться на камеру. Решить, что ссора с прессой не стоит того, чтобы ударить Локхарта по его глупой физиономии, Элиза мило улыбнулась в камеру. Несколько вспышек ослепили ее, а Локхарт воспользовался случаем, чтобы положить руку ей на плечи. Элиза физически отпрянула от контакта, но Локхарт просто продолжал говорить. — Элизабет понятия не имела, что сегодня она получит гораздо больше, чем просто мою книгу «Волшебный я», она получит всю серию книг! А так же она и ее школьные товарищи получат настоящего волшебного меня. Да, дамы и господа, вы видите нового профессора по защите от темных искусств Хогвартса! Толпа зааплодировала, и Элиза, наконец, ускользнула, направляясь прямо к своим друзьям. — Держу пари, тебе это понравилось, не так ли, Поттер? — Раздался голос Малфоя, и Элиза нахмурилась, повернувшись к нему лицом. — Известная Элизабет Поттер не может даже зайти в книжный магазин, не попав на первую полосу газеты. — Оставь его в покое, Элиза, это говорит его эго — он просто не смирился с тем, что больше не является самым важным человеком на курсе, — рявкнула Дафна, стоя рядом с ней. Однако их растущий спор был прерван Люциусом Малфоем и Артуром Уизли, фактически ссорившимися посреди «Флориш и Блоттс». Все пятеро перестали спорить и уставились со смутным ужасом и одновременно весельем, когда двое взрослых начали колотить друг друга. — Как…по маггловски, — просто прокомментировал Тео, и Элиза подавила улыбку, когда Малфой покраснел. — Удачи тебе, чтобы это не попало в светские колонки, Малфой, — сказал Блейз через плечо, когда они вышли из пустеющего книжного магазина. По крайней мере, Элизе не пришлось тратить деньги на книги. *** Вскоре после этого наступило 1 сентября, и Элиза была рада наконец вернуться в Хогвартс. Тем утром она надела форму и потащила свой чемодан вниз по лестнице. Если бы она была в приюте, ей пришлось бы идти на станцию ​​пешком. Но в Дырявом котле она могла просто использовать каминную связь, чтобы не торопиться с подготовкой. Наконец добравшись до Кингс-Кросс, она улыбнулась при виде Хогвартс-экспресса и пробралась сквозь толпу, чтобы подняться в вагон. Она шла по проходу поезда, кивая другим слизеринцам, мимо которых проходила, и завязывая беседу с однокурсниками. Хорошо поставленные фразы «о, как приятно снова тебя видеть» или «хорошего тебе лета» творили чудеса, и было приятно иметь расположение людей. Также помогло то, что Сьюзан Боунс была родственницей Амелии Боунс, главы правоохранительных органов магии. Элиза особо не собиралась совершать ничего противозаконного, но ее книжная коллекция уже граничила с морально сомнительной. Лучше всего было подготовиться. Элиза наконец нашла купе, в котором ехала в прошлом году. Оно было в конце поезда и гарантировало хоть какое-то уединение для нее и ее окружения, когда они присоединятся к ней. Элиза вытащила из своей сумки книгу по разным руническим алфавитам, и ее пальцы коснулись перочинного ножа, который она хранила в сумке. Этим летом в районе Элизы в Лондоне было намного больше грабежей, больше, чем раньше — вот что происходит, когда безработица достигает таких высот. Элиза выудила из сумки маленькое лезвие и в порыве собственнической незрелости опустилась на пол, намереваясь вырезать свои инициалы под сиденьем. Она подползла под сидение и обнаружила, что у кому-то еще пришла такая же идея. Рядом с другой парой инициалов Элиза с удовлетворением вырезала свои собственные, прежде чем выползти обратно. ТМР и ЭЛП Может быть, он тоже был слизеринцем, все в ее факультете были немного собственническими придурками. На полпути поезда ее окружение, наконец, прибыло, прервав ее чтение яркими улыбками и громким смехом, но Элиза не возражала. На этот раз поездка в Хогвартс прошла намного быстрее. Праздник в этом году прошел без происшествий по сравнению с прошлым годом, ни ехидных замечаний или оскорблений, ни испуганного шепота, ни даже каких-либо предупреждений о возможной ужасной смерти от Дамблдора. Это было удивительно ново для нее. Элизе даже довелось наблюдать, как новичков знакомили со змеиной ямой, поскольку в этом году старосты нарушали обязательные правила. Фоули был их проводником в прошлом году, прежде чем передала эту обязанность Розье, и Элиза все еще любила старшую девочку. Ей было грустно видеть, как Роул ушел в прошлом году, новый король Слизерина был, по ее мнению, полным шутом. У Блишвика было всего две клетки мозга, и ему невероятно повезло, если бы он вообще получил одну. У него было два режима, которые извергать чистокровное превосходство и говорить о квиддиче, иногда ему даже удавалось делать и то, и другое одновременно, что его весьма впечатляло. Он был толст, как флоббер-червь, но из-за того, что он был частью священных двадцати восьми, никто не хотел бросать ему вызов. Некомпетентность лидера и лень общества можно было найти всегда, но Элизе было грустно обнаружить это здесь, в Слизерине. Элиза уныло вздохнула и повернулась к Тео, который расставлял шахматную доску. Если ей повезет, она может даже выиграть на этот раз. Первокурсников отвели наверх, и Элиза взмахнула палочкой. Первокурсников отвели в общежитие пораньше, чтобы остальные слизеринцы могли разобраться в своей внутренней политике, не подвергая их опасности. Элиза не помнила никакой факультетной политики в первую неделю, поскольку она изучала механику. Элиза на самом деле не ожидала, что ее место будет оспорено. Она по-прежнему руководила судом младших классов, а в этом году третьекурсники были гораздо больше одержимы квиддичем, чем факультетными делами. Но иногда не помешает быть параноиком. Тео с ухмылкой двинул ладью вперед, а Элиза просканировала доску в поисках возможных ловушек, одновременно следя за общей комнатой. Как она и предсказывала, третьекурсники, похоже, не возражали против того, что Элиза была главной и весело болтали у камина. Казалось, что ее власть будет неоспоримой. — Она идет против всего, за что ратует Слизерин — если у вас в помете есть коротышка, нужно бросить его. — Голос Блишвика достиг ушей Элизы, и она почувствовала, как ее наполняет знакомая ярость. Элиза никогда не была быстрой в гневе. Да, у нее был вспыльчивый характер, да, ее было легко разозлить, но требовалось много времени, чтобы разозлить ее по-настоящему. И, в отличие от знаменитых гриффиндорцев, она никогда не вспыхивала. Гнев Элизы всегда был холодным, ледяным. Тот самый, от которого немели вены и закрывались глаза. Такой гнев, который заставлял вас точить зубы, потому что вы всегда чувствуете порочное мстительное желание откусить в ответ. Элиза устала от этих людей, от этих овец, допрашивающих ее. Ее гордость не была тихой вещью, когда ее унижали, думали о чем-то меньшем, чем она есть на самом деле. — Возможно, прошлогодний король был бы доволен тем, что оставил свою маленькую любимую грязнокровку в покое, но я — нет», — прорычал Блишвик, широко улыбаясь, когда его люди подбадривали его. Вскоре вокруг них образовался дуэльный круг, подбадривающий Блишвика и плюющий в нее. Хотя она была приятно удивлена, увидев несколько подавленных сзади, Розье и его толпа смотрели на нее с явным выражением страха в глазах. Блишвик даже не дал Элизе времени изучить его, дотянуться до своей палочки, прежде чем выстрелить в нее заклинанием. Элиза не направила на него свою палочку, а просто увернулась, пока его заклинания становились все темнее и темнее, высвобождая ее магию. Необузданная сила текла по ее венам и растекалась по комнате, и Элизе хотелось, чтобы она могла воспользоваться моментом, чтобы насладиться пьянящей силой. — Ты ничто, Поттер, пора тебе об этом напомнить. — Нет, — просто ответила Элиза, лениво вертя палочку и наблюдая, как Блишвик чувствует, как гнев наполняет ее вены. — Вы слышите это! Грязнокровка думает, что может возразить мне, — он рассмеялся, и старшие слизеринцы тоже разразились хриплым смехом. — Я думаю, что могу делать с тобой все, что захочу, Блишвик, потому что ты и есть ничто, — заметила Элиза, сосредоточив свою магию на Блишвике, бесстрастно наблюдая, как она обвивается вокруг него, топит нити его собственной магии. — Ах, да? — сказал он дерзко и выстрелил из бомбарды, которую Элиза изящно отвела в сторону, чтобы увернуться, — и ты думаешь, что я буду тебя слушать? Затем Элиза улыбнулась, медленно и злобно, и начала говорить с ложным сочувствием. — Выслушай меня, Блишвик, иначе мне придется сделать это… Элиза пошевелила пальцами и Блишвик издал мучительный крик, когда Элиза щелкнула его по руке, а треск заглушил его вопль. — Или это… Она вывихнула ему плечо, и он с криком упал на землю. — В человеческом теле 206 костей, Блишвик, и я не против сломать каждую из них, пока ты меня не послушаешь, — спокойно сказала Элиза и подчеркнула свое заявление, щелкнув его по лодыжке. Сквозь тяжелые штаны и сопливые слезы ему все же удавалось говорить. — Ты меня не напугаешь, грязнокровка, ты все еще ниже меня, — вздохнул он. Ярость поглотила ее. — О, да? — ядовито прошипела она и проигнорировала то, как он побледнел от ее тона. Направив палочку на съежившегося Блишвика, она произнесла свое первое за ночь заклинание. — Дуро, — тихо произнесла она и с отстраненным весельем наблюдала, как камень медленно, так медленно начал обволакивать тело Блишвика, начиная с ног. — Знаете, у магглов есть история о древнем боге, Прометее, который был наказан за то, что не знал своего места, — начала Элиза, когда камень поднялся по отчаянно извивающемуся телу Блишвика, — он был прикован цепью к горе, и каждый день орел выклевывал его печень только затем, чтобы он исцелился и повторил весь процесс снова, — сказала она, когда камень, наконец, подполз к его туловищу. — На мой взгляд, это слишком мрачно, но я могу держать тебя в этом камне, пока ты не будешь ходить на уроки. И затем каждый раз, когда ты возвращался в гостиную, мы бы снова превращали тебя в камень, — насмехалась Элиза, когда камень обвился вокруг его горла. — И ты проведешь так целый год, полностью запертый в собственном теле по прихоти моего неуклонно угасающего милосердия. Он попытался закричать, но камень зажал ему рот. — Из Блишвика получается ужасный человек, но я думаю, из тебя получился бы очень красивый памятник, — протянула Элиза, мило улыбаясь, а по его лицу текли слезы. Элиза остановила действие заклинания и посмотрела в его слезящиеся глаза. — Если, конечно, ты не примешь свое новое место подо мной, — предложила Элиза и рассмеялась, когда он попытался заговорить. Она взмахнула палочкой и увидела, как камень рассыпался. Сначала он не пытался пошевелиться, но потом подтянулся и встал на колени у ее ног. — Да, — говорит он, и почти невольно из него выскальзывает маленькое «миледи». Элиза мягко улыбнулась и нежно взъерошила ему волосы, прежде чем повернуться, чтобы посмотреть на других мертвенно молчаливых слизеринцев. — Здесь есть кто-нибудь, кто умеет делать исцеляющие чары? — спросила она, и Фоули осторожно шагнула вперед, чтобы помочь Блишвику. Элиза кивнула ей, а затем повернулась к остальным слизеринцам. Монстр, сказали их глаза. Трепет, они невольно шептались. — Теперь я королева Слизерина, — сказала Элиза, и никогда раньше так не осознавала свой возраст. Иногда ей казалось, что она просто чудовище, заточенное в ее двенадцатилетнем теле. Часто она оказывалась права. — Блишвик сказал, что я иду против всего, за что выступает Слизерин, может быть, я иду против ваших идеалов, но теперь я ваш правитель, и вы будете относиться ко мне соответственно. Меня не волнует статус крови, чистота не сила. Сила — это делать то, что вы должны, чтобы получить то, что вам нужно, и делать это хорошо. — Она остановилась и почувствовала, как ее губы изогнулись, когда она произнесла свои следующие слова, -Магия, в конце концов, сила, — после чего можно было услышать резкие вдохи, но она продолжила. — Слизеринцы находчивы, мы хитры и честолюбивы, но самое главное, — сказала Элиза, глядя на собравшихся перед ней людей, — мы семья. И семья всегда на первом месте, вы всегда будете на первом месте, — сказала она и смотрела, как они все перетасовываются под ее напором. Кроме ее окружения, ее окружения, которое непоколебимо и гордо стоит среди толпы, тепло глядя на нее, несмотря на кровь на ее руках. — Клянусь, под моим правлением мы вернем Слизерину былую славу. Я отказываюсь соглашаться на меньшее, — закончила она с ухмылкой и кивнула, отмахиваясь от толпы. Ее люди тут же собрались вокруг нее. Блейз положил руку ей на плечи, а Тео нерешительно взял ее руку в свою, гордо сжав ее, и Дафна ухмыльнулась перед ней. Ярость отступила, и Элиза не могла не упасть в легкое теплое прикосновение своих друзей. Она может быть монстром, но ее друзья всегда будет считать ее своим героем.