ink and parchment | blood and bone

Первое сентября наступило быстро, и, прежде чем она успела осознать, Элиза уже направлялась в Хогвартс-экспресс. Кивнув слизеринцам, которых она увидела на пути вниз, Элиза наконец добралась до купе, в котором она ехала в прошлом году, купе ее и Тома. Эта мысль заставила ее улыбнуться, и она вытащила свой уменьшенный чемодан из сумки, положив его на верхнюю полку. Она позволила Хедвиг улететь вперед, в Хогвартс, ведь Элиза чувствовала себя жестоко, удерживая сову в клетке слишком долго. На этот раз Элиза даже не стала доставать книгу из сумки, зная, что как только она доберется до интересного отрывка, ее прервут. Ее догадка подтвердилась всего через несколько секунд, когда дверь скользнула в сторону, и Блейз, Тео и Драко рухнули в купе. Элиза равнодушно посмотрела на них всех, но не смогла сдержать легкой улыбки. — Ты! — обвинительно сказал Блейз, откуда ни возьмись вытащил вырезку из ежедневного пророка и сунул ей в лицо. — Почему ты никогда ничего нам не рассказываешь? — сказал он, и Элиза увидела, что это статья, которую Скитер написала для нее. Мерлин, они будут невыносимы, когда узнают, чем она занималась этим летом, не так ли? Вместо того чтобы ответить Блейзу, Элиза выглянула из купе в коридор. — Где Дафна? — спросила она, а Блейз надулся в углу, драматично скрестив руки на груди. — Ее младшая сестра поступает в этом году, так что она, вероятно, помогает ей освоиться, — сказал Тео, и Элиза кивнула в знак подтверждения. — Как прошли твои каникулы, Драко? — спросила Элиза, и вскоре все углубились в разговор, опережая друг друга. Драко продолжал жаловаться на то, что ему редко разрешалось покидать поместье в эти каникулы из-за суеты с Сириусом Блэком. Все они ненадолго замолкают, чтобы посмотреть на нее, но продолжают, не получив от нее никаких возражений. Элиза не беспокоилась об этом, она уже знала, что Блэк был ее крестным отцом, еще со времен ее разговора с гоблинами на первом курсе. Она единственный человек на Слизерине, у которого есть родственники в Азкабане. Однако она первая, у кого он сбежал. Вскоре к ним присоединилась Дафна. — Мне нужно сказать вам кое-что позже, — сказала Элиза, когда разговор утих. — Это важно, и лучше всего говорить вдали от посторонних глаз. Остальные обменялись нервными взглядами, но согласно кивнули. Элиза на самом деле не хочет ничего рассказывать своим друзьям, не хочет обременять их больше, чем она уже сделала, но она не может долго скрывать от них правду. Разговор между ними только начал возобновляться, когда поезд медленно остановился. Она и ее друзья обменялись нервными взглядами и все потянулись за палочками. — Ты что-нибудь видишь из окна? — спросила Элиза Драко, который внезапно ужасно побледнел. На улице уже темно, и дождь яростно барабанил в окно, и Элиза ничего не могла разобрать со своего места. Очевидно, что Драко разобрал. — Дементоры, — прошептал он, страх сквозил в его тоне, — Дементоры, садящиеся в Хогвартс-экспресс. Они сидели в напряженной тишине, пока в поезде становилось все холоднее, окна покрывались инеем, и их дыхание вырывалось густыми облачками прямо перед ними. Элиза почувствовала, как меланхолия сжала ее вены, почувствовала глубокую боль в душе, и ей показалось, что она видит что-то движущееся за дверью. Все они с ужасом наблюдали, как ручка медленно начала поворачиваться, а Элиза мгновенно погрузилась в свои воспоминания. Болезненный ярко-зеленый цвет смертельного проклятия, тела, падающие на пол, человек, истекающий кровью под ее рукой на лондонских улицах. Темнота ее старого шкафа, пронизывающий холод подвала. Уверенность в том, что она никогда больше не будет счастлива. Внезапно огни поезда снова зажглись, и дементор за дверью издал нечеловеческий визг, прежде чем улететь. Элиза судорожно вздохнула, быстро осматривая всех остальных. — Все в порядке? — спросила Элиза своим хриплым голосом. Она получила несколько негромких ответов, и остаток пути до Хогвартса они провели в тишине. Дафна бросилась проведать Асторию, а Элиза попыталась не обращать внимания на то, как ее руки все еще дрожат, и на холод, который все еще течет в ее венах. Она никогда не хотела чувствовать себя так снова.

***

Когда они прибыли в большой зал, Элизе не разрешили сразу присоединиться к ее друзьям. Вместо этого Снейп отвел ее в сторону с обычной насмешкой на лице и провел в учительскую. — Садитесь, мисс Поттер, — сказал он устало, как будто уже не хочет иметь с ней дело. Элиза размышляла, стоит ли оставаться на ногах, просто чтобы противостоять ему, но встреча с дементором не позволила ей справиться со своими обычными приступами озорства. Скользнув на сиденье напротив него, Элиза сложила руки перед собой, ожидая, что он заговорит. — Мы рассмотрели ваше заявление на каникулах, мисс Поттер, ваше желание изучать все предметы, — медленно сказал он, словно не веря, что она согласится на это. Ему лучше знать. — Боюсь сообщить вам, что из-за противоречивых графиков ваша заявка была отклонена. У вас нет возможности сдать все шесть, поэтому мы предлагаем вам выбрать рекомендуемое количество из трех предметов. Разочарование ударило по ней, как самое сильное проклятие. Она с нетерпением ждала возможности сдать все предметы, ну, может быть, только не маггловедение, ведь это было легко. И она смогла бы побить балл Реддла по СОВУ. Кроме того, говорили, что гадание полезно для создания заклинаний. Уныло вздохнув, Элиза посмотрела на свой листок, список предметов, которые она могла взять, и отметила алхимию, арифмантику и древние руны. Снейп прочитал ее список и кивнул в знак согласия выбранным ею темам. — Спасибо, мисс Поттер, я провожу вас обратно на пир. Элиза подавленно кивнула, и они со Снейпом направились в большой зал. — О, профессор, — сказала Элиза, пока они шли, внезапно вспомнив, — учитель ЗОТИ в этом году компетентен? Я была бы счастлива, если бы мне больше не приходилось проверять ваши эссе. Снейп нахмурился и выплюнул — Я полагаю, вы можете считать эту грязную дворнягу компетентной. Элиза задавалась вопросом, чем новый профессор вызвал гнев Снейпа. Но компетентность по-прежнему считалась высокой похвалой от Снейпа, так что Элиза приняла оценку такой, какая она есть. — Тогда, боюсь, в этом году вы будете делать свою проверку, сэр. Снейп даже не удосужился ответить на это, и вместо этого распахнул двери Большого зала, шагнув прочь от нее, а Элиза скользнула на свое место за слизеринским столом. Ее друзья смотрели на нее с любопытством, но Элиза отмахнулась от них, решив вместо этого сосредоточиться на Дамблдоре, который встал, чтобы произнести речь в начале семестра. — Как вы знаете после обыска Хогвартс-экспресс, наша школа в настоящее время принимает у себя дементоров Азкабана… — Министр не упомянул об этом, — мягко прокомментировала Элиза, Блейз обернулся, чтобы посмотреть на нее. — Когда ты познакомилась с министром? — прошептал он в возбужденном замешательстве. Дафна злобно зашипела на них через стол, и они оба замолчали, обмениваясь удивленными взглядами. — С другой стороны, я рад отметить, что в этом году у нас произошли существенные изменения в составе персонала. — Элиза мстительно наслаждалась тем фактом, что Дамблдор, в своем добродушном притворстве, не встречался с ней взглядом. Эти последние несколько недель были для него адом. — Во-первых, я рад сообщить, что профессор Люпин станет нашим новым профессором Защиты от темных искусств, так как мистер Локхарт, к сожалению, ушел со своего поста. Что касается нашего второго назначения, я рад сообщить, что должность по уходу за магическими существами будет занимать не кто иной, как Рубеус Хагрид. Гром аплодисментов прервал Дамблдора, но этого было недостаточно, чтобы заглушить смятение Драко. — И в связи с недавними событиями, как, я уверен, многие из вас знают, — Тео фыркнул на этих словах, — Хогвартс теперь восстановил два своих предыдущих предмета: теорию магии, которую будет преподавать профессор Олдертон, и алхимию, которую будет преподавать профессор Селвин. Тут Элиза бросила взгляд через стол на Романа, который бешено хлопал. — Мой брат! — крикнул он из-за стола, и Элиза довольно улыбнулась ему в ответ. В этом году праздник прошел быстро, но, может быть, это потому, что Элиза пропустила церемонию распределения. Ее друзья продолжали посылать ей нервные взгляды на протяжении всего пира, и Элиза не могла их винить. Она могла только надеяться, что никто не начнет претендовать на ее место, ведь ей нужно будет выделить достаточно времени, чтобы поговорить со своими друзьями. Ей также придется что-то делать с дементорами, она не сомневалась, что само их присутствие на территории больше всего повлияет на студентов Слизерина. Хитрость и честолюбие обычно обнаруживались у детей, получивших весьма специфическое воспитание. Она знала, что Снейп сделал для них все, что мог, летучая мышь из подземелья действительно присматривала за слизеринцами, при условии, что слизеринцем была не она. Но Элиза чувствовала, что может помочь. Шагая в гостиную, Элиза счастливо вздохнула, мягко-зеленая тишина комнаты наконец-то заставила ее почувствовать себя как дома. Вскоре собралась вся остальная часть факультета, новые первокурсники стояли посреди комнаты и оглядывались с едва скрываемым благоговением. В этом году Фоули и Роман выступили с приветственной речью, будучи старостами своего факультета на седьмом курсе. Было странно думать, что пара выпускается в этом году, и Элиза решила проводить с ними больше времени, прежде чем они уедут. И, возможно, узнать, какую карьеру они собираются сделать, просто из здорового любопытства. Затем из тени появился Снейп и дал свои типичные предупреждения, прежде чем добавить: — Как и сказал наш уважаемый директор, дементоры сейчас на территории школы. Я знаю, что ни один из вас не настолько глуп, чтобы приблизиться к ним, но я знаю, что влияние дементоров можно ощутить независимо от того, насколько близко вы к ним находитесь, — твердо сказал он, и Элиза внезапно вспомнила, что профессор провел несколько дней в Азкабан до того, как Дамблдор дал показания в его пользу. По затравленному взгляду в его глазах, когда он говорил о дементорах, Элиза могла только предположить, как этот опыт повлиял на него. — Я мало что могу сделать для борьбы с последствиями нахождения дементоров, но знайте, что мой кабинет всегда открыт, если вас что-то беспокоит, — серьезно сказал он. — Даже для меня, сэр? — вмешалась Элиза, злобная ухмылка появилась на ее лице, когда она объявила о своем присутствии. — Не ты, Поттер, — ответил Снейп, — ты можешь страдать. С этими словами он вылетел из комнаты. — Это была шутка? — спросила она у факультета. Она повернулась к Драко, который тихо посмеивался позади нее. — Ты знал, что он умеет шутить? — Это, казалось, было последней каплей для Драко, и он тут же разразился безудержным смехом, а первокурсники смотрели на них в нескрываемом замешательстве. — А это Элизабет Поттер, нынешняя королева этого года, — сказал Роман с нежностью, — если у вас есть какие-либо опасения, вы всегда можете обратиться к ней или членам ее окружения. Элиза кивнула в знак благодарности за знакомство, прежде чем, наконец, обратиться к самим первокурсникам. — Добро пожаловать в семью, — сказала она с ухмылкой, — обычно я остаюсь и болтаю, но у меня и моего окружения сегодня вечером довольно много дел, поэтому, если никто не хочет побороться за мое место, мы попрощаемся. — заметила она, глядя на толпу слизеринцев. Они больше не выглядели удивленными ее странным поведением, это свидетельствовало о том, что им пришлось смириться. — Превосходно.

***

Элиза провела своих друзей через замок, было трудно красться группой из пяти человек, но они все равно справились, и вскоре они уже стояли в женском туалете на втором этаже. — Элиза, почему мы здесь? — спросил Блейз с растерянным беспокойством, сморщив нос от отвращения к затопленной ванной. — Нам нужно было поговорить где-нибудь, где нас никто не побеспокоит. Что может быть лучше для секретов, чем Тайная комната? — Ничего себе, — выдохнул Драко в нескрываемом шоке, когда Элиза зашипела на раковину, приказывая ей открыться. Она с удовлетворением наблюдала, как медленно открывается проход. Ее друзья некоторое время стояли в ошеломленном молчании, уставившись на вход, прежде чем Дафна протиснулась мимо мальчиков, наложив непроницаемые чары на свою одежду. — Я пойду первой, хорошо? — сказала она, взъерошивая волосы, прежде чем прыгнуть в трубу и спуститься по ней. — Если я умру, то буду преследовать тебя, — сухо заметил Тео, забираясь в трубу. — Тебя, наверное, не съедят, — прокричала она в трубу, когда он и Драко исчезли в ней. Блейз, забиравшийся в нее, вдруг остановился, глядя на нее. — Элиза, — медленно сказал он, — что на самом деле случилось со слизеринским монстром? Элиза радостно улыбнулась, а затем столкнула его в трубу, после чего бросилась вниз. Она и не подозревала, как сильно скучала по своим друзьям. Было приятно вернуться.

***

— Так это и есть Тайная комната, — благоговейно выдохнул Драко, пока она вела их в основную часть комнаты, обходя гигантские каменные колонны. — Здесь никто не сможет шпионить за нами, и у нее есть чары, которые защищают ее от обнаружения магией, — объяснила Элиза, ведя их всех к основанию статуи Салазара. Блейз нервно оглядывался по сторонам, словно ожидал нападения в любую минуту. На самом деле она никому из них не рассказала о том, что произошло в прошлом году, так что то, что монстр Слизерина был в комнате, была довольно разумной причиной для опасений. — Теперь мне нужно, чтобы вы все закрыли глаза, пока я зову Йормуганда, — скомандовала Элиза и наблюдала, как все тут же закрыли глаза. — Йормуганд? — растерянно спросил Драко, нахмурив брови. — Василиск, — подсказала Элиза и начала говорить, перекрывая их крики протеста. Вскоре рот статуи медленно опустился, и Йормуганд выскользнул из него, чешуя поблескивала в свете свечей. — Это Маленькая змееустка, — восхищенно прошипел Йормуганд и свернулся вокруг нее. Элиза счастливо рассмеялась и погладила чешую василиска. — Я вернулась, Йормуганд. И привела с собой некоторых своих друзей-людей, и я была бы признательна, если бы вы могли скрыть от них свой взгляд. — Конечно, маленькая змееустка, — прошипел Йормуганд в ответ, мягко подталкивая ее, чтобы дать ей понять, что смотреть безопасно. — Хозяин не с вами? — Нет, Йормуганд, твоего Мастера сейчас здесь нет, но я уверена, что он скучает по тебе, — сказала она успокаивающе, потирая морду Василиска. — Я уверен, что Хозяин тоже скучает по тебе, Маленькая змееустка. Элиза не знала, как на это реагировать, поэтому вместо этого она повернулась лицом к своим друзьям, давая им понять, что они могут открыть глаза. — Все, познакомьтесь с Йормугандом, монстром Слизерина. — Если ты сейчас же не начнешь объяснять, Поттер, клянусь, я сам тебя убью. Элиза рассмеялась и снова похлопала Йормуганда, пытаясь отвлечься от страха, который нарастал внутри нее. — Как ты думаешь, ты мог бы отвести нас всех в кабинет Салазара, Йормуганд? — спросила она у Василиска. Летом Том рассказал ей о кабинете, где было определенно лучше рассказывать своим друзьям о воскрешении ею Темного Лорда. Было трудно убедить ее друзей запрыгнуть на Василиска, а еще труднее было помешать им и ей самой исследовать кабинет Слизерина. Но вскоре все уселись, Элиза заняла кресло у огня, Тео — напротив нее. Остальные трое съежились на диване. Элизе вспоминаются рассказы в приюте, хотя она никогда раньше не присоединялась к другим детям. Но вид ее друзей, вид нетерпеливых лиц напомнил ей о детях, ожидающих сказки на ночь. — Все начинается с дневника, — начала Элизабет, — который Люциус Малфой передал Джинни Уизли в начале года. Драко напрягся, но Элиза продолжила. — Джинни начала писать в дневнике, и, к ее удивлению, дневник мог ей отвечать. Джинни не переставала писать в дневник и вскоре дневник, настоящий наследник Слизерина получил возможность продолжить дело, начатое им 50 лет назад, и открыть Комнату. — Темный Лорд, — с ужасом пробормотал Тео. — Что-то вроде воспоминания о себе в подростковом возрасте, — подтвердила Элиза, не рассказывая им о крестражах Тома, прежде чем двинуться дальше, — но Джинни не проявляла осторожности, и вскоре дневник оказался в чужих руках. В моих. Дафна резко ахнула, и Элизе действительно захотелось отвернуться от взгляда девушки. — Скажи мне, что ты не говорила с ним, — потребовала она, — скажи мне, что дневник, с которым я тебя видела, не… — она оборвала себя, как будто не могла даже думать об этом. — Это так, но я была осторожна, — быстро добавила Элиза, увидев разъяренные лица своих друзей. — Ты вообще не должна была этого делать, Элиза! — взорвалась Дафна, и Элиза в недоумении наблюдала, как остальные соглашаются — Когда ты поймешь, что ты не непобедима! Элиза ощетинилась, ведь она была в полном порядке. Ну, по крайней мере, пока Том был в ее руках, ведь когда они были на каменистой земле, он пытался убить ее своим Василиском. — Я была в порядке, — сказала Элиза. Остальные выглядели так, будто хотели протестовать, но молчали, чтобы позволить ей продолжить рассказ. — Я довольно быстро поняла, чему или, точнее, кому принадлежал дневник, но ему еще предстояло узнать мое имя. — Почему ты продолжала с ним разговаривать? — сказал Блейз с явным замешательством. — Он был… милым, — отрезала Элиза, обнаружив, что не желает отвечать на этот вопрос. Она сама не хотела слишком внимательно изучать ответ. — В любом случае вскоре дневник у меня украла Пэнси Паркинсон и нападения начались снова, и мы все знаем, что было дальше. — Пэнси забирают в комнату, — тихо сказал Драко, подавленный с тех пор, как она раскрыла участие его отца во всей этой неразберихе. — А ты пошла и столкнулась с Темным Лордом в припадке глупости, — мрачно рявкнул Тео, и Элиза отшатнулась. — Я сделала то, что должна была… — Нет, — строго сказал Тео, — ты сделала то, что, как тебе казалось будет правильно, вместо того, чтобы довериться нам… — Конечно, я вам доверяю, — сердито ответила Элиза, чувствуя, как исчезает ее обычное спокойствие, — иначе я бы не рассказывала вам всего этого. — Очевидно, ты не доверяешь, иначе ты бы рассказала нам, прежде чем делать эти вещи, — ответил Тео так же сердито, вставая. — Я не хочу, чтобы кто-то из вас пострадал, моя задача — защитить вас! — сказала Элиза, вставая лицом к Тео, сжав кулаки по бокам и глядя на друга. — И ты можешь это сделать, просто позволь нам помочь тебе, Элиза, — сказал Тео, весь гнев улетучился из него, и он посмотрел на нее почти умоляюще. «Позволь нам помочь тебе Элиза.» Эхо того, что она сказала Тому в комнате в прошлом году, и Элиза вдруг осознала, насколько глупой она была. Как они все, должно быть, беспокоятся о ней. Она всегда думала, что будет пропасть между ней и ее окружением, ею и всеми остальными. Было шокирующе осознавать, что именно она была ответственна за это расстояние все это время. — Мне очень жаль, — мягко сказала Элиза всем им, нервно дергаясь. — Все в порядке, Элиза, просто помни, что мы будем рядом с тобой, — сказал Тео, проводя рукой по своим вьющимся волосам, и откинулся в кресле. Элиза серьезно кивнула в ответ, шевеля нижней губой, и снова села. — Итак, ты пошла в комнату, — сказал Блейз, успешно сняв неловкое напряжение, окружавшее их. — Итак, я пошла в комнату, — ответила Элиза, в свою очередь, ухмыляясь. А потом она рассказала им все, что произошло на самом деле. Как Реддл истощал Пэнси, чтобы стать материальным, о его плане воссоединиться с безумным Волдемортом и как вместо того, чтобы сражаться с Элизой, ей удалось выторговать у него нерушимую клятву. И как тем летом она воскресила его. — Ты вернула Темного Лорда, — сказала Дафна, прерывая тишину. — Я вернула часть Темного Лорда, теперь Тому придется воскресить себя, — поправила Элиза. Ее друзья выглядят так, будто у них больше нет сил доказывать ей что-то. Она не знает, хорошо это или нет. — Тому — Блейз задохнулся и издал звук, который можно охарактеризовать как сдавленный крик. — И он просто позволяет тебе так его называть? — спросила Дафна в насмешливом недоумении. — Послушайте, я здесь, чтобы сказать вам, что я присоединилась к Темному Лорду, а не сплетничать о, — Элиза сделала паузу, пытаясь придумать слово, чтобы описать, чем, черт возьми, она и Том были, — моей дружбе с ним. — Элиза, — наконец сказал Драко, — я не знаю, как сказать тебе, но мы давно этого ждали, и я знаю, что говорю за всех нас, что мы пойдем за тобой, куда бы ты ни попала. — серьезно сказал он, и Элиза была ошеломлена тем, как сильно она любит их всех. Это первый раз, когда она была инициатором объятия со всеми ними, и удивление на их лицах того стоило. У нее действительно были лучшие друзья.

***

Странно, думал Тео, хмурясь над своим эссе по чарам, делать домашнюю работу, когда ты точно знаешь, что мир вокруг тебя движется к войне. У Тео никогда не было выбора, на чьей стороне он будет, его семья была на стороне Темного Лорда, а сам Тео был темным волшебником. У него никогда не было никаких иллюзий, что он будет кем-то иным, нежели как верным сторонником тьмы, как будто он когда-нибудь сможет остаться в стороне, пока его права на магию забирают. Но он никогда не думал, что будет присягать на верность кому-то другому, кроме Темного Лорда. Он знал, что Элиза сама этого еще не осознала, но она все еще оставалась причиной назревающей войны. Просто теперь она существовала по другую сторону ее. Он мог только надеяться, что планы Элизы и Темного Лорда по восстановлению его прежнего здравомыслия окажутся плодотворными. Вздохнув, Тео отказался от выполнения домашнего задания по чарам и вместо этого посмотрел на Элизу, которая яростно строчила на листе пергамента, волосы падали ей на лицо. — Что сейчас делает Элиза? — спросил Тео, зная, что девушка слишком поглощена своей задачей, чтобы его слышать. — Она пишет письмо министру, — небрежно сказал Драко, как будто это было обычным делом. Зная, насколько близки были Люциус и министр. — Осмелюсь спросить, почему? — Она узнала, что Грейнджер берет все предметы, предлагаемые в Хогвартсе, хотя Элизе было отказано, поэтому она шантажирует… — Дафна, шантаж — такое отвратительное слово, — протянул Блейз. — Я предпочитаю принуждение, — сказал Драко, и Дафна фыркнула в ответ. — На самом деле, — сказала Элиза, отрываясь от письма, — министр пообещал заботиться обо мне, как может, я просто посылаю ему очень дружеское вежливое напоминание, — закончила она, посылая им обаятельную, очаровательную улыбку. — Если ты когда-нибудь станешь политиком, я буду плакать, — сказала Дафна, не отрываясь от занятия. — Ты будешь не единственной, кто плачет, Даф, — ответил Драко и, разразившись смехом, откинул подушку, брошенную ему в голову. Тео улыбнулся про себя и вернулся к своему эссе о чарах. Он думает, что с радостью сразился бы на войне, если бы это означало, что он сражается за большее количество таких моментов.

***

Альбус Дамблдор смотрел на письмо министра с растущим ужасом. Он чувствовал себя виноватым, когда сначала отклонил просьбу Элизы Поттер взять все предметы в Хогвартсе, особенно когда предоставил такую ​​же привилегию Гермионе Грейнджер. Но он нервничал, думая о том, что Элиза может сделать с маховиком времени. В отличие от мисс Грейнджер, которая, как он не сомневался, будет следовать наложенным на него ограничениям, он не мог быть уверен, что Элиза будет делать тоже самое с таким большим количеством дополнительного времени. Он просто больше не доверял ей. И в этом была проблема. Он не доверял ей принимать правильные решения, поддерживать их на войне. Она презирала большинство светлых волшебников, дружила со слизеринцами, казалось, имела над ними власть, как и Том. И она не доверяла ему, а это означало, что когда придет время, она не будет доверять одному его слову. Ни один не может жить, пока другой выживает. Хотя в прошлом году она бесстрашно вошла в комнату, чтобы спасти сокурсника, даже несмотря на то, что она еще раз победила Темного Лорда, он не мог избавиться от всегда присутствующих в глубине души мучительных сомнений. В конце концов, в пророчестве никогда не упоминалось, как Элиза победит Тома, ведь он знал, что она может даже заменить его. Девушка была непредсказуема. Альбус не любил непредсказуемости. Что бы он ни делал, казалось, что у него нет власти над девушкой, и вместо того, чтобы видеть в ней Джеймса и Лили, он все больше и больше видел Тома. Он начинал сожалеть о том, что Северус дал клятву Элизе Поттер, а не ему. Похоже, девушка взяла дело в свои руки и отправила письмо министру, который прислал Альбусу новенький блестящий 6-часовой маховик времени с требованием немедленно доставить его Элизе. Он не мог поверить, что девушка действительно обратилась к министру, просто еще один пример ее неуважения к его авторитету. Она была хитрой, умной и амбициозной. Альбус повидал в своей жизни достаточно Темных Лордов, чтобы заметить признаки предрасположенности, которую нужно иметь, чтобы подняться на такие высоты. Ему было страшно подумать, какой хаос Элизабет Поттер могла устроить в этой школе, когда на ее стороне был Маховик времени. Однако у него больше не было выбора в этом вопросе. Он мог только надеяться, что это не закончится так плохо.

***

«Дорогая Элиза, Я слышал, что в Хогвартсе вернули некоторые предметы, и могу только предположить, что твои планы увенчались успехом. Какие предметы ты изучаешь, дорогая? Если ты не выберешь алхимию, я буду очень разочарован. У меня были планы поехать в Прованс, Францию, в Альпийские горы, так как говорят, что там богатые алхимические знания. Как ты могла предположить, мне еще предстоит отследить следующий крестраж, хотя я очень хочу заново познакомиться со своей душой, прежде чем снова стану целым, мне нужно найти метод повторного поглощения крестражей. Единственный метод, который я обнаружил в своих собственных исследованиях, заключался в том, чтобы «испытывать истинное раскаяние», что, честно говоря, слишком похоже на слащавую чушь Дамблдора, чтобы я мог в нее поверить. Я решил взять один крестраж, который, как я точно знаю, был создан, поскольку мой двойник сообщил мне об этом, прежде чем спрятать меня. После этого я планирую отправиться в Египет, там хорошо известна магия души и там вникали в это искусство больше, чем кто-либо другой. Если и есть какой-нибудь метод повторного поглощения своих крестражей, он будет там. Чем ты занята, Маленькая Звезда? Мне было больно слышать о твоих планах из газет, я достал тебе эту сову по известной тебе причине. Также не могла бы ты навестить Йормуганда вместо меня, если конечно Дамблдор тебя не поймает? Он казался ужасно одиноким, когда я в последний раз навещал его, а я ненавижу оставлять его в полном одиночестве. А пока ты не начала возражать, я попрошу тебя дать мне список известных пожирателей смерти, буду признателен за помощь дорогая Ваш, Том» На момент написания письма Том еще не нашел кольцо, которое собирался использовать. Он знал, что его старшее «я» выследило оставшихся членов его семьи; Гонтов. Затем он взял фамильное кольцо Морфина и его палочку и убил оставшихся маггловских родственников, обвинив человека в преступлении. Том вздохнул, идя по улицам Литтл-Хэнглтона, сморщив нос от отвращения к маггловской деревне. Лачуга Гонтов, в которой жило чистокровное семейство, находилась чуть дальше по дороге отсюда. На самом деле Том никогда раньше не видел эту лачугу, просто слышал рассказы своих коллег, и она была еще хуже, чем он себе представлял. Это было ветхое, деревянное строение, панели сгнили, и казалось, что все здание не хочет ничего, кроме как обрушиться само на себя. Конечно, это можно списать на годы забвения, которым оно подвергалось, но все здание так сильно воняло темной магией, что Том сомневался, что с самого начала оно выглядело как-то иначе. Взяв свою новую палочку в руки, она не работала на него и вполовину так же хорошо, как его Тисовая, но она хотя бы как-то работала, он немедленно начал проверять любые обереги и сглазы, которые мог наложить его двойник, и отключая их на ходу. Убедившись, что все ловушки отключены, Том нерешительно вошел в лачугу, с громким скрипом толкнув дверь. Внутри было не лучше, чем снаружи, все было покрыто толстым слоем пыли. Единственным его утешением было то, что здесь уже много лет никто не бывал. Он начал осторожно рыться в лачуге, зная, что лучше даже не пытаться использовать чары призыва. Только когда под ним чуть не прогнулась половица, он понял, где, должно быть, спрятано кольцо. В приюте было принято хранить любые важные вещи под половицами. Таким образом, у них было меньше шансов быть украденными. Подняв незакрепленную панель, Том опустился на колени, морщась от грязи, которая теперь покрывала его брюки, и вглядывался в темноту. Там, невинно поблескивая в тусклом свете его палочки, лежало Кольцо. Том применил все заклинания обнаружения, которые он знал, над этой штукой, и в итоге отключил довольно неприятное проклятие, предположительно, собственного изобретения, прежде чем счел его безопасным. Надев кольцо на палец, Том почувствовал, как по его крови пробежал теплый прилив, непреодолимое чувство завершенности от того, что он был так близко к другой части своей расколотой души. Было легко забыть, как ему всегда было холодно, когда ничто не напоминало ему о времени, когда все было иначе. Потирая большим пальцем кольцо, Том кивнул сам себе и вышел из лачуги. Он всегда хотел поехать в Египет.

***

Том со стоном стукнулся головой о стол и добавил еще одну книгу к своей выброшенной стопке. Он был в Египте уже пару недель, а новый год в Хогвартсе уже начался. Он рассеянно поинтересовался, как дела у Элизы и ответит ли она когда-нибудь на его письмо, прежде чем он вернется к стопке книг. Это была самая большая библиотека в Египте, в ней были книги по всем направлениям магии, которые известны волшебникам. А Том день за днем ​​читал книгу за книгой о магии души. Любое упоминание о магии души. Магия обновления, уз, фамильяров, всего, где упоминалось о душе. В первую неделю ему даже удалось найти фолиант по крестражам, книга выглядела так, будто могла развалиться от малейшего прикосновения. Она точно предполагало, что делает волшебник, когда разделял свою душу, по крайней мере до некой степени, и это в основном согласовывалось с тем, что предполагали он и Элиза. Переломы в душе не причиняли вреда волшебнику, и можно было даже расколоть осколок души и остаться невредимым. Однако когда кто-то попытался сделать то, что сделал Том, или даже Герпо Грязный и разобрав более половины души, они стали бы менее чем людьми. Полая оболочка безумия. Он также согласился с тем, что единственный способ поглотить крестраж — это испытать истинное раскаяние. Том никак не мог затмить Волдеморта, став главной душой, не собрав предварительно все крестражи. Проблема была, конечно, в том, что Том изо всех сил пытался почувствовать угрызения совести. Убивать для него было намного проще, чем для любого нормального человека, и так будет всегда. Миртл Уоррен была для него незначительной, но смерть его маггловской семьи? Людей, которые презирали его и оставили гнить в приюте? Их убийство было актом мести, и Том сомневался, что когда-нибудь по-настоящему пожалеет об этом. Это положило начало новому витку исследований. В конце концов он нашел старый ритуал в одном из сопроводительных фолиантов, ритуал повторного поглощения крестража с помощью Старой Магии. В книге говорилось, что нельзя поглотить душу, не испытывая угрызений совести, и если человек не может научиться угрызениям совести, они будут навязаны ему. Той ночью Том нашел ближайшую Лей-Линию, которая проходила рядом с отелем, в котором он забронировал себе комнату, и приступил к ритуалу. Близилась полночь, смерть одного дня и начало нового, когда Том нарисовал ритуальный круг. Нарисовав круг на земле мелом, круг, означающий обновление и бесконечный цикл, затем Том нарисовал четыре точки фокусировки для каждой из точек компаса. Используя рунический алфавит Старшего Футарка, один из самых устойчивых наборов рун для стабильности, он нарисовал символ солнечной колесницы, чтобы представить жизнь, на Западе он отметил руну необходимости. На севере и юге он нарисовал руны Альгиз для защиты и обновления и Манназ для божественного союза. Сев лицом на восток, он положил кольцо напротив себя, и когда часы за пределами круга пробили полночь, Том разрезал себе ладони серебряным лезвием, ударив руками по земле круга и покрыв кольцо своей кровью. Это была агония, которую Том никогда прежде не испытывал в своей жизни. Его спина выгнулась, и он закричал, отчаянно пытаясь уйти от жгучей боли, которая текла по его венам. Чужая магия сжала его легкие, он чувствовал, как она впивается в его горло, в его вены, в самую суть того, кто он есть. Боль исчезла так же быстро, как и пришла, но прежде чем он смог вздохнуть с облегчением, на него нахлынули воспоминания. Неосязаемые эмоции, не принадлежащие ему, но наполняющие саму его душу, заставляющие его трястись, рыдать и молить о том, чтобы это прекратилось. И тогда все проходит. Том не знает, как долго он там лежит. Его тело сотрясала болезненная дрожь, пока он восстанавливался после ритуала. Он знал, что это нелегкий процесс, но ничто не могло подготовить его к такой боли, боли, какой он никогда не испытывал в своей жизни. Но все было сделано. Даже сейчас он чувствовал себя более полным, более реальным, более соприкоснувшимся со своей собственной магией. Он также обрел воспоминания о крестраже, по крайней мере, до его создания, поскольку он никогда не был разумным, как Том. Он чувствовал воспоминания так, как будто они были его собственными, как будто он пережил их. Он полагал, что как только эта часть души растворилась в его собственной, различия стали бессмысленными. Теперь они были одним целым. И он точно знал, куда ему следует идти дальше.