Туфли

Нас прервали. Дверь неожиданно отворилась, впуская в палату ураган. Адриан резко отстранился, сел, выпрямив спину. Я же закусила нижнюю губу, выдохнув разочарованно. До сих пор ощущаю тепло его губ на своих. Этот поцелуй стер страх, пережитый мной за утро. Так хотелось продлить этот сладостный момент. — Маринетт, дочка моя, — запричитал отец, — как так-то… — он подлетел к кровати, казалось, папа не замечал Адриана, сидящего рядом со мной. Он схватил меня за руку и начал рассматривать меня. — Как чувствуешь себя? Испугалась? Болит где-нибудь? — вопросы сыпались. — Пап, — позвала я его. Но он не слышал, — пап, — чуть громче произнесла. — Больше никаких гостиниц. Все! Возвращаешься домой, — нахмурил он брови. — Папа! — крикнула я и выдернула свою руку из его хватки. Папа наконец обратил на меня внимание и замолчал. — Спасибо, — прозвучало грубовато, и я сразу смягчила тон. — Я в порядке, — глядя в глаза отцу, вкрадчиво произнесла, — и никуда переезжать не собираюсь. Ремонт окончен и после выписки возвращаюсь домой, к Адриану, — сразу добавила я, а то вон как у папы глаза заблестели. Собирался на слове меня поймать, мол твой дом там, где мы. Не прокатит, знаю все твои уловки. — Как же так… — растерялся отец. Затем нахмурился, поджал губы и глянул на Адриана. Он тем временем сидел и молчал. — Это все ты, — пробурчал он. — Папа! — возмутилась я. — Причем тут он? — Забрал мою девочку… Не уследил, не досмотрел… На Адриана было жалко смотреть. Он поник, уставился в пол и смотрел туда, не моргая. Ой-ой, кто-то сейчас себя накрутит. Зная нездоровое рвение блондина к самоедству, я предприняла попытку остановить это. — Пап, я взрослая женщина, — спокойна начала я. Нащупала теплую ладонь Адриана и сжала ее. — В том, что я попала в больницу нет вины Адриана. — Да, — подала голос мама. Она положила руку на плечо отца и аккуратно потянула на себя, — Не он же взорвал этот чертов газ. И не он решил сэкономить на материалах при строительстве. Он еще ребенком был, когда гостиницу строили. Я благодарно посмотрела на маму. Та еле заметно улыбнулась, и сощурив глаза, покосилась на Адриана. Мне показалось, как в ее глазах отразилась моя дальнейшая жизнь рядом с ним. — Все равно, — упрямо гнул свою линию папа, — зачем вообще было номер снимать? Пожили бы у нас. — Том, — мама говорила тихо, — дети сегодня перенесли сильный стресс. Не нагнетай. Дети. Я чуть улыбнулась. Это значило, что мама приняла блондина. Сейчас совершенно не хотелось думать о нашей договоренности. Папа замолчал. Повернулся к маме лицом. Он сжал и разжал кулаки. — Я просто очень испугался. Когда Адриан позвонил, — я глянула на блондина. Он продолжал смотреть в пол, взгляд был задумчивым. Блондин водил большим пальцем по тыльной стороне ладони. — И я испугалась. — А как я испугалась, — вклинилась в их разговор, — особенно когда сидела одна в скорой. — Одна? — переспросила мама и глянула на Адриана. Я кивнула, а Адриан сильнее сжал мою ладонь. — Как же так вышло? — недоумевала мама. — Мне казалось Адриан не отходит от тебя ни на шаг. — За завтраком спустился, — наконец подал голос блондин и поднял голову. Мама ужаснулась. А муж посмотрел на меня, как бы спрашивая, может ли он при мне рассказать, что с ним было. Слабо улыбнулась и произнесла, так и не дождавшись вопроса. — Рассказывай. В обморок я падать не собираюсь. — В скорой значит собиралась? — приподнял он бровь. Голос его звучал бодро, но глаза оставались печальными. — Не совсем. Хотела это сделать еще по пути в скорую. И у меня почти получилось, — я пыталась немного разрядить обстановку. По-моему у меня совсем не получилось. Адриан покачал головой, шумно вздохнул и, прикрыв глаза, начал рассказ. — Я к лифту подходил, когда рвануло. Естественно, поднос вылетел, а меня впечатало в стену. — задумался, словно вспоминая, — Потерял сознание. Очнулся. Все в дыму, мимо люди пробегают. Кинулся за тобой, но на третьем этаже лестница оказалась завалена и могла вот-вот рухнуть. Пришлось возвращаться, — закончил он. — Медсестра сказала, что все, кто были на первом этаже в момент взрыва, в тяжелом состоянии, — вспомнила я слова женщины. — Я просто везучий, — пожал он плечами. — У меня, как у кота, девять жизней. Точнее уже восемь, — попытался он пошутить. — Не смешно. — Ужасно… — шепотом сказала мама. Она прижималась к отцу, в глазах волнение и переживание. — А ты как выбралась? — спросил папа, обнимая маму второй рукой. — Мне помогли, — я не знала, стоит ли говорить о хвостатом супергерое. Про него все равно скоро позабудут. А может уже начали забывать. Адриан усмехнулся, вспоминая наш недавний разговор. — Не говори мне, что ты поехала на лифте, — начал заводиться отец. — Нет конечно, — запротестовала я. — Как тогда ты смогла выбраться? — это уже спросила мама. — Через окно, — наигранно весело произнес Адриан. Хм… не припоминаю, что говорила об этом. О том, что спас меня Нуар говорила, про окно нет. Угадал? С интересом я посмотрела на Адриана. Может, все же внешнее сходство Нуара и Адриана неспроста? — Как? — мама с папой произнесли одновременно. И столько ужаса было в их голосе, что стало не по себе. Вот кто тебя за язык тянул, Адриан Агрест? Я бы соврала, сказала, что по пожарной лестнице спустилась. — А вот так, — он развел руками, затем достал телефон. — Извращенец в латексном костюме выпрыгнул в окно с ней на руках. Негодование — вот, что я ощутила. Назвать извращенцем того, кто спас твою жену — это перебор. Ощущение, что он знает того, кто под маской. Стоп! Если Нино знает личность Нуара, то почему ее не должен знать Адриан? Они оба помогали Габриэлю достичь желаемого. Я внимательно посмотрела на Адриана. — Вот, — он включал ролик и повернул телефон в сторону родителей. — Этого парня запомнят надолго, — с иронией произнес блондин. — С чего ты взял, что он извращенец? — не смогла я сдержать раздражения. — А какой нормальный мужик наденет на себя такое? — Какое такое? — простонала я, — Нормальная одежда… почти… — Тебе нравится одежда из латекса? — вскинул бровь этот засранец. — Это не латекс, — взвыла я. — Это супер костюм. Как я понимаю, очевидец заснял, как Кот Нуар выпрыгивает из окна, — дождавшись кивка, продолжила. — Согласись, ни один нормальный человек не останется невредимым после прыжка с четвертого этажа. Он после еще побежал, так еще и со мной на руках. А я сейчас далеко не пушинка. Из чего делаем вывод, у него есть суперсила. Интересно, а костюм у него под одеждой прячется? — начала я рассуждать, не обращая внимания на напряженных родителей, на Адриана, что смотрел на меня с легким прищуром, — или он его везде с собой таскает? А может он волшебной вспышкой преобразуется из воздуха, как у Винкс? — я увлеклась. Раздражение прошло, осталось лишь любопытство. — Хм… не представляю, из чего он сшит. Чтобы сделать такой костюм, нужно подобрать плотную, хорошо тянущуюся ткань… прочную… — Ты лапала его? — ворвался голос блондина в мои мысли. — Сегодня нет, — на автомате ответила, — Что же может подойти… Надо бы спросить у Ти… — Сегодня нет? — голос блондина был очень удивленным и громким, что окончательно выдернуло меня из размышлений. — Что? — переспросила, не понимая претензии Адриана. — Когда ты успела его полапать? — Кого? — искренне не понимала я. — Видишь, — произнесла мама. Я сразу посмотрела на нее. Она поглаживала папу за предплечье, — с нашей девочкой все в порядке. — Да, — но покачал головой выдыхая, — но этому хвостатому я бы уши оторвал. Надо же было поставить тебя босую в сугроб. — Пап, он жизнь мне спас, — напомнила ему немаловажную деталь. Родители просидели до самого вечера, как и Адриан. Уходя он положил мою сумку на тумбочку и телефон туда же. Про мои вещи он вспомнил в последний момент, чуть не уйдя с ними. Похвалил за мою догадливость, документы со мной, а значит восстанавливать ничего не нужно. Отчитал за то, что не обула хотя бы тапки. А мне вот вообще не до этого было. Адриан заходил каждый день. Доктор не выдержала и высказала мне свои претензии: «Достал Ваш муж, каждый день одни и те же вопросы. Надоело, табличку скоро повешу с надписью: «с мадам Агрест все хорошо, скоро домой». Вот как-то так. Родители тоже часто навещали. Папа перестал брюзжать на тему того, что Адриан за мной не уследил, смягчился и даже лично ему принес пакет с выпечкой. Аля несколько раз пыталась проникнуть в палату, но безрезультатно. Близким родственником она не является, и ее не пустили ко мне. Зато я могла к ней спуститься, что собственно и делала. Как-то ко мне зашел Лука. Подарил букет белых лилий. Извинился за свое поведение. Он больше ничего не говорил про Адриана и наши с ним отношения, не пытался вторгнуться в мое личное пространство. За это я была ему благодарна. Мы немного поговорили и расстались друзьями. Я даже убрала его номер из черной книги. *** Наконец-то настал день выписки. На дворе уже 22 декабря. В этом году погода нас удивила. Снега выпало много, и он продолжает выпадать, даря людям рождественское настроение. Адриан встретил меня у дверей больницы. Открыл дверцу автомобиля. Он не проронил ни слова. Блондин вообще закрылся. С того дня, как я попала в больницу, он говорил только по делу. Снова исчез флирт, мимолетные касания и поцелуи. Не понимаю, что творится у него в голове… Мы ехали молча. Адриан напряженно следил за дорогой, нервно постукивая указательным пальцем по рулю. Я украдкой наблюдала за ним. Сжатые губы, чуть сдвинутые к переносице брови, тяжелые выдохи, что иногда вырываются из его груди. — Я тут подумал, — голос блондина прозвучал неожиданно, чуть вздрогнув посмотрела на него. Он вздохнул, будто решаясь, — я согласен с твоим отцом, тебе стоит переехать к родителям. — Что? — первые пару секунд я не верила услышанному. Второй блондин решил сбежать от меня… Нет. Этого я так просто не отпущу. — А меня ты спросил? — нарочито тихо произнесла я. С каким же трудом мне это далось… Хотелось кричать и топать ногами. — Это не обсуждается. — Да что с тобой такое?! — не выдержала я, сорвавшись на крик. — Какого черта ты за меня принимаешь решения?! — сжала кулаки. Очень хотелось треснуть несносного блондина. — Я никуда не перееду, — четко произнесла каждое слово, — у нас есть договоренность, и я не намерена отступать на полпути. Отвернулась. Сильно сжала зубы, чувствуя, что готова разреветься. Не позволю ему сбежать… не сейчас… — Маринетт, — произнес он тихо. — Нет, — перебила его, — даже не пытайся меня переубедить. Я для себя все решила. Адриан остановил машину, развернулся ко мне и прорычал. — Какая же ты упрямая. — Да, упрямая, — я тоже повернулась к нему. Мы смотрели друг в другу в глаза. Никто из нас не хотел уступать. — Ты не понимаешь, — процедил он. — Так объясни. Нам стали сигналить. Адриан поджал губы. Никто из нас не обратил на звук клаксона внимания. — Упрямая, — повторил он. Протянул руку, взял меня за затылок и впился в губы поцелуем. Он был напористым и агрессивным. Отвечала так же, вымещая злость через поцелуй. Блондин сжал мои волосы на затылке, углубляя поцелуй. Я укусила его за нижнюю губу. Хотелось хоть как-то показать ему, как мне больно от его слов. В стекло машины постучали, и послышался приглушенный голос. — Чего стоим? — в голосе говорившего звучала неприкрытая злость. Адриан резко отстранился, показал средний палец мужчине и вдавил педаль газа. Оставшийся путь до пекарни мы ехали молча. В салоне раздавалось лишь наше тяжелое дыхание. Не знаю, как Адриану, а мне стало легче. Я по-прежнему была зла на него, но бить блондина уже не хотелось. А это прогресс. Припарковавшись у пекарни, Адриан опрокинул голову, прислонившись к креслу, закрыл глаза и выдохнул. Ждать его не стала. Вылезла из машины и зашла в пекарню. Над головой звякнул колокольчик, в нос сразу ударил запах свежей выпечки. Ммм… как же я скучала по этому. За прилавком сидел незнакомый мне парень. Завидев меня, он сразу поднялся и с улыбкой поприветствовал. Похоже, родители наняли еще одного помощника. А дела в пекарне идут в гору. Кивнув парню, быстрым шагом пошла к двери на кухню пекарни. Улыбка с лица парня сползла. Он растерянно начал выходить из-за прилавка. — Туда нельзя, — успел произнести он прежде, чем я открыла дверь. Запах свежего хлеба и сладких булочек усилилась. Папа как раз доставал из печи готовую партию багетов. Мама стояла ко мне спиной, она готовила начинку для круассанов. Сзади звякнул колокольчик. Мне не нужно было поворачиваться, чтобы посмотреть, кто подошел ко мне. — Маринетт! — воскликнул папа, ставя горячий противень. Мама сразу обернулась и заулыбалась мне. Парень застыл, не зная, что делать. С одной стороны он проморгал посторонних, с другой, меня вроде как знают. Отец скинул перчатки и подлетел ко мне. Он заграбастал меня в свои объятия. От него исходил жар и пахло маслом. — Как ты? — спросил он, отстранившись, давая возможность маме обнять меня. — Все хорошо, — широко улыбнулась я. Похоже, перестаралась, потому что папа скептически на меня посмотрел. Пару часов просидела у родителей. Потом засобиралась домой. Очень не терпелось посмотреть детскую. И с Адрианом нужно поговорить. Что это такое, второй раз хочет меня сбагрить. Я до сих пор сердилась на него, но не подавала вида при родителях.