Туфли

Наступила пора волшебства — сочельник. Время, когда даже взрослые начинают верить в чудеса, пропитываются атмосферой праздника и волшебства. Повсюду слышится звонкий смех, рождественские песни и звон колокольчиков. На всех дверях висят венки, омелы, повсюду горят гирлянды. Красота… Мы сидели в гостиной у моих родителей. Мама еще в начале декабря начала украшать дом, готовясь к рождеству. На шкафах наклеены наклейки с символикой Санты, с люстры свисают снежинки. Большая ель стоит в углу комнаты. Папе пришлось двигать диван, чтоб она туда поместилась. Ее украшали разноцветные шары и красно-белые леденцы. Я немного расстроилась, что не смогла поучаствовать в процессе украшения ели. Это одно из моих любимых занятий в декабре. У Адриана, как оказалось, елки нет, и украшений никаких. Ну ничего, к следующему рождеству, я это исправлю. Стол ломился от яств. Родители наготовили, словно собираются накормить пол квартала. Чего только не было. Запеченная утка фаршированная каштанами, устрицы, фуа-гра, жаренные куски телятины, салаты, сырная нарезка, мясной рулет, ну и куда же мы без целой, большой рыбины, утыканной лимоном и разнообразной зеленью, и тушеными грибами шиитаке. И все такое вкусное… И это я еще молчу о торте «полено», который стоит в холодильнике и ждет своего часа. Все мы сидели за столом. Поедали вкусную еду и разговаривали. Папа делился планами по расширению пекарни. Мама улыбалась и поддакивали отцу. Они когда вдвоем такие счастливые. Они живут вместе уже двадцать шесть лет, и не разучились любить друг друга. Надеюсь, мы с Адрианом тоже такими будем через двадцать с лишним лет. Правда я еще никому не говорила, об изменении наших отношений. Правая рука Адриана аккуратно легла на мое бедро. Мама в это время рассказывала, как они с папой встречали рождество в аэропорту. Я покосилась на блондина. Он, улыбаясь, слушал маму, а его рука нежно поглаживала бедро, медленно поднимаясь выше. Это было волнительно. Сделав глоток сока, я незаметно пихнула Адриана в бок. Не обратив на это внимание, блондин нагло полез под подол вязаного платья. Засранец. Щеки начали покрываться румянцем. Мне определенно нравятся его прикосновения. Они будоражат, заставляют сердце биться чаще, но… Но за праздничным столом при моих родителях… Ой, мамочки… Мизинцем он еле коснулся ткани трусиков. Затаила дыхание. Интересно, как далеко он зайдет? Нога дернулось. По телу словно побежало электричество, когда палец мужа дотронулся клитора. Черт, кто бы мог подумать, что рука мужа способна свести с ума… Прикрыла глаза, присасываясь к стакану с соком. Чувствую, как жар скапливается между ног. Как же хочется двигаться навстречу пальцам, чтобы касания стали более ощутимыми… Черт, какая же я испорченная. Вот-вот кончу на глазах у родителей… Резко поднялась со стула, чем привлекла всеобщее внимание. Каким-то чудом Адриан успел убрать руку и даже поправить подол. — Пойду посуду отнесу, — невозмутимо говорю я, вот только голос превращается в хрип на последнем слове. — Ой, — спохватилась мама, — сиди я сейчас уберу. — Мам, — откашлялась, голос никак не приходил в норму, — вы целый день готовили, старались. Дай немного поухаживать за вами, — улыбнулась, закрепляя результат. Мама немного расслабилась, облокачиваясь на спинку стула. Начала собирать пустые тарелки и мусор. Адриан не сводил с меня глаз. Собирая салфетки рядом с ним, заметила бугорок, да и дыхание мужа было более глубоким чем обычно. Усмехнулась. — Вот сиди и мучайся, — одними губами произнесла и понесла тарелки на кухню. Вот наглец. Додумался же а. Ладно коленку еще погладил бы, бедро, но выше лесть… Слабые мурашки пробежали по телу. — Бросила меня значит, — выдохнул блондин прямо в шею, подкрадываясь со спины, — на растерзание своим родителям, — шумно вдохнула воздух. Он напугал меня. Если бы не успела поставить тарелки, то обязательно разбила бы их. — Дурак… — выдохнула я, — зачем подкрался? — Я не крался, — прижимаясь ко мне теснее, произнес блондин. Его достоинство недвусмысленно говорило о желаниях парня. Ну, тут уж он сам виноват, ничем помочь не могу. Точнее не буду. — Устала? — разворачивая меня лицом к себе спросил он. — Нет еще. — А то мы могли бы домой поехать, — как бы невзначай произнес Адриан, и отвел взгляд в сторону. — Кто тебя за руль то пустит? — губы расплылись в улыбке. Особенно когда он вопросительно вздернул бровь, ожидая продолжения. — Я видела, как ты с папой несколько рюмашек его настойки опрокинул. За руль ты не сядешь. — Ты у меня такая внимательная, — он поцеловал меня в макушку. Он вообще после признания от меня ни на шаг не отходит. Постоянно обнимает, касается и целует. Все это мне нравится и даже льстит, но иногда хочется побыть со своими мыслями наедине. Я с каждым днем… нет, с каждой минутой привязываюсь к блондину все больше. Это сейчас он такой, обнимашки да поцелуйчики, а потом что? Будет ли он и дальше наслаждаться моим обществом или влюбленность пройдет и … и что потом? Я останусь одна с разбитым сердцем и ребенком? Или он будет тянуть пока Льюис не подрастет? — Эй, ты чего? — голос Адриана выдернул из раздумий. Он внимательно смотрел на меня. — Что-то болит? — он был обеспокоен. От игривого настроения мужа не осталась и следа. — Все хорошо, — улыбнулась я. Улыбка вышла натянутой и блондин мне не поверил. — Оно и видно, — нахмурился он. — Плечи поникли, губа трясется, и глаза на мокром месте. Крепко обняла его, зарываясь носом в свитер. Да, Адриан сегодня оделся в синие джинсы и новогодний свитер с котятами. Где он такой достал, не знаю. Видеть его не в строгом костюме, а в нормальной повседневной одежде было непривычно. — Страшно… — тихо-тихо прошептала я. — Чего ты боишься? — вопрос Адриана застал врасплох. Я была уверена, что он не расслышит вопроса. — Что ты исчезнешь… — все же решила ответить я. Адриан чуть отстранился, коснулся щеки, провел по ней пальцем и приподнял лицо за подбородок. Краснея взглянула на него. — Ты не представляешь, как я этого боюсь, — он грустно улыбнулся. — Боюсь, что однажды проснусь утром и окажется, что тебя нет. Что ты плод моего воображения, что все это было лишь сном… Еще сильнее я боюсь навредить тебе, — он прислонился своим лбом к моему, вздохнул. — Каждый божий день я слежу за каждым своим поступком, за каждым словом и действием, опасаясь, что… — он замолчал подбирая слова. А я стояла и не знала, как реагировать. Этот взрослый, уверенный в себе мужчина, способный контролировать свои эмоции, оказывается прячет в себе столько страхов и переживаний… — Я никуда не денусь, — шепотом пообещала я, — честно, честно. Только и ты не бросай меня. — Что? — он встрепенулся. — Никогда, — муж прикоснулся губами к щеке. — Откуда в тебе столько неуверенности в себе? Это из-за Куффена? — недовольные нотки прорезались в его голосе. — Он тут не причем, — на этот раз отстранилась я, провела пальчиком по шее мужа, задевая ноготками светлую кожу. — Я всегда такая была. Неуклюжая, неуверенная, опаздывающая, — начала перечислять прилагательные, описывающие меня в школьные годы, — не стучащая, — понизив голос до заговорщического шепота, пояснила. — Я всегда пыталась незаметно пройти в класс, когда опаздывала. — Так вот откуда у тебя эта привычка врываться без стука, — начал хихикать он. — Нет, я просто все время нервничала, вот и забывала постучать, — начала оправдываться. Стало неловко. Я же действительно первые разы забыла, а дальше посчитала, раз не отчитывают, значит можно не стучать. — Я такой страшный? — Когда не в настроении, то да. А я попадала именно в эти моменты. Он закатил глаза. — Кто весь сыр съел? Когда успели? — донесся до нас удивленный возглас отца. Адриан состроил виноватую гримасу и не заметил этого. — Это ты что ли? Он кивнул. — Я большой любитель сыра. — Не замечала этого, — склонила голову на бок. — Кстати, — неожиданно вспомнила я одну вещь, — куда делась коробка камамбера из детской? — Съел, — как-то слишком быстро ответил он. — Так много? — Я очень люблю сыр… Начала вспоминать. При мне он не ел сыр, только разве что в блюдах. И когда он успел сожрать целую коробищу сыра? Ему плохо не было после? — Маринетт, — позвала меня мама. Я отскочила от Адриана, стукнулась лодыжкой о тумбочку. Мама вошла на кухню в тот момент, когда я шипела от боли и дергала ногой. Адриан в это время поддерживал меня за руку, чтобы не упала, — тебе звонят, — она замолчала глядя на эту картину. — Кто? — выдохнула я. Перестала трясти ушибленной ногой и направилась к маме. — Алья, — она продолжала непонимающе смотреть на нас. — Спасибо. Это был видео звонок. Ответив на него сразу увидела лицо подруги. Она шла по улице. Из рта вырывались клубы пара, линзы очков бликовали. — С Рождеством будущие мамы и папы! — она заулыбалась и помахала рукой. — И вас также, — улыбнулась в ответ. Адриан тоже подошел и поздоровался с подругой. — Ого, — Аля помотала головой, — у Адриана есть что-то помимо рубашек и костюмов, — она по цокала языком. — Да, в моем гардеробе имеются еще и трусы, — язвительно ответил он. — Ничего себе! — громким шепотом начала она. — Сам Адриан Агрест носит трусы! — она прикрыла рот ладошкой. Резко убрала ее, посчитав, что театральную паузу пора прекращать. А может придумала едкий комментарий. — А ты их носишь не снимая? Я закатила глаза. Эти двоя снова начали… Не умеют они нормально общаться, обязательно нужно подколоть друг друга. — Ну что ты, я не ты, меняю их каждый день, а не только по праздникам. Я посмотрела на маму. Она все так же стояла в дверях и тихо хихикала. — Ха, я их почти и не надеваю. — Алья, — подала голос мама. Она постаралась сделать строгий голос. Подруга ойкнула и сделала испуганные глаза, — на улице холодно. Застудишься, если без трусиков ходить будешь. — Если как Маринетт, то я не против, — послышался голос Нино со спины подруги. Это он на мою беременность намекнул? — Эй! — возмутилась подруга. — Я против. Не выдержала и рассмеялась. Адриан тоже заржал, а Аля надулась и запыхтела. Мама сдерживая смех достала торт из холодильника. Проходя мимо нас произнесла. — Не задерживайтесь, а то съедим без вас. Я кивнула и спросила подругу. — Вы куда идете? Аля сразу заулыбалась. — С моими познакомились, теперь идем знакомиться с родителями Нино. — Он хоть живой? — спросила я. — А то его не видно. — Вон он, — она отодвинула телефон и показала парня. Он усталый плелся за Алей. Помахал нам рукой. — Ооо… Мы потеряли бойца… Сезер хихикнула. — Нора весь вечер испытывала Нино. Подбивала сразиться в армреслинге. Элла и Этта пытались повисеть на его шее и требовали фото. Мама закормила и только папа с сожалением поглядывал на него. — Да… — протянул Нино, — не ожидал, что Аля окажется самой нормальной из детей… Аля злобно рассмеялась. — Это мы еще мало знакомы.