love contract

      резкий стук в окно заставляет монаха отвлечься от рукописи. он хмурит брови, поворачивает голову в сторону окна. старые ставни мелко подрагивают от гула ветра за окном, будто готовые вот-вот открыться из-за напора ветра. как не пытайся заглянуть в лес, в этой темени нельзя разглядеть практически ничего. лишь одинокие чёрные силуэты деревьев где-то далеко. молодому монаху казалось, что он слышит шорох листвы, но он уверял себя, что это лишь его богатое воображение. лес таил в себе загадку, в какой-то степени, манил, зазывал к себе, а в тот момент, как ближе подойдешь — услышишь, как волки воют на луну и страшнее становится, отчего никто и не покидал монастырь. монах бросает короткий взгляд на тёмно-синее небо, где не сверкает ни единой звёздочки, и лишь большая серебряная луна повисла на небе, отбрасывая свои холодные лучи в окна небольших комнат других братьев монахов.       дилюк чувствовал себя безопасно в этой маленькой комнате. сюда не проникнут посторонние души, это священное место, охраняемое богом, который взирает на нас с небес. ярко-оранжевое пламя свечи успокаивает и даже немного греет. аккуратным почерком рагнвиндр выводит каждую буковку на бумаге, ведь игумен поручил писать красивым и разборчивым почерком. практически все свободное время дилюк работает над рукописной книгой, не оставляя себе и шанса на отдых. оттого и меньше сна, больше усталости и мешки под глазами. тихо вздыхая, заветная книга, на которую было потрачено около месяца, учитывая усердную работу, была завершена. юноша приподнимается со стула, крепко прижимая рукопись к груди.       гулкие шаги эхом разносятся по коридору. восковая капля стекает вниз по свечке. дилюк спускается вниз по лестнице, та протяжно скрипит. он не видит ничего дальше себя, отчего холодные мурашки проходят табуном по спине. ему всего-то нужно добраться до библиотеки. игумен говорил, что в полнолуние страшные вещи случаются, но в церкви все могут чувствовать себя безопасно. дилюк идёт через основной зал, где свои молитвы преподносят и монахи, и игумены, и послушники. в этом помещении каждый человек един с богом и может рассказать о своих переживаниях, радостях и страхах, не стесняясь осуждения. через широкие разноцветные витражи проникают лунные блики, заливая помещение необычайно красивым ярким свечением. в лунном свете блестели серебряные канделябры на столе, где игумен диктовал свою молитву, а все собранные сидели на деревянных скамьях, опустив голову в дань уважения богу.       резко затрещали окна и входная дверь. дилюк нервно списывает это на ветер. да только вот, неожиданно для него, резкий порыв внутри церкви сдувает свечу, оставляя монаха без единого источника света. он нервно оглядывается по сторонам: лунного сияния было недостаточно, чтобы разглядеть хоть что-либо в кромешной тьме. другая рука мнет край обложки книги в попытках найти какое-то спасения хотя бы в ней.       чья-то ладонь ложится на плечо монаха. от неожиданности он дрогнул, инстинктивно делая шаг назад, сталкиваясь с чем-то, а точнее.. с кем-то. алые глаза судорожно осматриваются по сторонам, дилюк резко подскакивает, отстраняясь от чужого тела. и в тот злосчастный момент его глаза расширились от удивления. пред ним предстал настоящий демон. длинные чёрные рога, когтистые лапы, хвост, эти сверкающий во тьме сиреневый глаз, в то время как другой был обрамлён повязкой, шелковистые синеватые пряди, лёгкая полу-открытая рубашка и брюки. удивительно, что демоны вообще носят одежду, но сейчас он думал вовсе о другом. от шока у монаха из рук выпадает подсвечник и книга, открываясь где-то на середине. тихая усмешка демона вводит в ещё большее заблуждение: он всë-таки настоящий, не галлюцинация и не сон. крепко сжав серебряный крестик на груди, про себя дилюк стал молиться богу, чтобы тот уберёг его от этого.. существа. ноги стали ватными: он не может сдвинуться и такое ощущение, будто упадет.       — ой-ой, какая прелесть. — с ухмылкой на лице произносит демон, поднимая книгу и зачитывая первую попавшуюся страницу. — неужели ты сам пишешь эти книги? впечатляет. — дилюк продолжительно молчит, произнося про себя молитвы. подмечает, что голос демона уж слишком сладкий, приторный до ужаса. на его молчание демон входит в недоумение, делая несколько шагов вперёд. его когти скользят по чужой шее, поддевая подбородок и заставляя поднять глаза вверх. — ты же знаешь, что неприлично молчать, когда с тобой говорят? или мне нужно обращаться к тебе на «вы», святой отец?       — чтобы я когда-либо общался с демоном? убирайся прочь, нечисть. — улыбка с лица демона все никак не исчезает и это вводит в заблуждение. кажется, тот только хитро щурит глаза, сжимая бледные щеки монаха.       — не будь столь жесток, отец. я не просто демон. в твоих книгах написано про инкуба кэйу альбериха?       кэйа видел уже множество таких мест, как церковь, где было достаточно молодых людей. но именно церкви приносили настоящие упоение душами. послушники, монахи. и все эти тела такие сладкие. хочется вкусить эту девственную, святую плоть. тем более, кэйа не был привередлив к «еде». мужчина или женщина — не имеет значение. хотя, конечно, юноши более бойкие по характеру и их трудно усмирить. но именно в этом изюминка, настоящая прелесть. слушать просьбы, стоны, вздохи тех, кто сопротивлялся раньше более обворожительно. именно такие планы на сегодняшнюю ночь имел демон. тем более, редко встретишь такого красивого юношу. он касается прядки ярко-алых волос, заправляя за ухо и заглядывает прямо в чужие глаза.       — как твое имя, святой отец?       — не твоё чёртово дело. — отдёргивает когтистую лапу рагнвиндр.       — почему же? как раз мое «чёртово» дело. — тихо смеётся в ответ демон. — я прихожу только к людям, которые имеют скрытые желания. разве не зная твоего имени, отец, мы сможем с тобой насладиться этой ночью?       дилюк морщится от чужих слов, показывая всю ту неприязнь. провести ночь с демоном с мужчиной окажется грехом. игумен всегда твердил, что связи со своим полом — грех. в то время, когда это еще и инкуб, который пытается затуманить тебе разум.. выхода не находится. и говорит он полной бред. никаких скрытых желаний у дилюка нет. он всю жизнь молился в этом монастыре, чтобы стать священником и разве он может опуститься до чёрных мыслей, которые порочат любого монаха? за окном резко сверкнул гром, озаряя все помещение вспышкой света. за витражами послышался стук тяжёлых капель, которые медленно стекают по окнам. резко хлынул ливень. вспышка. юноша достает кинжал, спрятанный в карманах одежды.       сверкнув лезвием, он целится прямо в грудь демона. но его на месте не оказывается, он испарился, исчез в темноте, растворился! рагнвиндр от напряжения хмурится, оглядываясь. «неужели убил?» — подумал про себя юноша. и в эту же секунду он чувствует боль в затылке. сам и не успевает среагировать, как оказывается на полу. медленно открывая веки, в глазах все проясняется. демон вжимает монаха в пол, нависая над ним, смотря так хитро. кинжал лежит где-то далеко, слева от дилюка. один миг и что-то теплое оказывается на губах парня. с жадностью демон мнет чужие губы, будто это самый сладкий и лакомый кусочек. ласкает их, целует каждый миллиметр, удерживает юношу за подбородок. рагнвиндр и сам понимает, что он не может сопротивляться. будто после этого поцелуя он опьянел, поддался желаниям, которые были скрыты в душе, будто бы густым туманом. в своей голове он услышал голос, говоривший ему о странном желании. о непристойном, грязном желании. но так просто он не собирался сдаваться. он возмущённо вздыхает, упираясь ладонями в смуглую жилистую грудь и отталкивая от себя. демон с неохотой отстраняется, но его рука медленно скользит по талии юноши, а он удобнее устраивается на чужих бедрах.       — что-то не так, святой отец? — мягко поглаживая, игривым тоном произносит кэйа.       — мне придётся использовать серебро и святую воду, чтобы изгнать тебя. — грозно брови хмурит. альберих смехом заливается, улыбаясь хитро в ответ.       — на мне такие дешёвые трюки не сработают. — лапа демона сжимает правый бок монаха. — я не прихожу к тем, кто не желает меня так же сильно, как и я их.       — иди к черту. это неправда.       — твое тело говорит само за себя. не волнуйся, сегодня твоего бога нет дома.       дилюк тихо вздыхает, когда колено демона оказывается между ног. это все кажется таким неприличным, нелепым, пошлым, неправильным. это влияют так их поцелуи? тело уже как ватное, хочется поддаться этому демону, этим мощным лапам, которые с силой сжимают бока, что точно останется красный след. по монаху заметно, что он ещё сомневается: метается взгляд из стороны в сторону, на лице выступает пот, поджимает нижнюю губу. кэйа не спешит действовать, ему нравится наблюдать. он облизывает губы в желании, продолжая водить меж чужих ног. монах томно вздыхает. пользуясь случаем, инкуб припадает к бледным, но таким сладким губам, углубляя поцелуй. касается кончиком языка, а после обволакивает весь язык, сплетая их в страстном поцелуе. дилюк от непривычки задыхается, отстраняясь. он не целовался никогда. его первый, а после второй поцелуй забрал этот инкуб.       — какой послушный. — воркует, прислоняясь к шее юноши губами.       — заткнись. — почти рычит на того дилюк, но новая волна мурашек накрывает его тогда, когда чужая рука лезет под одежду. кэйа умело скользит языком по шее, покрывает влажными поцелуями и растегивает пуговицы, которые уж слишком мешали.       — наш праведный монах знает, что говорит это демону?       — да хоть самому богу. — демон не может не заметить, как прекрасно юношеское лицо в лунном свете зала. — не трогай меня.       — твое тело всё ещё говорит обратное. поверь, за тысячелетия я успел изучить особенности человеческого организма.       подтверждение этого, демон кусает монаха в области шеи, на что он тихо вздыхает, откидывая голову назад. его дыхание порывистое, тяжёлое, себя монах уже прекращал контролировать. кэйа подхватывает монаха под бедра, вставая с холодного пола и усаживаясь на скамью. монах обвивает шею инкуба руками, опаляя горячим дыханием. альберих слушает вздохи, которые приятно ласкают его слух и лишь возбуждают. дилюк скользит пальцами по черной чешуе демона. на ощупь холодная и даже.. скользкая. никогда он не думал, что будет дотрагиваться до демона вот так. рука альбериха оказывается не в том месте, отчего дилюк невольно вздрагивает. а желание демона разорвать одежду монаха в клочья росло. трудно было сдерживаться, когда он вздыхал вот так. тонкая шелковистая ткань рвётся под острыми когтями. кэйа сосредоточен, его взгляд томный и даже холодный. спиной кэйа упирается в неудобную деревянную скамью. один рывок и можно было услышать, как резко порвались нити. рывок и на дилюке остаются лишь небольшая часть всех тряпок, которая была до этого. острыми клыками демон касается чужих розовых сосков, уже достаточно твёрдых. уткнувшись в шею, оставляет багровые метки, укусы, влажно проводя языком, зализывая. сжимает бедра монаха, кажется, до красных отметок, если не до синяков.       — пожалуйста, ты можешь.. — дилюк запнулся на слове, не зная о чем говорит       — могу что? — мурлыкающим голосом произносит инкуб, кусая за край уха.       — войти в меня.. — сжимая пальцы рук и тяжело дыша, произносит юноша. он потерял голову. это магия суккуба.       — откуда монах знает такие словечки? но да, это я и собираюсь сделать. будешь терпеливее, мой дорогой святой отец, я дам тебе награду. но будет больно. готов?       — да.. дилюк.. моё имя дилюк рагнвиндр. — смущённо и тихо произносит юноша, опуская глаза вниз.       — славное имя. — усмехается демон и касается губ монаха. — оближи. альберих скользит меж приоткрытых губ, дилюк касается кончиком языка до пальцев, тщательно проводит языком по всей длине. с неприличным причмокиванием кэйа убирает пальцы. рука демона скользит под ткань нижнего белья и с интересом водит когтями по плоти. сжимает её пальцами, гладит, будто бы готовя монаха. резко вводит один палец на фалангу. дилюк издаёт хриплый звук — не то стон, не то попытка вскрика. это было очень болезненно. монаху больно и неприятно от ощущений, но жар, который медленно проходится по всей коже, не даёт нормально мыслить. неужели это температура тела демона настолько высокая? демонов никто не учил манерам, ведь ещё палец оказывается внутри, больно царапая и начиная двигаться глубже. демон сразу же находит чувствительную точку, продолжая растяжку именно в эту сторону, попутно слушая возбужденные вздохи монаха. рагнвиндр не может устоять на месте: скользит руками по плечам демона, касается спины, зарывается в волосы, ерзает на коленях, прижимается горячим телом. это не могло не заводить. ловкие руки монаха поддевают несколько пуговиц с рубашки демона распахивают рубашку. тело кэйи достаточно сексуальное. не зря он — воплощение пошлых фантазий всех девушек, да и не только, наверное, раз он сейчас тут.       — я уже не могу ждать, боже мой, — юноша с нетерпением опускается на колени на холодный пол в церкви. — позволь мне помочь тебе.       — ты хоть знаешь, как это делается?       — я постараюсь.       стягивая надоевшие одежды с кэйи, дилюк прижимается к внутреннему бедру щекой. он смутно представлял то, как стоит правильно начинать. кинув короткий взгляд на своего партнёра, рагнвиндр собирается с силами, которые у него есть.       — дыши через нос и не торопись.       дилюк кивает, коротко целуя головку члена, чувствую солоноватый привкус на губах. не сказал бы он, что он приятный, но тем не менее, приятное чувство внизу живота опьяняло. если бы он когда-нибудь услышал, что будет заниматься такими пошлыми вещами в соборе — не поверил бы. руками дилюк обхватывает член у основания и осмелев, губами примыкает к головке, всячески лаская её языком, как он умел. дышать сначала было трудно — дилюк переволновался и задел зубами, отчего кэйа шикнул недовольно. но он привык к ощущениям во рту и ему хотелось принести своему партнёру намного больше удовольствия. альберих грубо сжимает алые волосы на макушке, от чего дилюк недовольно мычит и старается вбирать ещё больше. а кэйа больше не может терпеть его медленный, ужасно долгий темп. желание нарастало, поэтому держа юношу за волосы, тот толкнулся в рот монаха. и поняв то, что тот хочет сделать, дилюк решил не препятствовать партнеру и вобрал член до горла. было такое ощущение, что его сейчас вырвет. новый грубый толчок в горло, от чего рагнвиндр приглушённо мычит, а в уголках его глаз появляются небольшие хрустальные слезинки. взгляд кэйи уже не такой, каким был. его насмешливые глаза и ухмылка превратились в холодные, безжалостные. он сохранял молчание, продолжая толкаться в чужой рот, откровенно трахая рот служителя бога. при оргазме немного спермы попало на бледное лицо. дилюк смахнул её с лица, поправляя прядку волос за ухо.       кэйа помогает юноше подняться, но только для того, чтобы усадить к себе обратно на бедра и крепко сжать их, впиваясь клыками в шею парня и заставляя его стонать от каждого прикосновения, которые второй очень чувствительно переносил. ждать демон не собирается. приподнимая бедра юноши, в наглую входит на половину. дилюк издает хриплый продолжительный стон — горло ещё болело от грубого минета. даёт монаху привыкнуть какое-то время и сразу же начинает двигать бедрами юноши, вжимая в них когти и оставляя царапины, которые неприятно саднили. рагнвиндр старается принять в этом участие, бедрами навстречу двигаясь, постепенно наращивая темп. хлопающий звук приносил ещё больше удовольствия, как и тихие стоны двоих.       — твое лицо скоро станет цвета твоих волос. — хитро усмехается альберих, не давая дилюку возможность ответить и впиваясь в губы жадным, настойчивым поцелуем, затыкая его. а дилюк отвечает с таким же удовольствием, мнет губы, кусает их, мычит и горячо вздыхает в них.       дилюк кончает на чужой живот, выдыхая шумно и вздыхая в горячие губы. альберих ещё толкается в расслабленное, разгоряченное тело и кончает внутрь. взглянув на лицо юноши, он довольно щурит глаза. красные щеки, растрепанные густые волосы, слегка опухшие губы, бледная шея, полностью покрытая отметками, разорванная клочками одежда. рагнвиндр старается встать со скамьи, но ватные ноги не держат. кэйа ловит юношу, усаживая обратно к себе.       — а инкубы могут выполнять желания? — спрашивает юноша, даже не сопротивляясь чужим объятиям.       — разве что постельные.       — а если я попрошу не приходить больше ни к кому, кроме меня?       — ого, как смело. только если согласишься ублажать меня, когда я захочу. — дилюк неловко прячет смущённое лицо в густых волосах. — и молиться теперь не на бога, а только на меня.       — согласен.       — тогда это контракт. — произносит инкуб, целуя дилюка где-то в области шеи.