Триада о жизни: "Тёмная сторона Луны"

Кто-нибудь познал, что такое боль, страдания, агония, одиночество? Киллуа довелось познать все и даже больше. Представляете себе жизнь, где твоя семейка полностью повернутых убийц? Мать, конченая психопатка, которая стала твоей матерью ради прибыли. Один брат задрот и садист, а другой серийный убийца с комплексом брата. Только отец и самый младший брат давали надежду на хорошую психику, но, увы, живем мы не в сказке. Когда терпение Киллуа было на грани, он принял для себя решение — сбежать из дома, на экзамен Хантеров. Но даже тогда он не знал, что его жизнь кардинально изменится. Гон, тот самый лучик света, что пробил тёмную душу и дал начало новой жизни в его маленьком, мрачном мирке. Гон стал для него как самый, что ни есть, настоящий брат: целеустремленный, жизнерадостный, уверенный, сильный, дружелюбный, добрый, понимающий. Он олицетворял, всё то, что Киллу не довелось познать самому. Когда Золдик рассказал ему про свою семью, он ждал, что парень будет оскорблять его или примет слова за шутку, но Фрикс этого не сделал, не отвернулся и не побежал, сверкая пятками. А положил свою руку на плечо и улыбнулся так тепло, что Киллуа сразу понял, вот он, тот человек, которого ему не хватало. С Фриксом, блондин чувствовал себя непринуждённым, свободным. Но, когда Гон впервые завел тему про истинных, Киллуа напрягся. Им было всего по четырнадцать, а тот уже забегал в будущее. В отличии, от парня, Гон отзывался о своей будущей паре с теплотой, даже не зная, кто это будет парень или девушка, старше или младше него самого. А Золдик в тот момент думал, что такого счастья, как Гону ему точно не придется испытать, брат не позволит и «освободит» его от этой «ноши». Иллуми наверное был тем человеком, который без мук совести и себя лишил бы пары, если она была бы ему в тягость. Время шло, и вот еще два года их жизни позади. Когда у Гона появилась метка, счастье за друга было не долгим, пока он не увидел имя. Киллуа совсем не понимал, как тот может радоваться имени психопата-извращенца на своем теле, который не раз пытался их убить, обманывал, ставил палки в колеса, ради своей выгоды. Фрикс был уверен, что все хотят найти свою половинку и Хисока не исключение, хоть и сам верил в это с трудом. За время совместных путешествий, что заняли, немало времени в жизни каждого, им довелось видеть множество людей, кто находил истинных и был счастлив, а кто-то даже не задумывался о таком и просто существовал. И все были довольны. Но смириться со своим поражением Киллуа пришлось в семнадцать, когда метка так и не появилась. Он чувствовал смешанные чувства. Вроде как, и можно спокойно жить, не боясь за жизнь предназначенного тебе судьбой человека, а с другой — дыра, что разрасталась внутри и становилась только сильнее. Да, ещё сверху добавлялась зависть, чуточку конечно, но довольно ощутимо. У Гона — есть истинный, у него — нет. Но когда ты к чему-то привыкаешь, и начинаешь потихоньку забывать об этом. То судьба, та ещё сука и подкидывает все больше и больше дров в затухающий огонь. Что вы чувствуете, когда наконец-то находите искомое? Облегчение? Чувство умиротворенности? Спокойствие? Или же страх, расползающийся, по синим переплетениям вен, словно токсин? А может, удушающую хватку ледяных пальцев отчаяния и безысходности, под которыми истерично заходится ваш пульс? Каждому свое. Осознание того, что метка не появилась, могло означать, что его родственная душа умерла или ещё не выросла. Почему-то из всех вариантов блондин склонялся к первому. Неосознанно загоняя в своё сердце снова тоску. Но однажды вся пустота, что сидела внутри Киллуа, в один момент перешла в леденящий душу ужас, разочарование, неверие, отрицание и страх. Под конец года, зима не на шутку разбушевалась, а они как придурки, решили, что будет прикольно погоняться за пользователем Нэн, по заснеженным горам на острове. Как итог, Киллуа повредил голову, смачно навернувшись с вершины и ударившись об лед. Поэтому поддавшись уговорам друга, он потащился на осмотр, лучше бы он туда не ходил. Медсестра закончила обрабатывать поврежденный участок и огорошила его новостью, что голова целая и метка не пострадала. — К-к-какая метка? У меня есть метка? — медсестра госпиталя уставилась на него, как на восьмое чудо света. — Молодой человек, вы не знали, что у вас есть метка? — Киллуа только отрицательно помотал головой. — Она находиться чуть выше линии волос на затылке, странно, что вы или ваш спутник ни разу этого не заметили, — девушка развернулась на каблуках, собираясь уйти, но её остановила рука парня. — Подождите, а чьё там имя? — Киллуа надеялся, что это был кто-то из их друзей. — Иллуми Золдик, вам говорит о чем-нибудь это имя? — грудную клетку будто пробило, а тело сковал лёд. — Н-н-нет, к сожалению, нет, — медсестра удалилась, а в голове блондина, до сих пор набатом стояло имя брата.

***

Сейчас, он далеко не ребенок, который боится старшего брата, но неприятный осадок внутри оставался. За такое долгое время, он выяснил, что Иллуми, даже не догадывался, что у него есть истинный. Выведать это ему помог Хисока, и парню, совсем чуточку, а может, и не совсем чуточку, но жаль, что Моро больше нет в живых. В последнюю встречу, он был чем-то огорчен, и маска клоуна, не помогала это скрыть. И да он винил мертвеца, в том, что его друг сейчас на краю пропасти, что именуется отчаянием. Ещё он злился на то, что тот не мог поступиться своими принципами и не помереть в битве с Куроро, ну или хотя бы победить. И да, он знает, что о мертвых говорят либо хорошо, либо никак. Последние недели его мысли только и были забиты самыми губительными вопросами «Что если бы», они разъедали сознание не хуже кислоты. Всё что заботило парня это тем, как все могло бы обернуться, если бы Моро был рядом, когда Мито-сан погибла. Если бы пара его друга не умерла вслед за ней. Он ничем не мог помочь Гону, только отвлекал и пытался вдохнуть в него жизнь, но ничего не получалось и он в который раз винил себя, в неспособности помочь родному человеку. И Наника ничем не могла помочь, исцелить душу даже ей не под силу. Но как бы он не хотел оставлять Фрикса одного, это было необходимо. Отец впервые после нескольких месяцев тишины, неожиданно позвонил и сказал, что дело срочное и не терпит отлагательств. У семьи Золдик и правда странные отношения, вроде в семьях принято заботиться друг о друге, но у них в то же время, любой может настроиться против остальных, ради хороших денег. А потом все снова взаимодействуют друг с другом, как ни в чем не бывало. И, похоже, что Киллуа не исключение, всё-таки они одна семья, одна кровь, но одного из братьев он простить так и не смог. И вот терзаемый сомнениями, он едет сейчас в автобусе, на ту самую гору, в так ненавистный ему дом. Возвращаться в замок, пугающий своим не только внешним, но и внутренним оформлением, никто бы не захотел. Разве что самоубийцы и люди, полностью лишенные чувства самосохранения. Плюнув на свою безопасность, Киллуа остался бы там, в квартире, с Гоном, что совсем недавно так и светился, а сейчас словно погас и всё больше сереет на глазах. Вряд ли человек преисполненный чувством долга и добра, однажды может не перегореть. Потеря двух дорогих ему людей, за довольно короткий срок, только стала отправной точкой. Но если бы Золдик-младший остался, то подверг бы опасности не только себя, но и друга. Сделав глубокий вдох, он переступил порог в темную и леденящую душу, темноту дома, зябко ёжась. — Киллуа, сынок, как я рада тебя видеть! — Кикио тут же налетела на сына, стоило дверям за его спиной захлопнуться. — Как же я соскучилась по тебе, совсем исхудал, да и не вырос совсем. Все такой же малыш. Дай, я тебя обниму. Золдик-младший не сказать, что был прям в восторге от того, что его тискают как игрушку, но всё же уголок его губ приподнялся. По маме не часто, но он все же вспоминал, так же как и о других членах семьи. Пожалуй, самым частым гостем в его голове был Иллуми, и он бы рад скинуть все это на его иглы и их контроль, но он больше на него не действовал. — Я тоже рад тебя видеть мама, — напустив на лицо равнодушие, Киллуа отстранился от женщины, оценивая взглядом её внешний вид. Она сменила свои платья с подъюбником, на классический костюм, но все в том же любимом дизайне. — Ох, тебя ждет Сильва, иди быстрее, не заставляй его ждать, — женщина, подтолкнула сына в сторону кабинета, приказывая дворецким отнести сумки в комнату. Постучавшись в дубовую дверь, Киллуа услышал хриплое «входите». Толкнув её, он проскользнул в кабинет, чувствуя присутствие третьей ауры, тяжелой и мрачной, что давила собой. За спиной отца, тенью стоял Иллуми. Все та же прямая осанка, острый и убийственный взгляд черных глаз, зеленый костюм с торчащими иглами, и струящиеся черные волосы ниже поясницы. Последняя их встреча произошла, когда он пытался убить Аллуку, и воспоминания ещё слишком свежие, чтобы спокойно воспринимать его рядом с собой. Хотя, когда брюнет в серьёз принял его предупреждение, насчет разрыва статуса братьев, то неслабо удивил его. «Он совсем не изменился, только выше стал. Того и гляди, потолок пробьёт», — усмехнувшись своим мыслям, он подошел к столу, вставая перед ним. — Ох, Киллуа, как же я давно тебя не видел, а ты подрос, возмужал, — баритон отца разносился по кабинету, приятно оседая в голове. Мужчина окинул сына взглядом и одобрительно хмыкнул. В воздухе чувствовался запах мускуса и сигар, даже какое-то спокойствие появилось, от так давно забытой обстановки. — А вот мама сказала, что я не вырос, — парень мягко улыбнулся, и ему было плевать, что брат прожигал его своими пустыми глазами. — Так что за срочность? Мне пришлось бросить очень важные дела, — сказал Киллуа, делая акцент на словах, что не понравилось Иллуми. Недовольство брюнета можно было заметить, по его взгляду. — Возможно, я просто тебя давно не видел, что забыл, каким ты был. Садись. — Сильва указал рукой на кресло, приглашая сесть, чем и воспользовался блондин. — Если бы не было всё так критично, то я и не звонил бы тебе. На горизонте совсем недавно появилась группа пользователей Нэн. Они решили взять вверх над преступным миром. — А при чем здесь мы? Мы ведь просто семья наёмников, — в голубых глазах было недопонимание, почему из-за какой-то шайки, его сюда притащили. — Иллуми сам с ними не может разобраться? Он же тоже по этой части. Пустил бы свои иглы и сделал своими подручными, — голос парня так и сквозил ядом, намекая на инцидент при их последней встрече. — Мы не просто семья наёмников. У нас есть вся база данных необходимая им, все имена, счета и месторасположение. Недавно Миллуки вышел в город и пострадал, — конечно глава семейства и не надеялся, что всё пройдет гладко, но атмосфера презрения так и чувствовалась на языке. — Этот жирдяй, смог пострадать, каким образом? Его же слой жира, ничего не пробьет, — Сильва одарил младшего сына неоднозначным взглядом, раньше этот мальчишка боялся глаза на него поднять, а сейчас перебивал на каждом предложении, определенно он вырос. — Если будешь слушать и не перебивать, то узнаешь. Эта группировка называет себя «Призраки», они появляются из ниоткуда и пропадают в никуда. Их тип Нэн — манипуляторы, они выбирают жертву или группу людей, и создают вокруг них иллюзию или мираж. Они используют силу внушения, а так же могут воздействовать через снотворное или дротики с ним, как именно это происходит мы не знаем. Слишком мало информации. Отличить её от реальности почти невозможно, нужно быть очень наблюдательным или сильным пользователем Нэн. В такую ловушку и попался Миллуки, но ничего критичного, легкое сотрясение и перелом. — Теперь я понял, их цель в первую очередь наши базы. Но каким образом, мы будем с ними сражаться? — Пока, мы ничего не будем делать. Ради перестраховки, мы решили собраться в месте, а остальной план будем продумывать позже, когда получим больше информации. И я так понимаю, что ты без Аллуки? — Киллуа заметил колебания Нэн, и как Иллуми напрягся, при упоминании их брата, но решил проигнорировать это. — Она в безопасности, и кроме нас никто не знает о её принадлежности к Золдикам. Она в надежных руках, я не дам хоть одну невинную душу в этом мрачном месте, запачкать кровью. Если это всё, то я могу идти? — внешне парень источал спокойствие и ледяное равнодушие, но в груди сердце стучало, словно хотело выскочить наружу. Взгляд Иллуми, прожигал в нем дыры. И непонятно, почему, но хотелось поддаться внутреннему желанию, подойти и прикоснуться к этой статуе прокаженного. Но парень пересилил себя, в душе все ещё сидела обида, за то, что тот воткнул в него свою иглу. — Подожди, на то время, пока ситуация не разрешиться, за тобой будет приглядывать Иллуми. Я знаю вашу неприязнь друг к другу, но хотя бы попытайтесь найти общий язык, вы братья. — Да, уж, к сожалению, братья. Нет, спасибо, я не маленький, — меньше всего Килу хотелось, чтобы за ним следили, так ещё и тот, кого он презирает всеми фибрами души. Ну, может уже не так сильно как раньше. — Это не обсуждается, — тон отца не терпел возражений. — Черт, — Киллуа вышел из кабинета, хлопая дверью. — А он вырос, стал сильнее характером и духом, что думаешь Иллуми? — Сильва гордился Киллуа, тот стал взрослым парнем и не боялся показать свой характер. А ведь раньше он был таким пугливым, когда разговаривал с ним. Где вы видели убийцу, что боится кого-то? — Он все такой же непробиваемый и не знает, что играет с огнём, — «Ты всё равно не убежишь от меня Киллуа, сколько не беги».

***

Семья Золдик никогда не славилась своими семейными узами, но всегда держалась друг друга. Вот и первый день, после долгого отсутствия не был чем-то насыщен. Он встретил Зено, что сдержанно, поздоровался с ним и прошел мимо. С Каллуто они встретились в столовой за ужином, он повзрослел, вытянулся, и кажется, всё так же в хороших отношениях с матерью. Он рассказывал, что ушел из Геней Рёдан, поскольку на них надвигалась буря, несущая им смерть. А умирать ради кого-то там, ему не было смысла. Про кого или что он говорил, Каллуто не уточнил, но почему-то образ Хисоки всплыл в подсознании Киллуа. Он тоже до конца не был уверен в его смерти, но с таким человеком как Моро, никогда не узнаешь, где правда. После ужина, он прогулялся по особняку, заглядывая в каждую комнату, но в их антураже ничего не поменялось. В них были идеально заправленные кровати, в шкафах либо стопками лежала одежда, либо была пустота. Ни на одной книжке или полке не было и пылинки, словно кто-то действительно тут живет, но на самом деле, дворецкие всё так же качественно выполняли свою работу. Все коридоры были однообразными, канделябры стояли на тумбочках в начале и в конце, временами встречались окна в пол. На стенах висели портреты и светильники, местами были видны затертые пятна на обоях, или свежие слои. И конечно, Киллуа не мог отказать себе в удовольствии поиздеваться над Миллуки. Сам парень нашелся в своей комнате, до отказа набитой электроникой и едой. — Что, отдыхаешь жирдяй? — стоило названому увидеть в дверях блондина, что ухмылялся, то его лицо скривилось в гримасе отчаянья. — Кто-то пискнул? Или мне показалось? — Киллуа только закатил глаза, на дурацкое поведение брата. — Пи-пи-пи, Миллуки поймали, пи-пи-пи, и он не смог выбраться, пи-пи-пи, а теперь, как лох лежит со сломанной рукой, — блондина забавляло, как с каждым словом лицо брата багровеет от злости. — Заткнись, предатель! Почему ты вообще тут? Разве ты не отказался от нас? — Я не отказался от семьи, но и Аллуку я одну тут не мог оставить, поэтому заткнись и страдай, пока я буду играть и пользоваться двумя руками, хехе, а ты теперь даже подрочить не сможешь, — Киллуа успел скрыться за дверьми прежде, чем в него полетела брошенная статуэтка. С чувством, полного удовлетворения, парень отправился в подвал. Внизу всё так же пусто, сыро и одиноко. Вдалеке слышались стенания запертых заключенных. Камеры были открыты, пыточные инструменты никуда не делись и сверкали на стенах, словно новые. В целом, в доме ничего не изменилось, ни отношения, ни обстановка и это вгоняло в уныние.

***

Первые три дня тянулись медленно и мучительно долго. Искать развлечения, в этом доме было пустой тратой времени, а идти к Миллуки и издеваться над его беспомощностью, было не охото. За пределами дома была тишина, а в комнате тикали часы и если бы не выработанная устойчивость, то можно было свихнуться ещё в первые часы. — Я и забыл, как тут одиноко и пусто, — парень разговаривал сам с собой, лежа в комнате. Он настолько привык к положительной энергетике озорства и приключений Гона, что совсем забыл, каково это остаться маленьким ребенком в большом и страшном доме, где всем плевать кто ты. Развлечение он все-таки себе нашел. Если прятки от старшего брата, можно посчитать за игру. Куда бы он ни пошел, за ним везде тянулась длинная тень. Чего от него добивался брюнет, блондин и знать не хотел. Стараясь, держаться от него подальше, Золдик-младший запирался в комнате. Нет, он не боялся его, просто только от одного присутствия рядом с ним в груди начинало болеть и тянуть. Если раньше, до всего что с ними произошло, он видел в Иллуми спасение от того ужаса, что с ним делали. И тянулся к нему, восхищаясь, то со временем и он сломался под напором Зено, превратившись в куклу. А после всё так как случилось. Но даже так, его словно тянуло к нему. Хотелось прижаться как раньше в поисках поддержки. Почувствовать широкую ладонь на своей голове, как длинные пальцы перебирают его пряди. Вдохнуть такой успокаивающий запах трав или марципана от геля для душа. Просто посидеть как раньше, чтобы почувствовать себя защищённым. Но такого больше не будет. Они слишком изменились. У него другие приоритеты, а Иллуми готов до сих пор испортить жизнь, лишь бы перекрыть ему кислород. Лежать в тени деревьев, расслабляло парня, мерное шелестение листьев, постепенно его гипнотизировало, разгоняя усталость. Пока тень не упала на лицо. — Что тебе надо? — блондин даже не открыл глаза и так понятно, кто над ним нависал. — Хотел пообщаться с братом? — в голосе чувствовалась издевка, и они вдвоём прекрасно знают, что он пришел поглумиться. И ни о каких братских посиделках тут и речи нет. — Ты всё время следишь за мной, тебе хватит, я не цирковая зверушка, — щеки коснулся кончик иглы, вынуждая приоткрыть небесно-голубые глаза и встретиться с пугающей темнотой, что поглощала в себя любого. — Правда, ты уверен в этом? — мужчина нависал сверху, разница в росте и правда, играла большую роль, что в детстве, что сейчас. — Что тебе надо, ублюдок? Убери от меня свои иглы, пока они ещё у тебя в руках, — брюнет никак не отреагировал на резкое высказывание младшего. — А я смотрю, ты стал храбрее? Что же тогда ты от меня прячешься? — в голосе, прослеживался безмятежный настрой, словно ему вообще до лампочки, при каких обстоятельствах они расстались в прошлый раз. — Я ясно сказал, что мне не нужна нянька, так что отвали от меня, ты кажется, свой выбор сделал уже тогда, — «Он, правда, считает, что я буду вести себя, как и остальные? Нет, и даже статус истинного это не поправит». — Правда? Я всего лишь хотел защитить тебя, — Иллуми нахмурился выпрямляясь. Он брал иглу, давая возможность отстраниться. — Ублюдок! Хотел защитить? Я верил тебе! А ты просто превратил меня в марионетку, впихнув иглу мне в голову! Ни о каких разговорах и речи не будет, — парень возмущенно подскочил с земли, собираясь уйти и прекратить эту беседу. — Как Наника поживает. Оно нашло себе место? Или все так же страдает раздвоением личности? — в спину донесся язвительный комментарий, что стерпеть этого блондин не смог. — Я предупреждал тебя, — сорвавшись с места, Киллуа не сразу понял, как оказался прижатым к земле чужим телом, а его руки были перехвачены над головой. Другой ладонью Иллуми пережимал ему горло, не давая и шанса вырваться. — Отпусти! — звучало не как просьба, а приказ, но брюнет только сильнее вдавил руку в шею. — Мой маленький братец, ты я смотрю, так и не научился контролировать эмоции, но я все равно сильнее, сколько не тренируйся, — Иллуми склонился ниже, отчего его волосы начали спадать на лицо младшего брата, щекотя кожу. Внизу ощутимо потянуло от ерзаний под чужим телом, отчего блондин сразу затих, стараясь контролировать свой организм, что предательски отзывался на чужие касания. Лицо с заостренными скулами, смотрелось как неестественное, словно фарфоровая кукла, которую слепили на выставку, причем мастер постарался на славу. Чужое дыхание, почти отражалось от щеки, а места, где пальцы соприкасались с кожей, покрывались теплом. Черные, почти как смоль, глаза смотрели прямо в душу, но если бы она там была, то от неё точно осталось бы поле с выжженным лесом, что некогда сиял и процветал. Руководствуясь чувствами, Киллуа захотел провести ладонью по этим волосам, почувствовать их мягкость, прямо как раньше. До покалываний в кончиках пальцев, ему хотелось приложить руку на затылок, туда, где была его собственная метка. » О чем ты? Это тот человек, который управлял тобой, вопреки, твоей воли. Настоящий брат, так бы не сделал», — подсознание, услужливо напомнило, почему сделать, так не получится. Осознав, о чем думает, он резко сделал выпад головой, врезаясь в лицо Иллуми своим, отчего тот пошатнулся и кажется, там послышался звук, ломающегося носа. И как бы старший не хотел посидеть вот так ещё, ему пришлось отступить, позволяя блондину вырваться. — Я тебя предупреждал. Ещё раз назовешь Аллуку — оно, и ты как брат для меня умрёшь! — тихий смех осел пылью в легких, портя окончательно настроение. Киллуа просто встал и ушёл, оставляя Иллуми одного. Внутри всё болело, и почему именно такой человек, как его брат был предначертан ему судьбой? Той же ночью было слишком жарко, и парень никак не мог заснуть, ворочаясь на кровати. В воздухе чувствовалась тяжесть духоты, поэтому пришлось открыть окна и дверь, чтобы хоть чуток, да охладить комнату, впуская свежий воздух. Как только сонливость стала подступать, до чуткого слуха донеслось поскрипывание половиц, даже не надо было угадывать, кто навестил его в такой поздний час. Тень бесшумно скользнула в темный угол комнаты и остановилась там, застывая неподвижной фигурой. — Что ты здесь забыл? — Киллуа лежал спиной к двери, но кожей чувствовал испытывающий взгляд. — Охраняю тебя, — «Меня от тебя надо охранять, а не наоборот». — Людей надо, наоборот, от тебя защищать, а ты тут играешь в шпиона, — усмехнувшись своим мыслям, сорвавшихся с губ, парень развернулся лицом к брюнету. — Да брось, я ведь не настолько плох, или ты предпочтешь смерть, если вдруг сюда проникнут? — в голосе слышалась усмешка, но угрозы в нем Киллуа не услышал. — Ты сам себя слышишь? Кому придет в голову лезть в логово к врагу. Не неси чушь и убирайся, — «Зачем ты меня снова заставляешь это чувствовать?», — как бы он не старался, а чувства, навязанные в детстве и меткой, никуда не делись, сейчас ему хотелось, чтобы все обернулось по-другому. Чтобы не было той грани отделяющей их по разные стороны. Тишина в комнате нарушалась только мерным постукиванием настенных часов, сколько прошло времени непонятно. Взгляд черных, как бездна глаз, следил за ним, Киллуа чувствовал его, хоть и зрение не позволяло выхватить очертания брюнета. — У меня есть несколько вопросов, ответишь на них? — немое согласие чувствовалось в воздухе, поэтому он продолжил. — У тебя есть истинный? — Нет, тем же лучше и для него, — мужчина ответил не раздумывая ни секунды. Такой резкий ответ не понравился парню, хотя он другого и не ожидал. — Почему? — парню было интересно, о чем думает его брат, последний раз они разговаривали по душам, когда Киллу было двенадцать, тогда он и покинул дом. — Это бремя, лишний груз, он только будет тяготить меня. А ты? У тебя он есть? — слова Иллуми отдавались болью в сердце, заставляя его сжиматься. — Не скажу, иначе ты убьешь его, — «Если только ты сам себя не решишь убить», — блондин грустно улыбнулся своим мыслям. — Это Гон? — голова брюнета вопросительно склонилась к плечу, словно им управляли невидимые нити. «Гон? Он не знает что ли? Да, пофиг, уже не важно». — Нет, он как бы тебе сказать, одиночка и манипулятор до мозга костей, одним своим взглядом он способен заставить человека испытывать ужас, а то и довести до самоубийства. Но раньше он таким не был, ну мне так казалось, — «Он говорит о своем истинном, словно тот монстр. Если это так, то я не дам причинить тебе боль», — Иллуми не знал, о ком говорит Киллуа, но начал в голове анализировать всех знакомых из его окружения, кто подходил под эти критерии. Из всех вырисовывался образ Моро, что заставило сжать челюсти от неприятно тянущих ощущений. На языке вертелся вопрос, но блондин не знал, стоит ли спрашивать о таком. Все-таки они с Хисокой никогда особо не были друзьями, в отличие от Иллуми. Хотя, друзьями их тоже сложно назвать, потому что наступать друг другу на горло в достижении своих целей — это какая-то извращенная форма дружбы. Но раз он начал этот разговор, то и узнавать нужно по максимуму. — Слушай, Хисока правда мертв? — за секунду вокруг разлетелась устрашающая аура, и блондин только успел поставить Тэн, как она тут же спала. Распахнув глаза в удивлении, он сработал инстинктивно, даже не успев понять, что случилось. — «Что в вопросе его так взбесило?» — А что ты по нему соскучился? Я думал, ты его ненавидишь, или в последнюю встречу ты не успел с ним попрощаться? — голос брата, изменился, теперь он так и сочился ядом, показывая своё недовольство и неприязнь. «Он знал? Тогда, может, он и слышал о чем мы говорили? Нет. Это бред, тогда бы он не оставил меня в покое и не спрашивал об истинном», — по спине пробежал мороз, казалось, что температура в комнате резко упала. — Я так и понял, спасибо за ответ, — в комнате воцарилась тишина, прерываемая двумя дыханиями. Когда тиканье часов и легкий стук с улицы почти унесли его в сонную долину, до слуха Киллуа донесся скрип двери и тихое «Ты его не стоишь».

***

Слова брата задели его. Кто кого не стоит? Он Хисоки или Хисока его? Что вообще Иллуми имел в виду под этими словами? Как ни старайся, а от тишины ответа не получишь. На следующий день, Сильва созвал собрание. Объявив, что в данный момент членов «Призрака» заметили в полумили от их поместья. Каллуто и Зено отправились на разведку, а остальным членам семьи запрещалось выходить за пределы замка, даже в сад, пока обстановка не будет разъяснена. Всё что оставалось делать Киллуа — это слоняться от места к месту и пытаться дозвониться до Гона, который не брал трубку. А ещё чувствовать сверлящий его взгляд из каждого угла комнаты, где бы он ни оставался. Иногда равнодушие к другим членам семьи было отрадой, никто не лез в чужие дела, не старался нравоучить и поставить на место. Но с другой — одиночество всегда было убийственнее пули. Гон. Теперь все мысли занимал только друг. Что он делает? Как справляется? Питается ли он? Блондин переживал, что Фрикс может сделать что-нибудь с собой, но отметал эти домыслы, Гон ведь не такой, он справиться. Стоило вспомнить стеклянный взгляд парня, когда он смотрел в экран на мертвое тело, становилось не по себе. Внутренняя злость на Моро только усиливалась. И вопрос «Почему он позволил себе умереть, если знал о связи?» — оставался без ответа. Как только он вспоминал о Моро, и о его поганом характере, ярость начинала просачиваться по венам, разгоняя по телу кровь, вместе с нестерпимым желанием воскресить и самолично прикончить гада, что заставил его друга так мучиться, потом ещё раз и ещё, и ещё. Но вот только от чего была эта злость? От безысходности или от бессилия что-либо сделать? Поток мыслей был прерван голосом дворецкого, что отражаясь от стен, эхом разлетался по коридорам. — Добро пожаловать мистер Моро, рад видеть вас. Стоило отголоском фразы донестись до парня, как по его коже заструились маленькие разряды, а глаза стали на полтона темнее. Теряя самообладание, он сорвался с места. В его голове набатом стучало «убью». Вылетая в холл, Киллуа заметил нежданного гостя в компании брата. Хисока спокойно стоял и с улыбкой на лице о чем-то говорил, но шум в ушах заглушал всё, сердце отбивало неровный ритм, а пальцы сами сжались в кулаки. Хотелось до дрожи, заехать по этому самодовольному лицу ублюдка, что посмел заявиться сюда и вести себя, как ни в чем не бывало. — Ты! Это всё ты! — слова Золдика-младшего, заставили Моро с недоумением смотреть на появившегося жильца дома. Маленький белый ураган прибежал откуда-то из глубин коридоров, его глаза, словно арктический лед, грозились заморозить самой мучительной смертью. Он взирал на него снизу вверх, по его рукам бегали разряды, а аура вокруг парня разрасталась жаждой крови. «Я чем-то его успел разозлить? Что я пропустил? Он признался Иллу?», — Моро был спокоен, в любом случае парню его не одолеть, а покалечиться он мог знатно, особенно если действует на эмоциях. — Это все твоя вина! — кулак Киллуа разрезал дымку, на месте, где только, что стоял Моро. «Что происходит?», — Иллуми предпочтительно отошел назад, доставая иглы. Он знал об инсценировке смерти Моро, но он не был в курсе их дел с младшим братом. Но вся ситуация заставляла его постепенно раздражаться. — Если продолжишь на меня кидаться, то я тебе отвечу тем же, — чужой удар, снова встретил пустоту. — Ты не имеешь права, вот так просто заявляться сюда! Не после того, что сделал! Ты сволочь! — «Что он несет? Единственное, что его так может взбесить, если это касается Гона…», — мысль осталась не законченной, потому что искрящийся кулак летел прямо ему в лицо. В последний момент Моро успел уклониться, отталкивая раскрытой ладонью парня назад. Киллуа затормозил до того как врезался в Иллуми, собираясь снова напасть, но удар, так и остался незавершенным. Брюнет, стоявший сзади, сбил его с ног, придавливая своей рукой к полу, тем самым заставляя охладить свой пыл. Разряды тока били его, но сейчас старшего это мало волновало. — Киллуа, в чем твоя проблема? Разве ты не должен радоваться тому, что я жив? — Хисока искренне не понимал, что успел натворить, если только вошел в поместье. Иллуми напрягся сильнее, он чувствовал хаотично бьющийся пульс под пальцами, одно дело давить внутри чувство ревности брата к собственному другу, а другое дать Киллуа возможность выбить дурь из Моро. Хотя в обоих случаях пострадает только блондин. Поэтому он отнял свою руку, все ещё держа иглы наготове. — Это ты виноват, что Гон в таком состоянии! — Киллуа поднялся, тыкая пальцем в Моро, но теперь молнии исчезли и перед мужчиной стоял тяжело дышащий блондин, в глазах которого появились злые слёзы. — Зачем ты подстроил свою смерть?! Хотел поиздеваться над ним? Поздравляю, у тебя вышло, он разбит. А я торчу здесь вместо того, чтобы быть с другом, когда он нуждается в помощи! И ты приперся здесь, и ухмыляешься. Что для тебя истинность — это просто тату на коже? Какого черта ты исчез?! «Так они не истинные? Это меняет дело», — брюнет расслабился, пряча иглы назад, теперь на одну проблему у него меньше. — Объясни мне всё. Я не понимаю тебя. — Твой бой, он увидел его после того, как его мать погибла на Китовом острове. Там был шторм и он винил себя, что не смог её спасти. А тут известия ещё и о твоей смерти, его полностью опустошили. Он…он выглядит, как одна из марионеток Иллуми, пустой и одинокий, — оный опустил руки на подрагивающие плечи брата, призывая его успокоиться. — И теперь он заставляет себя улыбаться, думая, что я поверю в это. Мне больно от этого. А ты сейчас заявляешься сюда, и лыбишься, у тебя совсем сердца нет? Или там кусок льда? Лучше бы ты и не воскрешался! — Киллуа уткнулся носом в живот брата, пряча предательские слёзы, что сорвались с его глаз, чем поверг того в шок. Хисока в первые видел настолько разбитого Золдика-младшего. Внутри он понимал, что шел сюда именно за этим, узнать, где сейчас Гон и помочь Золдикам с нарисовавшимися «Призраками». Но не думал, что его отсутствие, могло настолько все усугубить. Отвлекаясь от никак сейчас не решающихся проблем с Гоном, Моро слишком быстро переключился, снова выпадая из реальности. Его глаза округлились и вот-вот грозились выпасть из глазниц. «Я кажется, головой двинулся окончательно. В этих черных глазах, только что мелькнула нежность?», — самый опасный убийца, сейчас выглядел растерянным, поглаживая белую макушку брата, в попытке успокоить его. И, если Моро не показалось то брюнет, только что улыбнулся уголком губ. Дабы не потерять такой момент, парень сфотографировал парочку, чтобы в будущем шантажировать, снова вернув себе маску шута. — Эй, если хочешь ударить, то бей, другого шанса не дам, — маленький, но не менее сильный кулак разрезал воздух, врезаясь в расслабленный живот. — Ты пришел поговорить или по делу? — Иллуми подал свой голос, всё еще удерживая брата за плечи, и обратил свой взор на Моро. — Вообще я пришел, потому что слышал у вас дела с призраками. Но раз и Киллу здесь, то и узнать, где Гон, — проговорил Хисока, пытаясь отдышаться, пацан маленький, а силы не меряно. — Но думаю, что ты и так мне скажешь. Да, Киллуа? — С чего бы мне тебе верить? — глаза парня опасно сверкнули, но ничего более он не принял. — Потому что, я решил завязать со всем этим, поэтому… — наверно Хисока впервые перед кем-то так распинался, — прошу, скажи, где он. — Ты сейчас сказал «прошу»? — блондин округлил глаза, сейчас им не руководили эмоции, но неприятный осадок остался, — «Он просит меня? Да, что с ним не так? Это вообще он?». — Я не буду это повторять, сопляк, — «Да, без сомнений, это он». — Что-что? Я не расслышал, — издевательски подначивая мужчину, он не учел, что ему это откликнется. — Хочешь, я расскажу одному мрачному парню, историю о маленьком безответственном мальчишке, что боится раскрыться перед ним, и выпрашивает информацию о других. Как думаешь, ему понравится? — мужчина склонился к уху блондина, переходя на еле различимый шепот. Вся ситуация напрягала Иллуми, он не любил быть в неведенье. — Я напишу тебе адрес, в смс, — весь запал Киллуа тут же пропал. — Хороший мальчик, — ладонь опустилась на белую макушку, но ту же была сброшена Иллуми, — ладно-ладно, так, где ваш папочка? «Что сейчас произошло?», — Киллуа потер место, где только что его касалась чужая ладонь, недоуменно смотря в след двум удаляющимся фигурам.