Триада о жизни: "Тёмная сторона Луны"

Просыпаться было сложно, солнце просочилось сквозь темные шторы и играло лучами, скользя по лицу Киллуа. Нахмурившись, он завошкался, стараясь скрыться от надоедливого солнца, но тут же охнул от острой боли в пояснице, резко распахивая глаза. Обстановка сначала дезориентаровала парня, осмотревшись он пытался понять где он и как здесь оказался. События прошлого дня начали проскальзывать в его голове, как в замедленной съемке. Лицо с каждым воспоминанием становилось все пунцовее и пунцовее, пока не приобрело красный, как мак, цвет. — Чёрт, чёрт, черт, черт! — накрываясь с головой, он надеялся, что все это кошмарный сон, от которого он сейчас проснётся, но тянущее чувство в пояснице, никуда не делось. «За что? Зачем он так со мной? Поигрался и бросил? Хотя, это же Иллуми, о чем это я», — сердце закололо, казалось, что ребра сдавливало от тяжелого груза. Появилось чувство переживания и сомнения, но было ощущение, что это словно не его переживания, но он лишь отмахнулся от навязчивых идей. Выкарабкавшись из кокона одеяла, он осмотрел себя, замечая, что на нем мешком висела ночная рубашка Иллуми, что доходила до середины бедра, бельё, слава богу, было его собственное. «Он меня переодел и видимо помыл. Это очень странно. Трахнуть, а потом позаботиться о комфорте, далеко не в его стиле», — слегка смутившись, он поправил на себе рубашку, комкая в руках атласную ткань. — Ну, если ж у меня в комнате был, то и одежку надо было мою прихватить, а не в свою наряжать. Не пойду же голый до своей комнаты, — пробурчал Киллуа, а после его взгляд заскользил по комнате, в поисках своей одежды, но он ничего не нашел. Поковыляв по комнате, он отыскал свой мобильник, на котором были пропущенные звонки от Гона. Вспомнив, как вчера бесстыдно стонал, пока друг был на громкой связи, ему захотелось закричать в горло от досады и стыда. Никогда ещё такого унижения он не испытывал. — Надо сматываться, пока он не пришёл, — подойдя к двери, он отворил её, проскальзывая тенью в коридор, надеясь, что никого не встретит в таком виде. — Красивая рубашка, — голос отразился от стен, заставляя блондина замереть, чувство, что его поймали на чем-то постыдном, накрыло с головой. — Привет, Каллуто, а что такую же хочешь? — натягивая маску беззастенчивости, он развернулся назад к говорящему, стараясь не выдавать, что его не волнует, что он стоит полураздетый, в одной лишь рубашке посередине коридора дома. — Нет, зеленый — это не мой цвет, скорее любимый Иллуми. Кстати, это же его рубашка? — в голосе чувствовалась издёвка, и это натолкнуло на неприятные мысли. — С…с чего ты взял? — ответил блондин, сглотнув появившийся ком в горле. — Я не противник инцеста, это ваше дело, но то, как ты вчера стонал, было слышно за километр. Вы видимо забыли, какая тут слышимость, — парню показалось, что все, что было внутри, упало куда-то вниз, вместе с его самооценкой, равняясь с плинтусом. — А… — Киллуа хотел спросить, слышали ли другие члены семьи это, но брат его опередил. — Другие тоже это слышали, но никто никак не отреагировал. Когда в столовую пришел Иллу, Миллуки хотел пошутить, но передумал, мне кажется, вторая рука ему ещё дорога. Кстати, поскольку «Призраков» больше нет, ты можешь уехать отсюда, пока никто тебя не спохватился, — Каллуто прошёл мимо, растворяясь в темноте коридора, шаги медленно удалялись, пока не затихли совсем. «Точно, я могу уехать. Но вот куда? Назад к Гону и Хисоке, и что я там буду делать? Как третий лишний жить? Классная идея, спать на кухне и слушать, как эти кролики будут трахаться. Вообще идея класс», — он развернулся и продолжил путь до комнаты, пока не дошёл до нужной двери. Закрывая дверь, он съехал по деревянной поверхности, оседая на пол, и обхватил колени руками. Хотелось плакать, стереть всё, что было прошлой ночью. Забыть ощущение хватки чужих пальцев и губ. Но одновременно с этим он понимал, что, скорее всего это первые и последние воспоминания, которые у него будут. Вряд ли отец или мать будут рады, что их сыновья истинные. Да и Иллуми, тоже скорее всего будет отрицать. Киллуа сошелся на том, что у старшего просто поехала крыша на фоне влияния Нэн «Призраков», и он даже об этом не вспомнит. Поднимаясь с насиженного места, он направился к зеркалу. Стягивая рубашку, он ужаснулся. На шее синели отпечатки от пальцев, и наливались лиловым цветом засосы. На левом плече отчетливо виднелся след от зубов. На бедрах и талии виднелись следы от пальцев. На предплечьях кожа отличалась широкой полосой красно-бордового оттенка, сильно выделяясь на бледной коже. — Ха, меня можно счесть за жертву насилия, — поднимая взгляд, он грустно улыбнулся. Он смотрел будто не на себя, внутри все скрутило, а глаза защипало. Чувство отчаяния захлестнуло его с головой. В дверь раздался стук, отвлекая от мыслей. Попадаться кому-то на глаза, а тем более смотреть и видеть во взгляде презрение, парню не хотелось. Раздавался ещё стук, а после всё стихло. Смахнув не прошенные слёзы, Киллуа направился в душ. Когда вода коснулась его лица, медленно стекая по коже, он позволил себе, отпустить себя. Горячие слезы смешивались с водой унося с собой проявление слабости. «Метка. Метка. Метка. Да кому сдалась эта связь! Кто вообще выдумал её? И на какой хрен? Если она только разрушает тебя!», — блондин остервенело тер кожу мочалкой, стараясь стереть фантомные ощущения прикосновений. Но ничего не получалось, отметины, словно въелись в кожу. Внутри он осознавал, что ничего такого трагичного не случилось, ему нравилось ощущать скольжение пальцев на себе, губы, что ловили его стоны. Нравилось думать, что это было взаимно и прекрасно. Но это прошло, оставляя всё в воспоминаниях, а реальность разбивала все дальнейшие пути к хорошему концу. Стоило парню выйти из душа, как его тут же придавили к поверхности, закрывшейся двери. Иллуми был зол, и даже не скрывал этого, нависая грузной тенью. «Как он…я забыл закрыть дверь, идиот», — мысленно отвесив себе подзатыльник, он напустил на лицо равнодушие. — Ты что-то перепутал, кажется, — от мужчины так и веяло аурой ярости, но Киллуа впервые видел такое проявление эмоций, что это его слегка дезориентировало. — О чём ты? — Каллуто сказал, что ты собираешься уехать. Вот так решил уехать, сразу после того, как образовалась связь?! — Какой отъезд? Какая свя… — он осекся на половине слова, в голове стали вырисовывать обрывки ночи, и захотелось приложиться головой о ближайшую поверхность, — «Связь, а я думаю, что за ощущения меня накрывают». — Так ты забыл? — Я не забыл, просто…неважно. Я не собирался никуда пока уезжать, отойди, — отпихнув брюнета, Кииллуа направился к шкафу, но был перехвачен и отправлен на кровать. — Что значит пока? — Киллуа вглядывался в глаза мужчины, они были темнее ночи, но в них не было той тьмы, что заставляла дрожать от страха любого. Там было непонимание и растерянность. — Чего ты так взбесился?! Что с тобой происходит, я впервые, вижу, какие-то эмоции кроме твоей жажды убийства и равнодушия. Всё равно ведь для тебя это не имеет значения! — Не имело бы, я и не пришёл бы сюда. — Так выметайся, спасибо за прекрасную ночь! Теперь все знают в этой чертовой семье, что ты меня выебал. А теперь будь добр и уйди из моей комнаты, из-за тебя я… мхм-хмх, — прерывая монолог, распаляющегося брата, Иллуми впился в его губы, перехватывая, бьющие его руки. — Зачем? Зачем ты это делаешь? — тихо прошептал Киллуа, когда старший отстранился. — Потому что люблю? Да, верно, потому что люблю. Раньше я бы засомневался, но не сейчас, я не знаю, что происходит со мной. Мне хочется обнять тебя и заставить улыбаться, это для меня не свойственно, поэтому думаю, что это из-за тебя. — Я тебе не верю, — Киллуа вздёрнул голову вверх и сложил руки на груди, хотя слова Иллуми теплом разливались по венам, утихомиривая взбесившееся сердце. — Я сделаю, что захочешь, — «Прям всё? Ага, так я тебе и поверил», — с сомнением оглядев брата, он решил пойти с козырей и сказал: — Хм, тогда, брось карьеру серийного убийцы. — Ладно, — «Ну, вот я же говор… Ладно?!», — Иллуми даже не изменился в лице, продолжая вглядываться в младшего. — Ладно?! Хорошо, тогда скажи что-то хорошее про меня, — «Вот тут ты и проколешься». — Хорошее, хм, — Иллуми склонился вперед, вынуждая парня откинуться на кровать, и склонился к аккуратному ушку. — Твой голос красивый, особенно, когда ты стонешь, — он скользнул пальцами по груди, обводя свои собственные отпечатки. — Твоё тело очень чувствительное. А ещё ты красивый, когда просишь не останавливаться. — Я не это имел в виду! Стой! Куда ты полез?! — брюнет подцепил край полотенца, срывая его с бёдер, блондин тут же зарделся, и попытался прикрыться. Но руки заботливо были отставлены в сторону. — Доказать тебе, что я непросто так воспринимаю эту связь, и это было не на одну ночь, — старший спустился на пол, обвивая руками талию и дернул на себя парня, усаживая его на край кровати. Перемещаясь на пол, Иллуми заправил прядь волос за ухо, склоняясь к слегка возбужденному члену. Он обхватил рукой мягкую плоть, потребовалось всего пары движений ладони, чтобы член полностью пришёл в готовность. Киллуа неотрывно следил за действиями брата, комкая в руках одеяло под собой. В голове вертелось тысяча слов, но он не нашёл в себе силы, вымолвить хоть что-то в протест действиям старшего брата. Оттягивая крайнюю плоть, мужчина прошелся по головке большим пальцем, слушая, как тяжелеет и становится прерывистым дыхание парня сверху. Капля предэякулята выступила из щелки, и он тут же растер её по нежной кожице. Опускаясь ниже, он лизнул её, накрывая ртом. Киллуа вздрогнул, чужое дыхание слегка вызывало щекочущие ощущения, но теплота дурманила голову. Неосознанно потянувшись, он зарылся пальцами в черные волосы, тут же отдёргивая руку, когда Иллуми поднял свой взгляд на него. Мужчина наощупь нашел его ладонь и вернул обратно на голову, как бы давая зеленый свет к действиям. Обводя головку языком, он выпустил её изо рта, проводя языком по всей длине, очерчивая кончиком, набухающую вену, ни на секунду не прерывая зрительного контакта. Вобрав снова член в рот, он начал совершать поступательные движения, медленно, скользя языком по чувствительной плоти в такт качания. Когда головка уперлась в заднюю стенку горла, мужчина расслабил его, пропуская её в глотку. Размер парня вполне был стандартным по его возрастным меркам — восемнадцать сантиметров, так что особых проблем у старшего не возникло. Киллуа тут же задохнулся от накативших ощущений, сжимая в руке пряди. Всё время он, не отрываясь, созерцал за развратными действиями брата, постоянно облизывая пересохшие губы. Медленно продвигаясь вперед, Иллуми вобрал ствол по основание, видя, как в голубых глазах разгорается возбуждение и ускользает контроль. Двинувшись назад он слез с члена, и подмигнул ничего не соображающему брату, резко насаживаясь горлом до конца. — Ах-х-х-х, блядь, где ты так научился? — от узкости стенок на глаза выступили слёзы, но Киллуа только вцепился двумя руками в волосы, не давая отстраниться. — Хочешь, научу? — толкнувшись назад, брюнет не встретил сопротивления, освобождаясь из хватки, и облизнулся. — Даже не знаю, — «Иллуми стоит передо мной на коленях и отсасывает. Я сплю». Мужчина вернулся к своему занятию, начиная постепенно наращивать темп. Киллуа вцепился в волосы, поджимая пальцы на ногах, и начинал двигать ладонью в такт движениям головы. Даже не замечая, что старший перестал двигаться, и теперь он регулировал всем процессом сам. Надолго парня не хватило, толчки в горло стали рваными и быстрыми, он запрокинул голову назад, протяжно простонав, и выстреливая в горло брата теплыми струями. Только через пару секунд до него дошло, что он удерживает голову Иллуми возле паха и, спохватившись, убрал руки. — Прости, прости, прости, я сейчас, — Киллуа спохватился, начиная ерзать на месте, но брюнет успокоил его положив руки на бёдра, — ты…ты, проглотил это? — Да, так что успокойся, уже. Ничего серьёзного не произошло. — А, ага, — мозг все ещё отходил от первого в жизни оргазма от минета, так, что он упустил тот момент, когда оказался под боком у мужчины, но вырываться не стал. — Илу, мы братья, это вызовет негодование со стороны других членов семьи и родственников. — Я уже всё им рассказал. — Ты что? — всего на секунду сердце замерло, а потом словно пошло в ускоренном темпе. — Ты с ума сошёл? Что ты сказал? — Я сказал, что «Призраки» уничтожены, и благодаря их Нэн я знаю, что мой истинный это ты. Отец сказал, что если я хочу, то могу покинуть дом вместе с тобой. — А мама? А другие? — насчет решения Сильвы он не сомневался, еще, когда отец разрешил сыну уйти из дома в одиннадцать лет, Киллуа начал сомневаться в кровавых устоях их семьи. А вот мнение других тоже имело вес. — Мама не особо обрадовалась тому, что и второй сын покинет дом, но в целом приняла эту новость спокойно, потому что ты попадешь не в плохие руки. Остальные это приняли тоже спокойно, — все переживания терзаемые душу парня, отхлынули. — Ты поедешь со мной, если я уйду? — Киллуа не особо надеялся на положительный ответ, но мысленно скрестил пальцы. — Один мой друг сказал, что он хочет начать спокойную жизнь. И я думаю, что можно тоже попробовать так, — спокойно выдохнув, парень придвинулся ближе, ластясь к поглаживающим рукам. — Хисока сказал? — Да, он хочет сделать предложение Гону. — Предложение?! Гону? Когда? Почему я об этом не знаю? Где я был? — подскочив на кровати, младший вырвался из объятий, испытывающее смотря на брата. — Ты был на пути к дому Гона, когда он мне об этом сказал, так что если так интересно позвони и спроси сам. Но сначала, надо поесть, ты два дня не ел. — Я не голодный, — блондин уверено заявил о своих намерениях, но желудок парня воспринял всё в точности наоборот, одобрительно заурчав на слова Иллуми, — ну может быть, и голодный. До того как они уедут есть ещё несколько недель, чтобы подыскать хорошее место. Киллуа намерился стойко занять место свидетеля Гона, ни капли не сомневаясь, что Моро выберет Иллуми себе в ту же категорию. А сейчас у них есть один голодный желудок и ещё куча времени, чтобы поразмыслить о будущем, может быть все будет не так плохо?