Триада о жизни: "Тёмная сторона Луны"

Путь до дома был долгим и напряженным, Иллуми ни разу не произнёс ни слова, того же и придерживался Киллуа, надеясь, что ускользнёт раньше, чем старший его спохватиться. Но мечтать невредно. Мужчина же был погружен в раздумья. За то время, что они шли с Моро в логово «Призраков», у него возникало желание попросить того, проверить достоверность видения. И вот, когда они почти вплотную подошли к убежищу, он сам обратил на него внимание. — Тебя что-то беспокоит, — Хисока затормозил, останавливаясь посередине песчаного карьера. — Что? — Иллуми вторил ему, выныривая из своих размышлений. — Мираж, что они наслали на тебя. Что там было?  — Ничего особенного. — Не ври, я же вижу, что ты сам не свой, — Иллуми нахмурился в непонимании, на слова друга, за всю дорогу он даже повода не дал, что его что-то беспокоит. — Если ты не заметил, то ты не контролируешь ауру. Пару человек, чуть не откинулось от страха, когда ты прошел мимо них. — Эх, там было про Киллу, и… — брюнет осекся, продумывая, стоит ли говорить правду. — И-и-и-и-и? — Хисока перебрасывал колоду карт, ожидая ответа. — Его метку. — Оу, да ладно, а ты что там забыл. Твоего братика у тебя отобрал его суженный и ты расстроился. Финита ля, комедия? — усмехнувшись, он остановился, вытаскивая из колоды карту черного джокера, что выглядел, как грустный клоун и преподнёс её к лицу. Как бы намекая, на исход печальной истории. «Будто меня бы это расстроило. Суженый?», — Иллуми развернулся всем корпусом к говорящему, и снова нахмурился, прожигая своим пытливым взглядом мужчину. — Откуда ты знаешь пол? Я не говорил кто это, — Моро тут же напрягся, он обещал Киллуа, что не расскажет, а сейчас он прокололся. Конечно, кто-нибудь другой принял бы его слова за оговорку, но не Золдик-старший. — А-а-а-а, да я так ляпнул, — отмахнувшись рукой, он засунул колоду себе в карман, и развернулся, намереваясь идти дальше. — Ты мне что-то не договариваешь. Хисока, — Иллуми достал иглы, намека, что тому лучше говорить правду. Но для мужчины это, как помахать перед его лицом ножом, что через пару секунд вонзиться машущему в шею. — Ну, было дело, и он спрашивал у меня совета. — Совета? У тебя? Получается ты и имя знаешь? — сомнительно сощурив глаза, он склонил голову на бок, всем видом выдавая недоверие к его словам. — Ну, полагаю, что теперь ты тоже. Только не пытайся его запирать, мне потом с Гоном тогда придется разбираться, потому что он тебя возненавидит. Эх, а у меня были запланированы такие планы на сегодня, — с чистой душой пара возобновила свой шаг. По сути, он не назвал Иллуми имя, а значит, в теории он сдержал слово. — Это какие, под венец его поведёшь? — пытаясь разрядить возникшую обстановку, брюнет неосознанно набрел на соответствующий ответ. — Да, — Моро даже ни на секунду не задумался, давая короткий и быстрый ответ, что не терпит долгих разбирательств. — Ты ведь шутишь? И как ты себе это представляешь? Убийца и герой живут долго и счастливо? — Нормально, думаю, мы можем спокойно зажить, да и меня больше особо не тянет жажда убийства. — И ты уже купил кольца? — Да, там даже гравировка есть, сам выбирал. — И что там написано? — Mea lux in tenebris, quod illuminat modo. Переводится как… — Я знаю латинский, можешь не переводить. Ты стал сам на себя не похож. — Думаю, что это так на меня влияет Гон и связь. «Если Гон олицетворяет свет, то думаю, Киллуа можно сравнить с Луной. Холодный и темный, но в то же время мягкий и добродушный. Они как противоположности дополняют друг друга. Может и у нас что-то получится, после того как мы поговорим?», — это было последней мыслью, что скользнула в его голове, перед тем как они пересекли границу чужих владений. А потом была кровавая баня, никто не знал, что от слов какого-то старика, Моро снесёт голову. Иллуми тоже не остался в стороне. Но когда бой почти был окончен и в живых оставался только глава с парой подчиненных, что укрылись в пещерах. Хисока отправил его в город, решив самостоятельно разобраться с остальными. Иллуми не стал противиться и направился в Йорк-Нью. Когда на улице стало светать, мужчина настиг дом, в котором располагалась съёмная квартира Гона и Киллуа. Никто из них даже не заметил присутствие случайного свидетеля их разговора. Слова Киллуа, колыхнули что-то в груди, но потом его уклончивый ответ, разгорелся злым пламенем внутри, а кровь в жилах начала кипеть. Уже в сидя в машине, он поумерил свой пыл. Напугать, а тем более заставить отдалиться парня, из-за своей вспыльчивости он не хотел. Зато теперь все слова об истинном приобрели четкий и явный образ, точь-в-точь описывающий его.

***

«Он слышал. Слышал. Черт, что мне делать?», — всю дорогу до замка, Киллуа сидел как на иголках. Тишина давила собой, ни работающее радио, ни звуки с улицы не давали расслабиться и забыть о случившемся. Пару часов езды и вот они уже у подножия горы. Ещё пару поворотов и возможности сбежать уже не будет. Последний пролет, и машина плавно затормозила у ворот. Схватившись за ручку двери, Киллуа собрался бежать, но мужчина перехватил его за локоть, таща за собой. — Отпусти меня! — сколько бы он не дергался, а из мертвой хватки вывернуться так и не получилось. Блондин даже пустил разряды тока, но всё было бестолку, его волокли как безвольную куклу. Солнце на дворе, было на середине горизонта, что означало конец дня. И вся семья должна была бродить по дому, собираясь на ужин, но как назло, все надежды парня, разбились о холодные плиты. Ни одного человека на пути им не попалось. Пока они брели по пустым коридорам, Киллуа заметил, что идут они по направлению комнаты старшего, что заставило внутренность провалиться куда-то вниз. Когда парня втолкнули в комнату, он тут же начал отходить, придумывая пути побега. Но услышав щелчок двери, все его планы рухнули. — Повернись, — голос твердый и властный, отозвался дрожью в теле, но блондин этого не показал. Сейчас ему было страшно, в зависимости от того, что успел услышать Иллуми, мог сложиться неприятный итог. — С чего бы я должен тебя слушать? Сначала смотришь на меня, как на пустоту, потом игнорируешь, тащишь меня, как маленького, а теперь ещё и запер здесь. Где в этой истории, я что-то упустил! — Либо ты делаешь добровольно, либо я сам сделаю это, — Иллуми стал приближаться, в то время как младший стал отступать. — Хах, прозвучало довольно двусмысленно, — издавая неестественный смешок, Киллуа дернул плечом, и не заметил, как подпер стенку спиной. По спине пробежал противный холодок, а кадык дернулся, нервно проталкивая, скопившуюся слюну. — Это уже как пойдет, — «Что?», — единственный вопрос проскользнул в голове, прежде чем его поймали и завалили на кровать, заламывая руки за спину и лишая какой либо возможности вырваться. — Отпусти! Да, что на тебя нашло! — в глазах появились непрошеные слёзы, он прекрасно осознавал, что хочет сделать Иллуми, и это наводило его на безмолвное отчаяние, без возможности что-то сделать. Зафиксировав бедрами ноги парня, Иллуми придавил рукой запястья на уровне лопаток, лишая того возможности двигаться и проскользнул другой ладонью по загривку, отодвигая платиновые волосы. Под ними виднелось его имя, выведенное витиеватым почерком, с завитушками. Как две капли воды схожее с его собственной манерой письма. «Значит правда. Он все это время говорил про меня. Почему я не рассматривал себя? Я ведь подхожу по всем параметрам. А что если он всё-так же ненавидит меня? Что если то видение — это было отражение реальности?» — Так это правда, — Киллуа замер, боясь пошевелиться, чужие пальцы прошлись по загривку, обводя метку, но, не касаясь её. От иллюзии прикосновения, по телу прошлась дрожь, что не скрылось от внимания брюнета. — Посмотрел? А теперь отпусти меня. Как ты вообще узнал о ней? — полностью скрыть дрожь в голосе за злостью не получилось, и вместо привычного стойкого возгласа, вырвался лишь полу задушенный хрип. — В иллюзии, что послали призраки, — «Ох, класс, проебать столько усилий скрыть это, только потому что кто-то это послал в виде миража. Спасибо, утырки, надеюсь, что вы все сдохли в агонии», — глухая боль, отдавалась в области сердца, хотело вырваться и спрятаться далеко, далеко. Внутри словно с космической скоростью разрасталась пустая дыра, поглощая все силы и эмоции. Лучше уж ничего, чем слышать приговор, что будет вынесен за считанные минуты. «Я не хочу так. Я думал, что мы наладим отношения, но к чему все это привело? Я не хочу быть привязанным этой чертовой меткой. Почему у меня всегда всё через одно место?!» — Может, ты отпустишь меня? — почти еле слышимый всхлип донёсся до слуха старшего, заставляя его очнуться от созерцания метки и вернуться в реальность. — Нет, теперь нет, — последняя нить надежды оборвалась, позволяя ему упасть в пучину боли, и принятия безысходности ситуации, — «Он…он серьезно? А как же? Да, плевать уже, если честно…». — И что дальше? Запрешь меня и будешь держать на привязи, как собачонку? Так знай, что я не дам этого сделать! — превозмогая ломающую боль в руках, парень начал с удвоенной силой вырываться. — Нет, но для начала, я проведу воспитательный момент и трахну тебя. Думаешь, я не замечал твои взгляды и притирания ночью? — стараясь не причинять боли, Иллуми ослабил хватку, и склонился к уху парня, выпаливая тот самый приговор. — Всё, хватит, отпусти, прекрати! Старший послушно отпустил чужие руки, но лишь для того, чтобы перевернуть брыкающегося парня, и тут же притянуть его лицо к своему, вглядываясь в слезящиеся глаза, что сейчас сияли ярче чистого неба. Младший замер, забыв как дышать, когда почувствовал чужое дыхание на своих губах. — Ты сейчас осознаешь, что будет дальше? — спросил блондин, снизив свой голос до шёпота, словно кто-то ещё мог их услышать. — А что будет? Мы истинные, тут и так все понятно. Теперь я твой, а ты мой, — ответ ни разу не внёс ясности в сложившуюся ситуацию, но это особо и не нарушало такой близкий и интимный момент. «Он мой? И никаких тебе: «Ты мой», «Ты принадлежишь мне» или «Ты никуда не денешься и твоя жизнь будет подвластна мне»?», — в животе появилось приятное тянущее чувство, что хотелось закричать во все горло. — А ещё мы братья, — Киллуа привёл последний довод. Он не отводил своего взгляда, вглядываясь в черноту напротив, сейчас она затягивала в себе, окутывая от внешнего мира, покрывала собой, словно ночь. Сейчас наступило умиротворение, и ничего более не терзало его душу. — И что? Нам теперь не быть вместе? Брось, братец, ты мне нравишься. Хисока сказал, что это называется любовью, но я не уверен до конца, что это как-то со мной вяжется. «Любовь? Так получается, что когда он говорил, что симпатизирует кому-то. Он имел в виду меня?». — Хисока сказал? А что… — прерывая снова начавшуюся тираду брата, Иллуми воспользовался возможностью, примыкая к губам брата. Проходясь кончиком языка по нижней губе, он прихватил её зубами, оттягивая на себя, и сразу проник языком внутрь теплого рта. Язык исследовал нижний ряд, цепляясь за маленькие клычки. Придерживая парня за подбородок, старший слегка надавил на него пальцами, призывая открыть рот пошире. Дыхание парня было сбивчивым, но он отвечал, робко и неумело. Хотя все неловкие попытки отстраниться были пресечены чужой ладонью, что обхватила его затылок. Вначале скромный поцелуй, перерастал в более чувственный, страстный. Сплетаясь языками, Киллуа полностью отдался ощущениям, не замечая, как его собственная рука вплелась в черный лоск волос, превращая его в ворох. Медленно спускаясь пальцами ниже, он сам того не замечая, задел метку. Тело Иллуми напряглось, и он на секунду замер, вглядываясь в, подернутые дымкой возбуждения, голубые глаза брата. «Больше не причиню боли, и никому не дам её причинить», — все эмоции прошли сквозь мужчину, не причиняя какой-то физической боли, морально и душевно он прочувствовал за какие-то миллисекунды всё, что пережил Киллуа, это было неприятно и даже больно, но возбуждение надолго не дало задержаться отголоскам в голове. Проскальзывая пальцами под ткань футболки, он снова увлек его в поцелуй, очерчивая пальцами каждую напряжённую мышцу пресса. «Что мы делаем?», — трезвая мысль пронеслась в голове парня, но она растворилась в веренице других ощущений. Иллуми оторвался от губ, переходя легкими поцелуями на щеку, а после и шею парня. Прикусив кожу, в опасной близости от бьющейся яремной вены, он услышал тихое хныканье, и сместился ниже, скользя кончиком носа от ключичной впадины к ушной раковине. От Киллуа пахло лавандой и мятой, этот запах забивал рецепторы, дурманя голову. — Стой, Иллу, так нельзя! Нам надо прекратить, стой! — пелена возбуждения никуда не делась, но боль в паху от джинс слегка отрезвила парня, давая ему возможность избежать дальнейшего происшествие. — Даже не думай, что я остановлюсь, — пониженный тембр голоса заскользил по коже, проникая в каждую клеточку тела, член в джинсах заинтересованно дернулся, ещё сильнее принося неприятные ощущения. Киллуа попробовал вырваться, за что получил болезненный укус в плечо. — Прекрати! Связь связью, но мы всё ещё братья! — «Его беспокоит только это?». Просунув руки под парня, он перевернул брыкающееся тело, попутно хватаясь за края задравшейся футболки. Потянув ткань вверх, он не до конца стянул её, используя как импровизированную веревку, перекручивая вокруг запястий и лишая возможности вырваться. — Ты чего делаешь?! — Киллуа с удвоенной силой задергался, задевая своей пятой точкой пах брата, там чувствовался внушающий бугор, отчего он сразу покраснел. — Если не прекратишь орать, я и кляп сооружу, — фиксируя своими ногами, бедра парня, Иллуми наслаждался беспомощностью брата, и его неловкими попытками выбраться. — Я буду орать! Даже не сомнев… мхм, — мужчина пережал левой рукой рот блондина, пока не почувствовал, как по его руке стекает что-то горячее, а в воздухе не появился металлический запах. — Что ты делаешь, мелкий гаденыш, — попытавшись отнять свою ладонь от лица брата, у Иллуми ничего не получилось, он вцепился своими зубами в кожу и не хотел отпускать. Послышался свист, рассекающей ладони воздух, а затем хлопок. Киллуа расцепил зубы, протяжно застонав. Правая ягодица отдалась огнем, прикладываемой силы старший не пожалел. — Как думаешь, кровь подойдет заместо смазки? — ничего такого брюнет не подразумевал, но ему нравилось, как парень извивается и пытается «укусить», это заводило, принося какой-то извращённый дофамин. — Что? Нет, подожди, не надо, — младший снова начал брыкаться, но Илллуми положил целую ладонь на поясницу, приказывая оставаться на месте. — Будешь себя хорошо вести, и я подумаю. Хм, — слегка задумавшись, он шлепнул по левой ягодице, оставляя красный след пятерни на некогда светлой ткани. Киллуа тут же попытался скрыть стон, вцепляясь зубами в покрывало. — Так тебе нравиться боль. — Нет, ничего подобного, — на возмущения, последовал ещё один удар и стон. — Я не разрешал говорить, — когда блондин перестал дергаться и замер, мужчина потянулся к своей рубашке, стягивая испачканную после боя ткань. Он обтер руку от ещё не засохшей крови, ещё больше добавляя красных пятен на ранее белой поверхности. И откинул уже не поддающуюся ношению вещь. Просовывая ладони под бедра, он потянул их на себя, заставляя парня приподняться. Отстраняясь, он раздвинул ноги, помогая брату встать в коленно-локтевую, и слегка прогнуться в пояснице. Он потянулся к пуговице на джинсах младшего брата, ловко с ней расправляясь, а затем и с ширинкой. Одним движением стягивая штаны вместе с бельем, он оставил их болтаться на уровне колен. На молочно-бледной коже уже проступил розоватый след от ладони, а аккуратный член прижимался к животу, пачкая его смазкой. Оглядев проделанную работу, словно скульптор, Иллуми наслаждался видом. Беспомощный брат в полной его власти, и сейчас он волен делать с ним все что хочет, но всё же, хотелось получить взаимной отдачи, а не насиловать парня. Не могли же ему показаться, все те знаки внимания ничем? — Киллуа, тебе нравится? — парень вздрогнул на обращение, чувствуя скользнувшую по спине ладонь. — Нет, — блондин стойко пытался отрицать очевидное, но его тело отзывалось на ласки и касания, но сам парень уперто стоял на своём. — А так? — просунув руку под живот, старший провел указательным пальцем по стоячему члену, заведомо задевая сочащуюся головку, отросшим ногтем, не больно, но вся ситуация, только заставляла трепетать Киллуа, содрогаясь от касаний. — Мхм, ах, не трогай его, пожалуйста, — простонал парень, но в противовес своим словам, сам подался бедрами вперед. — Почему? Потому что тебе нравится? — брюнет склонился ближе, шепча в ухо, — Или не трогать, потому что ты уже готов раздвинуть свои ноги передо мной? — Я…я…нет, нам не…нельзя, — по спине пробежали мурашки от томной интонации, Киллуа не разбирал где что, ладонь скользившая кольцом по стволу, не давала трезво оценить ситуацию. — Так ты не хочешь или нам нельзя? Ты реши, пожалуйста, пока я не решил за тебя, — Иллуми отстранился, напоследок прикусив мочку уха. Достав, откуда-то эрогенное кольцо, он надел его на член брата, а тот даже не заметил этого, полностью погрузившись в ощущения. «Решит за меня? Да, о чем он? Будто я сам не знаю, чего хочу, ах», — скользя правой рукой выше, старший перетёк вниз, обводя пальцами набухшие бусинки сосков. Киллуа выгнулся, прижимаясь своей спиной к чужой, твердой груди. «А это интересно», — зажимая между большим и указательным пальцами, мужчина оттянул набухшую горошину, сразу отпуская. Из горла парня тут же вырвался всхлип. — Стой, не трогай их, — издавая хнучущй звук, Киллуа старался избежать контакта с чужим телом. Но брюнет скользнул левой ладонью по торсу, останавливаясь на шее и слегка её сжимая. Не настолько сильно, чтобы перекрыть кислород, но достаточно, чтобы удерживать тело в вертикальном положении, не принося дискомфорта. — Не трогать? Ты уверен, они набухли и покраснели, — дыхание Иллуми скользило по чувствительной коже шеи, вызывая табун мурашек и тянущую боль в паху. — Не надо, ну, пожалуйста, прекрати, ах…мхм, — вопреки мольбам брата, старший продолжил исследовать область груди, чередуя поглаживания и оттягивание сосков. Он чувствовал, как от каждого касания содрогается тело Киллуа, и это заводило его похлеще убийств. «Я, похоже, мазохист, раз мне такое нравиться. Но как же это приятно… не хочу, чтобы это заканчивалось», — завораживающий момент эйфории, был прерван трелью мобильника блондина. — Кто-то…м-м-м, звонит, ах-х-х-х, мгм. — А ты теперь не так уж и противишься. Перезвонят, — руки ласкающие тело исчезли, оставляя после себя неудовлетворённость, отчего блондину хотелось выть волком, потому что руки до сих пор были связаны, а член набух от прилива крови и приносил дискомфорт, требуя разрядки. Толкнув парня на кровать, Иллуми полез в тумбочку, доставая бутылёк смазки, который он отложил рядом. Потянувшись к своей пряжке ремня, он вытащил полоску кожи из шлевок, протягивая его под предплечьями парня. — Эй, хватит, я никуда не денусь, что ты творишь? — Киллуа уже не сопротивлялся, просто не видел в этом смысла. Возбуждение болезненно отдавалось в паху, а манипуляции с его телом, только усугубляли ситуацию. Затянув петли, так чтобы нельзя было их разрезать, тем самым давая возможность свободно двигать запястьями. Он стянул футболку до конца, откидывая её в сторону, туда же и отправились джинсы блондина. Замахнувшись, он впечатал ладонь в нежную кожу, смакуя чувство от расползающегося тепла по коже. — Ай! А сейчас-то за что? — Перечислять можно бесконечно, — шлепок. — Может потому что я грозился убить самого себя? Пока я ревновал тебя, — шлепок сильнее. — Или может, что ты скрывал два года, что я твоя пара? — шлепок и протяжный стон. — Мне продолжать? «Ревновал? Это как парня или как брата? Это совсем на него не похоже, если я в иллюзии, то не грех этим насладиться. Кажется, я схожу с ума». — Нет, мгмх, — комнату снова озарила трель мобильника, но никто уже не обратил на это внимание. Растирая ладонями покрасневшую кожу, от которой чувствовалось тепло, Иллуми потянулся за смазкой. Послышался щелчок, от которого парень вздрогнул, а потом холодную жидкость, что потекла по ложбинке вниз, прокладывая путь по дырочке и поджавшимся от неприятных ощущений яичкам. «Он ведь не войдет так сразу?» — вжикнула молния, заставляя парня напрячься. В такой позе, он чувствовал себя постыдно, все было выставлено на показ. Мужчина видел по начавшему сокращаться кольцу мышц, что Киллуа сильно нервничал, и ему захотелось немного отыграться за поведение младшего. Освободив себя от последнего элемента одежды, он прижался тазом к ягодицам парня, скользнув сочившейся головкой члена по дырочке, чувствуя как мышцы бедер под руками напряглись. — Как мне взять тебя грубо и без растяжки или медленно и тягуче разрабатывать тебя? — Ты совсем что-о-о-о ли, — Киллуа начал возражать, но сразу задохнулся от возмущения. На протесты парня, Иллуми показательно толкнулся в сжатую дырочку, отчего тот сразу сменил свой тон. — Нет, стой, растяни, я…я ни с кем не спал ещё, поэтому… — Ну, договаривай, ты же хочешь это сказать, — «Так даже лучше, невинный, полностью помеченный мной», — голову дурманило, брюнет опустил руку на спину парня, скользя ладонью выше, чувствуя, как под кожей перекатываются шрамы, некоторые из которых он ставил своей собственной рукой. От такого прилива воспоминаний, в груди противно потянуло сожалением. «Почему мне хочется подчиниться ему без остатка? Потом же буду жалеть, но сейчас я так хорошо себя чувствую», — грязная речь, властный и требовательный голос, заставляли улетучиваться трезвые мысли восвояси. Оставляя после себя нестерпимое и жгучее желание отдаться. Продолжая дразнить парня, Иллуми прижался вплотную, почти укладываясь на него всем весом, и опустился, оставляя поцелуй на взмокшем загривке. Прокладывая себе путь по плечам, он оставлял после себя россыпь красных пятен, как бы помечая территорию. — По…по…поэтому, пожалуйста, ра…растяни меня, — прерываясь на вздохи от дурманящих действий, он еле выговорил требующиеся от него слова, покрываясь пунцовым румянцем. — Хороший мальчик, — мужчина отстранился, подставляя средний палец к нервно сокращающейся дырочке и толкнулся, проталкивай его на одну фалангу. — Не зажимайся иначе я не дам тебе кончить, — Киллуа сжался от неприятных ощущения, словно что-то инородное проникло в него, но после слов брата, постарался расслабиться. «Черт, если это только палец, то я боюсь представить, как в меня его член войдет», — Иллуми протолкнул палец до конца, сгибая его и царапая нежные стенки. Из-за того, что его пальцы были длиннее, блондину было сложнее адаптироваться к ощущениям. Нащупывая бугорок нервов, он погладил его и слегка надавил, от чего парень выгнулся до хруста в пояснице. — Ч-ч-то это было? — на секунду в голове воцарился вакуум, а все звуки перестали существовать. — О, это та особенность организма, от которой ты будешь течь как сучка, если её стимулировать, — «Почему он так говорит? Никогда не замечал за ним такого, как же меня это заводит, кажется, я пропал», — в голове царился хаос, все смешивалось от непонятной эйфории, что творилась с его телом. — Ах-х-х-х, пре…кра…ти,…ох, — старший продолжал двигать пальцем, стараясь массировать простату при каждом толчке. Стоны, вылетавшие из парня, не прекращались, тот даже не заметил, когда в него толкнулся второй палец, стараясь неосознанно насадиться на них самостоятельно. Иллуми услышал знакомую трель звонка своего мобильного, и успел проклясть всех в этом мире, Он потянулся к валявшимся рядом джинсам, давая блондину время отдышаться и перевести дух. На дисплее высветился, знакомый номер, отчего хотелось кинуть и разбить телефон к чертям, чтобы его не отвлекали, но он сдержался, принимая звонок. — Ты труп, если это не вопрос жизни и смерти, — прижимая плечом устройство, Иллумми вернулся к прервавшемуся занятию. Киллуа старался заглушить стоны, потому что физически сдержать их было невозможно. Старший то раздвигал пальцы, то сгибал их, причиняя смесь боли и удовольствия. С члена капало, как с подтекающего крана, он налился кровью, и причинял неприятные ощущения, когда соприкасался бордовой головкой то с покрывалом, то с кожей. Но вот кончить ему не давало проклятое кольцо. — Это я-я взял его телефон, потому что Киллуа не отвечал, — Иллуми отложил телефон, включая громкую связь. — Ах, это ты Гон, прости, Киллуа сейчас слегка занят, но ты можешь перезвонить позднее, — мужчина ухмыльнулся, чувствуя, как парень сжался вокруг его пальцев, почти зажимая их в тиски. — Это Гон? Стой, Иллуми остановись, пожалуйста, подожди минутку! — момент наслаждения был обрушен суровой реальностью. Осознавая, какие звуки сейчас слышал его друг, стало не по себе, что о нём подумают. Возбуждение слегка схлынуло, и появилось покалывающее ощущение стыда. — Бля-я-я-я-ть! — громкий стон, непроизвольно вырвался из горла, когда Иллуми вогнал сразу три пальца до последней фаланги и безошибочно нашёл простату, вдавливая пальцы в неё. — Он перезвонит позже, — наугад ткнув на экран, он откинул мобильный подальше, начиная совершать быстрые толчки пальцами внутрь горячего нутра, сводя парня с ума. — Ты так сжался, от того что твой друг слышал твои стоны? — каждое действие, сопровождалось неравномерными и бешеными сокращениями мышц, и пульсирующими стенками, что словно не хотели заканчивать эту «пытку», в отличие от хозяина тела. — Черт, блять, помедленнее, пожалуйста, — Киллуа ничего не ответил на вопрос, а только сильнее сжался вокруг пальцев. Его сердце билось о ребра, как сумасшедшее, ноги дрожали и грозились разъехаться в стороны, а дыхание было сбивчивым и тяжелым. Воздух вокруг стал спёртым и плотным, не давая полной грудью вдохнуть такой спасительный кислород. Отстранившись, Иллуми вытащил пальцы. Блондин почувствовал пустоту, которую захотелось заполнить чем-то. Выдавливая поощрительную порцию холодной жидкости на ладонь, брюнет прошёлся ею по всей длине своего члена, смазывая его. Пристроившись поудобнее он приставил головку к покрасневшему и приоткрытому входу, одновременно просовывая другую ладонь к сдерживающему кольцу. Делая, резкий толчок тазом, он проскользнул в горячее нутро, раздвигая чувствительные стенки под напором головки. Как только он вошёл, то сразу стащил кольцо, отчего тело парня выгнуло. — Блять! Сука, ах…мгм, твою мать! — зажмуриваясь до кругов перед глазами, парень напрягся. Всё тело натянулось как струна, а следующее мгновение под закрытыми веками взорвался разноцветный фейерверк. Он кончил, пачкая постель и свой живот, пару капель попало ему на лицо, но в этот момент он ничего не ощущал, находясь в прострации. — Ты кончил только от того, что я вошёл? Как мило, — уголок губ дернулся в подобии улыбки, но Киллуа этого не увидел. — Ты… подожди, прошу, — послушно замерев, Иллуми ждал, когда младший придёт в себя, чтобы начать двигаться. — Я тут подумал, что такими темпами, я могу превратить тебя в женщину. — Жен…щину? Что? — Смотри, ты кончил так много, а всё ещё течешь, как спереди, так и сзади, — проводя пальцами по животу брата, брюнет собрал липкую жидкость и перенес руку к лицу парня, подтверждая свои слова. Краска с лица перешла неравномерными пятнами на шею и уши, он физически чувствовал, как сгорает от стыда. Он только, что кончил от рук брата, это не укладывалось в голове, но всё естество требовало дальнейшего продолжения. — Ты испытываешь страх от того, что я могу коснуться метки? — «Ему взбрело поговорить именно в тот момент, когда его член во мне?», — словно прочитав мысли, мужчина толкнулся назад, выходя из парня под противно хлюпающий звук, заставляя его ещё сильнее покрыться краской. — Чего? С чего ты взял это? — внутри сразу стало пусто, а легкий ветерок от движений, только усугубил положение. — То есть если я её коснусь, то всё в порядке? — не уловив и толики шутливости в голосе, Киллуа напрягся, понимая, что сейчас старший спрашивает серьёзно. — Я…не знаю, — чувство возбуждения, пересилило ранее существовавший страх, но что-то противно поскребло о ребра. — Если ты не боишься, то во время следующего оргазма, я могу коснуться твоей метки, ощущения от связи притупиться, и ты так остро не будешь чувствовать мои пережитые эмоции. Но, готов ли ты? — Хорошо, а ты уверен, что следующий раз будет? А то такими темпа… А-а-а-а, твою мать! — брюнет сорвался, придерживая член за основание, он направил его к дырочке, врываясь сразу на половину, и выбивая весь воздух из легких брата. — Меньше говори, — обхватывая пальцами полоску кожи, что располагалась между предплечьями, он потянул её на себя, заставляя Киллуа выгнуться, самостоятельно насаживаясь на член до основания. От резкой вспышки боли, в глазах потемнело. Тяжесть и сильное давление в области живота, отражалось в голове. Член распирал изнутри, заполняя всё пространство. Киллуа замычал от нахлынувших чувств, прокусывая губу до крови. «Боже, какого размера у него член? Он так распирает меня, словно уже мне достает до желудка», — приоткрывая, навалившиеся тяжестью глаза, он заметил бугорок, что выпирал под прижавшимся с животу членом, прекрасно осознавая, что раньше его там не было, — «А почему как? Он похоже и достает». — Иллу, у меня такой вопрос, а сколько у тебя? — голос был пропитан больше страхом и неверием, чем любопытством. — Десять с половиной дюймов, посчитаешь сколько это? — Сколь… — договорить ему не дали, брюнет вышел и толкнулся, совершая умеренные фрикции. Толкаясь рваными и обрывистыми толчками, он сводил парня с ума. Внутри жгло и покалывало, но в то же время, по телу растекалось ранее не виданное, приятное чувство, от движущегося внутри члена. — Посчитал? — оставляя смазанный поцелуй на виске, Иллуми замедлился. — Ты сошел с ума. Ты порвешь меня, с моим-то ростом, это ненормально…ох. Я чувствую каждой клеточкой своего тело, как он движется во мне — это…это нормально? — спросил блондин, захлебываясь стонами под конец фразы. — Более чем, тебе понравится, — брюнет остановился, выходя из парня. Киллуа нахмурился, не понимая, что задумал старший, пока полоска кожи не исчезла с его рук. — Перевернись. Послушно выполнив указания, парень перевернулся, нервно сглатывая. Старший тяжело дышал, волосы растрепались, струясь неровными линиями по плечам. На щеках появился ненормальный румянец, а по коже скатывались маленькие капельки пота, делая его в тусклом освещении ещё более сексуальным. Его глаза, стали ещё темнее, притягательнее и тягуче манящими. Иллуми схватил его лодыжки, придвигая ближе к себе и раздвигая его ноги шире, после чего зафиксировал голеностопы своими коленями, теперь он словно нависал над парнем. Киллуа очертил взглядом вид старшего брата, скользнув глазами ниже, во рту тут же стало сухо, только от осознания, что таких размеров член поместился в нём. Внутри всё затрепетало от того, что «это» сейчас снова будет в нём. Когда брюнет потянулся к нему, младший рефлекторно попытался свести ноги, вызывая у того только усмешку. — Поздно прятаться, — подхватывая под поясницу парня, он ворвался в тело, начиная, остервенело вбиваться в него. Киллуа вцепился в плечи брата, оставляя глубокие борозды, отросшими ногтями. Он испытывал спектр неописуемых эмоций. Все тело стало эрогенной зоной, что при любом касании, отдавалось импульсами. Когда головка в очередной раз проехалась по простате, парень выгнулся, приникая всем телом к груди мужчины. Обхватывая, ладонями поперек спины, Иллуми потянул его на себя, тем самым почти усаживая Киллуа сверху. Тот лишь крепче вцепился в плечи, стараясь насаживаться полностью, но чего-то не хватало. Хотелось сильнее, глубже, быстрее. Ему хотелось, чтобы его взяли грубо, властно, но все мысли меркли на фоне ярких и приятных разрядов. Иллуми притянул, задыхающегося от нехватки воздуха парня, к себе. Приникая к его губам. Все поцелуи получались смазанными и неполноценными, из-за движений. Переместив правую ладонь, на щеку Киллуа, он спустился по противоположной стороне лица, очерчивая носом только ему известный путь. Опускаясь ещё ниже, он сжал горло, опрокидывая брата на постель. Резко выйдя из податливого тела, брюнет перевернул парня на живот, и притянул к себе, вновь врываясь в тело. Киллуа скулил, подмахивая бедрами, а в кулачках комкал одеяло, вздрагивая на особо грубых и резких толчках. Стоило ему потянуться к набухшему члену, как сверху раздался утробный рык, а после на шею легла ладонь, впиваясь острыми ногтями в нежную кожу. Как бы предупреждая, что так делать не стоит. Комнату наполнили хлюпающие и чавкающие звуки. Шлепки и стоны отражались от стен. Жар поднимался волнами по телу, туманя рассудок обоих братьев. Иллуми чередовал темп, то замедлялся, то ускорялся так, что темнело в глазах. С каждым толчком попадая точно по простате. Стенки стали сокращаться и пульсировать, Иллуми понял, что близок к концу не только он. Отпуская бедро, он переместил ладонь на стояк Киллуа, начиная двигать ладонью в такт своим толчкам. Делая ещё пару тройку особо грубых и жестких толчков, он коснулся метки, одновременно с этим изливаясь в парня, и чувствуя, как его ладонь покрылась липким семенем брата. Эмоции, как и сказал брюнет, притупились, перекрываясь посторгазменым состоянием, но всё равно часть неприятных и особо болезненных эмоций пусть и ненадолго, но задержалась на периферии сознания. Устало прикрывая глаза, блондин пытался отдышаться, пока сверху его придавливал вес мужчины. — Встань, пожалуйста с меня, пока не раздавил, — прохрипел Киллуа, толкая брата в бок. — Вытащи из меня свой член, если он тебе дорог, — Усталость навалилась на плечи, а глаза так и грозились закрыться. И снова противно-тянущее чувство пустоты появилось внизу, стоило брюнету покинуть тело парня под влажный «чпок». Поморщившись от неприятных и мокрых ощущений, Киллуа попытался встать, но тут же охнул, валясь назад. Через пару секунд он засопел, а Иллуми просто смотрел на спящего парня, беря его на руки, и пошел в направлении ванной комнаты.