Жизненный путь героя

POV Гарри Поттер Я пытался выбраться из мешанины окружавших меня обломков металла и обрывков кожи. Попробовал встать, однако руки мои ушли дюймов на пять в илистую воду. Я не понимал, где Волан-де-Морт, и ожидал, что тот в любую секунду обрушиться на меня из темноты. Что-то горячее и мокрое стекало по моему подбородку и по лбу тоже. Я на четвереньках выполз из пруда и заковылял к месту, где лежал Сириус. Волосы снова стали такими, какими были раньше, подойдя к крестному я увидел, что с лба течет кровь. — Кто здесь? Это Поттер? Вы Гарри Поттер? Этот мужской голос был мне незнаком. Следом послышался женский: — Они разбились, Тед! Разбились в саду! В голове у меня всё поплыло. — Сириус, — тупо повторил я, и тут колени мои подогнулись. В следующий, как мне показалось, миг я обнаружил, что лежу навзничь на чём-то вроде кушетки, что мои ребра и правая рука горят. Выбитый зуб уже вырос заново. Шрам на лбу продолжал пульсировать. — Сириус! Я открыл глаза и увидел, что лежу на софе в незнакомой ярко освещённой гостиной. Неподалёку от софы валялся на полу мой рюкзак, мокрый и грязный. У софы стоял, обеспокоенно вглядываясь в меня, светловолосый мужчина с изрядным брюшком. — С Сириусом всё хорошо, сынок, — сказал этот мужчина, — За ним сейчас жена ухаживает. Как вы себя чувствуете? Ничего больше не сломано? Ребра, зуб и руку я починил. Кстати, я Тед, Тед Тонкс — отец Доры. Я сел — слишком поспешно: свет вдруг потускнел, я ощутил тошноту и головокружение. — Волан-де-Морт… — Вы всё же полегче, — сказал Тед Тонкс и, положив на мое плечо ладонь, заставил меня снова опуститься на подушки. — Вы только что здорово врезались в землю. И кстати, что произошло? Мотоцикл сломался? Артур Уизли опять перемудрил со своими магловскими изобретениями? — Нет, — ответил я, чувствуя, как шрам пульсирует, точно открытая рана. — Пожиратели смерти, их было много… Они гнались за нами… — Пожиратели смерти? — резко переспросил Тед. — Что значит Пожиратели смерти? Я полагал, они не знали, что вы переезжаете сегодня, полагал… — Они знали, — сказал я. Тед Тонкс взглянул на потолок, как будто надеялся увидеть небо за ним. — Ну что же, зато и мы знаем, что наши защитные заклинания держатся, не так ли? Им к этому дому и на сто ярдов не подобраться — с любой стороны. Теперь я понял, почему исчез Волан-де-Морт. Это случилось там, где мотоцикл прошёл через поставленный Орденом защитный барьер. Хотелось бы только надеяться, что барьер будет держаться и дальше. Я представил себе Волан-де-Морта, который как раз в эту минуту висит ярдах в ста над нами, пытаясь понять, как ему проникнуть сквозь то, что представлялось мне большим, прозрачным пузырём. Я спустил с софы ноги, мне нужно было собственными глазами увидеть Сириуса, только тогда я поверю, что он жив. Но едва я встал, дверь распахнулась, и в неё вошел Сириус. Он уже не выглядел как подросток. Волосы снова кудрявые. На крестном была рубашка фиолетового цвета в белую полоску, черный желет того же цвета штаны и туфли, и заканчивал образ зеленый пиджак в полоску. С левой стороны лба был наклеен пластырь. — Гарри! Сириус обнял меня так, что у меня затрещали недавно починенные ребра. Я примолк, я только теперь заметил женщину, вошедшую в комнату следом за Сириусом. — Вы! — крикнул я и сунул руки в карманы, однако там было пусто. — Вот ваша палочка, сынок, — сказал Тед, пристукнув ею по моей руке. — Лежала рядом с вами, я её подобрал. А кричите вы на мою жену. — Ох, я… простите. Пока миссис Тонкс пересекала комнату, её сходство с сестрой, с Беллатрисой убывало: более светлые каштановые волосы, глаза побольше и подобрее. И тем не менее, после моего восклицания в ней проступила лёгкая надменность. — Что с нашей дочерью? — спросила она. — Сириус сказал, что вы попали в засаду. Где Нимфадора? — Не знаю, — ответил я. — Мы оба не знаем, что произошло со всеми остальными. Тед с женой обменялись взглядами. Пока я смотрел на их лица, одолевали чувства страха и вины. Если кто-то из остальных погибнет, виноват в этом буду я и только я. Ведь это я согласился с их планом, дал свои волосы… — Портал, — произнёс я, вдруг вспомнив всё сразу. — Нам нужно вернуться в «Нору» и всё выяснить, тогда мы сможем послать вам весточку или… или Тонкс пришлет её, когда она… — С Дорой всё будет хорошо, Андромеда, — сказал Тед. — Она своё дело знает, она не раз попадала в переделки вместе с мракоборцами. Портал пока здесь, — обратился он ко мне. — Если хотите воспользоваться им, у вас есть на это три минуты. — Да, хотим, — сказал я. Я подхватил рюкзак, забросил его на плечо. — Я… Я смотрел на миссис Тонкс, мне хотелось попросить прощения за то, что я покидаю её такой напуганной, ведь именно на мне лежит страшная ответственность за случившееся. Однако слов, которые не казались бы мне самому пустыми и неискренними, я найти не мог. — Я скажу Тонкс… Доре, чтобы она связалась с вами, когда… когда она… и спасибо, что залатали нас, спасибо за всё. Я… Покинув комнату и шагая за Тедом Тонксом по ведущему к спальне короткому коридору, я испытывал облегчение. Сириус вошёл в спальню следом за нами. — Ну вот, сынок, это и есть портал. — мистер Тонкс указал на маленькую, оправленную в серебро щётку для волос, лежавшую на туалетном столике. — Спасибо, — сказал я и протянул руку, чтобы погрузить в щётку палец и покинуть этот дом. — Сириус! — предостерегающе произнёс Тед Тонкс. — Береги Гарри и сам будь осторожен. — сказал с улыбкой Тед. Щётка наливалась яркой синевой, времени на то, чтобы сунуть в неё палец, оставалось совсем мало. Что-то рвануло мне вблизи пупка, как будто незримый крючок и леска потянули меня лицом вперёд, в темноту, где я неуправляемо завертелся, не отрывая пальца от щётки, улетая вместе с Сириусом от мистера Тонкса. Пару секунд спустя мои ноги с силой врезались в твёрдую землю, и я упал на четвереньки посреди двора «Норы». Послышались чьи-то крики. Отбросив ненужную больше щётку, я встал, покачнулся и увидел сбегающих по ступеням заднего крыльца миссис Уизли и Джинни. Тем временем и Сириус, тоже упавший на землю, с трудом поднялся на ноги. — Гарри? Ты настоящий Гарри? Что случилось? Где все остальные? — восклицала миссис Уизли. — Как? Никто ещё не вернулся? — выдохнул Сириус на одном дыхание. Ответ был ясно написан на побледневшем лице миссис Уизли. — Нас поджидали Пожиратели смерти, — сказал ей Гарри. — Мы были окружены уже на взлёте — они знали о сегодняшней ночи. Что произошло с остальными, мне неизвестно. За нами гнались четверо, мы могли только попытаться удрать от них. А потом за нас взялся Волан-де-Морт… Я слышал в своём голосе нотку самооправдания, обращённую к миссис Уизли мольбу понять, почему я не знаю, что случилось с её сыновьями. — Хвала небесам, вы целы, — сказала миссис Уизли, заключая меня в объятия, которых я, по своему мнению, не заслуживал. Я повернулся к Джинни, и она ответила сразу на все незаданные мной вопросы. — Рон и Тонкс должны были вернуться первыми, но не успели к своему порталу, он возвратился без них, — сказала она, указав на валявшуюся неподалёку на земле ржавую маслёнку. — А вторыми вот с этим, — она ткнула пальцем в старые парусиновые туфли, — полагалось вернуться папе и Фреду. Ты и Сириус были третьими. Джордж с Люпином, — она взглянула на часы, — Если поспеют, появятся через минуту. В темноте разлился синий свет, пятно его становилось всё больше и ярче, затем в нём появились, вращаясь, и тут же упали Люпин с Джорджем. Я мгновенно понял — что-то неладное: Люпин поддерживал потерявшего сознание Джорджа, лицо которого было залито кровью. Сириус подбежал к ним, взялся за ноги Джорджа. Они с Люпином занесли Джорджа в дом, протащили через кухню в гостиную, уложили на софу. Когда на голову Джорджа упал свет, Джинни ахнула, а у меня свело желудок: Джордж лишился одного уха. Эта сторона его головы и шеи была залита ещё не подсохшей, пугающе алой кровью. Как только миссис Уизли склонилась над сыном, Люпин сцапал меня за локоть и бесцеремонно отволок меня обратно на кухню. — Отпусти его Лунатик. Отпусти Гарри. Люпин словно и не услышал Сириуса. — Какая тварь сидела в углу моего кабинета в Хогвартсе, когда Гарри Поттер впервые попал в него? — спросил он, слегка встряхнув меня. — Отвечай! — Э-э-э… водяной чёрт в большой банке, так? Люпин отпустил меня, прислонился к кухонному буфету. — Что за фокусы Лунатик? — спросил Сириус. — Прости, Гарри, но я обязан был проверить, — сказал Люпин. — Нас предали. Волан-де-Морт знал, что мы вылетаем сегодня, а единственными, кто мог сказать ему об этом, были люди, непосредственно причастные к выполнению плана. Ты мог оказаться подставным лицом. — Никто из членов Ордена не сказал бы Волан-де-Морту, что мы переезжаем этой ночью, — произнёс я. Сама эта мысль страшила меня, я не мог позволить себе проникнуться недоверием хотя бы к одному из них. — Волан-де-Морт нагнал меня лишь под самый конец пути, поначалу он не знал, который из Поттеров — я. Если бы его посвятили в план, он с самого начала знал бы, что я лечу с Сирусом. — Волан-де-Морт нагнал тебя? — резко переспросил Люпин. — И что произошло? Как ты уцелел? Я коротко рассказал, как гнавшиеся за нами Пожиратели смерти, по-видимому, опознали во мне настоящего Поттера, как они прервали погоню — судя по всему, чтобы призвать Волан-де-Морта, появившегося совсем незадолго до того, как я и Сириус достигли убежища — дома родителей Тонкс. — Опознали? Но как? Чем ты себя выдал? — Я… — я попытался вспомнить происшедшее; весь ночной полёт казался мне теперь неразборчивой смесью паники и замешательства. — Я увидел Стэна Шанпайка… Помните, он был кондуктором в «Ночном рыцаре»? И попытался разоружить его вместо… Ну, он же не понимал, что делает, верно? Его наверняка сковали Империусом. Люпин пришёл в ужас. — Гарри, время разоружать их прошло! Эти твари пытаются схватить и убить тебя! Если ты не готов убивать их, так оглушай, по крайней мере. — От нас было до земли ярдов пятьдесят! Стэн действовал не по собственной воле, а оглуши я его, он бы упал и разбился, и это было бы всё равно, что применить Авада Кедавра! Экспеллиармус два года назад спас меня от Волан-де-Морта, — вызывающе ответил я. Люпин напомнил мне глумливого Захарию Смита из Пуффендуя, который высмеял меня за попытку обучить Отряд Дамблдора разоружать врагов. — Конечно, Гарри, — с трудом удерживаясь от вспышки, сказал Люпин, — И множество Пожирателей смерти видело, что происходит. Извини, но в тот раз, под угрозой неминуемой смерти, твой ход был действительно весьма оригинальным. Повторять же его сегодня, на глазах у Пожирателей смерти, которые либо присутствовали при первом случае, либо слышали о нём, это было почти самоубийством! — Вы считаете, что мне следовало убить Стэна Шанпайка? — сердито спросил я. — Разумеется, не считаю, — ответил Люпин, — Однако любой Пожиратель смерти — да, если честно, просто любой человек — ожидал бы, что ты ответишь ударом на удар. Экспеллиармус — заклинание полезное, Гарри, но Пожиратели, похоже, считают его твоим фирменным приёмом, и я тебя очень прошу, постарайся, чтобы оно им не стало! Я уже ощущал себя круглым дураком, но всё-таки не сдавался. — Я не стану убивать людей только за то, что им случилось преградить мне путь, — заявил он. — Этим пусть занимается Волан-де-Морт. Ответа Люпина я не услышал, но решил спросить его: — С Джорджем всё обойдётся? При этом вопросе недовольство Люпина моим поступком словно испарилось. — Думаю, да, хотя ухо, оторванное заклятием, восстановить невозможно… Снаружи донёсся громкий шум. Люпин и Сириус метнулись к задней двери я сразу же за ними. На дворе появились двое. Я ещё подбегая к ним, понял, что это Гермиона, к которой уже вернулся её обычный облик, и Кингсли — оба крепко держались за погнутые одежные плечики. Гермиона бросилась в мои объятия, а вот Кингсли никакого удовольствия при виде друзей не выказал. Я увидел поверх плеча Гермионы, как он, подняв свою палочку, наставил её в грудь Люпина. — Какие самые последние слова услышали мы с тобой от Альбуса Дамблдора? — «Гарри — главная наша надежда, доверяйте ему», — спокойно ответил Люпин. Кингсли обратил палочку к Сириусу. — Как Сириус Блэк сбежал из Азкабана? — Использовал свою форму анимага. — А какая твоя форма анимага? — спросил Люпин. — Черный пес — Грим. — Ладно, хорошо, — произнёс Кингсли, пряча палочку под мантию. — Но ведь кто-то же нас предал! Они знали о сегодняшней ночи! — Похоже, что так, — ответил Люпин, — Только не знали, судя по всему, что Поттеров будет семь. — Утешение невеликое! — прорычал Кингсли. — Кто ещё возвратился? — Только Гарри, Сириус, Джордж и я. Гермиона, стараясь приглушить тихий стон, прикрыла рот ладонью. — Что с вами произошло? — спросил у Кингсли Люпин. — Пять преследователей, двое ранены, один, возможно, убит, — быстро отрапортовал Кингсли. — Кроме того, мы видели Сам-Знаешь-Кого, он присоединился к погоне на полпути, но очень скоро исчез. Римус, он умеет… — Летать, — вставил я. — Я тоже видел его, он напал на нас с Сириусом. — Так вот почему он нас бросил — чтобы погнаться за вами! — воскликнул Кингсли. — А я-то понять не мог, куда он подевался. Но что заставило его сменить цель? — Гарри слишком доброжелательно обошёлся со Стэном Шанпайком, — пояснил Люпин. — Стэном? — удивилась Гермиона. — Я думала, он в Азкабане. Кингсли издал безрадостный смешок. — Гермиона, там явно произошёл массовый побег, о котором Министерство помалкивает. Когда я ударил заклятием в Трэверса, с него сорвало капюшон, а ведь его тоже считают сидящим в тюрьме. Но что было с тобой, Римус? Где Джордж? — Лишился уха, — ответил Люпин. — Лишился? — тонким голосом переспросила Гермиона. — Снегг постарался, — сказал Люпин. — Снегг? — вскрикнул я. — Вы не говорили… — Во время погони с него слетел капюшон. Да и Сектумсемпра всегда была любимым оружием Снегга. Я и хотел бы сказать, что отплатил ему той же монетой, но у меня все силы уходили на то, чтобы удерживать Джорджа на метле, — после ранения он потерял очень много крови. Все четверо замолчали, вглядываясь в небо. Никаких признаков движения в нём не было — звёзды смотрели вниз, немигающие, равнодушные, не заслоняемые летящими друзьями. Где Рон? Где Фред и мистер Уизли? Где Билл, Флёр, Тонкс, Грозный Глаз Грюм и Наземникус? Я прошёл через пустую кухню в гостиную, где миссис Уизли и Джинни продолжали хлопотать вокруг Джорджа. Кровотечение миссис Уизли остановила, и в свете лампы я увидел там, где прежде находилось ухо Джорджа, чистую, зияющую дыру. — Как он? Миссис Уизли, обернувшись, ответила: — Заново отрастить ухо, отнятое чёрной магией, я не способна. Но могло быть гораздо хуже… Ведь он жив. — Да, — отозвался я. — Слава богу. — Я слышала во дворе шум, — сказала Джинни. — Вернулся кто-то ещё? — Гермиона и Кингсли, — ответил я. — Слава богу, — прошептала Джинни. Мы взглянули друг на друга. Мне захотелось обнять её, прижать к себе, мне не помешало бы и присутствие миссис Уизли, но прежде чем я успел поддаться порыву, с кухни донёсся какой-то грохот. — Я докажу мою подлинность, Кингсли, после того, как увижу сына, а теперь отойди, тебе же лучше будет! Я никогда ещё не слышал от мистера Уизли столь резких слов. Тот ворвался в гостиную — очки набок, лысинка блестит от пота. По пятам за ним следовал Фред. Оба были бледны, но невредимы. — Артур! — всхлипнула миссис Уизли. — Слава богу! — Как он? Миссис Уизли опустилась рядом с Джорджем на колени. Впервые за всё время знакомства с Фредом я увидел, что тот не может вымолвить ни слова. Фред стоял за спинкой софы, смотрел на рану брата и, похоже, не мог поверить в увиденное. Джордж, разбуженный, вероятно, появлением отца и брата, пошевелился. — Как ты себя чувствуешь, Джордж? — прошептала миссис Уизли. Пальцы Джорджа ощупали висок и дыру рядом с ним. — Как слизняк, — пробормотал он. — Что с ним? — хрипло спросил явно ужаснувшийся Фред. — У него задет мозг? — Как слизняк, — повторил Джордж и, открыв глаза, взглянул на брата. — Сам же видишь… Слизняк. Улитка без раковины, Фред. Дошло? Миссис Уизли зарыдала так, как никогда прежде не рыдала. Лицо Фреда залила краска. — Ты безнадёжен, — сказал он Джорджу. — Безнадёжен! Из всего созданного миром богатства острот насчёт уха ты ухитрился выбрать всего-навсего ушную раковину! — Да ладно тебе, — сказал Джордж и улыбнулся обливающейся слезами матери. — Теперь ты хотя бы сможешь нас различать, мам. — И он огляделся вокруг. — Привет, Гарри! Ты ведь Гарри, так? — Да, — ответил я, подходя поближе к софе. — Ну, по крайней мере, ты вернулся целым, — сказал Джордж. — А почему Рон с Биллом не теснятся у постели больного? — Они ещё не возвратились, Джордж, — ответила миссис Уизли. Улыбка Джорджа погасла. Я взглянул на Джинни и слегка повёл подбородком, прося её выйти со мной из гостиной. Когда мы проходили через кухню, Джинни негромко сказала: — Рон и Тонкс уже должны были вернуться. Дорога у них не длинная, тётя Мюриэль живёт неподалёку отсюда. Я промолчал. С первой минуты появления в «Норе» я старался не поддаваться страху, но теперь тот поглотил меня и, казалось, ползал по коже, подрагивал в груди, перехватывал горло. Пока мы спускались по ступенькам крыльца в тёмный двор, Джинни взяла меня за руку. Кингсли расхаживал по двору взад и вперёд, поднимая при каждом развороте взгляд к небу. Мне вспомнился дядя Вернон, вот так же расхаживавший по гостиной миллион лет назад. Сириус, Гермиона и Люпин стояли плечом к плечу, молча глядя в небеса. Никто из них не обернулся, когда я и Джинни присоединились к их безмолвному бдению. Минуты как будто растягивались в года. Легчайшее дуновение ветра заставляло всех резко оборачиваться к кустам или к дереву в надежде, что это один из пропавших членов Ордена пробирается, целый и невредимый, сквозь листву… И наконец прямо над нашими головами материализовалась и понеслась к земле метла… — Это они! — пронзительно вскрикнула Гермиона. Тонкс приземлилась так лихо, что метлу занесло, и от неё полетели во все стороны камушки и земля. — Римус! — закричала, спрыгивая с метлы, Тонкс и, пошатнувшись, бросилась в объятия Люпина. Лицо у него было застывшее, белое, казалось, он разучился говорить. Рон, покачиваясь, побежал ко мне и Гермионе. — Ты цела, — пробормотал он ещё до того, как его обвили руки Гермионы. — Я думала… думала… — Я в порядке, — произнёс Рон, гладя её по спине. — Всё хорошо. — Рон великолепен, — горячо сообщила Тонкс, отрываясь от Люпина. — Просто молодец. Оглушил одного из Пожирателей, прямо в башку попал, а когда целишься с летящей метлы в движущуюся мишень… — Правда? — спросила Гермиона, глядя в лицо Рона и всё ещё обвивая руками его шею. — И ведь вечно этот удивлённый тон, — сварливо проворчал, высвобождаясь, Рон. — Ну что, все вернулись? — Нет, — ответила Джинни, — Мы всё ещё ждём Билла, Флёр, Грозного Глаза и Наземникуса. Я пойду, Рон, скажу маме и папе, что с тобой всё хорошо. Она убежала в дом. — Почему вы так задержались? Что случилось? — почти сердито спросил Люпин у Тонкс. — Беллатриса, — ответила Тонкс. — Оказывается, я нужна ей не меньше, чем Гарри. Она очень старалась убить меня, Римус. Жаль, что я её не достала. Я перед ней в долгу. А вот Родольфуса мы поувечили точно… Ну а потом добрались до Роновой тётушки Мюриэль, к отлёту портала не поспели, а она развела такую суету… На челюсти Люпина подрагивал мускул. Он кивнул, но сказать, похоже, ничего способен не был. — А что приключилось с вами? — спросила Тонкс, поворачиваясь ко мне, Гермионе и Кингсли. Мы рассказали ей о своих полётах, но затянувшееся отсутствие Билла, Флёр, Грозного Глаза и Наземникуса продолжало всё это время словно покрывать наши души инеем, игнорировать ледяные уколы становилось труднее и труднее. — Я должен вернуться на Даунинг-стрит, — сказал Кингсли, в последний раз окидывая взглядом небо. — Меня там уже час как ждут. Когда они возвратятся, дайте мне знать. Люпин кивнул снова. Помахав всем на прощание, Кингсли направился к укрытым тьмой воротам. Мне показалось, что я расслышал негромкий хлопок, с которым Кингсли трансгрессировал, едва выйдя за границу «Норы». По ступенькам сбежали миссис и мистер Уизли, за ними поспешала Джинни. Родители обняли Рона, потом повернулись к Люпину и Тонкс. — Спасибо за наших сыновей, — сказала миссис Уизли. — Не говори глупостей, Молли, — мгновенно отозвалась Тонкс. — Как Джордж? — спросил Люпин. — А что с Джорджем? — звонко спросил Рон. — Он потерял… Но последние слова миссис Уизли потонули в общем крике: откуда ни возьмись в небе возник фестрал, вскоре приземлившийся в паре ярдов от них. Билл и Флёр соскользнули с его спины, растрёпанные ветром, но целые. — Билл! Слава богу, слава богу… Миссис Уизли бросилась к сыну, однако Билл обнял её, как будто не понимая, что делает, и, глядя в глаза отцу, сказал: — Грозный Глаз мёртв. Никто не произнёс ни слова, никто не шелохнулся. Мне показалось, что внутри у меня что-то обрывается, рушится, пробивая землю и покидая меня навсегда. — Он погиб на наших глазах, — сказал Билл, и Флёр кивнула. В падавшем из окна кухни свете на её щеках поблёскивали дорожки слёз. — Всё произошло сразу после того, как мы прорвали кольцо. Грозный Глаз и Земник были совсем близко, они тоже летели на север. Волан-де-Морт — он, оказывается, умеет летать — зашёл прямо на них. Земник запаниковал, я слышал, как он орёт. Грозный Глаз попытался задержать его, однако он трансгрессировал. Заклятие Волан-де-Морта ударило Грюма прямо в лицо, он навзничь слетел с метлы, а мы ничего не могли сделать, ничего, у нас на хвосте висело с полдюжины… — Голос Билла надломился. — Конечно, не могли, — сказал Люпин. Мы стояли, глядя друг на друга. Мне никак не удавалось до конца осознать случившееся. Увидев мое состояние, Сириус обнял меня, гладя меня по волосам и спине. Грозный Глаз погиб, этого не может быть… Грозный Глаз, такой крепкий, такой отважный, так хорошо умевший бороться за свою жизнь… Наконец все сообразили, хоть никто и не сказал об этом вслух, что дальнейшее ожидание во дворе бессмысленно, и молча пошли за миссис и мистером Уизли в «Нору», в гостиную дома, где смеялись, обмениваясь шуточками, Фред с Джорджем. — Что-то не так? — спросил Фред, увидев лица вошедших. — Что случилось? Кто? — Грозный Глаз, — ответил мистер Уизли. — Убит. Улыбки близнецов сменились выражением ужаса. Никто, казалось, не понимал, что делать дальше. Тонкс тихо плакала в носовой платок: я знал, она была близким другом Грозного Глаза, его любимицей, его протеже в Министерстве магии. Билл подошёл к буфету, достал бутылку огненного виски, стаканы. — Вот, — сказал он и взмахом палочки отправил по воздуху двенадцать наполненных стаканов тем, кто находился в гостиной, и высоко поднял тринадцатый. — За Грозного Глаза. — За Грозного Глаза, — повторили все и выпили. Огненное виски обожгло мне горло. Казалось, оно снова распалило мои чувства, отогнав немоту и ощущение нереальности происходящего, воспламенив во мне что-то вроде отваги. — Стало быть, Наземникус сбежал? — сказал Люпин, одним махом осушив стакан. Атмосфера изменилась мгновенно: все застыли, глядя на Люпина, одновременно и желая, казалось мне, чтобы он продолжал говорить, и немного страшась того, что могут услышать. — Я знаю, о чём ты думаешь, — сказал Билл. — Я и сам размышлял об этом по пути сюда, ведь, похоже, нас ожидали, так? Однако Наземникус не мог предать нас. Пожиратели смерти не знали о семерых Гарри, наше появление сбило их с толку, и вспомни: этот надувательский трюк как раз Наземникус и придумал. Почему же он не рассказал им о самом главном? Думаю, Земник просто запаниковал, вот и всё. Он с самого начала не хотел в этом участвовать, но Грозный Глаз заставил его. Сам-Знаешь-Кто летел прямо на них, тут бы всякий ударился в панику. — Сами-Знаете-Кто вёл себя в точности так, как рассчитывал Грозный Глаз, — сказала, шмыгая носом, Тонкс. — Грюм говорил, что он решит, будто настоящего Гарри сопровождает самый крепкий, самый искусный из мракоборцев. Он и напал первым делом на Грюма, а когда Наземникус удрал, понял, что выбрал не тех, и взялся за Кингсли… — Всё это очень хо’гошо, — резко произнесла Флёр, — Но никак не объясняет, откуда они знали, что мы будем пе’гевозить ’Арри нынче ночью, так? Кто-то п’гоболтался, назвал дату посто’гоннему. Только это и может объяснить то, что они знали день и не знали под’гобностей плана. И Флёр, на прекрасном лице которой так и остались следы слёз, обвела гостиную гневным взглядом, молча призывая любого желающего оспорить сказанное ею. Никто не возразил. — Нет, — громко произнёс я, и все удивлённо уставились на меня. — наверное, огненное виски придало моему голосу новую силу. — Я хочу сказать… — продолжал я, — Если кто-то совершил ошибку, проговорился, я уверен, они сделали это неумышленно. Это не их вина, — повторил я опять-таки громче, чем говорил обычно. — Мы должны доверять друг другу. Я доверяю вам всем и не думаю, что кто-нибудь из вас способен продать меня Волан-де-Морту. За этими словами снова последовало молчание. Все смотрели на меня, и я, почувствовав, что краснею, отпил ещё огненного виски, чтобы как-то справиться с этим. А проглатывая его, вспомнил, с какой язвительностью Грозный Глаз всегда отзывался о готовности Дамблдора доверять людям. — Хорошо сказано, Гарри, — с неожиданной серьёзностью сказал Фред. — Да, слушайте, слушайте во все уши, — поддержал его Джордж и тут же покосился на Фреда, у которого чуть дёрнулся уголок рта. Люпин всматривался в меня со странным, похожим на жалость выражением лица. — Вы считаете меня дураком? — требовательно спросил я. — Нет, — ответил Люпин, — Я считаю, что ты похож на Джеймса, который видел в недоверии к друзьям вершину бесчестья. — Он не просто похож на Джеймса... Он его точная копия за исключением глаз. Глаза у него... — сказал Сириус, сделав глоток огневиски. — Лили. — сказал Люпин. Я понимал, на что намекают Люпин и Сириус: на то, что отца предал друг, Питер Петтигрю. И меня охватил нелепый гнев. Мне хотелось затеять спор, однако Люпин отвернулся от меня, опустил свой стакан на стол и обратился к Биллу: — Есть одно дело. Я могу попросить Кингсли… — Нет, — сразу ответил Билл, — Я готов и пойду с тобой. — Куда это? — в один голос спросили Тонкс и Флёр. — За телом Грозного Глаза, — ответил Люпин. — Его нужно забрать. — Я с тобой Лунатик. — сказал Сириус, встав. — А это не может… — начала миссис Уизли, с мольбой глядя на Билла. — Подождать? — спросил Билл. — Не может, если ты не хочешь, чтобы Пожиратели смерти добрались до него первыми. — сказал Сириус. Люпин наклонился и прошептал что-то крестному. Снова наступило молчание. Люпин и Билл попрощались и ушли. Оставшиеся расселись по креслам — все, кроме меня, я так и продолжал стоять. Внезапность и окончательность смерти, казалось, поселились в этой комнате, подобно привидениям. — Я тоже должен уйти, — произнёс я. Десять пар глаз уставились на меня. — Не дури, Гарри, — сказали миссис Уизли и Сириус. — О чём ты? — Я не могу здесь оставаться. — я потёр лоб: шрам снова покалывало, так сильно он не болел вот уже больше года. — Пока я здесь, вы все в опасности, а я не хочу… — Но это же глупо! — воскликнула миссис Уизли. — Весь смысл этой ночи состоял в том, чтобы доставить тебя сюда невредимым, и, благодарение небу, так и случилось. И потом, Флёр согласилась выйти замуж здесь, а не во Франции, и мы уже всё подготовили для того, чтобы каждый из нас мог остаться здесь и оберегать тебя… Она не понимала, что от её слов мне становится не лучше, а хуже. — Если Волан-де-Морт узнает, что я здесь… — Да как же он узнает? — спросила миссис Уизли. — Существует дюжина домов, Гарри, в каждом из которых ты можешь сейчас находиться, — сказал Сириус. — У него нет возможности выяснить, где ты скрываешься. — Я не о себе беспокоюсь! — ответил я. — Мы знаем, — негромко произнёс мистер Уизли, — Но если ты уйдёшь, все наши сегодняшние усилия обессмыслятся. — Никуда ты не пойдёшь. Я уже потерял Лили и Джеймса и не намерен еще и тебя потерять. Ты единственное, что заставляет меня жить дальше. Если тебя не станет моя жизнь уже никогда не станет прежней. — Сириус обнял меня крепко-прекрепко. — В том что произошло нет твоей вины. У меня сердце кровью обливается когда я вижу твои страдания. Запомни раз и навсегда в борьбе с Волан-Де-Мортом ты не один у тебя есть мы. И мы всегда подержим. — сказал крестный, гладя меня по волосам. — Я уверен, что… — Грозный Глаз не хотел бы… — Я ЗНАЮ! — рявкнул я. Я чувствовал себя окружённым со всех сторон, подвергающимся шантажу. Неужели все думают, будто я не понимаю, что они для меня сделали, не понимают, что именно поэтому я и хочу уйти сейчас, прежде чем пострадает кто-то ещё? В гостиной повисло долгое, неловкое молчание, в котором шрам мой продолжал пульсировать и дёргаться от боли, точно меня кололи иглами. — Та как вы не понимаете, что пока я рядом вам грозит опасность! — Гарри, успокойся. Сириус хотел снова прикоснуться к моим волосам, но я не дал ему этого сделать. — И ты туда же Сириус! Я думал, что ты хотя бы поймешь, но получается, что ошибался. — Гарри, я понимаю, что тебе сейчас тяжело но... Я не дал Сириусу закончить. — ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ! НЕ ДЕЛАЙ ВИД, ЧТО ЗАБОТИШЬСЯ ОБО МНЕ! МНЕ УЖЕ 17! МНЕ НЕ НУЖНО ТВОЕ СОСТРАДАНИЯ! ТА И ВООБЩЕ ЗАЧЕМ МНЕ ТАКОЙ КРЕСТНЫЙ КАК ТЫ! Шрам жгла боль, я старался, как мог, не застонать. Пробормотав какие-то слова насчёт свежего воздуха, со всей сили поставил стакан на стол и вышел из гостиной. Когда я переходил тёмный двор, огромный скелетообразный фестрал поднял на меня взгляд, пошуршал крыльями и снова вернулся к траве, которую подъедал. Я постоял у ведущей в огород калитки, глядя на чрезмерно разросшиеся растения, потирая лоб, в котором бухала боль, и думал о Дамблдоре. Я ощутил, как горло мое обжигает нечто, никакого отношения к огненному виски не имеющее… И тут, совершенно неожиданно, боль в шраме усилилась, став невыносимой. А как только я стиснул ладонями лоб и закрыл глаза, в голове моей завопил пронзительный голос: — Ты сказал, что проблему решает использование другой палочки! И перед внутренним моим взором возник истощённый старик в тряпье, лежащий на голом каменном полу, испускающий жуткие, протяжные вопли непереносимой муки… — Нет! Нет! Умоляю вас, умоляю… — Ты солгал лорду Волан-де-Морту, Олливандер! — Нет… клянусь, нет… — Ты хотел помочь Поттеру, помочь ему спастись от меня! — Клянусь, это не так… я верил, что другая палочка сработает… — Так объясни же мне, что произошло. Палочка Люциуса погибла! — Я не могу понять… связь… существует только… между двумя вашими палочками… — Лжёшь! — Пожалуйста… умоляю вас… Я увидел, как поднялась держащая палочку белая рука, ощутил, как Волан-де-Морта окатила волна отвратительной злобы, увидел, как на полу забился в агонии слабый старик… — Гарри! Всё завершилось так же быстро, как началось, — я стоял в темноте, содрогаясь, вцепившись в огородную калитку, сердце мое бешено билось, шрам всё ещё покалывало. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, — рядом со мной стоит Сириус. — Пойдём в дом, Гарри, — прошептал Сириус. — Ведь ты же не уедешь, правда? — Как ты себя чувствуешь? — спросил крестный. — Вид у тебя ужасный. Смотря в глаза Сириуса я видел, что он пытается сдержать слезы. От этого мне стало паршиво за слова которые я ему наговорил. Конец POV Гарри Поттер