Жизненный путь героя

POV Гарри Поттер Всё казалось размытым, замедленным. Я, Сириус и Гермиона вскочили на ноги, выхватили палочки. Многие только теперь сообразили, что произошло нечто странное, лица ещё поворачивались к таявшей в воздухе серебряной рыси. Безмолвие холодными кругами расходилось от места, на котором приземлился Патронус. Потом кто-то закричал. Я, Сириус и Гермиона бросились в гущу запаниковавшей толпы. Гости разбегались во все стороны, многие трансгрессировали — чары, защищавшие «Нору», разрушились. — Рон! — кричала Гермиона. — Рон, где ты? Пока мы проталкивались через танцевальный настил, я заметил, как в толпе появляются фигуры в плащах и масках, потом увидел Люпина и Тонкс, поднявших над головой палочки, услышал, как оба крикнули: «Протего!» — и крик этот словно эхом отозвался отовсюду. — Рон! Рон! — звала Гермиона, уже почти рыдая; охваченные ужасом гости толкали её и меня со всех сторон. Сириус схватил меня и Гермиону за руки, чтобы нас не отнесло друг от друга, и тут над нашими головами со свистом пронеслась вспышка света — было ли это защитное заклинание или что похуже, я не знал… И наконец Рон возник прямо перед нами. Сириус поймал свободную руку Рона, и я почувствовал, как Сириус крутнулся на месте, но тут зрение и слух изменили мне, на меня навалилась тьма, я ощущал лишь ладонь Сириуса и прорезал пространство и время, уносясь от «Норы», от слетающих с неба Пожирателей смерти, а может быть, и от самого Волан-де-Морта… — Где мы? — спросил голос Рона. Я открыл глаза и начал осматриваться. — Недалеко от площади Гриммо, — ответил задыхающейся Сириус. — А интересно, почему именно площадь Гриммо? — спросил Сириуса Рон. — Не знаю, просто само вскочило в голову, но я уверен там мы будем в безопасности, они не ожидают, что мы окажемся там. — Верно, — сказала, озираясь, Гермиона, — Только не кажется ли что туда может заявиться Снегг. — сказала Гермиона, повысив тон. — А куда ещё было податься?! — спросил Сириус, срываясь на крик. — Давайте двигаться. — сказал Сириус, зашагав вперед. — Зря ты так Гермиона. — сказал шепотом Рон. — Сириус не хотел срывать на тебе гнев... Для него это вторая война с Волдемортом. Люпин рассказывал, что во время первой войны Сириуса в плен взяли Пожиратели смерти. — И как они его спасли? — спросил я. — Ни кто не знает. Это знали только твои родители Гарри, Флимонт Поттер и Арктурус Блэк. Но Люпин говорил, что когда Сириуса спасли на нем живого места не было. — сказал Рон. В моей голове начали вырисовываться самые страшные образы. — По словам отца он пролежал после этого в коме месяц. — сказал Рон. Меня переполнял такой ужас, что я и представить себе не мог. — Что тебе еще известно? — спросил я у Рона. — По словам Люпина, что после смерти дяди Гидеона, Фабиана и Марлин Маккинон у Сириуса была такая ярость, что во время стычки с Пожирателями с его уст только и слетали Непростительные заклятия. — сказал Рон. Гермиона прикрыла рот рукой и прошептала: — Какой ужас. — Ты должна попросить прощения. — сказал я. — Сомневаюсь, что слово прости чем-то поможет. Несколько секунд спустя мои лёгкие благодарно расширились, я открыл глаза: мы стояли посреди знакомой маленькой и убогой площади. Со всех сторон на нас смотрели сверху вниз высокие обветшалые дома. Мы увидели дом номер двенадцать, о котором нам рассказал ещё Дамблдор, Хранитель Тайны, и торопливо направились к нему, проверяя через каждые несколько ярдов, не следят ли за нами и не преследуют ли нас. Мы поднялись по каменным ступенькам, и Сириус пристукнул своей палочкой по двери. Послышалась череда металлических щелчков, потом звяканье дверной цепочки, потом дверь со скрипом растворилась, и мы торопливо переступили порог. Пока Сириус закрывал за нами дверь, загорелись, освещая пространство прихожей, старомодные газовые лампы. Всё здесь было таким, каким запомнилось мне, — мрачноватым, затянутым паутиной, с торчащими из стен головами эльфов-домовиков, отбрасывающими на лестницу странноватые тени. Длинная тёмная завеса укрывала портрет матери Сириуса. Единственную непривычную особенность составляла выполненная в форме ноги тролля подставка для зонтов, лежавшая на боку, как если бы её только что снова своротила с места Тонкс. — По-моему, тут кто-то уже побывал, — прошептала, указывая на неё, Гермиона. — Её могли уронить, когда Орден уходил отсюда, — пробормотал в ответ Рон. Мы стояли на коврике у двери, прижавшись к ней спиной, боясь углубиться в дом. — Ладно, не век же нам здесь торчать, — сказала наконец Гермиона и шагнула вперёд. — Северус Снегг? — громкий шёпот Грозного Глаза Грюма донёсся до нас из мрака, заставив нас испуганно отпрянуть назад. — Мы не Северус! — успел гаркнуть я, прежде чем что-то налетело на меня из темноты, подобно дуновению холодного воздуха, заставив мой язык завернуться назад и лишив меня возможности произнести хоть слово. Впрочем, прежде чем я успел засунуть палец в рот, чтобы расправить язык, тот развернулся сам собой. Сириус, Рон и Гермиона, по-видимому, испытали то же неприятное ощущение. Рон издавал такие звуки, будто его, того и гляди, вырвет, а Гермиона пролепетала: — Это н-наверное и есть заклятие К-косноязычия, которое Грозный Глаз припас для Снегга. Сириус осторожно шагнул вперёд. В тени на другом конце вестибюля что-то зашебуршилось, и, прежде чем мы успели обмолвиться хоть словом, с ковра поднялась какая-то фигура — высокая, пыльного цвета и жуткая. Гермиона взвизгнула, миссис Блэк, портьеры на портрете которой разъехались, тоже. А серая фигура уже наплывала на нас, всё ускоряясь и ускоряясь — с отлетающими назад волосами и бородой по пояс, с бесплотным пустым лицом, с пустыми глазницами, — до жути знакомая, страшно изменившаяся, она протянула измождённую руку и указала ею на меня. — Нет! — крикнул я, подняв палочку, хотя никакие заклинания в голову мне не приходили. — Нет! Не мы! Мы тебя не убивали… При слове «убивали» фигура взорвалась, обратившись в серое облако пыли. Кашляя, я взглянул слезящимися глазами на Гермиону, сидевшую на корточках у двери, прикрыв голову руками, на Рона, который трясся с головы до ног и всё же неловко похлопывал её по плечу, говоря: — Всё п-путем… оно п-пропало… Пыль завивалась вокруг меня, точно клубы тумана, перенимая синеватый оттенок газового света, а миссис Блэк уже завела своё: — Грязнокровки, чума болотная, стигматы бесчестья, позорище дома моих предков… — ЦЫЦ! — рявкнул Сириус и ткнул в неё палочкой — портьеры встали на место, рассыпав красные искры и заставив миссис Блэк замолчать. — Это… это… — проскулила Гермиона, когда Рон помог ей встать. — Ну да, — ответил Сириус, — Хоть и не настоящий, правда? Просто пугало для Снегга. «Сработало ли оно, — гадал я, — или Снегг просто отмахнулся от страшилища так же небрежно, как убил Дамблдора?» Продолжая нервно подрагивать, Сириус повёл нас по прихожей, наполовину ожидая, что на нас навалится какой-то новый кошмар, однако всё было тихо — только мышь прошмыгнула вдруг вдоль плинтуса. — Знаешь, я думаю, прежде чем идти дальше, лучше всё же проверить, — прошептала Гермиона и, подняв палочку, произнесла: — Гоменум ревелио! И ничего не произошло. — Ну хорошо, пережила ты серьёзное потрясение, — благодушно произнёс Рон. — И чего ты этим достигла? — Чего хотела, того и достигла! — сварливо ответила Гермиона. — Это заклинание позволяет обнаружить присутствие другого человека. Теперь я знаю, что, кроме нас, здесь никого нет! — Кроме нас и пыльного пугала, — сказал Рон, взглянув на ковёр, из которого восстал недавно труп. — Ладно, пошли, — произнесла Гермиона, бросив испуганный взгляд туда же, и мы поднялись по скрипучим ступенькам в гостиную на втором этаже. Сириус взмахнул палочкой, зажигая старые газовые лампы, Гермиона слегка подрагивая на сквозняке, присела на софу и крепко обняла себя руками. Рон подошёл к окну, сдвинул на дюйм тяжёлую бархатную штору. — Вроде никого не видно, — сообщил он. Я вскрикнул от боли — шрам снова обжёг мне лоб, и что-то вроде отблеска яркого света на воде пронеслось перед глазами. Я увидел огромную тень, ощутил сотрясшую мое тело ярость, бурную и краткую, как удар электрическим током. Не успев ничего сообразить как я оказался в объятиях Сириуса. — Ты что-то почувствовал? — спросил Сириус. — Ощутил его тут? — Нет, я просто чувствую его ярость… он страшно злится… — Это может быть и в «Норе», — громко сказал Рон. — Что ещё? Ты что-нибудь видишь? Он налагает на кого-то заклятие? — Нет, я ощущаю ярость — и только… не могу ничего сказать… Я чувствовал себя загнанным в угол, запутавшимся, а тут ещё Гермиона испуганным голосом спросила: — Опять твой шрам? Но что происходит? Я думала, ваша связь прервалась! — Да, на время, — пробормотал я. Шрам болел, мешая сосредоточиться. — Я… я думаю, связь открывается снова, когда он теряет власть над собой. Так было, когда… — Значит, ты должен закрыть для него свой мозг! — резко сказала Гермиона. — Гарри, Дамблдор не хотел, чтобы ты пользовался этой связью, он хотел, чтобы ты перекрыл её, для этого ты и учился окклюменции! Иначе Волан-де-Морт сможет населять твоё сознание ложными образами, не забывай об этом… — Да, спасибо, я помню, — сквозь стиснутые зубы ответил я. Я и без Гермионы знал, что с помощью именно этой связи Волан-де-Морт когда-то заманил меня в ловушку, что именно она еле не стала причиной гибели Сириуса. Не стоило мне говорить друзьям о том, что я видел и чувствовал, это их только пугало, внушало мысль, что Волан-де-Морт уже заглядывает в ближайшее окно. Боль в шраме всё нарастала, и я боролся с ней, как борются с позывами рвоты. И тут Гермиона взвизгнула. Вырвавшись с объятий Сириуса, я выхватил палочку, резко повернулся и увидел, как в окно гостиной влетает серебристый Патронус. Опустившись на пол, Патронус обернулся горностаем и сообщил голосом мистера Уизли: — Семья в безопасности, не отвечайте, за нами следят. Патронус растаял в воздухе. Рон, издав звук, похожий сразу и на подвывание, и на стон, плюхнулся на софу. Гермиона присела рядом, взяла его за руку. — С ними всё хорошо, всё хорошо! — зашептала она, и Рон, нервно усмехнувшись, обнял её. — Гарри, — сказал он поверх плеча Гермионы, — Я… — Всё правильно, — сказал я, — Это твоя семья, конечно, ты за неё тревожишься. Я бы чувствовал то же самое, — и я подумал о Джинни, — Да я и чувствую то же самое. Боль достигла высшей точки, лоб жгло так же сильно, как совсем недавно у огорода «Норы». До меня словно из дальней дали донеслись слова Гермионы: — Я не хочу оставаться одна. Давайте воспользуемся спальными мешками, их я прихватила, и заночуем здесь. Я услышал, как Рон соглашается с ней. Бороться с болью и дальше я не мог, пора было ей уступить. — Я в ванную, — пробормотал я и вышел из гостиной, изо всех сил подавляя желание перейти на бег. — Если понадоблюсь я буду у себя в комнате. И если вы не хотите ночевать в какой-то из комнат можете разложить спальники в моей комнате. — сказал Сириус, выйдя из комнаты. Я едва-едва успел добраться до ванной комнаты. Трясущимися руками заперев дверь на задвижку, я стиснул разрываемую мучительными ударами голову, упал на пол. Последовал новый взрыв боли, и я почувствовал, как бешеная ярость — чужая — овладевает моей душой, и увидел длинную комнату, освещаемую только горящим камином, огромного светловолосого Пожирателя смерти, визжащего и извивающегося на полу, и возвышающегося над ним человека более изящного сложения. Человек этот выставил перед собой палочку, и я заговорил высоким, холодным, безжалостным голосом: — Подробнее, Роули, или ты хочешь, чтобы мы скормили тебя Нагайне? Лорд Волан-де-Морт не уверен, что готов простить и на этот раз… Ты вызвал меня сюда лишь для того, чтобы сказать, что Гарри Поттеру снова удалось улизнуть? Драко, дай-ка Роули ещё раз вкусить нашего неудовольствия… Ну же, или ты сам узнаешь, каков я в гневе! В камине упало разломившееся полено, взвилось пламя, свет пронёсся по белому, полному ужаса заострённому лицу, и я, словно вынырнув из глубокой воды, отрывисто задышал и открыл глаза. Я лежал, раскинув руки, на чёрном мраморном полу, в нескольких дюймах от моего лица маячил хвост одной из поддерживавших большую ванну серебряных змей. Я сел. Исхудавшее, помертвевшее лицо Малфоя словно отпечаталось изнутри на сетчатке моих глаз. Меня подташнивало от увиденного, от того, какое применение нашёл ныне Волан-де-Морт для Драко. В дверь резко стукнули, я вздрогнул и тут же услышал звонкий голос Гермионы: — Гарри, тебе зубная щётка не нужна? А то я принесла. — Да, отлично, спасибо, — сказал я, постаравшись придать своему голосу обычное звучание, и встал с пола, чтобы открыть Гермионе дверь. Конец POV Гарри Поттер POV Сириус Блэк Я открыл дверь, ведущую в приемною. — ТЫ! Голос матери заставил меня обернуться в шоке, мое сердце колотилось. Портрет смотрел на меня, проникающем из окна над входной дверью. Знакомый хлопок возвестил о прибытие пропавшего эльфа. Пожилое существо взглянуло на меня. — Вам здесь не рады хозяин. Хозяин. — Мой дом, Кикимер. — твердо заявил я. — Ты можешь остаться здесь и повиноваться мне, или ты можешь иметь одежду. — Кикимер останется несмотря не предательство Предателя крови, который теперь является его хозяином. Я позволил одной брови приподняться на лбу, а эльф шаркнул ногой и потянул за уши, автоматически наказывая себя за пренебрежительное замечание. — Ты будешь называть меня лордом Блэком. Ты некому не расскажешь о нашем местонахождении. Ты будешь подчинятся только мне и некому не будешь сообщать о моих секретах. Понял? — Кикимер подчиняется лорду Блэку. — Он еще не Лорд. Моя мать фыркнула в свой портрет. — Кольца в хранилищах. Я не думаю, что ты, осужденный преступник, сможешь до них добраться. По крайней мере, ты в конце концов искупил себя. Я уставился на нее. — Мне не хочется тебя расстраивать мама, но на самом деле я не предавал Поттеров и не убивал тех магглов. — сделал я паузу. — На самом деле, это ложь, потому что я люблю тебя разочаровывать и хотел бы продолжать это делать. К сожалению я сейчас понял, что должен восстановить положения Древнего и Благородного дома Блэков чтобы я мог защитить Гарри и его друзей. Так что, я думаю, что ты получишь то чего всегда хотела. Портрет матери безмолвно уставился на меня. — Да. — понимающе согласился я. — Я сам был удивлен и ужаснулся. Кикимер щелкнул пальцами и исчез с хлопком, прежде чем я смог сказать что-то еще. Я тяжело вздохнул и повернулся направо. Я пропустил лестницу, ведущую наверх, в спальни, мельком поймав взглядом стену, декорированную головами домовых эльфов. Когда я убегал из дома, их там еще не было. Наверное, моя мать совсем слетела с катушек в последние годы, подумал я. Двери направо вели в официальную столовую, неофициальную гостиную и летнюю комнату, выходящую окнами в сад. Не обращая внимания на двери слева: приемная с общественным камином, официальный кабинет, — я направился к двери в конце коридора, которая вела в уютную библиотеку. Главная библиотека находилась в загородном поместье, но я не мог вспомнить его местоположение из-за Фиделиуса. Знание вернется ко мне, когда я проведу ритуал наследия. Пройдя мимо полок с книгами, я мельком отметил необходимость просмотреть их и убрать подальше наиболее опасные. Дверь в кабинет была справа. Туда я вошел с ощутимым трепетом. На какой-то момент я замер на пороге. Кикимер побил все рекорды скорости — комната была избавлена от пыли и разложения, царившего во всем доме, хотя декор и остался старым. В камине горел огонь, распространяя тепло по всей комнате, лампы были зажжены. Нашелся также чайный поднос с горой сандвичей и пирожных. Я вздохнул запах старых кожаных кресел, слабый сохранившийся аромат табака, который предпочитал мой отец. Я отлично помнил, когда последний раз был в этой комнате. Это было летом после моего пятого года в школе. Мой отец напрямик спросил меня, к кому относится моя лояльность. Я заявил, что никогда не склонюсь перед Волдемортом, никогда не приму Темную метку и поддержу род Поттеров в войне. Мой отец был на удивление вежлив и уступчив. Я предположил, что наличие кого-то из семьи на другой стороне в войне, уменьшит риск угасания Рода, в конце концов, если победит Свет, есть надежда, что я выживу и продолжу род. Я вежливо согласился, а сам подумал, что никогда не стану главой рода, несмотря на годы, потраченные моим отцом на пестование во мне этих качеств, что я никогда не захочу стать главой Рода. Я с горечью признал иронию ситуации. Я бы никогда не вернулся сюда, если бы не сложившаяся ситуация. Просто, нужно постоянно помнить об этом, а со всем остальным можно смириться. Я сел в кресло отца — мое кресло. Перекусывая сандвичами, принялся обыскивать верхний правый ящик стола. Оттуда вытащил коллекцию палочек: моего отца, матери и прадеда. Проверив каждую, остановился на палочке прадеда из дуба, с ядром из жилы дракона. Это — приемлемая замена, которой можно обойтись, до поры до времени если вдруг палочка сломается. Из нижнего ящика я вытащил маленькую ритуальную чашу и кинжал. — Фамилиус магикус. — я постучал по чаше палочкой, тем самым, подняв облачко тумана с серебряными искрами магии. Кинжалом разрезав ладонь, я позволил крови стекать в чашу. — Я, Сириус Орион Блэк, кровью, законом и магией заявляю права на Род Блэков. Клянусь управлять им с честью и по справедливости, защищать и давать прибежище тем, кто кровью, законом, магией, клятвой принадлежит Роду Блэков или является его союзником; вершить правосудие над теми, кто нарушил клятву и доверие Рода Блэков. Клянусь в этом, да будет так! Магия вырвалась из чаши и окружила меня — яркий низвергающийся поток серебра, который покрыл мое магическое ядро, испытывая его. Я едва мог дышать под мощью этого потока, магия ритуала кипела в моей крови, такая же черная, как и мое имя. Но я отказался склониться перед ней, я — Блэк, и магия должна слушаться моих приказов, а не наоборот. Магия резко отступила и осела перед мной в туманной форме родового тотема — змеи с серебряным капюшоном. Она склонилась перед мной и исчезла. У меня получилось! Я выдохнул с дрожью и провел рукой по своим растрепанным волосам. Они неожиданно запутались в кольце на моем пальце. Опустив руку, я уставился на кольцо лорда — оправленный в платину черный оникс с выгравированной на нем серебряной змеей. Кольцо было призвано на мой палец силой ритуала. Когда-то я носил кольцо наследника рода. Бросив взгляд на стол, я увидел кольцо наследника в чаше. Вздохнув, взял кольцо и спрятал в деревянную шкатулку в столе отца, где оно традиционно хранилось. Постучав палочкой, я запер шкатулку — теперь только я смогу открыть ее. Я встал и повернулся к камину, облицованному камнем. В центре облицовки в мельчайших деталях был изображен герб Блэков, который также являлся охранным камнем дома. Я прижал все еще окровавленную ладонь к гербу. Я почувствовал, как охранные чары перешли под мой контроль. — Фиделиус, — четко произнес я. Я почувствовал, как откликнулись чары, и с удовлетворением отметил, что мое местонахождение полностью скрыто. — Я, Сириус Орион Блэк, назван Хранителем Тайны. Я снова сосредоточился и отключил каминную сеть, портреты были усыплены, во избежание попыток шпионажа. Обессилев, я снова сел. Кикимер с хлопком появился перед мной. Эльф держал в руках сложенный кусок пергамента и шкатулку, при этом, выглядел он очень взволнованным. — Молодой хозяин Регулус приказал Кикимеру отдать это хозяину Сириусу, но хозяйка наказала Кикимера, когда он сказал ей о смерти молодого хозяина Регулуса, и приказала ему оставаться в доме. Я хмуро посмотрел на него. — Спальня и ванная лорда Блэка готова, когда он решит отдыхать, — с этими словами Кикимер снова исчез. Я посмотрел на шкатулку и пергамент. Я вздохнул, положил шкатулку на стол и открыл пергамент. «Дорогой брат, Я жалею о многом, но, больше всего, я жалею о том, что слушался нашу мать и не последовал за тобой. Я подвел род Блэков, когда принял метку Волдеморта, того, кто, как я осознал, не имеет чести; того, кто предпочтет властвовать над нами всеми. Он убивает, не обращая внимания на чистоту крови или лояльность. Я видел чистокровных волшебников у него на службе, которые пали от его руки, и я видел достаточно ужасов, за которые он несет ответственность, чтобы осознать — я жалею о своем решении следовать за ним. Я пишу эти строки, зная, что собираюсь предать его сегодня. Я должен сообщить тебе о своей миссии. Он создал крестражи! Для их создания он использовал предметы большой ценности в надежде, что их не уничтожат. Лорд отдал Белле на хранение чашу Хаффлпафф, какой-то дневник или журнал Люциусу, а местонахождение медальона Слизерина сообщил мне. Я не верю, что они единственные — он предпочитает цифру семь в ритуалах, так что, если предположить, что седьмой фрагмент находится в его смертном теле, то должны быть и другие. Он говорил о старом кольце главы рода, который, я боюсь, может быть четвертым, а еще один предмет, принадлежавший Рейвенклов. Остается один неучтенный. (Я знаю, что у тебя были проблемы с арифметикой). Эта мерзость должна быть уничтожена, для окончательной победы над ним. Сегодня я заберу медальон. Надеюсь, что вернусь и расскажу об этом письме лично, когда передам тебе медальон и свои знания и попрошу защиты. Если я не вернусь, у Кикимера есть приказ передать тебе это письмо и медальон. Надеюсь, это поможет Свету, что важнее, надеюсь — это поможет тебе. Я не был хорошим братом тебе, Сириус, но сегодня я отправляюсь с надеждой восстановить свою честь и заставить тебя гордиться собой. Регулус». Я смял письмо в руке и закрыл глаза, вспоминая своего брата. Я всегда защищал его от нашей матери, но одного года, когда я пошел в Хогвартс, хватило ей, чтобы настроить Регулуса против меня. Я глубоко вздохнул, меня захлестнуло сожаление, что Регулусу не удалось выжить и рассказать мне о том, что он увидел свет, в буквальном смысле. — Я сделаю все. — сказал я, сжав руку в кулак. — Чтоб защитить Гарри, Гермиону и Рона. И не кто не станет на моем пути. Да даже сам Волан-Де-Морт! Я войду в лабиринт из которого нет пути назад. Мой путь начался, но я его пройду. Пройду с честью. Даже если надо будет умереть я умру. Конец POV Сириус Блэк