Жизненный путь героя

POV Гарри Поттер Трансгрессируя на верхнюю ступеньку крыльца, я едва не упал и сейчас думал, что Пожиратели смерти могли заметить мгновенный промельк моего локтя. Закрыв и замкнув за собой парадную дверь, я стянул с себя мантию-невидимку, перебросил её через руку, сжимавшую украденный мной номер «Ежедневного пророка», и торопливо пошёл вестибюлем к ведущей в подвал двери. Меня приветствовал обычный хриплый шёпот: «Северус Снегг?», прохвативший меня холодным ветерком и на мгновение свернувший рулетом язык. — Я тебя не убивал, — произнёс я, едва язык развернулся, и задержал дыхание, увидев, как взрывается пыльный морок. Пройдя до середины ведущей в кухню лестницы — подальше от ушей миссис Блэк, — я крикнул: — У меня есть новости, которые вам не понравятся. На длинной деревянной столешнице были расставлены к обеду бокалы и тарелки, отражавшие весело горящий огонь, над которым висел котёл с поднимавшимся над ним парком. Впрочем, самое решительное изменение претерпел бросившийся навстречу мне домовик — одеждой ему служило ныне белое, точно снег, полотенце с гербом Блэков, волосы на ушах были чисты и пушисты, как вата, по тощей груди постукивал медальон Регулуса. — Будьте любезны, снимите обувь, мистер Гарри, и помойте руки перед едой, — заквакал Кикимер, подхватывая мантию-невидимку и сгибаясь, чтобы повесить её на стенной крючок, рядом с совсем недавно постиранными старомодными одеяниями. — Что случилось? — опасливо спросил Рон. До этой минуты он и Гермиона склонялись над стопкой исписанных листков и нарисованных вручную карт, усеявших конец длинного стола, однако теперь вглядывались в меня, я подошел к ним, бросил поверх их пергаментов газету. На них смотрел большой портрет крючконосого, черноволосого мужчины, заголовок под фотографией сообщал: «СЕВЕРУС СНЕГГ УТВЕРЖДЕН В ДОЛЖНОСТИ ДИРЕКТОРА ХОГВАРТСА». — Не может быть! — воскликнули Рон с Гермионой. Оторвавшись от котла, Сириус схватил газету и начал вслух читать сопровождающую снимок статью: — «Северус Снегг, долгое время преподававший зельеварение в школе чародейства и волшебства Хогвартс, поставлен сегодня во главе этого древнего учебного заведения. Это назначение стало частью некоторых изменений в штатном составе школы. После отставки прежнего преподавателя магловедения её пост заняла Алекто Кэрроу, между тем как брат Алекто, Амикус, стал профессором защиты от Тёмных искусств. — Я рад возможности оказать поддержку наичистейшим традициям и ценностям нашего чародейства…» — Состоящим в том, чтобы убивать людей и отрезать им уши, я так понимаю! — фыркнул Сириус. — Снегг в директорах! Снегг в кабинете Дамблдора… Ну, Мерлиновы кальсоны! — вдруг закричал он с такой силой, что Я, Гермиона и Рон подпрыгнули. Сириус выскочил прочь из кухни, крикнув на бегу: — Сейчас вернусь! — Мерлиновы кальсоны? — повторил позабавленный Рон. Рон подтянул к себе газету и дочитал посвящённую Снеггу статью. — Другие преподаватели этого не потерпят. МакГонагалл, Флитвик, Стебль — все они знают правду, знают, как умер Дамблдор. Они не примут Снегга в директора. А кто такие Кэрроу? — Пожиратели смерти, — ответил я. — Там дальше есть их портреты. Они были на башне, когда Снегг убил Дамблдора, так что теперь все старые друзья в сборе. К тому же, — с горечью произнёс я, опускаясь на стул, — Не думаю, что прочим профессорам есть из чего выбирать, они могут только остаться в школе. Если за Снеггом стоит Министерство и Волан-де-Морт, им придётся либо остаться и преподавать, либо провести несколько лет в Азкабане — да и то при условии, что им повезёт. Думаю, они не уйдут и попытаются хоть как-то защитить учеников. Кикимер с большой супницей в руках торопливо приблизился к столу и, негромко посвистывая сквозь зубы, разлил суп по девственно чистым тарелкам. — Спасибо, Кикимер, — сказал я, переворачивая газету, чтобы не видеть лица Снегга. — Ну что ж, по крайней мере, теперь мы точно знаем, где найти Снегга. Я занялся супом. С тех пор как Сириус стал лордом Блэком дом заиграл новыми красками. Но за последние время Сириус часто пропадает на кухне вместе с Кикимером. Не знаю как это у Сириуса и Кикимера получается, но с каждым днем еда которую они готовят становится все вкуснее и вкуснее. Сегодняшний французский луковый суп был самым вкусным, какой я когда-либо пробовал. — У дома так и торчит целая компания Пожирателей смерти, — между двумя ложками сообщила Гермиона Рону. — Нынче их больше обычного. Похоже, они надеются, что мы выйдем из дома со школьными чемоданами и побежим на «Хогвартс-экспресс». Рон взглянул на часы: — Я о нём целый день вспоминал. Поезд ушёл почти шесть часов назад. Мы могли бы сейчас ехать в нём, да вот не едем. Странное ощущение, правда? Перед моим мысленным взором возник алый паровоз, тянущий среди поблёскивающих полей и холмов переливчатую алую гусеницу вагонов, в одном из которых сижу я, Рон и Гермиона. Я не сомневался, что Джинни, Невилл и Полумна сидят сейчас бок о бок, быть может, недоумевая, куда подевались Рон с Гермионой, или разговаривая о том, как им лучше ставить палки в колеса новому режиму Снегга. — Они едва не увидели, как я возвращаюсь, — сказал я. — Я неудачно приземлился на верхней ступеньке, мантия немного соскользнула. — И со мной каждый раз то же самое. А вот и Сириус, — прибавил Рон. — И что-то притащил, клянусь трусами Мерлина. — Я вдруг вспомнил про эту штуку, — пояснил запыхавшейся Сириус. Он принес большую картину в раме и теперь, опустив её на пол. — Гермиона, можно одолжу твою сумочку? — Конечно. Схватив стоявшую на посудном столе расшитую бисером сумочку. Открыв её, Сириус принялся запихивать в сумочку картину, определённо великоватую для такого маленького вместилища. Впрочем, через несколько секунд картина исчезла, как и многое другое, в объёмистых глубинах сумочки. — Финеас Найджелус, — пояснил Сириус и бросил на стол сумочку, которая издала при этом ставший уже привычным громкий дребезг. — Виноват? — сказал Рон, однако я уже всё понял. Живописное изображение Финеаса Найджелуса обладало способностью перепархивать из портрета, находившегося на площади Гриммо, в другой, висевший в кабинете директора Хогвартса, — круглой комнате, расположенной наверху башни, где сейчас, вне всяких сомнений, сидел Снегг, с торжеством озиравший коллекцию серебряных магических инструментов Дамблдора, каменный Омут памяти, Распределяющую шляпу и, если только его не перенесли куда-то ещё, меч Гриффиндора. — Снегг может прислать сюда Финеаса чтобы он осмотрел дом, — пояснил, усаживаясь за стол, Сириус. — Пусть теперь попробует. Всё, что увидит Финеас, — это нутро сумочки Гермионы. — Умно! — одобрительно сказал Рон. — Спасибо, — улыбнулся Сириус, пододвигая к себе тарелку с супом. — Ну, Гарри, что ещё случилось сегодня? — Да ничего, — ответил я. — Семь часов проторчал у входа в Министерство. Её так и не видел. Зато видел твоего папу, Рон. Выглядит хорошо. Рон благодарно кивнул. Мы решили, что пытаться заговорить с мистером Уизли, когда тот входит в Министерство или выходит оттуда, слишком опасно, поскольку его постоянно окружали другие чиновники. Однако и мельком увидеть его — это уже было утешением, хоть и выглядел он очень усталым и встревоженным. — Папа всегда говорил, что большинство министерских чиновников, чтобы добираться до работы, используют Сеть летучего пороха, — сказал Рон. — Поэтому мы Амбридж и не видим, она считает себя слишком важной персоной и пешком никогда не ходит. — А как насчёт той смешной старой волшебницы и коротышки в тёмно-синей мантии? — поинтересовалась Гермиона. — А, ну да, того, что работает в магическом хозяйстве, — сказал Рон. — Откуда ты знаешь, где он работает? — спросила, не донеся ложку до рта, Гермиона. — По словам папы, все работники Отдела магического хозяйства носят тёмно-синие мантии. — Ты нам об этом ни разу не говорил! Гермиона опустила ложку в тарелку и подтянула к себе кипу записей и карт, которые они с Роном разглядывали, когда в кухню вошёл я. — У нас тут ничего насчёт тёмно-синих мантий не записано. Ничего! — сказала она, лихорадочно перебирая страницы. — Да ну, велика разница. — Велика, Рон! Если мы хотим проникнуть в Министерство, где наверняка сейчас высматривают посторонних, и не попасться при этом, для нас важна любая мелочь! Мы об этом сто раз говорили. И какой смысл во всех наших разведочных вылазках, если ты даже не потрудился сказать нам… — Чёрт возьми, Гермиона, ну забыл я какой-то пустяк… — Ты что, не понимаешь, что для нас нет сейчас во всём мире места опаснее, чем Министерство ма… — Думаю, надо идти туда завтра, — сказал я. Гермиона умолкла на полуслове, так и не закрыв рта, Рон поперхнулся супом. — Завтра? — переспросила Гермиона. — Ты серьёзно, Гарри? — Серьёзно, — ответил я. — Мы уже месяц как толчёмся у входа в Министерство, подготовиться лучше нам всё равно не удастся. А чем дольше мы будем откладывать вылазку, тем дальше может уйти медальон. Не исключено, что Амбридж его уже выбросила, он же не открывается. — сказал Сириус. — Если только, — вставил Рон, — Амбридж всё-таки не открыла медальон, и тогда он успел овладеть ею. — Для неё это большой разницы не составит, она и так злее некуда, — пожал я плечами. Гермиона, ушедшая в свои мысли, прикусила губу. — Всё самое важное мы знаем, — продолжал, обращаясь к ней, Сириус. — Знаем о запрете трансгрессии в Министерство и из него. Знаем, что теперь только самым важным чинам разрешено устанавливать связь их домов с Министерством по Сети летучего пороха, — Рон слышал, как на это жаловались двое невыразимцев. И примерно знаем, где находится кабинет Амбридж, поскольку уже ты слышала, как тот бородатый говорил своему приятелю… — «Мне нужно на первый уровень, Долорес вызывает», — мгновенно процитировала Гермиона. — Точно, — сказал я. — Кроме того, нам известно, что при входе используются какие-то странные монеты, жетоны, я не знаю, что они собой представляют, однако видел, как та колдунья занимала их у подруги… — Так у нас же нет ни одного… — Если все пойдёт по плану, будут, — спокойно ответил я. — Не знаю, Гарри, не знаю… столько всего может пойти наперекосяк, мы до того полагаемся на случай… — Так оно всё и останется, даже если мы потратим на подготовку ещё три месяца, — сказал Сириус. — Пора действовать. Я ясно видел по лицам Рона и Гермионы, что они испуганы, я и сам ни в чём не был уверен и всё же не сомневался. Сириус прав — настало время привести наш план в действие. Предыдущие четыре недели мы провели, облачаясь по очереди в мантию-невидимку и патрулируя парадный вход Министерства, который Рону — благодаря мистеру Уизли — был известен сызмальства. Мы сопровождали шедших на работу сотрудников Министерства, подслушивали их разговоры и выяснили, кто из них приходит всегда в одно и то же время, да ещё и в одиночку. Иногда нам удавалось спереть из чьего-нибудь кейса номер «Ежедневного пророка». И постепенно мы составили примерные карты здания Министерства и заметки, стопка которых лежала сейчас перед Гермионой. — Ну хорошо, — медленно выговорил Рон, — Допустим, мы пойдём на дело завтра… Думаю, для этого хватит меня и Гарри. — Ой, не начинай, ради бога, — вздохнула Гермиона. — По-моему, мы с тобой обо всём договорились. — Мотаться у входа под мантией — это одно, Гермиона, а сейчас речь совсем о другом. — и Рон пристукнул пальцем по номеру «Ежедневного пророка» десятидневной давности. — Ты состоишь в Списке «магловских выродков», не явившихся на собеседование. — А ты, предположительно, помираешь в «Норе» от обсыпного лишая! Уж если кому идти и не следует, так это Гарри и Сириусу, их головы оценили в десять тысяч галеонов… — Ладно, я останусь здесь, — сказал я. — Как покончите с Волан-де-Мортом, дайте мне знать, идёт? Рон и Гермиона покатились со смеху, и тут шрам на лбу снова пронзил мою голову болью. Рука моя рванулась ко лбу — я увидел, как сузились глаза Гермионы, и постарался представить это движение попыткой отбросить упавшие на глаза волосы. — Ну хорошо, — говорил Рон, — Если мы идём все вчетвером, трансгрессировать нам придётся поодиночке. Под одной мантией-невидимкой нам не поместиться. Шрам мой продолжал наливаться болью. Я встал. И ко мне тут же подскочил Кикимер. — Мистер Поттер, не доел суп. Может быть, мистер Поттер предпочитает вкусное тушёное мясо или торт с патокой, который так любит? — Спасибо, Кикимер, мне просто нужно отлучиться на минуту… э-э… в ванную комнату. Сознавая, что Гермиона не сводит с меня подозрительного взгляда, я торопливо поднялся по лестнице в вестибюль, потом на второй этаж, влетел в ванную и запер за собой дверь на задвижку. Покряхтывая от боли, я склонился над чёрной умывальной раковиной, над её кранами в виде разинувших рот змей и закрыл глаза… Я шёл по сумеречной улице. По обеим сторонам от меня поднимались высокие, словно пряничные, дома с деревянными фронтонами. Я подошёл к одному из них, увидел, как моя белая рука с длинными пальцами стучит в дверь. Меня охватывало возбуждение… Дверь растворилась, на пороге появилась смеющаяся женщина. Она взглянула в мое лицо, и её весёлость сменилась ужасом… — Грегорович? — произнёс я высоким, холодным голосом. Женщина покачала головой, попыталась закрыть дверь, но белая рука твёрдо держала её, не позволяя даже сдвинуть с места. — Мне нужен Грегорович. — Er wohnt hier nicht mehr! — тряхнув головой, крикнула женщина. — Он здесь не живёт! Не живёт! Я не знаю такого! Оставив попытки закрыть дверь, она начала отступать в тёмную прихожую, и я скользящей поступью последовал за ней, вытаскивая длинным пальцами палочку. — Где он? — Das weiß ich nicht! Он съехал! Я ничего не знаю, не знаю! Я поднял палочку. Женщина закричала. В прихожую выбежали двое детей. Женщина попыталась заслонить их руками. Вспышка зелёного света… — Гарри! ГАРРИ! Я открыл глаза, осел на пол. — Гарри, солнышко, открой дверь! Я понимал — он кричал что-то. До моих ушей долетело следующие. — Алохомора! В ванную тут же влетели Сириус, Гермиона, а за ними вошёл Рон, нервно потыкал в углы холодной ванной комнаты палочкой. — Что ты здесь делал? — строго спросила Гермиона. — А как по-твоему, что? — с вялой бравадой поинтересовался я. — Ты так орал, точно тебе башку отрывают, — сообщил Рон. — А, ну да… наверное, я задремал или… — Гарри, пожалуйста, не делай из нас идиотов, — сказала Гермиона. — Успокоились оба. Дате мне поговорить с Гарри, а вас попршу прикрыть ротики на замочек. — сказал Сириус, повернувшись ко мне. — Гарри, мы знаем, что у тебя опять заболел шрам, ты побелел как полотно. Расскажи, что случилось? Я присел на край ванны. — Ну хорошо. Я только что видел, как Волан-де-Морт убивает женщину. Сейчас он, наверное, уже убил всю её семью. Без всякой нужды. Это как с Седриком, они просто подвернулись ему под руку… — Ты же должен был прекратить это, Гарри! — воскликнула Гермиона, и голос её гулко отразился от стен ванной комнаты. — Дамблдор хотел, чтобы ты прибегал к окклюменции. Он считал эту связь опасной — ею может воспользоваться Волан-де-Морт! Какой смысл смотреть, как он убивает и пытает людей, если ты не можешь помочь им? — Так я узнаю, что он делает, — ответил я. — Значит, ты даже не пытаешься отключиться от него? — Я не могу, Гермиона. Ты же знаешь, с окклюменцией я не в ладах, мне так и не удалось по-настоящему освоить её. — Да ты и не старался никогда! — запальчиво сказала она. — Я не понимаю, Гарри, тебе, что же, нравится эта особая связь, отношения — не знаю что?.. Она примолкла, увидев взгляд, которым я смерил её, вставая. — Нравится? — негромко спросил я. — А тебе бы это понравилось? — Гарри, я не хотела… — Я ненавижу и эту связь, и то, что ему удаётся вторгаться в меня, что я начинаю видеть его, когда он становится особенно опасным. И тем не менее я собираюсь использовать всё это. — Тиха! Я, Рон и Гермиона обернулись к Сириусу, он направив палочку в сторону шеи. — Хвати задавать Гарри идиотские вопросы. Гермиона, если ты закончила припираться к Гарри, то давайте еще раз пройдемся по плану. — сказал Сириус, засунув палочку в карман штанов. Гермиона без всякой охоты — и Гарри, и Рон видели это — отказалась от дальнейших препирательств, хоть я и понимал, что она снова примется за меня при первой же возможности. И что-то мне подсказывает, что в следующий раз Сириус меня не спасет. Мы вернулись в подвальную кухню, где Кикимер уже выставил для нас на стол и тушёное мясо, и пирог с патокой. Спать мы легли поздно ночью — после того как провели несколько часов, снова и снова обсуждая все подробности своего плана, пока не выучили его наизусть и не смогли слово в слово пересказать друг другу. Не знаю что мной руководило, но мне все время хотелось спать в комнате Сириуса, я смог засыпать только в комнате Сириуса, но больше всего мне нравилось спать рядом с Сириусом, просыпался я раньше Сириуса чтоб он не увидел, что я сплю с ним. Ещё минут десять лежал, глядя при свете палочки на старую фотографию отца, Сириуса, Люпина и Петтигрю и шёпотом повторяя себе весь план. Однако, погасив палочку, я снова начал думать не о блевальных батончиках, Оборотном зелье и тёмно-синих мантиях хозяйственного персонала, а о том долго ли ещё удастся мне прятаться от Волан-де-Морта. Конец POV Гарри Поттер POV Сириус Блэк Обсудив план, сходив в душ, я лег спать не долго думая я провалился в царство Морфея. Через час слышу как открывается дверь, потом возле меня ложится что-то теплое. Прикрыв глаза, я увидел Гарри, я улыбнулся, провел ладонью по его черным, непослушным волосам, подвинув его к себя, я заключил его в объятия. — Сладких снов Гарри. — сказал я, закрыв глаза. Проснувшись утром, я аккуратно выбрался с кровати чтоб не разбудить Гарри, одевшись, я направился на кухню. Конец POV Сириус Блэк POV Гарри Поттер — Выглядишь — хуже некуда, — сообщил в виде приветствия Рон, пришедший, чтобы разбудить меня. — А где Сириус? — сказал я посмотрев на пустое место возле себя. — Готовит завтрак вместе с Кикимером. Гермиону мы нашли внизу, на кухне. Она с несколько маниакальным выражением, которое у меня ассоциировалось с пересдачей экзамена, сидела над поданными ей Сириусом кофе и горячими булочками. — Мантии, — произнесла она, поприветствовав Рона и меня нервным кивком, и снова начала рыться в своей бисерной сумочке. — Оборотное зелье… мантия-невидимка… отвлекающие обманки… возьмите на всякий случай по паре штук… блевальные батончики, кровопролитные конфеты, Удлинители ушей… Проглотив завтрак, мы поднялись в вестибюль — Кикимер проводил нас поклонами и обещанием приготовить к нашему возвращению бифштексы и пирог с почками. — Какой он всё-таки милый, — любовно сказал Рон, — А я-то хотел отрезать ему голову и приколотить её к стене. На верхнюю ступеньку крыльца мы вышли с особой осторожностью — на окутанной туманом площади так и торчали двое Пожирателей смерти с опухшими от бессонной ночи рожами. Гермиона трансгрессировала с Роном, потом я и Сириус. После обычного краткого полёта в удушающей тьме я оказался в узеньком проулке, где должно было начаться выполнение первой части нашего плана. Если не считать двух мусорных баков, в проулке было пусто, первые сотрудники Министерства обычно появлялись здесь не раньше восьми утра. — Ну, так, — взглянув на часы, сказала Гермиона, — Она будет минут через пять. И когда я её оглушу… — Мы знаем, Гермиона, — твёрдо сказал Рон. — Только мне казалось, что открыть дверь мы собирались ещё до того, как она покажется. Гермиона ахнула: — Чуть не забыла! Отойдите-ка… Она ткнула палочкой в запертую на висячий замок густо изрисованную дверь пожарного выхода, и дверь со скрежетом распахнулась. Тёмный коридор за ней вёл, как мы выяснили во время разведывательных вылазок, в пустой демонстрационный зал. Гермиона захлопнула дверь, чтобы та выглядела по-прежнему запертой. — А теперь, — сказала она, повернувшись к стоявшим посреди проулка меня, Сириуса Рона, — Мы снова надеваем мантию-невидимку и… — И ждём, — закончил Рон, набрасывая мантию на голову Гермионы, точно платок на клетку с попугайчиком, и выкатывая глаза на меня. Через минуту с небольшим раздался тихий хлопок, и примерно в футе от нас возникла трансгрессировавшая министерская волшебница. Маленькая, с развевающимися седыми волосами, она мелко-мелко заморгала от яркого света — солнце только что выглянуло из-за тучи. Впрочем, наслаждаться неожиданным теплом ей пришлось недолго — беззвучно произнесённое Гермионой Оглушающее заклятие ударило её в грудь, свалив на землю. — Хорошая работа, Гермиона, — сказал, вылезая из-за мусорного бака, Рон. Я стянул с себя мантию-невидимку. Мы затащили маленькую волшебницу в тёмный, ведший за кулисы зала коридор. Гермиона выдернула у неё несколько волос, опустила их во фляжку с мутным Оборотным зельем, которую достала из бисерной сумочки. Рон тем временем обшаривал сумку чиновницы. — Её зовут Муфалда Хмелкирк, — сообщил он, прочитав карточку, которая обозначала нашу жертву как референта Сектора борьбы с неправомерным использованием магии. — Это тебе лучше взять, Гермиона, и жетоны тоже. Рон вручил ей несколько найденных им в сумке золотых монет с тиснеными буквами ММ. Гермиона выпила Оборотное зелье, уже обретшее приятный светло-лиловый цвет, и через секунду обратилась в вылитую Муфалду Хмелкирк. Пока она снимала с носа Муфалды очки и водружала их на свой, я поглядывал на часы. — Запаздываем, мистер Магическое Хозяйство появится здесь с секунды на секунду. Мы торопливо закрыли дверь, оставив за ней настоящую Муфалду. На этот раз под мантией-невидимкой укрылись Я, Рон и Сириус, Гермиона осталась на виду. Через несколько секунд послышался новый хлопок, и появился маленький, смахивающий на хорька волшебник. — О, здравствуйте, Муфалда. — Здравствуйте, — вибрирующим голосом произнесла Гермиона. — Как вы себя сегодня чувствуете? — По правде сказать, не очень, — ответил маленький волшебник, и впрямь выглядевший совершенно пришибленным. Гермиона и он направились к главной улице, Я, Сириус и Рон крались следом. — Очень жаль, что вы нездоровы, — сказала Гермиона, перебив волшебника, уже приступившего к подробному рассказу о своих неурядицах; нельзя было позволить ему добраться до улицы. — Вот, возьмите конфетку. — Что? А, нет, спасибо… — Но я настаиваю! — с напором заявила Гермиона и сунула ему под нос пакетик с батончиками. Маленький волшебник испуганно взял один. Подействовала эта отрава мгновенно. Едва волшебник коснулся батончика языком, беднягу начало рвать так, что он даже не заметил, как Гермиона выдрала с его макушки клок волос. — О господи! — сказала она, глядя, как несчастный поливает рвотой проулок. — По-моему, вам следует взять на сегодня отгул. — Нет… нет! — сдавленно произнёс он и испустил новую струю, не оставляя, однако ж, попыток добраться до улицы — даром что двигаться по прямой ему уже не удавалось. — Я должен… сегодня… должен… — Но это просто глупо! — сказала встревоженная Гермиона. — Нельзя приходить на работу в таком состоянии. Думаю, вам лучше направиться к святому Мунго, пусть там выяснят, что с вами! Сотрясаемый позывами, волшебник упал на четвереньки, но всё ещё пытался ползти к главной улице. — В таком виде являться на работу нельзя! — закричала Гермиона. В конце концов волшебник с ней согласился. Цепляясь за испытывавшую отвращение Гермиону, он кое-как встал, повернулся на месте и исчез, оставив после себя лишь портфель, который Рон в последний миг вырвал из его руки, да летевшие по воздуху ошмётки рвоты. — Уф! — сказала Гермиона, приподнимая подол мантии, чтобы не замочить его в лужах блевотины. — Всё-таки было бы проще оглушить и его. — Ну да, — отозвался Рон, вылезая с портфелем в руке из-под мантии-невидимки, — Но я по-прежнему думаю, что гора бесчувственных тел привлекала бы к себе слишком большое внимание. А любит он свою работу, верно? Ну ладно, давай сюда волосы и зелье. Через пару минут Рон стоял перед нами — такой же маленький, как приболевший волшебник, и столь же похожий на хорька. На нём была тёмно-синяя мантия, которую Рон обнаружил, сложенную, в портфеле. — Странно, что сегодня он её не надел, ведь так на работу рвался. Кстати, если верить бирке на спине мантии, моё имя Редж Кроткотт. — Ну, теперь ждите, — сказала Гермиона мне и Сириусу. — Через пару минут принесем вам волоски. Ждать пришлось минут двадцать, однако мне, проведшему этот срок в залитом рвотой проулке, у двери, за которой лежала оглушённая Муфалда, мне показался куда более долгим. Наконец Рон с Гермионой вернулись. — Кто они, мы не знаем, — сказала Гермиона, протягивая мне несколько курчавых тёмных волосков, а Сириусу серых. — Но у них так пошла носом кровь, что их пришлось отправить домой. Погоди, Гарри, у тебя довольно рослый, тебе понадобится мантия побольше… Она достала из сумочки несколько постиранных Кикимером старых мантий, и я с Сириусом отошли в сторонку, чтобы принять зелье. Когда болезненная трансформация завершилась, во мне оказалось больше шести футов роста, да и сложение, понял я, взглянув на свои весьма мускулистые руки, я имел мощное. Мало того, я был бородат. — Ты в порядке? Перед мной стоял мужчина лет двадцати или тридцати. Волосы серого цвета, завязаны в хвост ( волосы не длинные слишком). Карие глаза. Белая рубашка, красный галстук на кончике галстука была золотая брошь в форме буквы М. Черные штаны того же цвета туфли. Заканчивал образ синея мантия. — Д-да. — Давай мантию и очки. — Держи. — сказал я, отдав Сириусу мантию и очки. Сириус спрятал под новую одежду мои очки и мантию-невидимку и мы присоединились к Рону и Гермионе. — Господи, страшный какой, — сказал Рон, окинув меня взглядом. — Держите жетоны, — сказала Гермиона, — И пошлите, уже почти девять. Из проулка мы вышли вместе. По тротуару двигалась масса людей, направляясь к ограде из чёрных металлических пик, возвышавшейся ярдах в пятидесяти отсюда, примыкая к двум лестничным маршам — один был обозначен буквой «М», другой буквой «Ж». — Ладно, через минуту увидимся, — нервно сказала Гермиона и засеменила вниз по дамской лестнице. Я, Сириус и Рон присоединились к множеству странновато одетых мужчин, спускавшихся в обычный на первый взгляд подземный общественный туалет с выложенными чёрной и белой плиткой стенами. — С добрым утром, Редж! — окликнул Рона один чародей в тёмно-синей мантии, вставлявший золотой жетон в прорезь на двери кабинки. — Чёрт знает что, а? Заставлять нас добираться до работы подобным манером! Кого они надеются так засечь, Гарри Поттера и Сириуса Блэка? И волшебник загоготал, довольный своим остроумием. Рон натужно хмыкнул. — Да, — ответил он, — Полная дурь, верно? Я, Рон и Сириус вошли в смежные кабинки. Справа и слева от нас слышались звуки сливаемой воды. Я присел на корточки, заглянул под не доходившую до пола перегородку — как раз вовремя, чтобы увидеть, как две ноги в сапогах улезают в унитаз. А повернувшись налево, увидел ошалело моргающего Рона. — Нам придётся смывать себя в унитаз? — прошептал Рон. — Похоже на то, — пробормотал в ответ Сириус, обнаружив при этом, что голос у него теперь низкий. Мы встали. Ощущая себя полным идиотом, я втиснул обе ноги в унитаз. И сразу понял, что всё делаю правильно, — туфли, ноги и мантия остались совершенно сухими, хоть я и стоял в воде. Я протянул руку к цепочке, дёрнул, и в следующий миг, пролетев по короткому лотку, выкатился из камина Министерства магии. Я неуклюже поднялся на ноги — тело мое было непривычно большим. Огромный атриум казался более тёмным, чем тот, какой запомнился мне. Раньше в центре его бил золотой фонтан, отбрасывавший переливистые пятна света на полированный деревянный пол и на стены. Ныне над всем царила колоссальная статуя из чёрного камня. Выглядела она устрашающе — огромное изваяние колдуна и колдуньи, которые, сидя на украшенных резьбой тронах, взирали сверху вниз на выкатывавшихся из каминов чиновников Министерства. На цоколе статуи были выбиты слова, состоявшие из букв высотой в фут каждая: МАГИЯ — СИЛА. Что-то больно ударило меня сзади по ногам — из камина за моей спиной вылетел ещё один чародей. — Уйдите с дороги, вы что… О, извините, Ранкорн! Явно испугавшийся лысеющий волшебник поспешил смыться. По-видимому, Ранкорна, которого изображал я, здесь побаивались. — Псст! — услышал я и, обернувшись, увидел растрёпанную маленькую ведьму, похожего на хорька служащего Отдела магического хозяйства и мужчину со серыми волосами и карими глазами стоявших у статуи, подзывая меня к себе. Я торопливо приблизился к ним. — Нормально добрался? — шёпотом спросила Гермиона. — Нет, в сортире застрял, — ответил за меня Рон. — Очень смешно… Жуть, правда? — сказал Сириус, взглянувши на статую. — Ты заметил, на чём они сидят? Приглядевшись внимательнее, я понял — то, что я принял за украшенные резьбой троны, было на самом деле курганами, сложенными из человеческих тел: сотни и сотни голых мужчин, женщин и детей, все с туповатыми, уродливыми лицами, были переплетены и спрессованы так, чтобы выдерживать вес облаченных в красивые мантии колдунов. — Маглы, — прошептала Гермиона. — На положенном им месте. Ладно, пошли. Мы присоединились к потоку волшебников и волшебниц, направлявшихся к золотым воротам в дальнем конце вестибюля. Мы исподтишка оглядывались, но приметной фигуры Амбридж нигде не было видно. Пройдя через ворота, мы оказались в зале поменьше, с очередями, тянувшимися к двадцати золотым решёткам, за которыми сновали лифты. Едва мы успели встать в ближайшую, как послышался голос: — Кроткотт! Мы обернулись, и у меня тут же свело судорогой желудок. К нам направлялся один из присутствовавших при гибели Дамблдора Пожирателей смерти. Министерские чиновники молча расступались перед ним, опуская глаза. Я чувствовал, как по мне прокатываются волны страха. Злое, немного звероподобное лицо этого человека странно не вязалось с его пышной, развевающейся мантией, обильно украшенной золотым шитьём. Кто-то в ожидающей лифтов толпе раболепно пискнул: «С добрым утром, Яксли!» Яксли никакого внимания на приветствие не обратил. — Я направил в Отдел магического хозяйства запрос, Кроткотт. Нужно что-то делать с моим кабинетом, там по-прежнему идёт дождь. Рон огляделся вокруг, словно надеясь на чьё-то вмешательство, однако все молчали. — Дождь… в вашем кабинете? Это… это нехорошо, правда? И Рон издал нервный смешок. Глаза Яксли расширились. — Вам это кажется смешным, Кроткотт? Двое волшебников выбрались из выстроившейся у входа в лифт очереди и торопливо удалились. — Нет, — ответил Рон, — Конечно, нет… — Вы сознаёте, что я направляюсь сейчас туда, где будут допрашивать вашу жену, Кроткотт? Собственно говоря, я сильно удивлён тем, что вы не сидите рядом с ней в очереди ожидающих допроса и не держите её за руку. Уже списали её со счетов, как безнадёжную, а? Что ж, может, оно и разумно. В следующий раз постарайтесь жениться на чистокровке. Гермиона тихо пискнула от ужаса. Яксли взглянул на неё. Она неубедительно закашлялась и отвернулась. — Я… Я… — пролепетал Рон. — И всё же, если бы мою жену обвинили в грязнокровии, — хотя, разумеется, женщину, на которой я мог бы жениться, даже и заподозрить в такой мерзости было бы невозможно, — а главе Отдела обеспечения магического правопорядка требовалось бы срочное исполнение какой-то работы, я бы из кожи вон лез, Кроткотт, чтобы её сделать. Вы меня поняли? — Да, — прошептал Рон. — Тогда займитесь ею, Кроткотт! И если через час мой кабинет не станет совершенно сухим, статус крови вашей жены, возможно, вызовет сомнения даже более серьёзные, чем сейчас. Золотая решётка перед нами с грохотом открылась. Яксли направился к другому лифту. Я, Рон, Сириус и Гермиона вошли в свой, однако больше за нами никто не последовал — как будто мы обратились в прокажённых. Решётка с лязгом закрылась, лифт пошёл вверх. — И что мне теперь делать? — ошеломлённо спросил у нас Рон. — Если я не справлюсь, мою жену… То есть жену Кроткотта… — Мы пойдём с тобой, нам надо держаться вместе… — начал Сириус, но Рон отчаянно замотал головой. — Ты спятил Сириус? У нас мало времени. Вы втроем ищите Амбридж, а я пойду разбираться с кабинетом Яксли, хотя, как прекратить дождь, я понятия не имею. — Попробуй Фините инкантатум, — сразу ответила Гермиона. — Если дождь наведён заговором или заклятием, это поможет; если нет, значит, что-то неладно с Атмосферными чарами. С ними будет потруднее, поэтому наложи на время Империус, чтобы защитить его вещи… — Ещё разок и помедленнее, — попросил Рон, отчаянно роясь по карманам в поисках пера, но тут лифт, содрогаясь, остановился, и бесплотный женский голос сообщил: «Уровень четвёртый. Отдел регулирования магических популяций и контроля над ними, включающий в себя подразделения зверей, существ и духов, Управление по связям с гоблинами и Консультационное бюро по борьбе с вредителями», — после чего решётка раздвинулась, впустив двух чародеев и несколько бледно-лиловых бумажных самолётиков, которые принялись порхать вокруг вделанной в потолок лифта лампы. — С добрым утром, Альберт, — сказал, улыбнувшись мне, мужчина с кустистыми бакенбардами. Лифт снова со скрипом пошёл вверх, мужчина оглянулся на Рона, Сириуса и Гермиону, Гермиона лихорадочным шёпотом инструктировала Рона, потом, плотоядно ухмыляясь, наклонился ко мне и забормотал: — Дирк Крессвелл, а? Из Управления по связям с гоблинами? Отличная работа, Альберт! Теперь уж я точно получу его место! Он подмигнул, мне, я улыбнулся в ответ, надеясь, что этого будет достаточно. Лифт остановился, решётка разъехалась снова. «Уровень второй. Отдел обеспечения магического правопорядка, включающий в себя Сектор борьбы с неправомерным использованием магии, штаб-квартиру мракоборцев и административные службы Визенгамота», — произнёс голос бесплотной колдуньи. Гермиона слегка подтолкнула Рона, и тот выскочил из лифта, а следом вышли и оба волшебника, оставив меня, Сириуса и Гермиону наедине. Как только золотая дверь затворилась, Гермиона быстро заговорила: — Вообще-то, Гарри, думаю, мне лучше было пойти с ним. По-моему, он не знает, что делать, а если его застукают, вся наша затея… «Уровень первый. Министр магии и вспомогательный персонал». Половинки золотой решётки снова скользнули в стороны, и Гермиона негромко ахнула. Перед лифтом стояли четверо, двое из них о чём-то увлеченно беседовали: одним был длинноволосый волшебник в великолепной чёрной с золотом мантии, другой — прижимавшая к груди папку приземистая, похожая на жабу колдунья с бархатным бантом в коротких волосах. Конец POV Гарри Поттер