Жизненный путь героя

POV Гарри Поттер Я был уверен, что, раз уж Кикимеру удалось удрать из кишащего инферналами озера, поимка Наземникуса займёт у него самое большее несколько часов, и я всё утро прослонялся по дому, переполняясь радостными предвкушениями. Однако утром Кикимер не возвратился, и к полудню тоже. К ночи я уже испытывал разочарование и тревогу, а ужин приготовленный Сириусом настроения моего не улучшил. Не вернулся Кикимер и на следующий день, и на последовавший за ним. Зато на площади объявились двое Пожирателей смерти, проторчавшие там всю ночь, таращась в сторону дома, видеть который они не могли. — Как пить дать, Пожиратели смерти, — сказал Рон, глядя на них сквозь окна гостиной. — Как по-вашему, они знают, что мы здесь? — Не думаю, — ответил Сириус. — Знали бы, так прислали бы за нами Снегга, разве нет? — Сириус, тебе не кажется, что он уже побывал здесь и у него теперь язык связан заклятием Грюма? — спросила Гермиона. — Да, пожалуй, — ответил Сириус, — Иначе он рассказал бы их шайке, как попасть внутрь. Скорее всего, они следят за этим местом на случай, если мы вдруг окажемся здесь. Соседство с Пожирателями смерти лишь усилило в доме зловещие настроения. Со времени появления Патронуса мистера Уизли из внешнего мира никаких вестей на площадь Гриммо не поступало, и напряжение начинало сказываться на всех. Рон, беспокойный и раздражительный, обзавёлся неприятной привычкой играть с делюминатором, не вынимая его из кармана. Особенно сильно это действовало на нервы Гермионе, которая в ожидании Кикимера затеяла читать «Сказки барда Бидля», и потому то и дело гаснувший и загоравшийся свет её нисколько не радовал. — Да перестань ты, наконец! — закричала она на третий вечер отсутствия Кикимера, когда из гостиной в очередной раз вытянуло весь свет. — Извини, извини! — отозвался Рон и, щёлкнув делюминатором, вернул свет обратно. — Это я машинально. — Может, лучше найдешь себе какое-нибудь полезное занятие? — Какое? Детские сказочки читать? — Рон, эту книгу оставил мне Дамблдор… — Ну а мне он оставил делюминатор, так, наверное, я должен им как-то пользоваться! Неспособный и дальше выносить их пререкания, я незаметно выскользнул из гостиной. Я направился вниз, на кухню, которую то и дело навещал, поскольку был уверен, что в ней-то Кикимер, скорее всего, и объявится. Однако, добравшись до середины ведущего в вестибюль лестничного марша, я услышал негромкий удар по двери, а следом металлические щелчки и скрежет цепи. Мне показалось, что каждый мой нерв натянулся до отказа. Я вытащил палочку, отступил в тень под отрубленными головами домовых эльфов и замер в ожидании. Дверь отворилась, я мельком увидел освещённую фонарями площадь. В вестибюль вошёл и закрыл за собой дверь человек в мантии. Едва он сделал первый шаг, как голос Грюма спросил: «Северус Снегг?» Затем на другом конце вестибюля поднялся и, протягивая мёртвую руку, полетел на незваного гостя пыльный призрак. — Это не я убил тебя, Альбус, — негромко произнёс вошедший. Чары разрушились: пыльная фигура снова взорвалась, и узнать пришельца, заслонённого плотным серым облаком, стало невозможно. Я направил в середину облака палочку: — Не двигаться! Я совсем забыл про портрет миссис Блэк: при звуке моего голоса портьеры, скрывавшие её, разъехались, и поднялся вопль: — Грязнокровки и мерзость, запятнавшая честь моего дома… За моей спиной сбежали по лестнице Рон, Сириус и Гермиона и направили, как и я, палочки на неизвестного, который стоял внизу, подняв руки. — Не стреляйте, это я, Римус! — Хвала небесам, — слабо произнесла Гермиона и повела палочкой в сторону миссис Блэк — портьеры со стуком задёрнулись, наступила тишина. Рон тоже опустил палочку, — но не я с Сириусом. — Покажись! — крикнул Сириус. Люпин вышел под свет ламп, продолжая держать руки над головой, точно он сдавался победителю. — Я Римус Джон Люпин, оборотень, известный также под прозвищем Лунатик, один из четверых создателей Карты Мародёров, женатый на Нимфадоре, известной также как Тонкс, и это я научил Гарри, как создать Патронуса, принявшего затем облик оленя. — Да, всё в порядке, — сказал я, опуская палочку. — Прости Лунатик, но надо же было проверить, верно? — спросил Сириус. — Как бывший преподаватель защиты от Тёмных искусств, не могу с тобой не согласиться, проверить было надо. А вот вам, Рон и Гермиона, не следовало так быстро отказываться от обороны. Мы сбежали к нему по лестнице. Люпин, завёрнутый в тёмную, плотную дорожную мантию, выглядел усталым, но видеть нас был явно рад. — Значит, от Северуса пока ни слуху ни духу? — спросил он. — Нет, — ответил я. — Что происходит? Все целы? — Да, — сказал Люпин, — Только за всеми следят. Да и тут, на площади, маячит парочка Пожирателей смерти. — Мы знаем. — Мне пришлось трансгрессировать точно на верхнюю ступеньку крыльца, к самой двери, иначе они бы меня засекли. Они не знают, что вы здесь, а то, уверен, их было бы больше. Пожиратели расставлены по всем местам, хоть как-то связанным с тобой, Гарри. Пойдём вниз, мне многое нужно вам рассказать, да и я хочу узнать, что с вами было после того, как вы покинули «Нору». Мы спустились в кухню, и Сириус направил палочку на решётку очага. Немедля вспыхнул огонь, от которого тёмные каменные стены стали казаться уютными, а длинный деревянный стол заблестел. Люпин вытащил из-под мантии несколько бутылок сливочного пива, все сели. — Я был тут рядом три дня назад, но мне пришлось стряхивать с хвоста Пожирателей смерти, — сказал Люпин. — Так вы направились со свадьбы прямо сюда? — Да, — ответил Сириус, сделав глоток с бутылки. — Пока дети сидели на кухне я провел обряд чтоб стать лордом Блэком. Люпин выплеснул большую часть своего сливочного пива себе на грудь. — Что? Ты лорд Блэк. Не верю ты всю свою жизнь ненавидел свою семью и все что с ней связано. — Сейчас сложились иные обстоятельства. И я не шучу. — сказал Сириус, протягивая руку Люпину. На указательном пальце Сириуса было кольцо. — Лунатик, расскажи, что произошло после нашего ухода. Артур сообщил нам, что они в безопасности, но больше мы ничего не знаем. — В общем-то, нас спас Кингсли, — сказал Люпин. — Благодаря его предупреждению большинство гостей трансгрессировали ещё до их появления. — Кто это был, Пожиратели смерти или люди из Министерства? — перебила его Гермиона. — Смешанная компания. Впрочем, по существу, разницы между ними теперь уже нет, — ответил Люпин. — Их прибыло около десятка, однако они не знали, Гарри, что и ты там. До Артура дошёл слух, что Скримджера пытали, прежде чем убить, старались вызнать, где ты. Если это правда, он тебя не выдал. Я взглянул на Рона, Сириуса и Гермиону — их лица выражали те же ужас и благодарность, какие ощущал я. Скримджера я никогда не любил, но если сказанное Люпином правда, последним деянием этого человека была попытка защитить меня. — Пожиратели смерти обыскали «Нору» сверху донизу, увидели упыря, но подходить к нему близко не стали, а потом два часа допрашивали тех из нас, кто остался в доме. Они пытались выведать что-нибудь о тебе, Гарри, но, разумеется, никто, кроме членов Ордена, не знал, что ты был там. Одновременно с их появлением на свадебном пиру другие Пожиратели вломились во все, какие есть в стране, дома, связанные с Орденом. Никто не погиб, — опережая вопрос, быстро добавил Люпин, — Но вели они себя грубо. Сожгли дом Дедалуса Дингла, однако его, как вы знаете, там не было. Ударили заклятием Круциатус по родителям Тонкс, опять-таки пытаясь выяснить, когда ты был у них в последний раз. Оба чувствуют себя хорошо — потрясены, конечно, но живы-здоровы. — Выходит, Пожиратели смерти пробились сквозь все защитные чары? — спросил я, вспомнив, как хорошо работали эти чары, когда я свалился с неба в парк родителей Тонкс. — Пойми, Гарри, теперь на стороне Пожирателей смерти вся мощь Министерства, — сказал Люпин. — Они могут использовать самые жестокие заклятия, не опасаясь, что их разоблачат или арестуют. Им удалось пробить всю установленную нами защиту, и действуют они теперь совершенно открыто. — Но хоть как-то применение пыток для того, чтобы выяснить, где Гарри, они объясняют? — звенящим голосом спросила Гермиона. — Ну… — произнёс Люпин. Он помялся, потом вытащил из-под мантии сложенный в несколько раз номер «Ежедневного пророка». — Вот, — сказал он и через стол подтолкнул газету ко мне, — Ты всё равно рано или поздно узнал бы. Это их предлог для охоты на тебя. Я расправил газету на столе. Всю первую страницу занимала моя огромная фотография. Заголовок над ней гласил: Разыскивается для допроса относительно обстоятельств смерти Альбуса Дамблдора Рон с Гермионой гневно вскрикнули, но я промолчал. Я оттолкнул от себя газету, читать статью мне не хотелось — и так было ясно, что в ней сказано. Никто, кроме людей, присутствовавших в миг смерти Дамблдора на вершине башни, не знал его настоящего убийцу, а Рита Скитер уже оповестила волшебное сообщество о том, что через несколько секунд после того, как Дамблдор упал с башни, меня видели убегавшего оттуда. — Прости, Гарри, — сказал Люпин. — Выходит, «Ежедневный пророк» тоже теперь в руках Пожирателей? — гневно спросила Гермиона. Люпин кивнул. — Но люди-то понимают, что происходит? — Переворот прошёл гладко и практически бесшумно, — ответил Люпин. — По официальной версии Скримджер просто подал в отставку, его сменил Пий Толстоватый, а на нём лежит заклятие Империус. — Но почему же сам Волан-де-Морт не объявил себя министром магии? — спросил Рон. Люпин усмехнулся: — А он в этом не нуждается, Рон. По существу, он и есть министр, только зачем ему сидеть в министерском кабинете? Его марионетка, Толстоватый, занимается всеми текущими делами, позволяя Волан-де-Морту свободно утверждать свою власть за пределами Министерства. Многие, естественно, разобрались в происходящем: в последние дни политика Министерства изменилась очень круто, пошли разговоры, что за этим стоит Волан-де-Морт. Но в том-то всё и дело — только разговоры, да ещё и шёпотом. Никто не осмеливается говорить с другими откровенно, не знает, кому можно доверять, каждый боится раскрыть рот — вдруг его подозрения верны, а родные уже намечены в жертвы. Да, Волан-де-Морт ведёт игру очень умную. Обнаружь он себя — и могло бы начаться восстание, а оставаясь в тени, он насаждает замешательство, неопределённость и страх. — Крутое изменение в политике Министерства подразумевает, что теперь волшебному сообществу говорят, будто опасен не Волан-де-Морт, а я? — поинтересовался я. — Да, но не только тебя считают опасным. — ответил Люпин. — Кого они еще считают опасным? — спросил Рон. Люпин ткнул пальцем в номер «Ежедневного пророка». — Посмотрите на второй странице. Я перевернул газетный лист и увидел то что привело мен в шок. — Что там написано Гарри? — спросил Сириус. — Сириус Орион Блэк рожденный 3 ноября 1959 года. Объявлен в розыске. Жители просим предельно острожными. Если увидите его сразу сообщайте Министерству. Мистер Блэк является аврором, но он в сговоре с Гарри Поттером. Знали вы эту информацию или нет, но Сириус Блэк является крестным отцом Гарри Поттеру. За его поимку назначено сто тысяч галеонов. — Если им удастся тебя поймать и когда они увидят это у тебя на пальце. — сказал Люпин, показав пальцем на кольцо Сириуса. — У тебя прибавится проблем, а в худшем случае отправят в Азкабан. А тем временем Министерство начинает принимать меры против тех, кто рождён от маглов. Посмотрите на третьей странице. Гермиона перевернула газетный лист с тем же отвращением, с каким листала «Тайны наитемнейшей магии». — «Регистрация магловских выродков, — вслух прочитала она. — Министерство магии проводит расследование деятельности так называемых магловских выродков, имеющее целью выяснить, как им удалось овладеть магическими секретами. Недавние исследования, проведённые Отделом тайн, показали, что магическая сила может передаваться от человека к человеку только при рождении от истинного волшебника. Следовательно, так называемые магловские выродки, не имеющие магической родословной или не способные её доказать, скорее всего, получили магическую силу посредством воровства либо насилия. Министерство полно решимости искоренить этих захватчиков магической силы и потому предлагает каждому так называемому магловскому выродку явиться для собеседования в только что учреждённую Комиссию по учёту магловских выродков». — Люди такого не допустят, — заявил Рон. — Уже допустили, — сказал Люпин. — Пока мы тут разговариваем, идут облавы на тех, кто родился от маглов. — Но каким, интересно, образом они могли «уворовать» магические способности? — спросил Сириус. — Это же духовная сила, её нельзя украсть, иначе бы и сквибов никаких не было. — Согласен, — ответил Люпин. — И однако же если ты не можешь доказать, что с тобой состоял в близком родстве по меньшей мере один волшебник, считается, что магическую силу ты получил незаконным путем и потому заслуживаешь наказания. — А если чистокровка или полукровка присягнут, что «магловский выродок» их родственник? Я мог бы заверить всех, что Гермиона — моя родственница… Гермиона посмотрела на Сириуса: — Спасибо, Сириус, но я… — У тебя и выбора не будет, — яростно сказал Рон. — Если не хочешь являтся родственницей Сириуса то ты можешь притворится моей кузиной. Я помогу тебе заучить наизусть моё фамильное древо, и ты сможешь отвечать на любые вопросы о нём. Гермиона слабо усмехнулась: — Рон, мы же в бегах вместе с Гарри Поттером и Сириусом Блэком, главными находящимся в розыске преступниками страны, По-моему, для нас всё это не важно. Если мне удастся вернуться в школу, тогда другое дело. Кстати, а как Волан-де-Морт собирается поступить с Хогвартсом? — спросила она у Люпина. — Учёба стала обязательной для любого юного волшебника и волшебницы, — ответил тот. — Об этом объявили вчера. Серьёзная перемена, раньше никого учиться не заставляли. Конечно, почти каждый чародей и чародейка Британии заканчивали Хогвартс, однако родители имели право обучать их и дома или посылать, если им так больше нравилось, за границу. А теперь все волшебники будут находиться под присмотром Волан-де-Морта с самого раннего возраста. Помимо прочего, это ещё одна возможность устранять тех, кто рождается от маглов, поскольку ученики школы, прежде чем попасть в неё, будут получать сертификат о Статусе крови — то есть доказывать Министерству, что они происходят от волшебников. Я ощущал отвращение и гнев — именно в этот миг одиннадцатилетние дети с восторгом роются в только что купленных учебниках по волшебству, не зная, что они никогда не увидят Хогвартса, а может быть, и своих родителей. — Это… Это… — выдавил я, пытаясь найти слова, способные выразить охватившие мой ужас и гнев, однако Люпин негромко произнёс: — Я знаю. — он как будто поколебался немного, а затем сказал: — Гарри, я пойму тебя, если ты ничего мне не ответишь, но у Ордена сложилось впечатление, что Дамблдор поручил тебе некую миссию. — Поручил, — ответил я. — И Рон с Гермионой знают о ней и идут со мной как и Сириус. — Хоть ты так и не посвятил меня в курс дела. — сказал Сириус. — Я посвящу тебя в курс дела только не тут и не сейчас. — сказал я. — Ты можешь посвятить меня в подробности? — я взглянул в изрытое преждевременными морщинами лицо, обрамлённое густыми, но уже поседевшими волосами, и пожалел о том, что могу дать Люпину только один ответ. — Не могу, Римус, простите. Если Дамблдор не сказал вам этого, значит, не вправе сказать и я. — Я знал, что ты так и ответишь, — разочарованно произнёс Люпин. — И всё-таки я могу оказаться полезным вам. Ты знаешь, кто я и на что я способен. Я могу отправиться с вами и защищать вас. А говорить мне, что вы собираетесь сделать, не обязательно. — Лунатик, без обид но у меня хватит сил чтоб защитить их. — сказал Сириус. — А как же Тонкс? — спросила он. — А что Тонкс? — сказал Люпин. — Ну, — насупилася Сириус, — Вы ведь женаты. Как она отнесётся к тому, что ты уйдёшь с нами? — Тонкс в полной безопасности, — ответил Люпин. — Она сейчас у своих родителей. Что-то непонятное чуялось в его тоне, почти холодное. Да и мысль о том, что Тонкс будет сидеть у родителей, тоже казалась странноватой, как-никак она состояла в Ордене и, насколько знал я, предпочитала находиться в самой гуще событий. — Римус, — неуверенно произнесла Гермиона, — У вас всё в порядке… Ну, вы понимаете… Между вами и… — Спасибо, всё хорошо, — с подчёркнутой резкостью ответил Люпин. Гермиона порозовела. Повисла ещё одна неловкая пауза, а затем Люпин сказал с видом человека, признающегося в чём-то ему неприятном: — Тонкс ждёт ребёнка. — Ой, как здорово! — взвизгнула Гермиона. — Великолепно! — с восторгом добавил Рон. — Поздравляю, — сказал я. — А теперь слушай меня внимательно. Взял руки в ноги и быстро к Доре. Римус, если с ней или с ребенком что-то случится я этими руками тебя придушу на месте. — сказал Сириус. — Так вы принимаете моё предложение? Могут четверо обратиться в пятерых? Рон и Гермиона взглянули на меня. — Просто… Просто ответьте мне для полной ясности, — произнёс я. — Вы хотите оставить Тонкс у родителей и уйти с нами? — Ей там ничто не грозит, родители позаботятся о ней, — ответил Люпин. Окончательность принятого им решения, о которой свидетельствовал его тон, граничила с безразличием. — Гарри, я уверен, Джеймс хотел бы, чтобы я был рядом с тобой. — А вот я этого не хочу. И мне вот, что интересно почему ты решил быть рядом с нами, а не со своим ребёнком. Люпин побелел. Казалось, температура в кухне упала градусов на десять. Рон оглядывал кухню с таким выражением, точно ему необходимо было запомнить её в мельчайших подробностях, глаза Гермионы метались с Сириуса на Люпина и обратно. — Ты не понимаешь, — сказал Люпин. — Так объясни, — ответил Сириус. — Я совершил ошибку, женившись на Тонкс. Я сделал это вопреки моему рассудку и с тех пор страшно жалею об этом. — Ты хочешь мне сказать, что женится на моей племяннице было ошибкой! И ты хочешь кинуть их и сбежать с нами. Не ожидал от тебя такого. — сказал Сириус, сжав руки в кулаки. Люпин вскочил на ноги, стул его кувырком полетел назад. Он уставился на Сириуса с такой лютостью, что я впервые в жизни увидел проступившие за его человеческим лицом признаки волчьей натуры. — Ты не понимаешь, что я сделал со своей женой и своим ещё не родившимся ребёнком! Я не должен был жениться на ней, я обратил её в прокажённую! — Люпин лягнул перевернувшийся стул. — Ты всегда видел меня только среди членов Ордена или в Хогвартсе, под опекой Дамблдора! И не знаешь, как относится к тварям вроде меня волшебное сообщество! Узнав о моей болезни, со мной и разговаривать-то перестают! Ты понимаешь, что я натворил? Даже её родные пришли от нашего брака в ужас. Да и какие родители захотели бы, чтобы их дочь вышла замуж за оборотня? А ребёнок… ребёнок… — И Люпин буквальным образом вцепился себе в волосы, сейчас он казался просто помешанным. — Подобные мне обычно не размножаются! Уверен, он родится таким же, как я. И как мне простить себя, передавшего свою болезнь ни в чём не повинному ребёнку? А если он чудом и не пойдёт в меня, лучше, в сотни раз лучше будет, если он вырастет без отца, которого ему придётся стыдиться! — Римус! — прошептала со слезами на глазах Гермиона. — Что вы говорите? Как может ребёнок, любой ребёнок стыдиться вас? — Ну, не знаю, Гермиона, — сказал Сириус, — Вот мне, например, за него стыдно. Сириус тоже вскочил на ноги. Люпин смотрел на него так, точно Сириус ударил его. — Если новый режим считает мерзостью даже «магловских выродков», что же он сделает с полуоборотнем, отец которого состоял в Ордене? Джеймс погиб, пытаясь защитить Лили и Гарри. Ты считаешь, что я соглашусь на то, чтобы ты бросил своё дитя и ушел с нами на поиски приключений? — Как… Как ты смеешь? — произнёс Люпин. — Речь идёт не о стремлении к опасности или славе… Как ты смеешь предполагать такую… — Ты хочешь кинуть мою племянницу и еще не рожденного ребенка. Ты думаешь я спокойно буду сидеть и смотреть. Я не когда не думал, что такой ответственный человек как ты кинешь жену и нерожденного ребенка. — ответил Сириус. — Сириус, перестань! — взмолилась Гермиона, но Сириус не отвёл гневного взгляда от дёргавшегося лица Люпина. — Я никогда не поверил бы, — сказал Сириус, — Что ты трус. Я тебе так просто это не оставлю. — сказал Сириус, схватив Римуса за воротник. Люпин выхватил палочку с такой стремительностью, что я не успел увидеть. Послышался громкий удар — Сириус врезался в стену кухни и сполз по ней на пол и только тогда увидел, как за дверью исчезает подол Люпиновой мантии. — Римус, Римус, вернитесь! — крикнула Гермиона, однако Люпин не ответил. И миг спустя мы услышали, как в вестибюле хлопнула дверь. — Сириус, — простонала Гермиона, — Как ты мог? — Легко, — ответил Сириус. Он встал, на затылке, которым он врезался в стену, набухала шишка. И его всё ещё трясло от гнева. — Не смотри на меня так! — рявкнул он Гермионе. — Сам на неё так не смотри! — прорычал Рон. — Нет-нет, не надо ссориться! — произнесла, вставая между ними, Гермиона. — Тебе не следовало так разговаривать с Люпином, — сказал Сириусу Рон. — Он это заслужил, — ответил Сириус. — Родители, — сказал Сириус, — Не должны бросать детей, если… Если только их к этому не принуждают. — Сириус… — вымолвила Гермиона и положила ему на плечо руку, утешая, но он стряхнул её и отошёл от Гермионы, глядя в разожжённый ею огонь. — Если понадоблюсь я наверху. — сказал Сириус, выйдя из кухни. Безмолвие кухни казалось гудящим от только что разыгравшейся в ней сцены, от непроизносимых вслух укоров Рона и Гермионы. Принесённый Люпином номер «Ежедневного пророка» по-прежнему лежал на столе, с первой страницы смотрело в потолок мое и Сириусове лицо. Я подошёл к столу, сел, наобум открыл газету и сделал вид, что читаю. Мне не удавалось различить ни слова, сознание мое заполняла стычка Сириуса с Люпином. Я с шумом перевернул страницу, и мне попалось на глаза имя Дамблдора. Прошла секунда-другая, прежде чем я понял все значение изображавшей семейную группу фотографии, под которой значилось: «Семья Дамблдоров. Слева направо: Альбус, Персиваль, держащий новорожденную Ариану, Кендра и Аберфорт». Я вгляделся в фотографию. Отец Дамблдора был человеком приятной наружности, глаза его поблёскивали даже на этой выцветшей от старости фотографии. Малышка Ариана была не больше хлебного батона, да и отличительных черт у неё было мало. Угольно-чёрные волосы матери были стянуты на затылке в узел. Лицо её казалось точёным, она была в закрытом шёлковом платье. Всматриваясь в тёмные глаза, высокие скулы и прямой нос Кендры, почему-то вдруг вспомнил об американских индейцах. Альбус и Аберфорт были в одинаковых камзольчиках с кружевными воротниками и волосы носили одной длины — до плеч. Дамболдор явно был на несколько лет старше Аберфорта, но в остальном они очень походили один на другого — снимок сделали ещё до того, как Дамболдор начал носить очки, а нос его оказался сломанным. Вполне счастливая, обычная семья мирно улыбалась с газетной страницы. Однако поверх фотографии я увидел заголовок: Эксклюзивный фрагмент из выходящей в свет биографии Альбуса Дамблдора Автор Рита Скитер Решив, что хуже ему всё равно не будет, я приступил к чтению: После широко освещавшегося в прессе ареста Персиваля и его заключения в Азкабан гордая и надменная Кендра Дамблдор не могла и дальше сносить жизнь в Насыпном Нагорье. Поэтому она решила сменить место жительства и перебралась с семьёй в Годрикову Впадину, деревню, которая прославилась впоследствии как место странного спасения Гарри Поттера от Сами-Знаете-Кого. В Годриковой Впадине, как и в Насыпном Нагорье, проживало немало семей волшебников, но, поскольку Кендра никого из них не знала, она была избавлена от возбуждаемого преступлением мужа любопытства, с которым ей приходилось сталкиваться на прежнем месте. Она раз за разом наотрез отвергала попытки соседей подружиться с ней и вскоре добилась того, что её семью оставили в покое. — Захлопнула дверь перед моим носом, когда я напекла булочек и пошла к ним, чтобы поздравить с приездом, — говорит Батильда Бэгшот. — За первый год, который они тут прожили, я только двух мальчиков и видела. Я не узнала бы о существовании дочери, если бы зимой, вскоре после их приезда, не собирала при луне заунывников и не увидела, как Кендра выводит Ариану на прогулку по заднему двору. Крепко держа девочку за руку, она дважды обошла с ней вокруг лужайки и увела в дом. Я не знала, что и думать. Похоже, Кендра считала, что переезд в Годрикову Впадину дал ей прекрасную возможность раз и навсегда укрыть Ариану от посторонних глаз. Не исключено, что этот замысел вызревал у неё годами. Немаловажную роль играл и выбор времени. Ариане, когда она исчезла из общего поля зрения, едва исполнилось семь лет, а, по мнению специалистов, семь лет — это возраст, в котором проявляются магические способности, если, конечно, они у ребёнка имеются. Поэтому представляется несомненным, что Кендра приняла решение скорее скрыть само существование дочери, чем страдать от позора, признав, что она породила на свет сквиба. Вдали от знавших Ариану друзей и соседей Кендре, разумеется, было легче навсегда заточить девочку в доме. С той поры людей, которые знали о существовании Арианы, можно было пересчитать по пальцам, и эти люди готовы были сохранять его в тайне. В их число входили и двое её братьев, отвечавших на неудобные вопросы так, как велела им мать: «Учиться в школе сестре не позволяет слабое здоровье». Читайте на следующей неделе: Альбус Дамблдор в Хогвартсе — призы и претензии. Я ошибся — от прочитанного мне стало хуже. Я снова взглянул на фотографию счастливой с виду семьи. Правда ли то, что я прочитал? И как это можно выяснить? Мне хотелось отправиться в Годрикову Впадину, пусть даже Батильда пребывает не в том состоянии, чтобы со мной разговаривать; хотелось посетить место, в котором и я, и Дамблдор лишились своих близких. Я уже опускал газету на стол, собираясь спросить, что думают об этом Рон с Гермионой, когда на кухне раздался, отозвавшись эхом, громкий хлопок. Впервые за три дня я напрочь забыл о Кикимере. Первое, что пришло мне в голову: вернулся Люпин, — и какую-то долю секунды я не мог понять, что за переплетение рук и ног вывалилось прямо из воздуха на пол рядом с моим стулом. Я вскочил, но тут в кухню прибегает Сириус. — Кикимер доставил Наземникуса Флетчера, хозяин. Наземникус, кое-как поднявшись с пола, вытащил палочку, однако Сириус опередил его: — Экспеллиармус! Палочка Наземникуса взвилась в воздух, и Сириус поймал её. Наземникус с обезумевшими глазами метнулся к лестнице, но Рон с Гермионой блокировали его, и Наземникус с глухим стуком рухнул на пол. — Чего? — взвыл он, извиваясь в попытках высвободиться из крепких объятий Рона и Гермионы. — Чего я сделал-то? Натравили на меня поганого домовика. Что за дела? Я ни в чём не виноват, отпусти меня, отпусти, а то… — Ты не в том положении, чтобы сыпать угрозами, — сказал Сириус. В несколько шагов Сириус пересёк кухню и опустился на колени рядом с Наземникусом, который тотчас прекратил борьбу и с ужасом вытаращился на Сириуса. Рон и Гермиона отдуваясь, встали и теперь наблюдали за Сириусом, нарочито наставившим палочку на нос Наземникуса. От того несло потом и табачным дымом, спутанные волосы его засалились, мантию покрывали пятна. — Кикимер извиняется, что он так задержался с доставкой вора, хозяин, — заквакал он. — Флетчер умеет скрываться от поимки, у него много укрытий и сообщников. И всё-таки Кикимер загнал вора в угол. — Ты замечательно поработал, Кикимер, — сказал Сириус, и Кикимер отвесил ему низкий поклон. — Так вот, у нас есть к тебе вопросы, — повернулся Сириус к Наземникусу, немедленно завопившему: — Я перетрухал, понял? Я не хотел с ними идти. Не прими за обиду, друг, но помирать ради твоего крестнка мне неохота. А этот чёртов Сам-Знаешь-Кто как полетит на меня, тут всякий смылся бы, я ж говорю, я не хотел в это лезть… — Я этими руками сейчас задушу тебя. — сказал Сириус, схватив Наземникуса за воротник. — К вашему сведению, никто больше не трансгрессировал, — сказала Гермиона. — Так вы ж герои, чёрт вас задери, верно? А я самоубийцу отродясь не изображал… — Нас не интересует, почему ты бросил Грюма, — сказал Сириус, сдвигая палочку к налитым кровью, с кожистыми мешочками глазам Наземникуса. — Мы и раньше знали, что ты мерзавец и полагаться на тебя не следует. — Ладно, тогда какого лысого вы на меня эльфа напустили? Или это опять насчёт кубков? Так у меня ни одного не осталось, возвращать нечего… — Кубки нас не интересуют, хотя они уже ближе к делу, — сказал Сириус. — Замолчи и слушай. Кончик палочки Сириуса был теперь так близок к переносице Наземникуса, что тому приходилось скашивать на неё глаза. — Когда ты обчистил дом, утащив из него всё ценное… — начал Сириус, однако Наземникус снова его перебил: — Сириус, тебе же этот тутошний хлам был не нужен… Послышался торопливый топоток, блеснула медь, затем раздался громкий удар, а следом крик боли — это Кикимер подскочил к Наземникусу и огрел его по голове сковородой. — Угомоните вы этого гада, его в клетке надо держать! — завопил Наземникус и прикрылся руками — Кикимер снова занёс над ним тяжёлую сковороду. — Может, ещё разок, хозяин Сириус, а? На счастье? — Давай. Рон захохотал. Снова блеснула медь, затем раздался громкий удар, а следом крик боли. — Все хватит Кикимер, нам нужно, чтобы он оставался в трезвой памяти, Кикимер, но если будет артачиться — милости прошу, — ответил Сириус. — Большое спасибо, хозяин, — сказал Кикимер и, поклонившись, отступил на пару шагов, не сводя, впрочем, с Наземникуса блеклых, полных ненависти глаз. — Когда ты обчистил этот дом, утащив из него всё ценное, — снова начал Сириус, — То забрал кое-что и из кухонного чулана. Там был медальон. Что ты с ним сделал? — А чего? — спросил Наземникус. — Он шибко ценный, что ли? — Так он ещё у вас! — воскликнула Гермиона. — Нет, — отозвался проницательный Рон. — Он просто прикидывает, не стоило ли запросить за медальон побольше. — Побольше? — повторил Наземникус. — Фиг бы я за него запросил побольше, я его вообще задаром отдал. Выбора не было. — Что это значит? — спросил я. — Я толкал вещички в Косом переулке, а она подходит и спрашивает: есть, мол, у тебя лицензия, чтоб волшебными артефактами торговать. Ищейка паршивая. Штрафануть меня хотела, да тут ей амулет на глаза попался, она и говорит, я, дескать, его заберу, а тебя отпущу, и считай, что тебе подфартило. — Что это была за женщина? — спросил я. — А чума её знает, карга какая-то из Министерства. — Наземникус на мгновение задумался, морща лоб. — Коротышка такая. С бантом на башке. — И, совсем помрачнев, добавил: — Жаба жабой. Я выронил палочку — та стукнула об пол и выстрелила в нос Наземникуса красными искрами, запалившими его брови. — Агуаменти! — крикнула Гермиона, и из кончика её палочки ударила струя воды, глотнув которой Наземникус подавился и начал отплёвываться. Подняв взгляд на Сириуса, Рона и Гермиону, я увидел, что они потрясены не меньше, чем я. И почувствовал, как начал покалывать шрам на моей правой руке. Конец POV Гарри Поттер