Больше, чем БДСМ

      Звук плëтки, разрезающий воздух и ударяющей по обнажëнной коже, оглушает. Серëжа морщится, ноги немеют в неудобном положении, он шипит, дëргается и глаза закрывает. — Считай, — отдаëтся эхом в ушах, грубое и громкое. Он на мгновение замирает, забывая дышать, и ему кажется, что всë это — полнейший бред, обыкновенная белочка, окончательно съехавшая крыша… В конце концов, ведь не может такого быть, даже во сне представить невозможно, чтобы его Ванечка, — тот милый и добрый мальчик с красными щеками от самого глупого подката, с трясущимися от волнения руками и бегающим взглядом, — именно он сейчас возвышался над его телом с плетью из чëрной кожи, такой пошлой и нелепой. Именно он сейчас смотрел на него со смесью отвращения и неправильного любопытства. Именно его голос сейчас звучал так непривычно и чуждо. — Считай, — повторяет Ванечка, и кожу саднит от нового удара, пришедшегося прямо между напряжëнными лопатками. — Один, — на выдохе бормочет Серëжа, от нехватки кислорода кружится голова, шею покалывает, когда его тянут за поводок на манер непослушной собаки, резко и неожиданно.       Следующий шлепок становится болезненнее предыдущего, ягодицы горят, совсем как в детстве после родительского наказания. — Два, — из глотки вырывается тихий скулëж, за спиной слышатся шаги. — Громче, — требовательно произносит Ваня и рука дëргается для удара. — Блять! — когда плеть вновь касается поясницы кричит кучерявый, впиваясь пальцами в прохладный паркет, контрастирующий с раскалëнным телом, с такой силой, что наверняка останутся царапины. — Я разрешал тебе говорить что-то, кроме счëта? — опасно растягивая гласные, проговаривает парень, приближаясь медленно, совсем как хищник из программы про животных, что Серëжа смотрел когда-то в далёком прошлом. Его резко и больно дëргают за поводок, заставляя поднять голову и взглянуть на мучителя. Он хрипит и пытается сконцентрировать взгляд. Человек, склонившийся над ним, вдруг кажется ему совсем незнакомым, только растрëпанные пшеничные волосы и внимательные зелёные глаза выдают в нëм Ванечку. — Прости, — шепчет тихо, ощущая, как внутренности скручивает от волнения и такого Вани, скользящего взглядом по обнажëнному телу у его ног. Кучерявый проглатывает нарастающий ужас, цепляется за призрачную надежду, так надо, так он может хоть немного… — Как ты должен ко мне обращаться? — плеть пролетает над головой и врезается в спину, заставляя ноги подкоситься, руки неосознанно сгибаются в локтях, в попытке избежать боли. Он вновь скулит, в который раз сбивается со счëта и смотрит виновато. — Простите, Господин, — он заикается, мозг, кажется, искрит от нелепости и неправдоподобности происходящего, не способный понять и осознать реальность.       Смешок срывается с губ, нервный и истеричный, этого достаточно, чтобы в следующую минуту разразиться хохотом, несмотря на строгий и несколько сконфуженный взгляд Ванечки из-под ресниц. Парень над ним вздыхает и разводит руками, Серëжа впервые за долгое время вновь видит его таким, смущëнным, растерянным, стыдливо прикрывающим красные щëки. — Нет, хватит, это уже невозможно, — бормочет он, отходя на три шага назад, его едва слышно за громким смехом партнëра.       Серëжа дëргается, хватается за чужую ногу, осторожно, боясь навредить, превозмогая боль от ударов и саднящих коленей, пытается успокоиться. — Нет, нет, нет, — тараторит, снизу вверх смотрит недовольно, — Ты не можешь просто дать заднюю, я не выходил из игры, продолжай, — он говорит это так уверенно и умоляюще одновременно, что его действительно можно было бы счесть за отпетого мазохиста, вот только его страсть к боли имеет совершенно другую природу, настолько уродливую и грязную, что ему от самого себя тошно.       Ванечка вздыхает снова, тяжело и устало, разминает кисти рук и оборачивается в сторону кучерявого, чтобы повалить его на спину, упираясь тяжëлым ботинком в грудь. Серëжа послушно падает, не прерывая зрительного контакта. — Пожалуйста, Господин, продолжайте, — вдыхая раскалëнный воздух, пропахший горьковатым запахом искусственной кожи, просит он, окончательно сдаваясь, решаясь отдаться моменту.       «Как всë вообще пришло к этому?» — маячит навязчивая мысль в его голове, но додумать он не успевает, ведь в следующий момент разум полностью концентрируется на ошейнике, сжимающим горло, и новой игрушке в руках любимого мучителя.