Больше, чем БДСМ

      У Серëжи глаза тëмные, как лес хвойный, как болото глубокие, со зрачками вечно от алкоголя расширенными. Он смотрит внимательно, пристально, каждую мелочь впитывает, записывает в памяти, лишь бы не потерять, не забыть, не упустить. На Ваню пялится откровенно. У него глаза другие — светлые, искрящиеся, как трава майская, он весь чистый, грязью не тронутый, идеальный до скрежета зубов и бабочек в животе. Они разные, несовместимые. Это аксиома, такая же очевидная, как то, что Серëже с ним ничего не светит, но он всë равно улыбается криво, натянуто, пряча дрожь от прикосновений и трепет где-то в грудной клетке от каждой секунды внимания, что удалось забрать у кого-то другого. В его голове путаница, из чувств и порывов сотканная, как паутина в углу его комнаты. Он вздыхает тяжко, пересохшие губы кусает и смотрит как Ванечка морщится, жалуясь на газировку тëплую. Так хочется провести кончиком пальца между чужими бровями, разгладить складочку, ощутить тепло кожи. У него слова неправильные на языке вертятся, и лучше бы это был очередной невнятный крик или мат, потому что вместо того, чтобы промолчать по обыкновению, у него с губ срывается что-то явно лишнее. — Ты мне нравишься, — невзначай, между делом, бросает Серёжа, говорит так, будто это что-то само собой разумеющееся, и прячет страх за ухмылкой.       У Вани от неожиданности из рук выскальзывает металлическая банка с газировкой, липкая жидкость тут же въедается в толстовку, пропитывая ткань на сквозь, и заливает пол. Его глаза округляются, повисает молчание, нарушаемое лишь шипением пузырьков и звуками города за пластиковым окном. — Серёг, стрим закончился, — ворчит парень, поднимая свой несчастный Доктор Пеппер, и недовольно косится на приятеля, у которого сегодня энергии хоть отбавляй. Ваня уверен, не трать он её на выпивку и безделье, мог бы захватить мир. — Я серьёзно, — настойчиво продолжает гнуть свою линию тот, скрещивая руки на груди, оскорблённый тем, что его слова вновь воспринимают как шутку. Он вообще удивлен собственной наглости, хоть и репетировал этот разговор перед зеркалом, в особенности представляя ту часть, где он уворачивается от удара кулаком в челюсть.       Жожо не глупый, Ваня уверен в этом. Временами инфантильный, заносчивый, имеющий вместо тормозов лишь сомнительный моральный компас, но не глупый. По крайней мере, он так считал до этого безрассудного признания. — Ты знаешь мой ответ, — выдержав паузу, отвечает Дипинс, ощущая как скручивает живот от отвращения.       В своей ориентации он никогда не сомневался, в сторону парней не смотрел, и хоть уверенности в том, что его друг не устраивает очередную клоунаду не было, этот разговор начинал раздражать, ровно как одежда, прилипающая к телу из-за сладкого напитка. — Решил похоронить надежду, — отмахивается Серёжа, серьёзность намерений которого всё ещё не ясна, однако выглядит он подавлено, хоть и усмехается беззаботно. Так было всегда, пожалуй, невозможно понять что происходит в этой кучерявой голове. Если у Вани в каждой шутке была доля правды, то процент правды в речи Жожо оставался под вопросом.       Весь оставшийся вечер они почти не разговаривают, надеясь поскорее разойтись и забыть этот неловкий инцидент, вырезать его из памяти. Серёжа уходит по-английски, не прощаясь, оставляя после себя путаницу в мыслях, беспокойство в сердце и чëртово пятно на любимой толстовке. Кто же знал, что именно он запустит череду проблем для Вани?       «Что это за хуйня?» — пальцы быстро бегут по клавиатуре и нажимают на отправку. Задумавшись, Дипинс прикрепляет к своему сообщению скрин с текстом, тот самый, что недавно опубликовал Жожо в своём телеграме, и тот самый, что уже разлетелся в нарезках по Тик Току, а теперь постоянно мелькает в директе Вани.       «Почему влюбляюсь не в тех людей (((» — мелькает на экране. Одна фраза, от которой уже изрядно болела голова.       «Млй телегрм», — приходит ответ с опозданием в полчаса, заставляя Ванечку вспыхнуть от ярости, как спичку.       «Спасибо, Кэп. Ты же понимаешь о чём в первую очередь подумали люди?» — уняв злость, пишет он. «Прсти Ванюш» — вновь с опечатками отвечает Серёжа, следом отправляя кучу смайликов. Дипинс хмурится, глядя в телефон. Собеседник, очевидно, слишком пьян, чтобы сказать что-то вразумительное.       Ваня мастерски избегает всех вопросов на следующем стриме, игнорирует видео, и ситуация забывается. Ровно до следующей трансляции Жожо. — Меня отшили, — посмеиваясь, заявляет кучерявый, прежде чем залпом осушить половину бутылки пива. Он уже далёк от трезвости, речь спутанная и бессвязная, губы растянуты в нелепой ухмылке. — Ванечка, привет, — он машет в камеру, зацепившись взглядом за сообщение приятеля в чате, — Скажи, Ванюш, а ты дал бы мне шанс, если бы… — парень запинается, теряя мысль, мнётся, но продолжает, — если бы я был девушкой? — и замолкает, выжидающе смотря в монитор, пока по ту сторону летят смайлики и смех.       Ваня почти жалеет, что в прошлый раз не разбил ему нос. Закрывает вкладку и тяжело вздыхает. Этот цирк становится настоящей головной болью.       Следующую неделю он полностью игнорирует все Серëжины звонки и смски, что начинают приходить так же часто, как дëргается его глаз, когда на стриме вновь спрашивают про их отношения с этим ходячим несчастьем. Он почти срывается, когда в одном из комментариев видит слишком правдоподобную теорию и просит больше не говорить об этом. Конечно, это не работает. — Ты можешь прекратить? — тихо просит Ваня, воровато оглядываясь по сторонам в поисках лишних свидетелей их разговора. Он бы не назначал встречу в таком людном месте, куда проще было пригласить приятеля домой и высказать ему всë там, не сдерживаясь в выражениях, но, хоть ему и стыдно это признавать, оставаться с Сергеем наедине стало слишком неловко, так что он нервно скребëт вилкой по тарелке и старается не смотреть в уставшие глаза напротив, что наблюдают за ним слишком пристально. — Что именно? — спрашивает кучерявый, отпивая кофе из своей кружки. У него в голове каша, в мыслях мрачно, пасмурно, как за окном его панельной многоэтажки, в которой он появляется всë реже и реже, предпочитая ночевать у друзей, в барах и клубах, лишь бы не оставаться наедине с собой. — Всë, — слишком громко произносит Ванечка, размахивая руками. Люди, сидящие за соседним столиком, недовольно косятся на шумную парочку.       Серëжа пальцами по столу стучит. Он уже тысячу раз пожалел о своëм неуместном признании, ему нестерпимо хотелось вернуть всë назад, во времена, когда он мог хотя бы изредка быть рядом, когда его игнорировали лишь через раз, а не постоянно, когда он мог прикоснуться к чужому телу, выдав свои действия за шутку, когда на него не смотрели с таким отвращением и пренебрежением. — Нет, — коротко отвечает кучерявый, выдержав паузу. Звук кружки, ударяющейся о деревянный столик, ставит точку. — Почему? — изумлëнно хлопая глазами, спрашивает Ваня. Он ожидал чего угодно, очередной шутки, смущëнного согласия или перевода темы, но такой категоричный отказ не входил в его планы. — Если я прекращу, ты до конца жизни будешь делать вид, что меня не существует, — чуть приблизившись, объясняет Сергей. Ему действительно больше незачем скрывать свою зависимость от всего, что связано с Ванечкой, это настолько же очевидно, как его проблемы с алкоголем, — Ты можешь меня ненавидеть, злиться на меня, пока это хоть немного связывает нас, я не отступлю, — вкрадчиво и тихо говорит он, — Только посмотри, мы с тобой здесь, в кафе, беседуем за чашкой кофе — это почти свидание, — фальшивая улыбка украшает лицо и парню, что сидит напротив него, впервые так сильно хочется стереть еë ударом в челюсть, да только не похоже, что его это хоть немного удивит. — Хорошо, — у Дипинса голос раздражëнный настолько, что даже глухому было бы понятно, что здесь вовсе нет ничего хорошего, — Я тебя понял, — он кивает часто и руки в защитном жесте скрещивает, откидывается на спинку стула, делает глубокий вдох, собираясь с мыслями, будто пытаясь на что-то решиться, — Как насчëт того, чтобы продолжить наш разговор в более уединëнном месте? — он жалеет о собственном предложении сразу же, как оно срывается с губ, но виду не подаëт.       «Кажется, именно это было фатальной ошибкой», — думает Ванечка, опуская взгляд вниз, на напряжëнное голое тело, покрытое мелкими ссадинами и синеющими пятнышками.