Больше, чем БДСМ

      Настенные часы из тëмного дерева с витиеватым узором, описывающим круг по краям, будто вырванные из воспоминаний о глубоком детстве, указывают на без пятнадцати четыре утра. Темнота плавно расползается по небольшой комнате со скромной отделкой и лишь тусклый свет лампы от вытяжки, нависшей над плитой, мягко освещает однотонно выкрашенные в белый стены, позволяя разглядеть тонкую фигуру, что склонилась над кофейником. Почти нагая девушка, из чистой формальности прикрытая ничего не скрывающей шëлковой рубашкой молочного цвета, едва касающейся бëдер, плавно передвигается по кухне, ставит на стол две кружки и садится напротив, поджав под себя ноги. У Вани от неудобного стула уже болел позвоночник, а ей хоть бы хны.       Засохшие в вазе красные розы всë ещё источают лëгкий цветочный аромат, мешаясь с горьковатым запахом кофе. — Хочешь поговорить? — ненавязчиво спрашивает девушка, стуча ложечкой о керамическое дно. Ванечка рассеянно наблюдает за бликами на блестящей ткани, обвивающей острое плечо.       Еë красота — героиновый шик: что-то изящно-грязное, неуловимое и зыбкое, притягательное и отталкивающее одновременно. — Нет, разговоры по душам — последний пункт в списке моих желаний, — помотав головой, он отпивает напиток, не разбирая вкуса. — Но первый в списке необходимых вещей, — вкрадчиво говорит бестия, обводя острым ноготком края кружки, юноша следит за этим движением, не решаясь поднять взгляд. — Да, — наконец отвечает он, коротко кивнув, отчего девушка просияла, сверкнув зубами в полумраке комнаты, напоминая этим жестом кого-то до боли знакомого. Простое слово на пару с дымящимся кофе обжигает язык, горчит на самом кончике, вяжет ближе к глотке. — Так что между вами? — интересуется черноволосая. Ваня хмурится. — Обсуждал бы я это с психологом-недоучкой, будь всë так просто? — он злобно косится на собеседницу, но та лишь улыбается и крутит локон волос между пальцами. — Предпочитаю думать, что тебе просто очень нравится моя компания, — незнакомка хмыкает, не восприняв обидное высказывание всерьëз, — Хорошо, начнëм издалека. Представь, что ваши отношения закончились, он устал, перегорел и упорхал на крыльях любви к другому несчастному. Что ты чувствуешь, представляя такой расклад?       Ванечка замолкает, не находясь что ответить. Воображение подкидывает картину: Серëжа с крыльями бабочки показывает ему средний палец и кружит в воздухе с новым любовником под глупую песню из мультика про фей. — Это смешно, — выносит он вердикт, отчего черноволосая мрачнеет, будто прочитав его мысли, — Ой, ну ладно, может, меня бы это расстроило, совсем немного, — восклицает юноша, крепче вцепляясь в керамическую ручку, будто та защитит его от наводящих вопросов, ответы на которые уже были известны, однако, осознавать, а тем более озвучивать их не хотелось. — Почему? — гнëт незнакомка свою линию. — Почему? — повторяет Ваня, пробуя слово на вкус, будто слышит впервые и на что-то настолько простое ничего лучше, чем «по кочану» в голову не приходит. Он замолкает, но для себя решает, что это лишь драматическая пауза, а не отступление и белый флаг, — Может, я извращенец, которому нравится, когда люди страдают от неразделëнной любви ко мне? — предполагает он, усмехнувшись. Девушка вздыхает. — Да, конечно, именно так ведут себя любители чужих страданий, когда причиняют кому-то боль: скулят и бегут за советами, — закатив глаза, она весьма красноречиво выражает всем своим видом недовольство. — Эй, хватит меня критиковать за неправильные ответы, ты психолог или учительница математики? — обиженно цедит Ванечка. — Просто скажи это, — спокойно произносит девушка, зевнув, будто наблюдая за скучной мелодрамой. — Что сказать? — юноша сопит недовольно и нервно стучит пальцами по столу. — Мы оба знаем почему ты здесь. Хочешь простых решений? Ждëшь, что я ткну тебя носом в твои же чувства? — выпаливает она, теряя терпение, — Готов услышать мой вердикт? Он вряд ли тебя порадует, — Ваня лишь молча кивает, — Он тебе нравится. Не только как тело. Но ты упëртый идиот, не способный признать это, потому что проще убежать, чем смириться, что тебя может интересовать не только секс, — громкий удар кружки о стол ставит точку, будто молоточек в руках судьи. «Вы приговорены к казни через влюблëнность». Уже не весело, даже фантазия о Серëже с крыльями не вызывает улыбки. — Я проебался, — полушëпотом произносит юноша и в этой короткой фразе слишком много всего - от принятия поражения в собственной игре до сожаления о боли, что он успел причинить за последние время. Девушка смеряет собеседника тяжëлым взглядом. — Да, милый, ты проебался. И ты должен сказать об этом ему, а не мне, — она приподнимается, чтобы похлопать парня по плечу, — Давай, проваливай, Ромео-неудачник, у меня тоже есть дела, — посмеиваясь бестия провожает гостя до двери.

***

      «Надо поговорить», — торопливо набирает Ваня, прыгая в такси. Странное чувство трепещет в груди, дыхание учащается от волнения. На горизонте, там где многочисленные высотные дома встречаются с небесной гладью, загорается рассвет.       Ответа не приходит и юноша не уверен, что стоит ехать домой к объекту своих размышлений, ведь вполне вероятно, что там его встретит только тишина, но что-то тревожное, пробирающее до костей своим холодом, не даëт отложить важный разговор.       Вот только… — Привет, — запыхавшись, проговаривает он, поправляя растрëпанные волосы. У Серëжи щëки красные, одежда скомканная, запах алкоголя тут же ударят в голову, раздражает чувствительный нос, — Ты пьян? — сходу спрашивает он и толкает кучерявого вперëд, проходя внутрь прокуренной квартиры. — Тебе-то что? — глухо отзывается Жожо, отодвигаясь в сторону на шатающихся ногах и решает, что пора бы переехать, пока его дом не стал проходным двором. Собственные посягательства на чужую территорию как-то забываются.       Ванечка оглядывается по сторонам и замечает лишнюю пару обуви у порога. Отвратительное чувство закрадывается в душу, распространяется по телу со злобой, обидой, страхом.       В проëме между гостиной и коридором мелькает чья-то тень. — У тебя гости? — стараясь звучать как можно менее напряжëнно, он криво улыбается, но выражение лица собеседника остаëтся таким же нечитаемым и отстранëнным, — Серëж… — тихо произносит он, ловя чужой взгляд, но тот упорно прячется, бегает от обувницы к потолку, стенам, двери, — Что происходит? — что-то не так, тут и к гадалке ходить не надо. — Уходи, — отмахивается кучерявый, разворачиваясь в сторону комнаты, но Ваня следует за ним, тут же замечая незнакомого светловолосого парня, наблюдающего за всей этой картиной с дивана. — Какого чëрта? — цедит юноша, разворачивая парня к себе лицом, надеясь увидеть ответ, разглядеть истину, да что угодно, однако, холод в его глазах заставляет застыть на месте, беспомощно открывать рот, пока в горле скапливается ком. — Всë кончено, — Серëжа выплëвывает эти слова, вырывая руку из чужих цепких пальцев, не позволяя уловить собственную дрожь. Это означало быть раскрытым, безоружным.       Отчего же на сердце так тяжело? — Вот как… — тихо проговаривает Ваня, закипая с каждой секундой, — Бросаешь меня? — непроизвольная усмешка слетает с уст. — Мы не в тех отношениях, чтобы называть это так, — пятясь назад от наступающего парня, выпаливает Жожо. — Я, наверное, пойду, — подскакивает блондин, обходя стороной конфликтующую парочку. — Да, блять, будь добр, — шипит юноша, не отрывая взгляда от пьяного Серёжи, теряющего свою уверенность с каждой секундой. Дверь громко хлопает, — Объяснись. — Мы с ним переспали и… Я понял, что мне просто нравятся члены, а не конкретно ты, — тараторит Серëжа, упираясь ладонью в чужую грудь, отталкивая, но его руку лишь вновь перехватывают, впиваясь в запястье с такой силой, что наверняка останутся синяки.       Терпение лопается, как шарик, проткнутый иголкой, наполненный грязью до предела. Ваня тянет парня за ворот, едва не перекрывая доступ к кислороду. — Что такое, Серëженька? — ласково проговаривает он в считанных сантиметрах от чужого лица, голос его сочится ядом, — Я недостаточно хорошо тебя трахаю? — с наигранной заботой интересуется он, — Мне стоит быть мягче? Хотя, по тебе не скажешь, в кровати ведëшь себя прямо-таки как первоклассная шлюха, — он хочет сказать ещё что-то, отравленное, болезненное, но пропускает удар чужого лба о собственный нос, резкий и неожиданный. Места и времени для манëвра нет, да и он вовсе не герой боевиков, так что в следующую секунду с подбородка стекают первые капельки крови, заливая собой бежевое худи. Равновесие удержать не получается, и он задевает бедром компьютерный стол. Бутылка из-под пива с остатками на дне звонко цокает, перекатываясь, и падает на пол, разлетаясь мелкими осколками по полу. Адреналин заглушает боль. Нервный смешок слетает с губ. — Проваливай из моей квартиры, — цедит Жожо, стискивая зубы, что едва не стираются в порошок от такого давления, указывая пальцем на выход, но Ванечка вновь приближается, размазывая кровь по лицу рукавом, и улыбается на грани безумия. — А то ударишь? — шипит он и даже не пытается увернуться, когда чужой кулак проходится по скуле, импульсивно и оттого неровно скользит по коже, отзываясь тупой болью. Ваня не медлит, отвечая той же монетой, ударяя в живот, выбивая из лëгких воздух.       Вцепившись в друг друга, они валятся на пол, не прекращая калечить друг друга. Горшок с искусственным цветком падает следом за бутылкой, разбиваясь вдребезги. Серëжа, несмотря на опьянение, уходит от большинства ударов, а вот парень, распластавшийся под ним, будто и не желает защищаться.       Кучерявый останавливается, уловив взглядом окровавленные губы, растянувшиеся в печальной улыбке. Склонившись над телом, он трясëт его за плечи, запоздало понимая, что собственные горячие слëзы падают на чужие впалые щëки, влажной дорожкой скользят вниз. — Какого хуя ты творишь? — осипший голос Жожо нарушает минуту молчания. Юноша мягко касается его лица, обводит пальцем линию челюсти, поднимается выше, стирая влагу с ресниц, заставляя парня прикрыть глаза. Дыхание обоих медленно приходит в норму. — Ну что, выпустил пар? — насмешливо спрашивает Ванечка, наблюдая за тем, как чëрные брови ползут вверх, выражая смесь возмущения и удивления. — Так это была провокация?! — громко выкрикивает кучерявый и что-то бормочет, теснее прижимаясь к приятелю в попытке перенести вес с живота на дрожащие руки. — Я в жизни не поверю, что ты переспал с первым встречным, — спокойно отвечает он, — Выслушай меня теперь, — Серëжа кивает и переваливается на бок, слезая с Вани. Пол на контрасте с горячим телом кажется ледяным, — Я проебался, сделал то, чего так не хотел — причинил тебе боль и слишком поздно осознал, что ты мне дорог, не как друг или тело, но я хочу быть рядом, хочу готовить с тобой завтраки, целоваться и разговаривать, вместе курить, слушать музыку... — он запинается, подбирая слова и заметно нервничая, шепелявит из-за опухшей губы, но требовательно заглядывает в чужие глаза, выискивая в них правду. — Это… — Жожо мнëтся и неожиданно смеëтся. Недолго, почти сразу замолкая от спазма в области желудка, там, где недавно крепко приложился кулак, — Самое ебанутое признание в моей жизни, — тихо говорит он, но улыбается счастливо, забыв о всех советах своего нового знакомого, что совсем недавно убеждал его закончить эти губительные отношения. Какая ирония. — Дай мне шанс. Прошу, позволь мне последнее эгоистичное желание, — переходя на шëпот, просит Ванечка, — Я сделаю всë правильно, буду ходить с тобой в рестораны, бары, куда захочешь, даже буду кормить чëртовых уток в парке.       Серëжа придвигается неловко, плечо к плечу, зарывается пятëрней в короткие волосы на русом затылке и тянет на себя. Даже кровавое месиво на лице не делает этого парня менее привлекательным. Ваня приближается, громко выдыхая рядом с чужим лицом и осторожно касается чужих губ своими, позволяя слизать кровь и углубить поцелуй, сплетая языки, изучая друг друга. Это интимнее, чем всë, что между ними было, желаннее любых видов секса.       Влажные звуки заполняют комнату. Ваня перекидывает ногу через чужое бедро, приподнимается, нависая сверху, упираясь руками по обе стороны от чужой головы. Воздуха не хватает. Жожо отстраняется первым, бегло проезжается губами по свежему синяку на скуле. — Я созависимый, — предупреждающе шепчет он, скользя ладонями по спине, забираясь под слой одежды. Ему так нравится-нравится-нравится. Нравится чувствовать не только отдачу тела, но и гулкое биение чужого сердца рядом с его собственным, то, как плавится парень в его руках. — Будем ходить к семейному психологу, — шепчет Ванечка, отвлекаясь от стягивания такой мешающей футболки и укусов на шее. — Много пью, — продолжает Серëжа, ослабляя ремень. — Запишу на встречи анонимных алкоголиков, — парирует юноша и пытается поцеловать в уголок рта, но парень уворачивается. — Что у тебя с той девушкой? — требовательно спрашивает он, отчего партнёр тяжело вздыхает. — Это мой психолог-недоучка, — отвечает Ваня и во избежание лишних разговор, требовательно целует в губы.       Пазл сложился.