Замороженная Клубника

Головная боль не дала спокойно раскрыть глаза на рассвете. Здорово, разбудило меня само солнце, но проснуться окончательно не даёт собственное тело. Нужно будет принять аспирин и, возможно, дать его и Клубнике. Вдруг у неё тоже болит голова? Но я тут же зажмурилась, недовольная своей реакцией. Ну и что, что болит? Переживёт. Да и таблетки на голодный желудок есть нельзя. Она не ела ведь больше двенадцати часов. Спустившись на кухню, я открыла холодильник и в нос сразу же ударил гнилой запах. Он исходил от бананов и супа, которому было больше двух месяцев. Но я хотела Клубнике сегодня дать что-то съедобное, по типу не гнилых макарон и не испорченной каши. Что она больше всего любила? Но я вспомнила. Как было тогда холодно в лесу, а одежда у меня была слишком лёгкая и открытая. Царапины и раны невыносимо пекли, а комары полностью обкусали всё тело. Кровь сочилась из губы и виднелась на виске, вследствие чего голова слишком больно пульсировала. Было такое ощущение, что я живу болью. Или же боль живёт мною. Это она меня туда отвела. Отвела и бросила, поганка. А я до сих пор помню свои попытки выбраться из того идиотского леса. Сколько бы я раз не припоминала это Клубнике - она твердила то же самое уставшим и запуганным голосом: - Ты же сама ушла... Я пыталась тебя остановить, но ты забежала слишком... Далеко... И быстро. Хорошо, что спасатели тебя быстро нашли... Обычно после этих слов она получала болезненную пощечину и я твердила, что лучше ей не лгать мне. И мне так забавно становилось от своих же слов. Лги кому хочешь, но не мне... Ха-ха, а ведь у неё и нет никого, кроме меня. Моя рука потянулась к тем бананам и миске супа, которых я увидела первыми в холодильнике, благодаря их запаху. Интересно, Клубника ощутит досаду, узнав, что она сегодня могла получить что-то съестное, если бы не бросила меня в лесу? Стоя в гараже, где Клубника слегка настороженно доедала суп, я молчала. И поэтому девчушка иногда кидала на меня встревоженный взгляд, молча спрашивая в порядке ли всё со мной. Я ведь обычно не молчу, даже с ней. Обычно пытаюсь как-то ущемить Клубнику, или же ощутить её беспомощность. Она привыкла слышать от меня приказы заткнуться и припоминания ещё бесчисленных пакостей, которые я пережила, благодаря ей самой. Но сейчас я молчала. Голова не до конца прошла и я слишком отчётливо ощущала пульсирующую боль у висков и перед моими глазами до сих пор стоял тот лес, из которого я едва спаслась. Я совсем не собиралась портить себе день ещё с помощью этой чудачки. Забрала я пластиковую тарелку так же молча, как и покинула пристанище Клубники. Пусть посидит и подумает над своими ошибками в жизни. Днём меня ждал ещё один неприятный сюрприз. Я попыталась включить лампочку на чердаке, но та с треском лопнула, заставив меня дёрнуться и с вскриком спуститься обратно по лестнице. Чёрт, нужно будет идти в подвал за новой... В последний раз туда спускалась Клубника четыре года назад. Как только я начала спускаться по лестнице вниз в подвал, то по моей коже пробежались мурашки. Я с детства боялась темноты. Точнее не саму темноту, а то, что в ней может быть спрятано... Но я пыталась отвлечься, мысленно напевая бредовые песенки про дружбу, счастье и всё такое. Бред, который обычно пела Клубника. И почему я решила себя успокоить именно её песнями? Всё-таки, нужно будет на ужин ей что-то сладкое дать. Я же не какая-то кретинка, дабы не заботиться о ней, правда? Как раз, могу доказать, что из меня бы вышла отличная мама, а не та, которую возомнила себе Клубника. Пока я раздумывала про ту девчонку, я спустилась на последнюю ступеньку и стремительно включила свет, прикоснувшись к выключателю возле входа. Свет с противным скрипом включился и помигав, залил небольшую каменную стену тусклым светом. Удивительно, что он до сих пор мог работать. Я осмотрелась в комнате: каменные пыльные стены, порванный ковёр, который закрывал лишь половину пола и бесчисленное количества барахла, раскиданные по рыхлым шкафчикам и ящикам. Вот куда нужно было "переехать" Клубнике. — Где же эти дурацкие лампочки... — Прошептала я самой себе, понимая, что если бы не перегорела та лампочка, то я здесь и не оказалась. Я попыталась их найти в шкафчиках, но там был лишь хлам. Уже практически отчаявшись и смирившись с той мыслью, что придётся спрашивать у Клубники, где они находятся, мой взгляд упал на грязную коробку с изображением светильников. Ура! Коробка некогда была белой, но сейчас из-за сырости, она была практически чёрной. Я чуть не сломала ноготь, пытаясь вытащить бумажный замочек из коробки, дабы открыть её. Но как только я это сделала, я увидела какие-то бумаги и нахмурилась. Это были медицинские справки. На моё имя. Судорожно перелистывая каждую справку, я задерживалась на записях гинеколога. Возможно, врач описал причины бесплодия, возможно я узнаю, как помочь себе, возможно... Я поняла, что здорова одновременно с замиранием сердца и звона в ушах. Там не было никакого диагноза бесплодности. Пункт здорова и факт, что я могу стать матерью... Наплевав, что на полу чертовски грязно, я упала на бок и зарыдала. Впервые за несколько лет. Было ощущение падения в безоглядную тьму, которая завладевала мной от начала до конца. Была надежда прямо сейчас отключиться от мира на некоторое время. Лишь на немного...