Yuánfèn **

Ира сидит на крутящемся стуле возле стойки и нервно делает пол-оборота то налево, то направо. Шастун заканчивает беседу по фейстайму с Шеминовым. – Антон, поговорим? – девушка не даёт ни секунды перерыва на перенастрой. – Давай, о чём? – Ты меня любишь? Тишина. Глаза парня бегают по мелочёвке на тумбе, не находя, за что зацепиться. – Вообще, любил? Тишина. Он трусливо хочет одного: чтобы этот разговор поскорее закончился и забылся. Где волшебная палочка, переносящая в недалёкое будущее? – Зачем мы тогда живём здесь? Тишина порой многозначительнее слов, но сегодня Ирина хочет именно вербального. – Ты язык проглотил, Антон??? Хоть что-нибудь скажи! – она уже заводиться начинает, в голосе чуть истеричные нотки, тон повышает. – Когда услышу вопрос, на который смогу ответить – отвечу. Шастун ненавидит, всегда ненавидел разборки с девушками. Но с Ниной они хотя бы жили в разных квартирах, можно было разойтись, позлиться отдельно, а потом начать как ни в чём не бывало. А сидеть в четырёх стенах, в сорока квадратных метрах с разъярённой женщиной – удовольствие не из его любимых. – Лаааадно. Хорошоооо. Вот такой вопрос: у тебя действительно интрижка с Арсением? Антон соврал бы, сказав, что не ожидал подобного вопроса. Их флирт на моторах и концертах давно вышел из-под контроля. Да и никогда парень не отличался скрытностью и холодностью в проявлении эмоций. Овен же – горячий, открытый, читаемый, несдержанный. – Интрижка, – что ответить, он не понимает, чтобы не подставить ни себя, ни Арса, ни канал, зато смешок неконтролируемо вырывается. – Ну роман, связь, я не знаю, как ещё это можно назвать?! Не любовь же! – девушка почти взвизгивает, перестав вмиг крутиться. — А почему? — нет, Шаст не провоцирует, он действительно боится пиздануть лишнего. Но пока у него именно это феерично и выходит. – Ну нет. Шастун, нет! Нет, нет, блять, нет! – Ну как скажешь. – Это должен сказать мне ты! Слышишь, чёрт возьми, ты! Я ощущаю себя полной еблушей, сидя тут в качестве кого, домработницы? Пока ты там колесишь по городам и любишь его? Да, Антон? Ответь ты чётко, наконец! Будь честен! – Да, Ир, я его люблю, – Шастуну даётся эта фраза с трудом, будто он ежа родил, но назад пути нет. – Так, ок. Дышим-дышим, – это Ира уже бормочет себе под нос, видимо, из каких-то практик йоги, куда они с Дариной ходят по пятницам. Хоть какая-то польза от абонемента за бешеные деньги. – И что, ты хочешь быть с ним? Или всё же не станешь рушить карьеру и одумаешься, пока не поздно? – Я и так с ним, Ир... Прости... – ну а что, сгорел сарай – гори и хата. — Это как? Если ты со мной... – Так бывает. Прости ещё раз, правда. – Типа физически ты здесь, а душой с ним? Или что, Антон, блять, перестань говорить загадками! Сказал «а», говори «б»! – Душой, телом, всем. Я никого так не любил, как Арса, – Шастуну хочется снова ввернуть «прости», но третий раз будет явным перебором. – Ты с ним спал? Нет, я не хочу в это верить. Ты со мной не спал уже... Сколько? Я даже вспомнить не могу! – кажется, Ира уже на грани рыданий, Антона это пугает, он ненавидит женский плач, тот ставит его в тупик. И если когда в детстве плакала мама – хватало лишь забраться к ней на колени, обнять и пообещать расправиться со всеми её обидчиками, когда вырастет, то как реагировать сейчас, когда обидчик – это ты? – Когда у вас это началось? Как долго? – Ещё при Нине... Пять лет... – А зачем тогда я, вообще? – девушка явно не ожидала такого ответа. Ну несколько месяцев, год она готова была принять и вымести из любимого поганой метлой с помощью обаяния, хитрости и ласки. – Мне тут явно нужна помощь, – у Шаста начинает разламываться надвое лоб, будто в него чем-то въебали. Он сдаётся, потирая его и набирая Шеминова снова. Подходит к кухне, в которую Ира вросла от шока, прислоняет телефон к чайнику, чтобы они оба видели экран. – Кому? – Считай, что группе поддержки... – Антон, вроде только распрощались, что опять? – Стас начинает с улыбкой, но видя лица обоих, теряет её прямо на полуслове. – У Иры тут вопрос, на который у меня ответа нет, Стас. – Я слушаю... Девушка молчит. Будто бы правдивая картина начинает складываться перед ней по маленьким кусочкам, но она не хочет слышать, не хочет верить, не хочет знать такой правды. – Почему при том, что я с Арсом уже пять лет, появилась она? Как так вышло и зачем? Расскажешь, Стас? А я пока покурю, вы из меня всю душу вынули, – ядовито бросает Антон им обоим, очень радуясь, что переложил ответственность на продюсера, что у него сейчас тоже будет не самый приятный разговор за всю жизнь. Действительно уходит на балкон курить, жалея лишь о том, что телефон занят, а так хочется кинуть Арсу: «Я тебя люблю и сильно соскучился». Они разговаривают где-то с полчаса. Антон слышит беспрерывные уведы со своего айфона, но остаётся только надеяться, что среди них нет «Любовь мой, как дела?» капсом на пол-экрана. Не сдерживается и улыбается от данной мысли. Хочется потрещать с Арсом, хочется порубиться в гонки, хочется заказать саб с лососем. Верните уже чужой аппарат из заложников! Но вспоминает, что Ире сейчас всё-таки чуть хуже, поэтому покорно ждёт, когда Шеминов успокоит, объяснит и они до чего-нибудь договорятся. – Твой там писал, – девушка приносит телефон, кидает на диван рядом и ищет свой. Найдя, начинает судорожно что-то тыкать. – Всё нормально? – Шастун спрашивает самое дебильные, что только мог. – Конечно нет, Антон! Я так понимаю, что я была последней непосвящённой, да? – прожигает парня взглядом. – Я уеду к родителям, мне надо побыть без тебя и подумать над предложением Стаса. — А в чём оно? – Не рубить всё сгоряча, продолжать тут жить и играть твою девушку. Собственно, что я и делала, просто не зная всех нюансов. Ира явно пытается купить билет до Воронежа. – Могу отвезти тебя, мне несложно. – Нет, спасибо. Нет желания видеть тебя сейчас. На нет и суда нет, думает Шастун, беря телефон. «ЛЮБОВЬ МОЙ, скучаю уже» Ну, как он и предполагал. Сидит лыбится, набирая ответное сообщение. «Я тоже. Тут Ирка внепланово узнала. Поедет к себе в деревню. Если хочешь – заезжай ко мне» «Я подумаю, Шаст. Надеюсь, у тебя не будет проблем из-за всего этого» «Я наберу тебе чуть позже, они со Стасом мне тел разрядили. Люблю тоже!» Ира тяжко вздыхает, наблюдая за растрескавшейся рожей Шастуна, даже на расстоянии в семьсот километров, даже через экран смартфона для него мир становится на паузу всегда, когда Арсений поблизости. Ей горько и обидно, но от Шеминова поступило действительно неплохое предложение. Только небольшой отпуск и перезагрузка помогут понять, как выйти из дерьмовой ситуации в меньшем дерьме. Она пакует Люка в переноску и покидает квартиру, даже не прощаясь. Но запирает сама, вторые ключи беря с собой.

* * *

– Шаст... – Ууу? – тот откликается между стонами, откидываясь назад, выгибаясь красиво, стал плавнее и податливее за эти годы. Арс насаживает его на член мягко, до конца опускаться не позволяет, держа под задницу, не сдерживает себя от того, чтобы оставлять маленькие красные, немного горящие метки на спине, лопатках, плече, до чего только дотянуться способен. Теперь не останавливает себя – знает, что с Иркой не спит, что проблем не доставит, что телом – его, целиком, полностью и даже навыворот. – Надо реже трахаться, у тебя могут проблемы начаться... — Эта и ещё сто тупых идей от Попова, — Антон только смеётся, наслаждаясь своим мужиком внутри себя, не желая отказываться ни от миллиметра этого целительного и волшебного члена. У него уже ноги затекают в таком положении, благо, что руководит и ведёт Арс, поддерживая под зад и толкая вверх. – Я серьёзно, надо поговорить об этом, – оргазм близок у обоих, поэтому приходится позволить парню опускаться уже до конца, чтобы перехватить его эрекцию одной рукой и поперёк груди второй. – Давай лучше ебаться, а не разговаривать, – резонно замечает парень, что вот сейчас не время вообще. Пытается не заржать, потому что и кончать, и смеяться одновременно – выглядит как-то крипово. — Люблю тебя, Шаст... – толчок за толчком, рукой наяривает влажный и горячий ствол, успевая ещё и гребёнку позвоночника поцелуями покрывать. – Берегу тебя, – ощущает уже начавшийся оргазм парня вокруг собственного члена, что мгновенно приводит туда же и его. – Мне бывшая жена велела беречь... Кончают друг за другом, Антон бессильно валится назад, на Арса, тот обвивает обеими руками, сцепляя на влажном от напряжения животе, член даже не вынимает. Есть в этом что-то животное и первобытное, но больше всего в этом – интимности. – Но вряд ли Алёна велела беречь именно мою жопу, а? — отдышавшись, всё же добивает Антон. – Шастун, ты козёл! – Это почему же? – Всю жизнь меня возле себя держишь, – фыркает Арсений прямо в ухо мягенькому и послушному любимому мальчику, не давая даже двинуться с себя. – А ты и рад, – тот ставит точку в этом вопрос. Изящно, красиво и точно. — А я и рад.