Шесть смертей Уотана Шварца

Я ещё лежал на земле, когда услышал зов Аделаиды. Надеясь как можно скорее вернуть в дом обреченного на вечные страдания брата, она помогла мне подняться. Опираясь на дорогие руки сестры, я неловко встал, ощущая всю тяжесть своего горя в ненавистном горбе — пожизненной ноше. В скором времени, если верить сну, он лишит меня жизни; вот только теперь чудесного избавления не будет. Вот она — моя реальность, от которой я пытался убежать!       С прежней заботливостью Аделаида намеревалась вернуть мне присутствие духа и рассеять армаду исступленного отчаяния, делавшую меня почти безумным — я видел это в ее сочувствующем кротком взгляде. Но прежде, чем извинить бедному Уотану его опрометчивый побег и непристойное поведение, она присела на корточки, ибо теперь была много выше меня, и крепко прижала к себе, без отвращения целуя в опухоль над глазом.       — Сестричка! — рыдал я. — Прости меня, прости!       — Уотан, как ты мог подумать, что я тебя обманываю? Разве я способна на подобное злодеяние против тебя — моего бедного братика? Ты — мой единственный родной человек.       — Прости, прости меня! Я так виноват!       — Я всегда желала тебе только добра.       — Я знаю, знаю!       — Успокойся же, мой милый, я рядом.       — Аделаида, я не достоин твоей любви!       — Будет тебе говорить глупости. — Она отстранилась, но за тем только, чтобы подняться и взять меня за руку. — Пойдем скорее в дом, ни то простудишься.       Я оглянулся туда, куда меня несло отчаяние. Тщета намеченного мною предприятия теперь открылась мне в ином свете: я видел, как был жалок, поверив в сон. Стыд было камнем опустился на дно желудка и опалил щеки, как в голову пришла шалая мысль: что, если, вернувшись домой, я навсегда утрачу сладкую иллюзию? Что, если она все-таки реальна? Разве могло мне приснится несколько лет за одну ночь?       Почему я усомнился в подлинности происходящего, спросите вы. Потому что мне показалось странным, что конец улицы, куда я бежал и где надеялся спастись из забвения прошлого, плотной стеною затянул туман. Неужели сил Леманна не достало для того, чтобы создать весь Кведлинбург? Или он, внедряясь в мое сознание, увидел лишь те картины, которые всегда видел я? Ведь я был затворником, никогда не покидал дома и даже не знал, как выглядит сам город. Только эту улицу, виденную мною из окна.       Аделаида взяла меня за руку и повела в сторону дома. Туда, где я окажусь заточенным навсегда, если не попытаюсь пройти сквозь туман и выбраться в настоящее.       — Уотан! — услышал я откуда-то сверху. Как будто мне кричали с крыши.       Я вздрогнул всем телом и остановился.       Шарль.       Это был его голос.       Я выпустил руку Аделаиды и пустился в обратную сторону. Прямиком в густой портал тумана.       — Шарль! — отозвался я, сложив ладони у рта.       — Уотан!       — Шарль! Я здесь, Шарль!       — Уотан, очнись!       — Как?!       — Уотан, пожалуйста! Уотан, услышь меня! Приди в себя!       — Уотан!       Я остановился и обернулся. Аделаида стояла позади и протягивала ко мне руку.       — Пойдем со мной.       — Нет… — сказал я, попятившись. — Ты — не моя сестра…       — Уотан!       Не дожидаясь, пока марионетка предпримет попытку затащить меня в дом насильно, я устремился дальше.       — Шарль! — воскликнул я. — Я все сделаю, только не уходи, спаси меня! Умоляю тебя, Шарль, забери меня отсюда!       Я услышал учащенное дыхание позади. Лже-Аделаида гналась за мной. Но я не оборачивался. Я уже почти добежал до конца улицы.       — Уотан, вернись! — звала марионетка.       — Шарль! — кричал тем временем я. — Шарль!       — Уотан!       Голос Шарля становился слабее. Зов его прерывался.       — Шарль, — вскричал я почти истерически, — не бросай меня! Шарль!       Вбежав в густое царствие мглы, я остановился и прислушался. Зов лже-Аделаиды резко оборвался. Все звуки поглотил туман, а меня непроницаемые облака сделали прежним. Боль в горбе ушла, как и самый горб. Это принесло бы мне облегчение, если бы я знал, что делать дальше.       Блуждая в тумане, я обнаружил, что он сковывает движения, как если бы я ступал по воде. Густой и вязкий, он окутывал все вокруг. Я не видел собственных ног.       — Шарль! — снова позвал я. — Шарль!       — Уотан, я здесь, — произнес Шарль, — я с тобой.       Отныне голос его не отдавался эхом, но стал отчетливым. Словно он стоял тут, совсем рядом.       — Шарль, где ты?..       Тишина тяжело звенела в барабанных перепонках. Каждую секунду ожидая услышать дорогой сердцу голос, я напрягал все органы чувств, всматривался в непроницаемый туман, искал, разгребая облака руками, и ступал вперед осторожным шагом.       — Уотан!       На сей раз Стю. Не обман ли это?       — Уотан, ты меня слышишь? Ты здесь?       — Стю?       — Уотан!       Я не знал, кому верить. Что, если Стю — такой же ненастоящий, как Аделаида? К слову о ней. Некто захватил меня сзади, и по мелькнувшей копне белокурых волос сзади я понял — это она. Я пытался вырваться из цепкого захвата — наклонялся вперед, в сторону и назад, — однако марионетка оказалась сильнее. Она впилась ногтями мне в кожу и укусила за плечо. Я вскрикнул, ударил ее по рукам. Без толку.       Чудовище уже сомкнуло руки на моей шее, когда из тумана выбежал Стю и обрушил на него удар. Лже-Аделаида исчезла.       Стю взял меня за лицо.       — Уотан, ты в порядке?       — Где Шарль?..       — Он пытался пробиться сквозь чары Леманна, чтобы ты поверил наверняка и направился на его зов. Но он не так силен в магии разума, поэтому попросил меня вернуть тебя.       — Как мне тебе верить?       — Уотан, мне пришлось ударить любимую женщину, чтоб спасти тебя! Другие доказательства требуются?       — Откуда мне знать, быть может, ты хочешь запутать меня и увести обратно в прошлое, откуда мне уже никогда не будет выхода?       — Послушай: Шарль сражается с Леманном в одиночку, нам необходимо вернуться обратно. Только ты сможешь остановить его.       — Почему в таком случае он не сказал мне, что ты придешь забрать меня?       — У него не было времени. Ну же, идем, нам следует поторопиться!       Он было потащил меня вперед, как я услышал:       — Уотан!       Голос, звавший меня, принадлежал Стю.       Я сейчас же вырвался из лап очередной марионетки, которой едва не позволил себя обмануть. Но и она не собиралась так просто меня отпускать. Глаза у лже-Стю сделались безумными; он бросился на меня, подобно бешеному псу, и повалил на землю. Сначала под всепоглощающим напором адреналина я не почувствовал боли. Чувства вернулись позже, когда я вспомнил, что силу у меня еще никто не отнял — мне удалось скинуть марионетку с помощью черного сгустка энергии.       Поднявшись и в полной мере ощутив последствия нападения, я не знал, куда идти. Все перепуталось.       — Уотан! — снова позвал настоящий Стю. Или ненастоящий. Я уже никому не доверял.       — Уотан, отзовись!       — Я больше не верю тебе! — вскричал я.       — Уотан, это Леманн, он пытается тебя обмануть. Но пойми же: никто из нас не придет к тебе. Ни Шарль, ни Элизабет, ни я не можем попасть в твой сон. Однако мы можем направить тебя и вывести из него. Иди на мой голос!       «Что, — лихорадочно подумал я, — если это снова проделки Леманна?»       — Ты выведешь меня обратно в Кведлинбург, ты снова меня обманешь! Я тебе не верю!       — Mon amour, — услышал я голос Шарль, — если ты веришь мне, поверь и ему.       — Я хочу верить вам, но… я боюсь, я не знаю, что делать… Просить вас сказать что-то, чего не может знать обо мне Леманн, так же глупо, как надеется когда-нибудь выбраться отсюда…       — Попытайся использовать силу.       — Силу? Хорошо, Шарль, я попробую. Я все сделаю, только не бросай меня!       — Я никогда тебя не брошу! Несмотря ни на что, я с тобой!       Пока, обманутый и сбитый с толку, я блуждал в тумане, он успел сгуститься. Теперь я не видел даже собственных рук. Только если подносил ладонь к самому носу. Меня замутило. Я словно оказался заперт в замкнутом пространстве.       Сосредоточившись исключительно на клокочущий внутри в такт сердцу энергии, я закрыл глаза и выставил ладони вперед. Сила заструилась по венам. Я думал, что умею только атаковать. Однако волею желания побудил энергию развеять туман, густеющий вокруг. Открыв глаза, я увидел, что отныне могу видеть руки и ноги до колен.       Снова проделав сей нехитрый трюк, я обнаружил: теперь я вижу всего себя, а главное — дорогу. Выложенные наискосок камешки мостовой и виднеющийся впереди берег реки, за которой маячило нечто похожее на город.       В голове еще звучали слова Шарля: «Я никогда тебя не брошу! Несмотря ни на что, я с тобой!» Что и могло вернуть меня назад, вырвать из лап липкого морока и победить Леманна, так это наша любовь. Влекомый сим волшебным чувством, я устремился вперед.       «Я иду, Шарль! — повторял себе я, словно молитву. — Я иду к тебе! Я никогда не сдамся!»       Вскочив с разбегу на ограждение моста с легкостью кошки, я прыгнул в ледяную воду. Поверхность ее затянуло льдом, но я сумел разрушить его.       Вода сбила дыхание и обожгла легкие.       Это ощущение помогло мне очнуться.       Я вернулся в реальность.       Резко распахнув глаза, глубоко и шумно вдохнул.       Голова моя покоилась на коленях у Стю. И свербела острой болью в висках.       Я приподнялся на локтях. Мы по-прежнему находились в гостиной. Там, где я лишился чувств.       Шарль и Леманн сражались на шпагах. Последний высекал оружием черные искры.       Не в силах наблюдать за дуэлью со стороны, я было ринулся к любимому на помощь, но Стю остановил меня. Из носа у него текла кровь. В глазу лопнул сосуд.       — Я обещал позаботиться о тебе! — Он сжал мои плечи.       — Нет, Стю, ты отпустишь меня!       — Нет, Уотан, я не позволю тебе снова погибнуть!       — Извини, Стю, но у нас нет времени.       С этими словами я оттолкнул его в сторону и с криком бросил в Леманна самый беспощадный и полный ярости сгусток энергии.       Разумеется, Леманн не успел его отбить — не ожидал, что я приду в себя, а уж тем более — нападу на него. Его отбросило назад. Он пробил спиною окно и вылетел наружу, на дорожку перед домом. Треск разбившегося стекла был оглушителен.       Шарль опешил.       — Уотан?..       Не отвлекаясь на горячие приветствия и объятия, я коротко кивнул и, не останавливаясь, последовал за своим врагом. Не давая ему шанса подняться на ноги, или — в его случае — хотя бы оправиться от изумления, бросился на него сверху и принялся бить по чему придется. Кулаками. Ладонями. В грудь, По лицу.       Сначала Леманн ухмылялся — счел мое стремление растерзать его таким же забавным, как, быть может, стремления болонки атаковать волка. Ему быстро наскучило играть роль набитого соломою мешка.       Леманн ухватил меня за плечи и, скинув с себя, с размаху повалил на землю. Оседлал. Ударил по лицу.       Я ударил его в ответ. Сильнее, чем Леманн рассчитывал. Он приложил ладонь к щеке.       — Осмелел, значит, ублюдок? — сказал он, принявшись обрушивать на меня удар за ударом.       Я уворачивался, пытался скинуть Леманна с себя и даже намеревался набрать в кулак энергию, но он быстро перехватил мое запястье и прижал к земле. Осколки впились в костяшки пальцев. Я зажмурился и вскрикнул.       Шарль выбежал на улицу, выпустил из руки черный клубок. Не оборачиваясь, Леманн отбил атаку и окружил нас непроницаемым куполом — прозрачной полусферой, не позволяющей энергии извне пробить ее ни чарами, ни оружием.       Воспользовавшись моим замешательством и страхом за жизнь Шарля, Леманн стянул с волос ленту, плотно обвязал вокруг ладоней и с обеих сторон прижал к моей шее. Я вырывался, извивался всем телом, бил его кулаками. Применить энергию мешала нехватка воздуха. Она словно умерла. Я хотел высвободить ее, но она молчала.       Я задыхался, смотря в полные удовлетворения глаза Леманна.       Поэтому отвернулся. И увидел лежащую рядом шпагу. Он выронил ее, когда вылетел в окно.       Я попытался дотянуться до нее. Леманн проследил за моим взглядом и с еще большим напором вдавил ленту мне в шею. В глазах ослепительно запульсировала кровь. Белоснежные искры не преминули появиться и заплясать перед мутнеющим взглядом.       Но я не оставлял попыток. Кончики пальцев уже почти коснулись эфеса.       Как вдруг барьер растаял.       Шарль сбил Леманна на землю.       Я глубоко вдохнул. От попавшего в легкие кислорода закружилась голова. В глазах потемнело. Я взялся за виски. Кто-то обнял меня за плечо. Я поднял голову. Элизабет.       Я сжал ее руку в знак благодарности. Она помогла мне подняться. Я тотчас кинулся к Леманну и Шарлю, обменивающимся ударами энергий.       Леманн бросил в Шарля очередной сгусток, тот его отбил.       Сила снова заструилась по жилам, я выпустил ее. Леманн обрушился на землю.       Я сел ему на грудь и принялся хлестать энергией, не прекращающимся потоком льющейся из ладоней. На его лице уже не было живого места.       Я словно обезумел.       Я не мог позволить Леманну уйти и погубить нас.       Не теперь, когда я вдохнул жизнь полной грудью. Когда она наконец стала мне дорога. Когда я узнал любовь. Я хотел жить. Ради мужа, дочери и моих друзей. Я был не готов так просто отпустить свое счастья. После стольких лет мучений. Не теперь.       Сжав в кулаке мощный заряд, я одной рукой ухватил Леманна за грудки и замахнулся было, но обрушить на него этот последний удар не решился.       Что-то во мне взмолилось этого не делать. Ведь я не убийца. Я не должен был опускаться до его уровня.       Леманн ухмыльнулся.       — Ну, давай, — прохрипел он. В горле у него булькала кровь.       Эта ухмылка так разозлила меня, что я ударил. Но не в него. А в землю рядом с его лицом.       Я лежал на обмякшем от боли и усталости теле своего мучителя.       Я закричал. Что есть мочи.       Поднявшись на ноги, тут же встретил объятия Шарля.       — Нет, — прошептал я, — я не смогу, Шарль… я не смогу…       — Я знаю, — сказал он, целуя меня в лоб. — Я знаю, милый. Я рядом.       Наконец отстранившись от Шарля, я обернулся. Леманн все еще лежал на земле в сверкающих под луною осколками и отплевывался от крови.       — Я не смогу, — воскликнул я сорвавшимся голосом, — потому что я не такой, как ты!       «Как благородно и глупо», — читалось во взгляде Леманна. В его ядовитой улыбке. В его наглом прищуре, который он сумел изобразить даже с синяками и весь окровавленный.       — Зато я смогу, — бесстрастно сказал Шарль.       Клинок блеснул.       Не успел я и глазом моргнуть, как Шарль пронзил его острием сердце Леманна.       Я оцепенел.       Время словно остановилось.       Я видел, как из груди Леманна фонтаном бьет кровь.       Вот она брызнула ему на рубашку. На землю. На осколки стекла.       Вот его округлившиеся глаза встретились с холодным взглядом своего палача, от руки которого он никак не ожидал погибнуть.       — Вот она, — сказал Шарль, — расплата за все, что ты сделал. Уотан не смог погубить тебя, а знаешь почему? Не потому, что он слабее тебя, а потому, что сильнее. И его душа обретет рай, а твоя — сгинет в аду.       В последнюю минуту, прежде чем стать ничем, Леманн посмотрел на меня. И я никогда не забуду этот взгляд. Неверие, шок, боль…       Тело Леманна обратилось прахом.       Шарль убил его.       Леманна больше не было.