какая нелепость — сад без цветов

      Тёмыч

Артемий Ливанов — юноша девятнадцати лет, являлся одним из «Орлов» — банды, собранной Младшим Матвеем, по совместительству являвшимся самым близким его кентом. С ним их столкнула жизнь ещё лет 5 назад, когда они в поддержу выходили одной компанией на не местную шайку. Однако славой своей он обязан слухам, которые разносились чуть ли не по всему Саратову. Немногословен, и вообще если от него дождёшься слов, то явно в них не найдёшь даже малейшего просвета на нежность. «Ночь — не время для сказок, это время для слёз — боль которых в улыбке скрыть невозможно.» Утро очередного серого дня. Его разбудил звонок, на экране высвечивались лишь две буквы — ММ: — Чувак, подлетай на наше место, тут стрела намечается. Не долго думая, новая порция адреналина вспыхнула в его глазах и через 9 минут он уже ехал на своей белой шестерке на помощь браткам. Такие звонки ему поступали часто, их шайка была далеко не отсталой на фоне всех шаек истории потертых гаражей. Никто не боялся схваток, крови, потерять которую является обязательным условиям подобных встреч. Все боялись лишь того, что в чьих-то глазах не будет огня — огня ярости. На место встречи он приехал к началу. Перед его глазами только назревало опасное месиво между членами двух банд. ММ стоял во главенстве, как впрочем и в обычной жизни. Сзади стоял Вадик с Денчиком, левее от них Ромыч и Колян — все были готовы начинать драку с компанией таких же отбитых придурков. — Темыч, подлетай! — бросил в его сторону Младшой и через момент две банды столкнулись лицом к лицу. Стычка была жестокая. Кто-то падал, оставаясь лежать в подстилках под ногами остальных. Одним выбивали зубы, заставляя их с треском вылетать на мокрый асфальт, другие же вовсе теряли сознание от сильной руки противника. Кровь плыла вместе с лужами под ногами, когда ожесточенную схватку увидела проходящая мимо компания здоровых мужчин. Одного их пронзительно-громкого крика и угрозы полицией хватило, чтобы на месте тот час не осталось ничего, кроме лежащего на последнем дыхании юноши, заплывшего кровью и едва способного моргать. Людям в этой местности часто приходилось сталкиваться с подобным зрелищам. По вечерам пятницы и субботы это даже было чем-то вроде традиции. Никто не зацикливал своё внимание на лежащих от потери сознания парнях, не способных даже мольбе о помощи. Это попросту никого не волновало. От остальных членов банд на месте не осталось ничего. Обычно свои своих не бросают, но случаи — исключения происходят везде. В этот раз стрелка упала на Темыча, одиноко пролежавшего в одной позе на асфальте 20 минут. Уснувшего во вкусе крови и сломанных костей. Он, засыпая в полумраке картины не верил, что старина Младшой так своих кидануть способен. И лишь, пробудившие его, движения собственного тела сумели привести парня в неуверенное сознание. Перед глазами виднелась картина, как чьи-то ноги шагали в такт больного тела и несли его сквозь знакомую местность. Через мгновение огромная вспышка боли и потеря сознания. Неизвестно, какой промежуток времени ему понадобился, чтобы прийти в себя снова. На этот раз он очнулся в движущейся девятке на заднем сиденье. С надеждой приоткрыв глаза, он попытался разглядеть ММ, но увидев в зеркале почти незнакомое лицо, силуэт и отросшие волосы, закрыл их вновь с хладнокровным смирением. Парень очнулся лишь спустя сутки. В глаза светило слишком много света, а тело изнывало от переодически острых ощущений. То, что он попал в больницу — до Темыча дошло не сразу. На фоне боли от переломанных частей тела, в голове роились мысли и вопросы. Переодически мерещился силуэт «спасителя». Голова раскалывалась от давления, а сознание уходило в сон… Проснулся он под вечер, от шума шуршащих бахил. Перед собой он увидел силуэт невысокого парня, одетого в чёрный спортивный костюм. Парень стоял с пакетом, наполненным фруктами. Подняв глаза, Артём увидел до жути знакомое лицо — это был ММ. Он смотрел на Темыча с сочувствием. Так, словно это требовалось специально, а не из искренности. — Я тебе это… фрукты принёс. Парень со сломанными костями лежал неподвижно, не выражая на своём лице не единой эмоции. Единственное, что он делал — смотрел в глаза. Смотрел с такой злобой и осадком, что ММ, не выдержав, рывком поставил пакет и обрубил: — Всё норм будет, как на псе заживёт. Ещё одна неловкая пауза, после неё он прощается с кентом и не услышав за всё посещение ни слова, выходит из палаты. Помимо того, что Темыч был практически обездвижен, он находился в ступоре. Он не понимал, как может поступить так человек, ручающийся за всю компашку. — Мудак — одним словом. Шепотом вырвалось из уст парня, после чего его вновь отрубило. Когда он снова открыл глаза, перед ним маячила медсестра. Что-то ставила на капельницу, где-то меняла бинты, а где-то накладывала новые. Тело ныло, жалуясь на своего хозяина — вовсе не обязательно было позволять доводить себя до такого состояния, и вообще можно было не приезжать, придумать отговорку или ещё что-то. Но такое — считалось ссыкунством, изменой. И только драки, стрелки, избиения до потери сознания давали жить и чувствовать хоть что-то Тёмычу. — Когда меня отпустят? Его голос был хриплый, сдавленный, от чего даже самому стало не по себе. Парень прочистил горло и повернулся головой в сторону медсестры. Его и без того «злобный» вид не внушал доверия, а сейчас, когда оба глаза были подбиты, а один из них заплыл кровью, выглядел он мягко говоря ужасающе. Медсестра вздрогнула выронив катетер из рук, и тихонько взвизгнула — видимо не ожидала, что пациент в сознании. — Когда меня отпустят? — более напористо повторил Тёмыч, нахмурив брови, от чего лицо пронзило болью. — Артемий Вячеславович, вы в очень плохом состоянии, сейчас я уточню у главврача, и сообщу вам. — пропищала девушка. Ей плохо удавалось скрыть свой страх перед Тёмычем, на что тот лишь презрительно фыркнул, отворачиваясь в противоположную сторону.